be quiet

— Да пошел ты, Норито! Звонкий хлопок двери. И Глен тихо смеётся, потому что Гоши никогда не знал, где заканчиваются границы его шуток. Они всегда дурачились, посылая друг друга в коридоре на все стороны света. Ичиносе оборачивается и видит Шинью, который только что вышел из душа и стоит в огромной домашней футболке и пижамных штанах, которые успел сюда перетащить за время их отчасти совместной жизни. Он потирает глаза руками, зевает и в целом выглядит так, словно сейчас отрубится, как только его задница коснется горизонтальной поверхности. — Что-то ты совсем какой-то вялый, — Глен подходит вплотную и кладет руку на лоб, — да вроде бы нет температуры. — Просто устал. — Тогда пойдем отдыхать. Глен приобнимает его за талию и немного подталкивает в сторону кровати. Шинья любит себя изматывать всем, чем только можно. Раньше он делал так, чтобы заснуть и не мучаться от бессонницы, но сейчас это вошло в привычку, от которой очень сложно избавиться. Раньше он рано вставал и поздно ложился, целый день проводил в зале и никогда не отсиживался в кабинете, кроме крайней необходимости. — Ты уверен, что ты хорошо себя чувствуешь? — Да, вполне, — Шинья отмахивается и залазит под одеяло. Ичиносе заторможенно кивает, кидает ещё один взгляд на разлегшееся на кровати тело и направляется в душ, дабы хоть как-то расслабиться после тяжелого дня. И как назло под конец горячая вода решила исчезнуть. И Глен, раздосадованный, пулей вылетел из душа. — Что-то ты быстро сегодня, — донёсся сонный голос из-под одеяла. — Я ненавижу придурков, которые занимаются сантехникой в этой гребаной казарме! — Так мы ещё в хорошей казарме живём, представь, где живут детишки. У нас хотя бы комнаты отдельные. Глен цыкает и с самым недовольным лицом на планете начинает натягивать штаны. После чего он приземляется рядом на кровати, взбивает подушку и залезает к Шинье под одеяло. Теплый. Глен каждый раз боится не почувствовать жар его тела, особенно после событий восьмилетней давности. Ему всё ещё страшно осознавать, что рано или поздно это все закончится, и Шинья угаснет снова. Только если он всё-таки не придумает способ все исправить и сохранить ему жизнь. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Он сжимает край чужой футболки и крепко обнимает, утыкаясь куда-то в ключицу. Шинья пахнет морем и чем-то хвойным. И мандаринами, которые передала Шиноа. Он слушает его размеренное дыхание, и потихоньку буря в сердце утихает, и на душе становится спокойно. Глен перебирает непослушные пряди волос, которые так и норовят упасть на лицо, и мечтает, чтобы это продлилось вечность. А не до… — Ичиносе! Открой! А не до очередного ночного визита Курето. — Это брат пришел? — хриплым голосом спрашивает Шинья. — Кому ещё могло прийти в голову притащить свою тушу в такой час? Глен целует его в лоб, укрывает одеялом и накидывает на себя китель, а то как-то холодно совсем стало. — Спи, я быстро поговорю и вернусь. За дверью его ждет недовольный Курето, которому опять что-то от него надо. — Неужели открыл! — Чего тебе надо? — Ичиносе стоит в проходе, не давая возможности зайти в комнату. — Отчеты, которые ты должен был сегодня доделать. Ха-ха, как будто он их писал. Глен закатывает глаза и говорит, что сейчас проверит и занесет, но Курето требует от него срочность. На столе лежит кипа бумаг, и на удивление они все оформлены как надо. — Спасибо, Шинья… — он потирает переносицу, бегло проверяет глазами отчёт, после чего отдает папку в руки деспота и хлопает дверью прямо у того перед носом. Ичиносе слышит недовольное ворчание и очередные выкрики по поводу того, что Шинья общается с отбросом из побочной ветви. Да если бы он знал, что не только общается, давно бы с инфарктом валялся в госпитале. — Все, ушел? — Да, не переживай, тебя он не увидел. Глен щелкает замком и дёргает ручку двери, проверяя, закрыл ли он дверь или просто воздух покрутил, как уже было когда-то. Китель летит на спинку стула — если повезёт, то он сегодня больше не понадобится. А завтра Глен может спать хоть