Тетя Андромеда

— Давайте придем пораньше, чтобы избежать толпы. «Что ж, идея могла бы быть хорошей», — подумал Драко, обозревая толпу толкающихся и гомонящих ведьм и волшебников со всевозможным скарбом: с тележками, чемоданами, сумками, рюкзаками, сундуками, клетками и какими-то странными штуками на колесах. Откуда же Доре было знать, что все остальные тоже решат прийти пораньше? А потом его заметили. Драко собрался с духом. — Это он? — Драко Малфой… — Думаешь? — Ну, он очень похож на него. Да уж, понятно, кого имели в виду. Оскорбленный сравнением, Драко выпрямился и двинулся сквозь толпу. Нет, он совсем не похож на своего ублюдочного папашу, который впустил в Малфой-мэнор Вольдеморта, а потом, когда мама умерла, защищая Драко, и тот каким-то образом развоплотил Вольдеморта, — запаниковал и сбежал. Драко не предатель. Драко не трус. И глаза у него серые — как у Блэков. Совсем не малфоевские. Так сказала тетя Андромеда. — Да, это мой племянник — оставь его в покое, — проговорила тетя Андромеда и направила волшебную палочку на разинувшую рот рыжеволосую ведьму, которая подошла слишком близко. Ее выводок отступил назад — за исключением близнецов, которые так и вытягивали шеи в попытках его рассмотреть, а потом тетя Андромеда, дядя Тед, Дора и Драко прошли мимо рыжеволосого семейства, и их испуганные лица остались позади. Драко тихонько хихикнул. Интересно, что бы они сказали, узнав, что мама — не такая уж и героиня светлой стороны, какой ее пытаются представить? Она спасла его с помощью темной магии, которой ее научили в семье. Так сказала тетя Андромеда. — Ну вот. — Они остановились у Хогвартс-экспресса, тетя Андромеда положила руки Драко на плечи и строго посмотрела ему в глаза. — Что ты сделаешь, как только сядешь в поезд? — Найду купе и буду сидеть там в одиночестве, если только вдруг не найдется кто-нибудь, кто первым делом не спросит о моем шраме, едва его увидит, — послушно ответил Драко. — А если нарисуется кто-то похожий на мистера Крэбба, Гойла или отца, я запру дверь. — Хорошо. А если кто-то войдет, притворится дружелюбным и попросит показать шрам? — Тогда я попрошу его уйти. — Как? — Вот так, — Драко повторил взгляд, которым тетя Андромеда окинула рыжеволосую ведьму, и она, смягчившись, провела по его щеке тыльной стороной ладони. — Как же ты похож на Цисси, — пробормотала она, вздохнула и продолжила: — А что произойдет, если кто-то вдруг начнет угрожать или надоедать вопросами о той ночи, когда погибла твоя мать? — Я скажу, что предпочел бы не обсуждать эту тему, а еще — что знаю заклинание, которое заставит этого человека выблевать все то, что он съел за неделю. Тетя Андромеда развернулась и свирепо посмотрела на Дору. — Нимфадора Тонкс. — Ты же сама сказала научить его полезным заклинаниям! — запротестовала Дора, и ее волосы заполыхали огнем, как и всегда, когда она сердилась. — Это полезно. — Лучше бы ты научила его осторожности. — Тетя Андромеда прищурилась и собралась было сказать что-то еще, но дядя Тед положил ей руку на плечо и покачал головой. Драко наблюдал за ними, как зачарованный. В такие моменты он всегда пытался уловить, о чем они безмолвно разговаривают, но безрезультатно. — Будь осмотрительным, — сказала тетя Андромеда, повернувшись к Драко. — Как Цисси. Я знаю, ты сможешь. Драко стоял, лучась гордостью: его сравнили с матерью, значит, он действительно хорош — силен, быстр и умен. Достоин быть гордостью семьи Блэков. — Да, тетя Андромеда. Она крепко обняла его, и Драко со вздохом прижался к ее груди. От нее пахло зельем для сна без сновидений, которое она варила утром. Драко спросил, зачем оно нужно, ведь