Внебрачные дети октября

      Они вдвоём вышли из студии чуть раньше других — парни остались убрать инструменты, кто-то ещё хотел закончить сведение звука. Остановились возле выхода на свежем воздухе — покурить, конечно.       — Это самое странное совпадение в моей жизни, — Слава усмехнулся, закрывая ладонью от ветра пламя зажигалки. — Ты серьёзно не знала? Честно?       — Откуда? — девушка возмущённо вскинула брови. — Я увидела объявление на репбазе, решила, что стоит попробовать, даже если не получится…       — И часто ты бываешь на репбазах? — он перебил её, прищуриваясь.       — Я там работаю. Ну, конкретно в этой, на Василеостровской, — Марта стояла, прислонившись плечом к стене, и не могла налюбоваться лицом мужчины в освещении солнечных лучей. Сейчас оно открылось ей с другой стороны, было иным, нежели в темноте или при искусственном свете. Карие глаза переливались, словно мёд.       — И, получается, я тогда угадал? Когда в баре ты постукивала ногой в такт, — он ухмыльнулся. — Это не просто так было.       — Я делаю так столько, сколько себя помню, это могло совсем ничего не значить, — Марта фыркнула. — Но так или иначе, ты был прав. Видишь, как всё получилось.       — Да. Боюсь, это судьба, — он сказал это с каким-то особенным теплом в голосе, и Марта почувствовала, как её внутренние органы делают слабый кувырок. — Пройдёмся? Недалеко есть хорошая кофейня.       — Я только за, — она улыбнулась, и Слава осторожно обнял её за талию. Не спрашивая, можно ли, — знал, что она не будет против.       — Я скучал по запаху твоих волос, — вдруг шепнул он, склоняясь вплотную и делая глубокий вдох. — Идиотизм. Почему секс без обязательств должен превращаться в какую-то трагикомедию?       — Может, лучше в драму? — Марта поиграла бровями, смеясь. Ей было приятно слышать, что не она одна ощущала тоску — но пока её мозг был слишком удивлён, чтобы осознать всё и сразу. — Я тоже. Тоже скучала, — не нашла сил посмотреть в его глаза, но почувствовала, как его грудь тяжело поднялась и опустилась. Пальцы чуть крепче сжали её талию, одним импульсом передавая все эмоции.       — Никаких драм. Пусть всё будет хорошо, — он мягко улыбнулся.       Они шли по набережной Фонтанки, сверкавшей под ещё тёплым сентябрьским солнцем, думали о чем-то своём и просто наслаждались минутой, когда можно было расслабиться.              Кафе оказалось уютным, с подушками на стульях и книжными полками. Они заняли столик в углу, подальше от всех, сделали заказ, и Слава задумчиво уставился на Марту.       — А теперь давай поговорим серьезно. — он сложил руки на груди, хмурясь. Она вмиг вытянулась в струнку. — Всю бюрократию оформим в следующий раз, а пока… Раз теперь ты работаешь с нами, мне нужно, чтобы ты рассказала про своего мужа. Необходимо знать, может ли он как-то… помешать твоей деятельности? — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. Марта тихо вздохнула.       — Если честно, я даже не знаю, как он отреагирует на новость о том, что вы меня взяли, — она потупила взгляд. — Он был вполне спокоен из-за своей уверенности, что не возьмут. А теперь…       — Я готов услышать историю с самого начала, — голос Славы звучал глухо. — Почему ты вообще с ним, если он так к тебе относится? Извини, я искренне понять не могу.       — Он был нормальным. Серьёзно! — Марта слабо улыбнулась, замечая скептическое выражение лица у своего собеседника. — Мы были знакомы со школы, он старше меня на два года. Довольно долго встречались, предложил выйти за него, когда мне исполнилось восемнадцать: я тогда училась в колледже, он — в институте. Не могу назвать его лучшим человеком в своей жизни, но… Он был неплохим партнёром в то время, — она пожала плечами.       — Но, конечно же, что-то случилось, да? — Слава криво ухмыльнулся.       — Всегда что-то случается, — Марта неопределённо пожала плечами. — Мне кажется, были какие-то предпосылки, но спусковым крючком стало самоубийство его отца, — ей было неловко говорить о личных делах своего мужа малознакомому человеку, но Славе она почему-то доверяла. — Я даже не помню причину… Кажется, были серьёзные проблемы с деньгами, и он решил покончить таким способом. И после этого Артём — так зовут моего глубокоуважаемого супруга — стал как не свой. Как будто… крыша у него поехала. Да так и не вернулась на место, в общем-то, — она покачала головой.       — Ну, после такого, конечно, у кого угодно голову снесёт, — Слава нахмурился. — Может, ему просто нужна помощь специалиста? Не предлагала?       — Боже упаси, — Марта усмехнулась. — Однажды попробовала предложить, больше желания не возникает. Но дело-то даже не в том, что на него смерть отца такое впечатление произвела. Просто вскоре после этого он начал пить — сначала немного, просто для расслабления, потом уже бутылками. И мне доставалось, если я попадалась под горячую руку, — она вновь подняла взгляд на Славу, и у того сжалось сердце от боли, которую он увидел в её глазах. — Хуже всего было потом, он подсел на наркотики. И отрицал, что ему нужна помощь. Честно, я с содроганием вспоминаю те месяцы, потому что наблюдала его то под приходом, то в состоянии абсолютной невменяемости, и мне было банально страшно, — она поёжилась, обняла себя руками.       — Марта, — мужчина покачал головой, не находя слов. Молча и тяжело смотрел на неё, а потом протянул свою ладонь. Девушка, почувствовав, как на глаза выступают слёзы, протянула руку и сжала в ответ. — Предполагаю, сейчас ко всем этим веществам ты относишься с крайним неодобрением?       — Правильно предполагаешь, — она слабо улыбнулась, голос звучал хрипловато. — Алкоголь без злоупотребления — ещё куда ни шло, но наркотики — ни в коем случае. Не на моих глазах.       — Понял, — он серьёзно кивнул. — А какие у него отношения с этим сейчас?       — Он бросил довольно быстро. Нет, это был тяжёлый и долгий процесс, но он почти сразу понял, что это было плохой идеей. Не знаю, может, они как-то воздействовали на его мозг, но именно после этой почти недельной ломки и долгого лечения он вернулся к обычной жизни ослабленным и совершенно другим. Грубым, озлобленным, холодным, — она снова поморщилась. В голове проносились воспоминания того времени — Марта видела перед собой Артема, который даёт ей пощечину, слышала, как он снова кричит на неё из-за какой-то ерунды. — Я полюбила его другим. Не могу сказать, что люблю того человека, каким он является сейчас.       — Звучит жутковато, — Слава попытался улыбнуться. — Мне жаль, что так получилось. Но я не понимаю главного — почему ты с ним сейчас, после всего этого? — искреннее недоумение, смешанное с упрёком, выразилось на его лице.       — Причин много, — Марта пожала плечами. — Вообще, у него есть собственная успешная фирма, в ней он директор. Пожалуй, профессия как-то влияет на его деспотичность и вечное командование. Но если не об этом — он крайне умный. Вот бывает такое — человек с головой не дружит, но умный.       — И как это связано с твоим нежеланием уходить?       — Слава, это не нежелание, это невозможность. Я очень зависима от него финансово. Он зарабатывает раз в десять больше, чем я, и у нас совместный бюджет. Да даже если при разводе я запрошу хоть какую-то долю себе — его брат адвокат устроит всё так, что мне не достанется и рубля. И куда мне деться? Милостыню просить? — она невесело ухмыльнулась. — Мне не настолько плохо живётся, чтобы немедленно уходить. Я могу терпеть, денег для меня ему обычно не жалко… Вообще, тут проблема ещё в другом: после наркотиков у него началась какая-то нездоровая одержимость мной. Возможно, человек просто склонен к зависимостям…       — Вполне вероятно, — Слава кивнул. Он слушал, не понимая, как может помочь, и от этого с каждой секундой мрачнел всё сильнее. Марте как будто и не нужна была помощь — она выглядела спокойной, вероятно, потому что привыкла.       — В ссоре однажды я предложила ему пойти в какой-нибудь бордель, вместо того, чтобы издеваться надо мной, но он так посмотрел на меня… Сказал, ему нужна только я. Вот от чего стало страшно, понимаешь? — она покачала головой. — Если он стал бы изменять, мне было бы, наверное, всё равно. Но он не станет.       — А если ты станешь изменять? — вдруг спросил Слава. Марта тяжело сглотнула.       — Так я уже. Если он узнает, думаю, будет несладко. Ни мне, ни… тому, с кем. Я не могу знать, на что он способен.       Слава смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Теперь он понял, почему в её глазах всегда была эта невыносимая тяжесть, почему она так странно вела себя, задавала странные вопросы, — понял не всё, но многое. И ему не хотелось уйти после всего, что он узнал, — наоборот, во что бы то ни стало, захотелось помочь. Вот только он пока что не знал, как. Кроме того он понял, что под угрозой теперь находится не только он сам, но и вся группа. Он тихо вздохнул.       — Давай так, — Слава сжал её руку чуть крепче, давая понять, что он рядом. — Не говори ему, что группа состоит только из парней — в таком случае он точно тебя больше никуда не отпустит. У меня есть знакомые девушки-музыканты, которые без проблем подыграют, если будет нужно. Скажи, что у нас, допустим, три девушки и двое парней.       — Спасибо, — её глаза вдруг засветились. — Это должно помочь. Тебе не страшно брать на себя такую ответственность? — она взволнованно посмотрела на мужчину. Его взгляд смягчился.       — Группа — сама по себе большая ответственность. Мы играем около четырёх лет, и за это время случилось столько всякого дерьма, что уже не страшно.       — Спасибо ещё раз, — Марта не могла не улыбаться.       Через час оплаченный чек остался лежать на столе, а они вдвоём вышли на улицу. День был по-прежнему солнечный, такую погоду упускать не хотелось, поэтому они отправились в сквер по набережной.       — Давай теперь ты расскажешь мне о своей ситуации? — осторожно начала Марта. Они шли почти вплотную, их предплечья соприкасались. — Имею в виду, дома. Как твоя жена отнеслась бы к измене? Вряд ли она в курсе, ведь так?       Подтекст этих странных вопросов, которые они друг другу задавали, был кристально понятен. Намерения были настолько ясны, что можно было отвечать, даже не услышав сам вопрос. Поэтому Слава не удивился — лишь улыбнулся, убеждаясь, что не он один строит какие-то ожидания.       — У меня всё гораздо проще. Наш брак, зародившийся в университете, был абсолютно безрассудным решением. Мне кажется, все должны понимать, что жениться на своём первом партнере — это почти стопроцентная вероятность того, что вы потом разойдётесь, — он усмехнулся, качая головой. — Ей быстро надоело. Мне… Не знаю, не скажу, что мне тоже, но определённо надоело видеть безразличие в ответ. Мы думали не мучить друг друга и развестись, но она забеременела. Пожалуй, дочь — единственное, что заставляет нас сейчас не ругаться и держаться вместе, но мы оба изменяем, не скрывая, и никого это не задевает. Знаю, крайне странный вид отношений, — он обезоруженно поднял руки.       — А как к этому относится ваша дочь? — осторожно спросила Марта, потому что сразу перенеслась воспоминаниями в собственное детство. Никто из её родителей не изменял, но были другие вещи, из-за которых маленькая Марта была начисто обделена вниманием.       — Надеюсь, что она не знает, — он усмехнулся. — Ей пять. Она… Я очень люблю её, и я бы с радостью забрал её и жил отдельно, но её мать с этим не согласится. Так что она — связующее звено между нами, и при ней мы ведём себя как самые обычные родители. Стараемся дать ей всё, что нужно, и немного больше. Ну, говорю за себя, — его улыбка стала менее веселой.       Марта не стала спрашивать дальше — перевела тему, и сначала они просто рассказывали о своих увлечениях, а потом решили обсудить работу в группе. Слава, тут же превратившись в серьёзного менеджера, объяснял ей все принципы их работы.       — Меня предупредили, что отношения внутри группы — вещь опасная и нежелательная, — вдруг сказал он, глядя на асфальт. Они уже сидели на лавочке в сквере, пытаясь взять всё от последних тёплых дней.       — Это логично, — сухо ответила Марта, лихорадочно размышляя. Испугалась, что именно сейчас, в этот момент он как раз скажет ей, что та ночь была единственной в своём роде, и теперь они должны остаться просто друзьями и коллегами… Однако с этим совершенно не стыковались моменты, когда он брал её за руку, обнимал за талию или смотрел в глаза так тепло, что она была готова растаять прямо на месте. И Марта старалась не паниковать раньше времени.       — Я пока не знаю, что будет дальше между мной и тобой, — он тяжело вздохнул. — Но мы справимся, верно? Сможем играть вместе безо всяких претензий, даже если между нами будут разногласия? — Слава поймал её взгляд. Она кивнула, пытаясь понять — его фразы звучали чересчур размыто.       — А что будет между мной и тобой? — наконец тихо спросила она, отводя взгляд. Если Слава понимал, что торопиться некуда, то у Марты было желание получить всё здесь и сейчас. Слишком долго она сидела в клетке, слишком долго терпела рутину, холодность Артёма, слишком долго сдерживала слёзы. Не терпелось вылететь на волю.       — Я не могу видеть будущее, — Слава снисходительно улыбнулся. — Время покажет. Пока скажу лишь, что не хочу больше отпускать тебя и смотреть, как ты уходишь. Как было тем утром.       Марте стало так тепло от этих слов, будто внутри неё разлилось что-то горячее и сладкое. Она не смогла сдержать улыбки.       — Можно тебя поцеловать? — вдруг спросила она тихо, глядя прямо в карие глаза. На солнце они светились и смотрели по-доброму, но с огоньком.       — Можно, — так же тихо и с улыбкой ответил Слава, не отрывая взгляд и не предпринимая никаких действий. Тогда Марта, положив ладонь на его скулу, осторожно прикоснулась к его губам своими. Он мягко ответил на поцелуй, с удовольствием закрывая глаза. Все движения были плавными и невесомыми, ладонь Славы снова оказалась на её талии.       — Пожалуй, если бы не тот факт, что мы тогда переспали, я бы сейчас на это не решилась, — со смешком сказала Марта, не открывая глаз. Слава улыбался, наслаждаясь их опасной близостью.       — А так ты всё уже видела, чего стесняться, да? — он тихо засмеялся, и она — тоже. Этот момент был настолько светлым и чистым, что Марта снова ощутила ком из слез в горле. Мысль о том, что скоро ей будет нужно вернуться домой, пришла в голову совсем не вовремя.       — Я так странно чувствую себя рядом с тобой, — прошептала она, опуская голову на его плечо. — Я тебя знаю… сколько? Неделю? А чувство, будто мы знакомы всю жизнь. Ты ощущаешься таким родным, никак не могу объяснить, — Марта покачала головой. — Словно я долгое время была в неосознанном поиске чего-то, а сейчас вдруг нашла.       — Удивительно, но и я чувствую нечто подобное, — он говорил тихо, чтобы не спугнуть момент. — Родное. Вот это ты точно сказала. Смотрю на тебя, и… ну, все четыре камеры в сердце по очереди сокращаются, — Слава оставил невесомый поцелуй на её виске, поражаясь своей сентиментальности.       Молчание, наступившее после этих признаний, было необходимым. На небо вышли облака, но они продолжали сидеть в этом сквере, каждый думая о своём.       — Наверное, мне пора, — нехотя сказала Марта спустя двадцать минут, которые пролетели, как одна.       — Ладно. Тебя проводить? — Слава, хоть и согласился, однако не вставал — наоборот, обнял её за плечи. — Когда сможешь прийти на репетицию в следующий раз?       — Когда скажешь, — она ухмыльнулась.       — Мы обычно репетируем по воскресеньям и средам. Правда, уже в нормальном количестве — около трёх часов.       — Отлично, в воскресенье я буду, — Марта с улыбкой кивнула. — Во сколько?       — Я напишу. Придёшь пораньше, чтобы заполнить документы, — Слава всё ещё почему-то не верил, что говорит это. Происходящее казалось безумием. — Погоди-ка, чтобы сделать это, мне понадобится твой номер телефона, — он ухмыльнулся. Марта с улыбкой записала свой номер в его мобильник, поднимая взгляд.       — А если мы говорим не про репетицию?.. — начала она осторожно, но Слава перебил её, хитро улыбаясь.       — А вот об этом я и напишу, — он успокаивающе кивнул. — И сейчас наберу тебе, чтобы у тебя остался мой номер. Звони спокойно, если что-то случится, — он выразительно посмотрел, и они оба поняли, что он имеет в виду. Артём. — Так проводить или нет?       — Спасибо, но не нужно, — она шепнула, поцеловала его в щеку, и, взглянув в тёплые глаза ещё раз, быстрым шагом направилась к выходу из сквера. Он, скрестив руки на груди, наблюдал за её удаляющейся фигурой и думал о том, какой удивительной иногда бывает жизнь.