17. Немного о притворстве
6 сентября 2023 г., 23:26
Холодные стены замка полукругами арок смыкались над головой. Серый камень, серое и мало посещаемое людьми крыло, серые коридоры и серое небо теплящегося рассвета — все играет красками Серой Дамы. Том, заведя руки за спину, не спеша прохаживается по нескольким облюбованным ее призраком ходам, изредка глядя в окно. Вдалеке виднеются шпили высоких деревьев Запретного Леса, над которыми возвышаются небольшие парящие точки — только проснувшиеся птицы. Хогвартс дремлет.
Серая Дама появляется не сразу. Сначала в одной из арок сгущается еле заметная дымка, затем она разрастается, и на глазах Тома вырисовывается тонкий женский стан, длинные ниспадающие волосы, белоснежные мягкие руки. Вечно печальные глаза мимолетно изучают его, и призрак, узнав полюбившегося ученика, слабо улыбается.
— Давно ты меня не навещал. Учеба? — не выражая упрека или недовольства, спокойно спрашивает Серая Дама. Том чуть склоняет голову в согласии и вздыхает.
— Первый экзамен через три недели.
— По какому предмету?
— Зельеварение.
Призрак сморщился. Смешинка не сорвалась с давно умерших губ. Том никогда не видел, чтобы Серая Дама смеялась или улыбалась дольше пары секунд. Ее лицо, ее прошлая жизнь и ее смерть были скованны печалью, остававшейся привкусом пепла на языке после каждой встречи. Так и хочется выкашлять, выплюнуть, да песчинки все равно застревают между зубами и расцарапывают глотку.
— Совсем они вас не жалеют.
— Это точно, — скромно потупив глаза, отозвался Том. — К сожалению, сегодня я пришел не просто так, а за советом, если позволите его попросить, — он поднял сверкнувшие в первых лучах Солнца глаза на Серую Даму, и она, на мгновение повернувшись к алому кругу, показавшему верхушку из-за деревьев, и поджав губы, кивнула. — Недавно до меня дошел слух о каком-то тайном обществе. Вы же знаете, какая сейчас обстановка в замке, так что я, как главный староста, обеспокоен. С одной стороны, они еще никак не проявляли себя, с другой же, я боюсь подумать, что именно они являются теми, кто создает проблемы директору. Разрываюсь на части между тем, чтобы рассказать профессорам о них, либо для начала самостоятельно выяснить, что происходит.
Парящий в воздухе призрак нахмурился.
— Почему с этим вопросом ты пришел именно ко мне?
— Потому что именно вам я доверяю. А еще мне кажется, что вы знаете все.
Он знал, что обычной лестью Серую Даму не купишь, так что, строя свой образ перед ней, не забывал примешивать настоящее. У нее была необычная чуйка на вранье.
— И, последняя причина, по которой я пришел к вам: они называют себя обществом Серой Дамы.
Брови призрака удивлено взлетели.
— Общество в мою честь?
Том кивнул и поднял на нее доверчивый взгляд, чуть склонив голову к плечу. Какое-то время Серая Дама размышляла, говорить ли ему что-то. Персиково-розовые солнечные лучи окрашивали серое пространство вокруг в яркие цвета, словно блеклое воспоминание наполнялось красками и подробностями, вытащенное на свет и вновь пережитое магом благодаря Омуту Памяти.
Наконец Серая Дама заговорила:
— До меня тоже доходили кое-какие слухи об этом — обрывки разговоров, перешептывания некоторых учеников или парочка студенток, тайно пришедшая посмотреть на меня, но, испугавшись, убежавшая, даже не увидев. Я ведь почти не выхожу отсюда, — ее губы дрогнули в печальной, как и все в ней, усмешке. — Меня навещаешь лишь ты, да однажды заблудшая малютка с Гриффиндора. Я одинока. Так что, услышав, как обо мне шепчутся, грешным делом пришло в голову, что стану кому-то нужна. Нет, не подумай, я не желаю этого, ведь я сама за свои ошибки выбрала заточение в амплуа призрака, но… — она замолкла и вздрогнула, словно испугавшись вылетевших из ее рта слов. — Я веду к тому, что позволила себе немного разузнать об этом обществе. Но красивое название оказалось лишь для привлечения внимания новых членов. Никакого отношения ко мне они не имеют.