обычно кошмары снятся тете на Хэллоуин, на что она ответила: — Оно для тебя, конечно же. Чтобы ты хорошо спал в первые дни на новом месте. Она нечасто говорила «Я люблю тебя», но Драко этого и не требовалось. — А теперь — иди. — Тетя Андромеда легонько оттолкнула его от себя, и Драко повернулся к дяде Теду и Доре. Дядя крепко его обнял и что-то прошептал на ухо — Драко не расслышал. В отличие от тети дядя, расчувствовавшись, становился еще более молчаливым. Драко обнял его в ответ и повернулся к Доре. Она встревоженно улыбнулась; волосы посинели. — Смотри в оба, малыш. Она наклонилась, обняла его и прошептала кое-что ему на ухо, и в отличие от дяди он ее расслышал: «Я пришлю тебе на Хэллоуин книгу проклятий. Используй ее с умом». Драко с трудом удержался от смеха — чтобы тетя Андромеда ничего не заподозрила. Он твердо кивнул и сказал: — Хорошо. — Нейтральный ответ на оба напутствия кузины. Дора, отступив от него, выглядела немного успокоившейся. Драко запрыгнул в Хогвартс-экспресс и побежал по коридору, заглядывая в каждое купе. В некоторых сидели ученики, в других стоял багаж. Найдя пустое купе, он вошел внутрь, достал из кармана свой сундук — тот сразу же вернулся к своим нормальным размерам — и вытащил оттуда две вещи. Первой была книга по зельям, которую он собирался прочитать по пути в Хогвартс; второй — коробка с зачарованной хрустальной змеей. Большую часть времени змея проводила на запястье Драко, но он спрятал ее, боясь, что она оживет прямо на глазах у магглов — она всегда так делает, думая, что Драко в опасности. Но перед волшебниками, решил Драко, вытаскивая и оборачивая ее вокруг запястья, можно не скрываться. Он назвал ее Эхо — в честь нимфы из мифа о Нарциссе. — Давай, Эхо, — сказал Драко на парселтанге. Тетя Андромеда предупреждала, чтобы он с осторожностью говорил на парселтанге в чужом присутствии — он и не собирался. — Помоги мне с этой книгой, посмотрим, удастся ли нам впечатлить профессора Снейпа. Драко не сомневался, что его распределят в Слизерин, но даже если этого вдруг не случится — Снейп все равно станет его мастером зелий. — Ого! Ты умеешь говорить со змеями? Драко вскочил. Он забыл запереть дверь в купе. Как же можно быть настолько неосторожным? Да, за такой косяк его бы даже Дора отругала. На пороге в бесформенной черной мантии стоял мальчик его возраста; на голове у него красовалось нечто, что Драко сначала принял за потрепанный парик, пока не понял, что у мальчишки просто такая прическа — волосы реально торчали во все стороны. На нем были круглые очки — Драко такие нравились. Еще у него под глазом подживал синяк, а костяшки пальцев были разбиты в кровь. Он заметил взгляд Драко и пожал плечами. — Какие-то ребята постарше задирали Невилла. Невилл — мой друг. — И что, ты с ними подрался? А как же палочка? — А как же Надзор? Конечно же, я с ними подрался. Драко решил подумать об этом попозже. Среди своих ровесников он слышал только об одном Невилле, однако тетя Андромеда не позволяла им встречаться — из-за тети Беллатрисы родители Невилла оказались в Святом Мунго. Да, по всей видимости преодолеть подобную неловкость в общении с бабушкой Невилла не было никакой возможности. — Его фамилия Лонгботтом? А у тебя какая? — Да, а я Поттер. Драко медленно опустился на сидение. От Поттера совсем не ожидаешь такой удивительной дружелюбности. С Поттерами тетя Андромеда никогда не пыталась его познакомить; Джеймс Поттер был главой аврората, вел просто безупречную жизнь и, по слухам, смотрел на остальных свысока. — Сын Джеймса Поттера? — Да. Меня зовут Гарри. — Гарри окинул его взглядом и добавил: — Моя мать — магглорожденная. Если у тебя с этим какие-то проблемы, пойду поищу другое место. Драко улыбнулся. — Я как раз думал, что уйти придется мне. Я — Драко Малфой. — Хм, — к большому удивлению Драко, протянул Гарри. Он наклонил голову и впервые посмотрел на лоб Драко. — А, да, вот и шрам. Ну, лично я против тебя ничего не имею. Знаю, у моего отца огромный зуб на твоего, но ведь никто не знает, где он, правда? — Он замолчал и искоса взглянул на Драко. — Он когда-нибудь залезал к тебе в окно, брал на поиски приключений? — Нет. Я ненавижу его. Меня вырастила тетя. Андромеда Тонкс. — Блин. Плохо. — Плохо, что я ненавижу своего отца? — Нет. Жаль, что он не брал тебя на приключения, — медленно и осторожно объяснил Гарри, и Драко просто ненавидел этот тон — тетя Андромеда говорила так же, когда думала, что Драко чего-то не поймет. — Мой крестный так все время делает. Печально, когда в твоей жизни нет приключений. Драко почувствовал, что краснеет. — Думаешь, победа над Сам-Знаешь-Кем была недостаточным приключением? — Да. Потому что ты ведь ничего не помнишь, правда? — Ну… только вспышку зеленого цвета и крик. Гарри понимающе кивнул. — Воспоминания действительно важны. Они — единственное настоящее сокровище в этом мире. Ты тратишь золото, раздражаешься из-за портретов предков, а драгоценности хороши только для продажи. Но воспоминания останутся с тобой навсегда. Драко уставился на него во все глаза. Такого он раньше никогда не слышал. Тетя Андромеда всегда вовлекала его в разговоры о состоянии Малфоев и о том, как можно им распорядиться. Еще она настаивала, чтобы Драко участвовал в обсуждении таких тем, как курс волшебной валюты к маггловской, а также какие драгоценности выгоднее продать в Лютном переулке, а какие — в более благопристойных местах. — Поттеры богаты? — Драко предполагал, что да, ведь их семья была одной из древнейших, но тетя Андромеда никогда не рассказывала про их состояние. — Типа того, — ухмыльнулся Гарри. — После войны отец спустил кучу денег, и теперь у нас полно думосборов с воспоминаниями о вечеринках. Но у нас много денег, а мама еще разрабатывает чары и учит людей их применять. За золото, разумеется. А также в обмен на обещание не использовать эти заклинания для того, чтобы причинить вред людям, — продолжил он, будто это было очевидным. Драко моргнул. — Но иногда приходится использовать магию для того, чтобы причинить людям вред. — О, я знаю. Однажды мы с крестным сражались с Пожирателями смерти. Мамиными чарами, правда, не пользовались. Драко попытался представить, как бы отреагировала тетя Андромеда, если бы он вступил в бой с Пожирателями смерти, и содрогнулся. — Как это случилось? — Ой, это была одна из наших ночных вылазок с Сириусом. Пожиратели ненавидят его, некоторые считают, что он должен быть на их стороне, ведь он Блэк, сам знаешь. Они выследили его, а тут я. Они решили похитить меня, чтобы заставить Сириуса выполнить их требования, понимаешь? — Ну… у них же ничего не вышло? — Двое из них оказались в Азкабане той же ночью, — Гарри ухмыльнулся, а потом бросил на Драко взгляд и заморгал. — Ой, прости. Я забыл, что они могут быть как-то связаны с тобой. Драко медленно сглотнул. — Просто… никто никогда не говорил со мной о подобных вещах. Тетя Андромеда сказала, что я не виноват в том, что сделал мой отец… — Ты не виноват! — Но она нечасто говорит о тете Беллатрисе или о твоем крестном, который бросил нашу семью. В общем, рассказывает только о том, что мне абсолютно необходимо знать. — Почему? Драко колебался. Тетя Андромеда никогда не объясняла, в чем дело, поэтому он высказал свое мнение: — Она не хочет причинять мне