до обеда, потому что выбил себе выходной среди недели и поставил цель «выспаться». — У тебя завтра выходной? Шинья холодными пальцами касается его спины, задирает футболку и мягко очерчивает бока. Его дыхание прерывистое, а тон явно намекает, что спать сейчас уже никто не будет. — Да. Взял, чтобы с тобой побыть и выспаться наконец. — Как мило. Глен в темноте видит его лукавую ухмылку и вздыхает. У него встает от одного взгляда Шиньи из-под ресниц. — Нет, Шинья, спи. Ты устал, я тоже устал. Завтра будет новый- Шинья просто затыкает ему рот поцелуем посреди фразы. Теперь точно никакого сна не будет. — Ладно, я тебя понял. Глену второго приглашения не надо. Он поднимается на локтях и нависает над Шиньей. Шинья улыбается и обнимает его руками за шею, притягивая ближе. Ещё до прихода Курето у него крышу сносило, а сейчас она в принципе пообещала вернуться нескоро. Глен целует шею аккуратно, так, чтобы не оставалось следов, хотя и очень хочется. Но зная, насколько быстро разлетаются слухи, лишние проблемы Шинье создавать не хочется. Да, однажды он придет к Курето и расскажет, в каких они отношениях на самом деле, но точно не в ближайшее время. Стаскивая футболку, Глен пару раз чертыхается от непонятных звуков из-за двери. Только попробуйте постучать. Следом в сторону летит и футболка Шиньи. — Мало. — Молчи. Глен возвращается к его губам, рукой чуть сжимая шею, и выбивает из него первый еле слышный стон. Он сразу убирает руку, потому что дальше силу рассчитывать станет ещё сложнее, у него самого от возбуждения сейчас чуть ли перед глазами не плывет. А тут ещё и Шинья с красными щеками и горящими глазами требует большего. Он оставляет пару отметин на груди и заставляет Шинью подавиться воздухом и выгнуться навстречу. Чего-то не хватает. Глен быстро отстраняется, получая разочарованный вздох, и тянется к стулу, на котором лежит его мундир. Он рывком снимает с брюк гартеры. — О, неужели… — Шинья, замолчи. «Шинья, твои комментарии сейчас будут неуместны, а если ты продолжишь — мне придется целовать тебя все время, лишь бы ты хоть сейчас помолчал», — Глен достаточно агрессивно затягивает пряжку на гартере, который теперь сдерживает обе руки Шиньи. Довольный своей работой, он накрывает его губы своими и чувствует, как Шинья потихоньку расслабляется и тает в его руках. Он всегда такой. Все время пытается раззадорить и вкинуть какую-то шутку абсолютно не к месту, но потом плавится как воск в руках Глена. Вполне возможно, что якобы нападение первым — это его защитная реакция на что-то, только вот никто не собирался на него нападать, а скорее наоборот — сделать все, чтобы ему было хорошо. Глен как-то пытался поднять эту тему, но в итоге получил все так же вагон и маленькую тележку шуток и какой-то отсутствующий взгляд. Он развязывает шнурок на домашних штанах, пока Шинья пытается отдышаться и закрыть лицо руками, насколько это возможно в его положении. Глен накрывает рукой его член через белье и получает громкий стон, когда сжимает его. — Шинья, Шинья… Глен улыбается. Ему нравится доводить Шинью до такого состояния, когда тот уже согласен на все. Он снимает с него все лишнее, осторожно разводит ноги в стороны, устраиваясь между ними, и гладит внутреннюю сторону бедра. Шинья дергается. Глен снова убирает его руки к изголовью кровати и заглядывает в лицо: влажные ресницы дрожат, щеки сейчас, кажется, достигнут своего алого предела. И он целует Шинью, положив руку на грудь, которая вздымается так часто, что ему кажется, что кто-то сейчас просто задохнётся. Шинья никогда не наблюдает за ним до конца — он сгорает от смущения почти сразу же, когда мосты уже сожжены и пути назад не будет — Глен уже научился читать все эмоции и без того, чтобы смотреть в глаза. Он делает пару размашистых движений по члену и наблюдает за реакцией. — Не… не томи, пожалуйста… Прекрасно. Он отодвигается и тянется к изголовью кровати — где-то там в прошлый раз он оставил тюбик лубриканта и пачку презервативов. Он отбрасывает подушку в другую сторону, потому что она уже