Чувствуя, что он подобрался к чему-то большему, чем за все прошлые разы выяснения новых обстоятельств в их расследовании, Том завороженно слушал Серую Даму. Его обуяло предчувствие, что вот-вот он узнает что-то важное, после чего картинка в его голове сложится, и он все поймет. Будто нужно только руку протянуть, надавить чуть посильнее, пробраться поглубже — и все сразу откроется.
Облизнув пересохшие губы и тем самым неосторожно выразив свою слишком сильную увлеченность этим обществом, он проговорил:
— Вы выяснили, чем они занимаются?
Серая Дама прищурилась. С дуновением ветра шелохнулась ее прозрачная оболочка.
— Они поддерживают друг друга. Разговаривают. Прямо, как вы с друзьями.
Том сглотнул и слабо улыбнулся, сделав вид, что не заметил ее шпильку насчет придуманных им Вальпургиевых рыцарей — кружка близких ему людей, объединенных вокруг него. Серая Дама подняла белоснежную руку и дотронулась кончиками пальцев до прямого, прорезающего окно солнечного луча. На мгновение показалось, что сейчас ее пальцы, словно покрытые пеплом, вспыхнут ярким огнем.
— И нет ничего странного в их существовании?
— Разве только то, что нуждающиеся находят руку помощи, — мечтательно отозвалась Серая Дама. То грандиозное, что поможет прийти к разгадке, как казалось Тому, безвозвратно ускользнуло. Разочарованный, он постарался не подать виду.
— Вы правы, в этом уж точно нет ничего плохого.
Понимая, что нужно перевести тему, он спросил Серую Даму о чем-то, связанном с учебой — не составило труда вытянуть из памяти недавно пройденную тему и отвлечь призрака. Все же, даже после смерти она была жадной до знаний. Их дальнейший разговор не длился долго, и Том выпустил его из памяти.
Только перед уходом Серая Дама окликнула его и довольно мрачно предупредила:
— Дружба в обществе моего имени измеряется полезностью членов, Том, а не настоящими чувствами. И будь осторожен: они рядом и следят за тобой.
Растворился в дымке тонкий женский образ. Солнце пылало высоко в небе. Том раздраженно щелкнул суставами пальцев.
Он не выяснил ни-че-го.
…Потому что мне кажется, что все знают об этой игре. А еще потому, что я должна играть дальше.
— Ты говорила с Амором? Все так же глухо?
Джанет кивнула. Луиза нервно выдохнула.
— Чертовы браки и правила. Злости на все это не хватает!
— А как же твои слова о том, что все нужно принимать максимально позитивно и с благодарностью? Что везде есть что-то хорошее? — не упустила Джанет возможности припомнить Луизе ее мантру и улыбнулась. Луиза фыркнула, словно кошка чихнула, и хохотнула.
— Вспомнишь тоже. Тут совсем другое.
— Как по мне, все тоже.
Лукаво блеснули медовые глаза прищурившейся Луизы, и она заговорила с заискивающими интонациями, приобняв Джанет и положив ей подбородок на плечо. Распущенные красные волосы, привлекавшие в солнечный день глаз своим неестественным и ярким оттенком, щекотали спину.
— Раз ты понемногу начинаешь шутить, значит, все и правда довольно неплохо. И настроение у тебя хорошее. И стараешься смотреть оптимистично на грядущую помолвку, которую мы, конечно же, придумаем, как разрушить еще до ее заключения. Можем подсыпать что-нибудь в еду мистеру Розье, чтобы он навсегда дорогу в ваш дом забыл, сделать из тебя неприличную девицу, чтобы его древним привычкам и обычаям была отвратительна даже мысль породниться с тобой, либо воспользоваться старым-добрым методом Антонина, чтобы мистер Розье застал тебя в постели с кем-нибудь другим. Последнее — самый рабочий способ. Говорю как человек, перепробовавший все, — хихикнула Луиза. Джанет сама не сдержала улыбки.
— И что тебе нужно, хитрюга? Чего ластишься?
— Почему сразу нужно? Я же просто тебя люблю и всячески это показываю! — самым честным голоском пропела Луиза на ухо. Джанет не поверила ни на минутку.
— Я тебя сколько лет знаю? Сейчас ты явно что-то хочешь, я это чувствую.
— Карты таро нашептали?
— Прабабка с того света нагадала!
Они рассмеялись. Луиза вновь потерлась щекой о плечо Джанет и вздохнула.
— Прикрой меня сегодня на последней паре? Роман прислал ответ, мы снова встретимся и поговорим. Чувствую, вся эта история — настоящее безумство. Прямо мне под стать.