боль, не хочет, чтобы я знал об ужасах, которые творили Блэки. — Сириус не сделал ничего ужасного! — Вряд ли дело в нем. Но есть много других. Ты слышал, что брат Сириуса был Пожирателем смерти? Гарри расслабился и кивнул. — Регул, да. Сириус как-то рассказывал о нем. Теперь он думает, что под конец Регул просто отчаялся. Он присоединился к Пожирателям совсем молодым и скорей всего просто не знал, что его ждет. — Гарри плюхнулся на сидение напротив Драко и склонил голову набок. — Нельзя судить людей по поступкам их родственников. Подумай о том, что натворил твой отец. Но ты же не он, ты не плохой! — Ты считаешь меня хорошим, хоть и слышал, как я говорю на парселтанге? — Так это же круто! — Гарри указал на Эхо. — Она тоже крутая! Как ее зовут? — Эхо. Как нимфу в мифе о Нарциссе. Мою мать звали Нарцисса. Драко не знал, зачем сказал об этом. Гарри — первый сверстник, с которым он познакомился сам. Большинство из тех, с кем ему разрешала общаться тетя Андромеда, были младше его, а некоторых он знал с самого младенчества. Как Эрни Макмиллана, например. — Супер! — Гарри подскочил на месте. — Что ж, хоть у тебя и не было приключений, но ты говоришь на парселтанге и у тебя есть змея. Каково было жить с тетей? И Драко потихоньку стал рассказывать. Об уроках управления Малфой-мэнором, об объяснениях, чем отличаются темная и светлая магия, и о манере тети Андромеды говорить так, что Драко сразу понимал: все сказанное правда; о том, как Дора учила его заклинаниям, а дядя Тед водил есть маггловское мороженое. Гарри смеялся, комментировал услышанное и рассказывал Драко о том, что сам знал о мире магглов, а еще — что считает уроки управления недвижимостью скучными, и был бы рад, если бы ему никогда не пришлось этим заниматься. — Разве ты не наследник своей семьи? — Да. Но родители-то не собираются умирать, так что уроки можно отложить на попозже, правда? Драко моргнул. — Тетя Андромеда говорит ничего не откладывать на будущее. Говорит, что думала, будто у нее еще будет время помириться со своей сестрой — моей матерью, а потом мама умерла. Взгляд Гарри смягчился. — Да, я понимаю, — он помолчал секунду, а потом добавил: — Отец и Сириус сильно поссорились, когда мне было около года. Не знаю, по какому поводу. Не разговаривали почти два года, но потом Сириус понял, что хочет быть частью нашей семьи; вернулся и извинился. С тех пор он мой крестный. — А до этого он разве не был твоим крестным? Мало кто выбирает крестных для детей, когда тем уже три года! — Вот ты засранец, — с нежностью сказал Гарри — так, как будто он уже привык произносить это слово. — В смысле он стал вести себя так, как должен вести себя крестный отец. А еще он стал учить меня… — он запнулся. — Эй, я же рассказал тебе о Доре и заклинаниях! — Да знаю я, знаю. Ладно. Сириус научил меня быть незаметным, выведывать тайны и не попадаться, некоторым темным искусствам и паре способов, как отделаться от людей по-блэковски. — Твои родители этого бы не одобрили? — Драко знал, что тетя Андромеда не одобряет кое-что из того, чему его научила Дора, но она знала об этом и могла остановить их в любой момент, если бы захотела. Мысль о том, что родители Гарри не знают правду, показалась удивительно захватывающей. — Да. Они думают… в общем, они думают, что жизнь должна быть как можно более простой и честной. Они ненавидят ложь. Очень редко позволяют себе дурачиться. Отец любит всякие приколы больше мамы. Правда, он уже много лет ничего не делал. — Хм. — Драко задумался, не подумают ли Поттеры, что они с Дорой что-то вынюхивают, а потом напомнил себе о том, как тетя Андромеда охарактеризовала Джеймса