Ненастье

Звонкий писк синиц озарял сияющую под первыми теплыми лучами прибрежную рощицу. Небо было таким непривычно голубым, каким оно бывает только в начале Юных листьев. Рваные ярко-белые облака быстро неслись по небесной глади. Под сенью пока безлистных берез и ив раскинулся лагерь Речного племени. Все казалось словно сотканным изо льда и инея: тонкие, свисающие ветви деревьев создавали какое-то эфемерное, воздушное чудо, словно, если прислушаться, можно уловить хрустальный перезвон. Снег еще только начал таять, но тут то там разливались первые лужицы, яркие блики слепили отвыкшие глаза, а темнеющие ноздреватые сугробы казались последними свидетелями одного из жесточайших в истории сезона Голых Деревьев. И те скоро растают, как растает, словно сон, воспоминание. Или нет? Этим утром настроения в племени были оптимистичные, всему причиной слова Аиста: опытный старейшина заявил, что в этом году рано наступит тепло, а значит, скоро лед на реке тронется. Скоро всем бедам Речного племени настанет конец. Робкий, пока еще немного неверящий смех оглашал речной лагерь, коты дружно занимались первой за долгое-долгое время уборкой. Воители выглядели как тени, худые, жутко худые, но их глаза горели надеждой. У окраины лагеря трое оруженосцев, гордость и надежда племени, собирали камышины, которые в будущем пойдут на постройку палаток. — Нда, нас стало меньше, — не по лунам мрачно и задумчиво вздохнула светло-серая кошка. — И не говори, Цапелька. — опустил глаза золотисто-рыжий. Третья ученица, темнеющая на фоне сугробов серо-голубой шубой, промолчала. Двое сочувственно посмотрели на подругу, переглянулись, но ничего не сказали. — Давайте уже займемся делом, — прошелестела, словно прошлогодняя трава, эта кошка, подняв наконец потухшие глаза. — Д-да. Когда с этой частью работы было покончено, коты пошли еще к невысокой иве, чтобы добыть несколько длинных гибких ветвей. — Цапелька, Закатник, я отойду, попробую что-нибудь поймать, возвращайтесь без меня. — Давай, Дожделапка. Не задерживайся, хорошо? — тепло, с надеждой на ответную реакцию, мяукнула Цапелька, но сестра осталась глуха к ее невысказанной мольбе: с недавних пор голубая кошечка словно отгородилась ото всех мощной ледяной стеной. Дожделапка молча развернулась и припустила прочь по жестковатому блестящему насту. — И чего она так... — покачал головой Закатник, — неужели до сих пор не отпустила? — ответом ему послужил лишь вздох. — Не пойму. Почему она вообще ушла? — воскликнул он, прерывая паузу в разговоре. — Эй, тихо ты! Дожделапка еще недалеко, она, возможно, все услышала! Разве не видишь, как она страдает, дурень?! — рявкнула Цапелька, обжигая друга взглядом зеленых глаз. Она тоже не отпустила. Но разве есть у них время пережевывать свои страхи и душевные раны всю оставшуюся жизнь?! *** Дожделапка легкой трусцой бежала по лесу, стараясь не издавать звуков — жесткий снежный покров мгновенно усиливал любой стук лапок или скрежет когтей. Из-под нахмуренных бровей горящий взгляд так и бегал в поисках добычи. Есть! Небольшой куст, между частыми переплетенными ветвями которого застряли комья снега, служил убежищем для десятков весело чирикающих шебутных воробьев. Ученица выученным движением припала к земле, стараясь двигаться по участкам с потемневшим снегом, чтобы не выделяться на его фоне. Идеально выверенные, экономные движения, попытки попасть в один ритм с мельканием пестрых теней, которые отбрасывали голые ветви, колышущиеся под дуновением легкого ветерка. От напряжения зрачки кошки вытянулись в две тонкие нити. Она была довольно хорошей охотницей. Ну, в свое время... Лапы сами несли ее ближе к заветной добыче, а