Ненастье

Прозрачная у самого берега, вода встретила Дожделапку прохладными объятиями. Водоросли, подобные перьям, слегка покачивались в такт ленивому плеску волн. Широко раскрытыми глазами наблюдала кошка этот танец, в голове было тихо и звонко. С глаз словно пелена спала, и яркие солнечные блики на озерной глади резанули взгляд. Уже почти полный годовой цикл Дожделапка топчет эту землю. Cтрашно за того маленького котенка, коим она была когда-то, который всего лишь мечтал чего-то добиться, любил маму с папой и брата с сестрой. Больно за ту, в кого он вырос. Апатичная, несчастная, сдавшаяся кошка. Вроде живет, приносит пользу племени, как и все, иногда смеется, но единственное настоящее желание — заснуть, забыть навсегда о собственном "я". К чему она пришла сейчас? Куда приведет ее путь? Дожделапка видела перед собой лишь мглу, черный клубящийся туман. Быть может, так живут все? И эти разговоры о целях и мечтах, любви, искреннем желании бороться во благо племени — лишь пустой звук, попытка не ударить мордой в грязь? А на деле все чувствуют себя точно также, словно лапы опутаны паутиной, да так, что не пошевелиться, а душа покрыта плесенью. Лишь исполняют воинские обязанности бездумно, подобно тому, как муравьи трудятся во благо своей муравьиной кучи. Или, например, причина всему — тонкий расчет, понимание выгоды существования в сообществе, где помог ты — помогут и тебе. А кто-то, может, просто живет так, как привык, ступая след в след по пути, пройденному предками. Невозможно залезть в чужую шкуру и узнать, что чувствуют другие, и как надо жить. Кошка вдохнула глубоко и нырнула, поймав пушистой шубой несколько серебряных пузырьков воздуха. "Может, всем будет лучше без меня? Цапельке, по крайней мере. Не хочу мозолить ей глаза своей несчастной кислой мордой." Дожделапка плыла под водой, на глубине где-то в пару кошачьих хвостов, часто перебирая лапами. За прошедшую половину луны она немного окрепла и теперь могла плавать вполне сносно. Прохладная вода мягко гладила струями кошкино тело, и сами тяжелые мысли словно утекали прочь, уступая место блаженной пустоте. Не дав легким запротестовать от нехватки воздуха, ученица расслабилась, и озеро само вытолкнуло ее на поверхность, позволив отдышаться немного. Чем глубже ныряешь — тем тяжелее противостоять могучей силе воды, что стремится прогнать чуждых ей котов из своих владений. Наплававшись, Дожделапка вышла на берег, отряхнулась. Недавно перевалило за полдень. Мягко шумели камыши, а лягушки, таящиеся среди стеблей, звонко пели свои песни. Кошка со вздохом вскарабкалась на небольшой валун, настолько нагретый солнцем, что обжигал подушечки лап. Свернулась калачиком и блаженно прикрыла глаза: грело даже сквозь мокрую густую шерсть. "Посижу тут, пока солнце не опустится до вон той ветки, это совсем недолго..." — подумала Дожделапка и... заснула. Спустя какое-то время кошка тупо уставилась на водную гладь. Даже моргать было лень. Ученица почувствовала себя такой... Пустой? "Я все-таки ее обидела..." — покачала головой. Тянущее, тоскливое чувство стыда сдавило грудь. Меньше всего Дожделапка хотела как-то навредить сестре. Хотя, сама ситуация, этот страх, эта тайна — все это словно отделило этих двух кошек друг от друга, как будто для Дожделапки Цапелька перестала быть Цапелькой, а стала скорее идеей, целью. "Если со мной что-то случится, Цапелька расстроится. Если я сдамся — Цапельке будет стыдно, что у нее такая вот сестра." Ученица почувствовала, словно время для нее остановилось. Жизнь — словно бойкий ручеек, а она в нем подобна камню. Бурный поток пенится и весело журчит, разбиваясь об этот камень, он же всегда остается недвижим. Жизнь в лесу и правда бьет ключом. Слышны голоса птиц: тонкие трели певчих пташек и грубые крики их более крупных собратьев. То ли потому, что неподвижную