Поттера, и отбросил эту мысль. — Они когда-нибудь об этом узнают? — Они наверняка узнают обо всем сегодня. — В смысле? Ты оставил письмо с объяснениями или что? — Драко был уверен, что сам никогда бы не совершил такую глупость. — Нет. Сегодня меня с большой долей вероятности распределят в Слизерин, так что им и гадать ни о чем не придется. — Но Поттеры всегда учились в Гриффиндоре! Так сказала тетя Андромеда! — Не в этот раз. Я не понаслышке знаком с темными искусствами, сражался вместе с Сириусом, у меня слишком много секретов. Я попаду в Слизерин. В голосе Гарри прозвучало глухое отчаяние, и Драко отреагировал не задумываясь. Он вытянул руку, и Эхо соскользнула с его запястья на запястье Гарри. Гарри не закричал и не отпрыгнул, ничего такого, от чего предостерегала тетя Андромеда — он смотрел на Эхо с восторгом. — Все будет хорошо, — сказал Драко. — Было бы ужасно, если бы тебе пришлось переживать такое в одиночку, но я буду с тобой. Меня-то уж точно распределят в Слизерин. Так сказала тетя Андромеда, а она никогда не ошибается — ну, почти. Я помогу тебе написать письмо родителям, если хочешь. Тетя Андромеда научила меня общаться с прессой и управляющим Малфой-мэнора. Гарри ухмыльнулся. — Как ты получил Эхо? Кто ее зачаровал? О грустном они больше не говорили. * В тебе очень много черт, юный Малфой, но сильнее всего жгучее желание показать миру, что ты совсем не такой, каким тебя считают… — СЛИЗЕРИН! Драко улыбнулся, положил Распределительную шляпу на стул и прошел к слизеринскому столу — половина учеников хлопала, а половина пялилась на него во все глаза. В конце концов, некоторые из них — дети Пожирателей смерти и могут решить, что он знает, где скрывается отец. «Что ж, их ждет еще один сюрприз», — подумал Драко и стал наблюдать за распределением. Имена мелькали как в тумане, но в то же время Драко тщательно запоминал их. А вот и самое важное — Гарри бодрым шагом вышел из шеренги и надел Распределительную шляпу так, как будто это была корона. Драко увидел, как губы Гарри зашевелились, но он не разобрал слов. Потом шляпа громко хмыкнула и объявила: — СЛИЗЕРИН! За слизеринским столом раздались негодующие вопли. Гарри улыбнулся шире и двинулся к Драко. Он почти плюхнулся Пэнси Паркинсон на колени, прежде чем та, возмущенно взвизгнув, отпрянула, освободив место около Драко. Тогда Гарри устроился рядом на скамейке и наклонился к другу. — Скажешь, кто сразу начнет доставать тебя, — прошептал он. — Его я первым и разыграю. Драко засмеялся. * В тот же вечер Драко и Гарри отправились в совятню. Им пришлось выскользнуть из гостиной Слизерина и подняться по такому количеству лестниц, сколько Драко в жизни не видел, но у Гарри была мантия-невидимка, так что вылазка прошла удачно. Драко, как и обещал, помог Гарри отшлифовать письмо домой и теперь надеялся, что Поттеры успокоятся и смирятся с неизбежным. Они смотрели, как совы улетают: филин Драко по имени Андроник и белая сова Гарри Хедвига. — Я не собирался так ее называть, — пробормотал Гарри, облокотившись на подоконник, и легкий ветерок взъерошил его волосы. — Мама сказала, что это довольно мрачное имя, и я, конечно же, сразу на нем и остановился. — Почему мрачное-то? — Потому что Хедвига — святая покровительница сирот. Драко посмотрел на Гарри и услышал, будто у него в голове прозвенел колокольчик, голос тети Андромеды: «Вы с ним станете хорошими друзьями. Правда, чувство юмора у него временами довольно-таки отвратительное». — Пошли, — сказал Драко, нарушая тишину. — Холодно. Пора домой. Улыбка Гарри сверкнула в темноте, как падающая звезда. * Тетя Андромеда как всегда оказалась права. Конец