рот наполнился слюной, хоть Дожделапка и твердо знала, что она охотится для недавно окотившейся юной Красноперки. Беременность далась кошке, которую угораздило залететь в худшую возможную для этого пору, невероятно тяжело, и сейчас племя бросало все силы на то, чтобы поддержать жизнь в ней и в ее слабеньких котятах. Дожделапка ей очень сочувствовала, несмотря на то что так грубо выражалась на эту тему в своей голове. Разум многих был подточен бедствием, что разразилось совсем недавно, и им сейчас было не до пиететов. Но они все равно старались ради родного племени изо всех сил. Удивительно, но беда сплотила их. Беспечные птички продолжали назойливо галдеть и переругиваться, а между парочкой из них даже завязалась драка. "Вот тупые." — подумала кошка и, приподнявшись на задние лапы, растопырила передние, обнажила загнутые когти, замахнулась, и... — Нет!!! Нет, нет, нет!! — завизжала она, срывая голос, захлебываясь от ярости в собственных слюнях! Воробьи разлетелись, уселись на дальние ветки. Легкие кошки обожгло жаром, а к горлу подступил ком. "Я должна!" — одна лишь мысль сумасшедше билась в ее голове. Сердце стучало, грозясь пробить щуплую грудную клетку, а душу поглощал липкий черный иррациональный страх. Перед глазами Дожделапка, словно наяву, увидела другие, давно уже, казалось, забытые, зеленые и родные, такие смешливые... Кошка пару раз шумно вдохнула и выдохнула, стремясь подавить панику, уже не заботясь о том, что кого-то там спугнет или упустит. Но пока серой казалось, что прошло много времени, сменилось лишь пара мгновений. Резкий рефлекторный прыжок, и вот птичка уже бьется в зубах, стремясь спасти свою маленькую жизнь. Охотница поспешила стиснуть зубы, вздрагивая от хруста косточек, кажущегося просто оглушительным. Кровь омыла рецепторы, вызывая одновременно дикое желание сожрать добычу сейчас же и столь же выворачивающую тошноту. Отнимать жизнь, оказывается, омерзительно. "Да, Дожделапка, молодец... Проверила свою теорию..." — бессильно-злобно думала кошка. Молодая, тощая словно камышина, речная ученица устало перебирала тонкими длинными лапами. Стеклянный взгляд ее миндалевидных глаз смотрел в никуда, а по подбородку и шее ручейком стекала кровь жертвы. *** Когда кошка вошла в лагерь, уже был полдень. Мирный веселый гомон разом стих. Воители с суеверным ужасом в расширенных глазах наблюдали за тем, как Дожделапка целеустремленно и прямо идет к детской. — Эй, у тебя вид такой, что мои котята разом поседеют! Сходи, что ли, умойся! — грубо вскрикнул молодой дурак Зернистый, нарушая тишину. — Твои кофята родились позаффера, они ефе не могуф видеть. Имей фовесть в конфе конфов, когда кормяф тфою полофинку! — прошамкала ученица, поражаясь своей общительности сегодня. Она одновременно чувствовала радость от того, что сумела поймать кого-то, и страх и боль от осознания, с какими трудностями ей придется столкнуться в будущем. Для окаменевшего сердца это был давно уже непривычный контраст. Маленькая трехцветная кошка распахнула свои пронзительно-голубые круглые глаза, когда ее сон потревожила вошедшая. Серая Дожделапка из темноты детской, если смотреть против солнца, казалась угольно-черной. Ученица выплюнула измочаленную птичку прямо под носом свернувшейся в плотный калачик вокруг двух котят королевы. — Э-э, это мило с твой стороны, но я уже сыта, — кротко улыбнулась Красноперка. — Скушай лучше сама, вид у тебя усталый, голодный. — тонкая пестрая лапка пододвинула груду мяса и перьев ближе к Дожделапке, той больших усилий стоило не отшатнуться прочь, как от огня. — Т-ты знаешь, я тоже уже поела. Пойду отнесу Аисту, — с омерзением взяла в пасть многострадальную