серую кошку не видно на фоне серого же валуна, то ли вовсе от того, что Дожделапка уже давно не охотница, но все они не выказывали перед ней никакого страха, занимаясь своими птичьими делами, словно и нет ее. Воробьи спокойно клевали какие-то зернышки прямо под ее носом. Порхали бабочки, садясь прямо на камень, подставляя солнцу свои затейливо окрашенные крылья. Крупная ярко-зеленая ящерица перебежками вскарабкалась на освещенный бок валуна: тоже решила погреться. Дожделапка испытала странное... умиротворение? Наблюдать за природой без судорожного желания поймать и сожрать все, что движется, как оказалось, довольно интересно. Внезапно подумалось: а ведь все эти мышки да птички так же живы, как она, или Цапелька, или Закатник... Вот с дубовой ветви сорвалась рыжеватая тень. Сойка! Дожделапка улыбнулась: кошку всегда забавляла их ловкость и жизнелюбие. Сверкая ярко-голубыми перышками на крыльях, птица приземлилась неподалеку. Приметив ящерицу, она вприпрыжку погналась за добычей, но юркий зверек тут же скрылся в трещине между валунами. С одной стороны, пустая голова ощущалась расслабленно, с другой — был еще какой-то отголосок тревоги и переживаний, неприятного разговора. Кто у нее остался, кроме Цапельки? Обойдя рощу, Дожделапка скучающе счесала когтями пару пучков ароматного мха. В лагерь возвращаться совсем не хотелось, и не представлялось, как смотреть сестре в глаза. *** — Посмотри-ка, Цапелька уже давно вернулась, притом одна, а Дожделапки до сих пор нет. — приглушенно проговорила пожилая воительница Костяника. Кончик ее пушистого черепахового хвоста подергивался, взметая облачка пыли. — И то верно. — буркнул Рогоз в тон подруге. — А я и не заметил. — Вообще, мне кажется, она подозрительная какая-то. — Что ты имеешь в виду? — Сам посуди: ее редко можно увидеть у кучи с добычей. Может, Дожделапка приобрела дурную привычку есть сразу же после охоты, не донося до общей кучи? Мы-то, старики, знаем: оруженосцы всегда одинаковы. — Хм, ты так думаешь? Не замечал, но теперь, когда ты сказала, я подумал — возможно, ты права. — Речной глашатай облизнул лапу, но так и не начал умываться, замерев с поднятой лапой в раздумьях. "Одна догадка прекраснее другой. Как же мне это надоело!" — со вздохом подумала Дожделапка. Подождав немного, чтобы никто не заподозрил в подслушивании, молодая кошка проскользнула в лагерь. В зарослях камыша можно было спокойно побыть одной. Несмотря на незапланированный дневной сон, ученица чувствовала себя усталой. Неожиданно кошка ощутила на себе взгляд. А вот и Цапелька, шепчется с Закатником, посматривая с обидой, думая, похоже, что ее не заметят. Дожделапка отвернулась, поджав под себя передние лапки. В этот солнечный день разморенные речные воители дружелюбно болтали, а кто-то и вовсе дремал прямо посреди лагеря, подставив шубку жарким солнечным лучам. Сонная идиллия прервалась громким шелестом травы, и на поляну выкатился запыхавшийся Речной патруль. — Грозовые! Мы заметили следы грозовых котов! Блохастые белкоеды пересекли границу и охотились на нашу дичь! — завизжал лохматый от вздыбленной шерсти Зернистый. Ряска, они с братом были почти неразлучны, лишь молча скалила зубы. По Речному лагерю прокатился глухой ропот осознания, воители встрепенулись, кто-то тут же, кто-то, лишь постепенно выходя из дремотной неги. Вынулись спины, а гул голосов превратился в глухое шипение. — Да как они посмели! — Я пойду, поговорю со Звездным Небом: необходимо сейчас же собрать отряд и спросить с белкоедов за их поведение! — Тихо! — речной глашатай властно поднял хвост, призывая ко вниманию. — Такое поведение со стороны Грозовых недопустимо, но, прежде чем предъявлять претензии, мы должны проверить. Я пойду, со мной пусть будут Лебедь, Водяная Лилия, Полуночница. Ты, Зернистый, веди. Ты, Ряска... сообщи предводителю.