просто мешает. Сейчас бы хоть какое-то освещение… Ни черта не видно, ещё и кровь в висках стучит. Он целует Шинью в ключицу в качестве извинения, откручивает крышечку, выливая часть холодной жидкости себе на пальцы, и садится, закидывая его ногу себе на плечо ради удобства. — Обязательно, — дыхание закончилось на первом слове, — скажи, если будет больно. — Глен, пожалуйста, я готовился… Неудивительно. Глен рвано выдыхает и собирает все свои эмоции в кучку, чтобы не натворить ничего лишнего. Он массирует колечко мышц, лишь слегка заходя внутрь, другой рукой удерживая ногу на плече, параллельно прикусывая внутреннюю часть бедра и ловя громкий вскрик. Он замечает отпечатки своих же зубов ещё с прошлого раза и сразу же ставит несколько новых отметин на светлой коже. Когда два пальца двигаются уже свободно, он раздвигает их ножницами в разные стороны, и через пару секунд добавляет третий. Шинья тихо всхлипывает, и Глен мгновенно останавливается, теряясь. — Продолжай… пожалуйста… Глен послушно кивает и оставляет много мокрых поцелуев на груди. Посчитав, что Шинья достаточно готов, он аккуратно вытаскивает дрожащие пальцы и тянется к пачке презервативов. Шинья ему миллион раз говорил, что они им не нужны, но Глен упрямо настаивал, что с ними и скользит лучше, и в целом безопаснее для самого же Шиньи. Доведенный до ручки от одного вида Шиньи Глен хочет сейчас просто валить и трахать, пока тот голос не сорвёт, а не дрожащими руками раскатывать по члену презерватив и соображать из последних сил, что он вообще делает. Глен увлекает его в очередной поцелуй, пока пытается войти в него. Зажимается, очень сильно зажимается, как будто ему страшно. И так каждый раз. Глен освобождает его руки от гартера, целует по очереди запястья и отпускает. И через пару секунд эти же руки оказываются у него на плечах. — Расслабься. Он видит испуганный взгляд Шиньи и перебирает его волосы, пытаясь хоть как-то отвлечь. Через пару секунд Шинья всё-таки отпускает себя и расслабляется. И Глену удается войти хотя бы наполовину, прежде чем он снова его сжимает. Глен цыкает и продолжает ласково перебирать пряди, другой рукой поддерживая того чуть на весу для удобства. — Давай, все в порядке. — Шинья, посмотри на меня. Шинья по очереди открывает глаза и хмурится, Глен гладит его рукой по щеке и просто тонет в этой бездне. Он рывком входит полностью, выбивая громкий вскрик из груди Шиньи, и тихо шепчет извинения. Он двигается медленно, размеренно, пока Шинья, вцепившись в его плечи, отзывается стонами и негромкими всхлипами на каждое его прикосновение. Глен закрывает глаза и начинает вбиваться все быстрее, сбиваясь с привычного темпа. Перед глазами все плывет, и ему кажется, что сейчас время просто замерло. Он обнимает Шинью за талию и чувствует, как тот дрожит у него в руках. Несколько резких движений — и этого хватает обоим. Глен выходит из него, снимает презерватив и финиширует в руку. После чего тяжело выдыхает и приземляется рядом. Он слышит тихие всхлипы Шиньи, пододвигается ближе и гладит по волосам, и просто ждёт, пока он успокоится. Глен привык к его чувствительности. Ему нужно время. — Так что, всё-таки, может, в душ и спать? — Да, точно, — Шинья приподнимается на локтях и запрокидывает голову назад. — Я с тобой пойду, — он поднимается с кровати, обходит ее с другой стороны и подаёт руку Шинье. Тот просто кивает и принимает помощь. В душе Глен быстро ополаскивается, натягивает свои домашние вещи и ждёт, пока Шинья закончит. И не зря ждёт, потому что тот, выходя из душевой кабинки чуть не упал, поскользнувшись в луже воды. — Совсем сонный уже, пойдем. Он усаживает Шинью на диванчик напротив стола, а сам меняет постельное и открывает окно, запуская внутрь свежий воздух, после чего обнаруживает Шинью практически спящим на диване. — Пойдем спать. — А? Да… Шинья встаёт и медленным шагом перемещается в сторону кровати, пока Глен идёт следом и ехидно хихикает. И он ещё несколько минут лежит, перебирает непослушные пряди светлых волос. — Спокойной ночи, любовь моя.