дичь ученица и вышла из палатки. Крапчатый серо-голубой Звездное Небо скептично посмотрел на дочь, точнее на зажатую в ее пасти тушку. — Не забывай отдавать дань благодарности Звездным предкам за каждую удачную охоту! Больше уважения к добыче, Дожделапка! — Да как же он достал! Строит из себя этакого заботливого отца-мудреца, старый хрен! Аж тошно! Как же вы все достали! Когда еду наконец удалось сбагрить, ученица с наслаждением, даже слегка муркнув, вытерла морду об жестковатый круписто-царапающий снег, а затем лизнула его несколько раз в попытке смыть вкус. Есть хотелось страшно, но... *** — Отражение? — тихо позвала Дожделапка, крутя головой в поисках силуэта целительницы. —Ты тут? Из темноты выступила фигурка пожилой кошки, сверкнул отблеск зелено-голубых глаз. — О, это ты. Опять? — вздохнула целительница. — Да, опять. — подтвердила Дожделапка. — Дай, мне, пожалуйста, каких-нибудь трав путника, уменьшающих голод и придающих сил. И, пожалуй, чего-то успокаивающего. Но не маковых зерен, после них я чувствую себя разбитой. — за последнюю луну ученица начала неплохо так разбираться в травах. Отражение покачала головой. — Дожделапка. Ты не думала, что из-за тебя мы теряем травы, которые вообще-то могут понадобиться для лечения настоящих больных? Я конечно понимаю, любая кошка хочет быть тонкой и звонкой для "того самого", но это уж слишком! Не будь такой эгоисткой! — ученица сперва потеряла дар речи от этих слов, но когда до нее дошел смысл сказанного, она ощутила жгучий стыд и разразилась настоящей тирадой! Да как она смеет думать, что ее проблема столь прозаична! Как целительница вообще могла предположить про нее такую гадость?! Чтобы она, Дожделапка, по своей идиотской прихоти объедала племя на предмет целебных трав?! Вместе с тем пришло осознание, что скрывать свою проблему всю жизнь она не сможет. А если и сможет, то вряд ли эта самая вся жизнь продлится особо долго. "Настоящих больных, говоришь?" — Да что ты вообще понимаешь?! Я не отстану пока ты мне не дашь, что я прошу! Я готова ходить за травами каждый день, только расскажи, как искать?! На нейтральные территории ходить буду, лишь бы не обобрать племя! Как ты могла вообще такое обо не подумать?! — Я еще не закончила. — Строго прервала крики Дожделапки целительница, топнув ногой. — Ты можешь навредить себе. Я давно наблюдаю за тобой, и... волнуюсь. — Это... Это не то что ты думаешь, но... это очень важно, — стушевалась кошка, опустив глаза. Отражение отвернулась. — Это последний раз, когда я тебе их даю. Завтра я расскажу, как искать такие травы. Будь готова! Теперь сбор укрепляющих средств будет твоей обязанностью, и за это я позволю тебе ими пользоваться. — ответом ей послужили полные горячей благодарности возгласы Дожделапки. "И все же ты не совсем зачерствела," — усмехнулась целительница, собирая сухие листочки на листочек побольше. "Порой, чтобы понять, что у кота на душе, нужно просто вывести его из себя." *** Ранняя ночь спускалась на лес, и коты уже разбрелись кто куда по своим палаткам, лишь дозорные строго сверкали глазами во тьме. Одной из последних зашла в палатку оруженосцев Дожделапка. Кошка слегка улыбнулась, смотря на то, как сладко посапывают на одной подстилке Закатник с Цапелькой: традиция спать вповалку, родившаяся не так давно ради экономии тепла, еще не изжила себя. Она тихонько приткнулась рядом с друзьями и старательно приняла удобную позу, но сон как на зло не хотел идти, гонимый нескончаемыми думами. "Что ж. У меня одна надежда на ледоход. Когда рыба снова будет доступна речным котам, я пойму, могу ли я ее ловить и есть. Если нет — не знаю, нужна ли я такая вообще племени."