Джанет знала, что этими словами Луиза утешает себя.
— Мистер Поллок в курсе? Он не отпросит тебя?
— Отпросит, конечно, иначе с новыми системами защиты проблем не оберешься, еще и Том прибежит и будет ругаться, но я должна профессору Слизнорту доклад и пересдачу зелья. Помнишь, у меня в прошлый раз котел чуть не взорвался? Скажи ему что-нибудь хорошее. О, знаю! Обязательно уверь его, что я честно-честно приду в следующий раз и обязательно напомни, какая я у него прелесть.
— А он спросит, не собирается ли эта прелесть завалить экзамен с таким настроем на посещение занятий.
— А ты ответь, что эта прелесть принесет его любимые марципаны из папиных запасов.
— Ты посмотри на нее! — рассмеялась Джанет. Улыбающаяся Луиза наконец отпустила ее и потянулась, жмурясь масляному Солнцу. Щелкнули какие-то косточки в ее организме. Когда она вновь посмотрела на Джанет, ее глаза улыбались. И вдруг стало так спокойно от этого привычного взгляда Луизы, от того, что она все так же смотрела на Джанет, что доверяла ей, что пыталась заботиться и отвлекать от беспокойных мыслей. Тепло разлилось в груди. — Я скажу ему все, что ты попросила, и даже больше. Будь осторожна на этой встрече. Есть все же что-то подозрительное в Романе.
Зашедший о нем разговор заставил Луизу нахмуриться. Она кивнула.
— Я тоже так думаю. Все, что он наговорил в прошлый раз про выгоду этой ситуации для него, конечно, хорошо, но я уверена, что есть что-то большее. Боюсь, как бы это что-то большее не обернулось для нас с папой чем-то плохим в будущем, — на мгновение она задумалась об этом. Но уже через пару секунд тряхнула головой. Росчерк ее рта украсила плутовская усмешка. — Ладно, жизнь покажет. Лучше пойдем на Руны, хочу прийти раньше всех, чтобы крестная точно запомнила, какая я у нее хорошенькая.
— Ты и ее уроки прогуливать собираешься? — Джанет показательно округлила глаза. Взявшая ее под руку Луиза расхохоталась.
Как будто бы все было как раньше.
Как будто бы все было как раньше, они дождались Гермиону и Лейсан и пошли в сторону класса. Как будто бы все было как раньше, они смеялись.
Но, Джанет знала, как раньше ничего не было: глядя на веселые лица Гермионы, Луизы и Лейсан она вдруг ясно осознала, что все они что-то скрывали друг от друга. Она увидела это в их глазах. Она это почувствовала. Конечно, это было нормально — не договаривать, но из-за привкуса собственной лжи на языке это показалось странным и чужим.
Они завернули за угол и наткнулись на Долохова, закрывавшего окно. От него чуть пахло сигаретами.
Джанет вдруг подумала, что даже большим ее секретом, чем спектакль, придуманный Томом, был он, Антонин Долохов. Подумала и испугалась этой мысли.
А сердце все же екнуло, когда он приветливо улыбнулся им.
***
Лейсан дожидалась Абраксаса у факультетских часов. На ее лице не отражалось ни беспокойства, ни какой либо эмоции — встречным были видны лишь чуть задумчивое выражение, сосредоточенный изгиб бровей и плотно сжатые бледные губы. Мимо прошелестело несколько пуффендуйских первокурсников, во все глаза восхищенно глядящих на самую красивую в школе старосту по их мнению, и Лейсан ласково им улыбнулась. Притихшая детвора тут же расцвела, поздоровалась с ней и загалдела, обсуждая свои сегодняшние удачные и неудачные занятия. Лейсан долго смотрела им вслед. В душе почему-то зародилась тоска по тем юным годам, когда ей не нужно было беспокоиться о столь многих вещах, когда все было так просто. Когда Абраксас был для нее просто Абраксасом, Джанет — вечно высоко держащей нос и постоянно шутящей девчонкой, совсем не думающей о браке, Луиза — несколько замкнутой и нежной волшебницей, которая представляла мужчин только в сказках и только в самых расчудесных. Лейсан помнит, как они учились жить в одной комнате, как постепенно сходились, изучая друг друга и узнавая. Все те проблемы сейчас кажутся ей мелочью. А вот время — золотым. Перед глазами вместо давно куда-то свернувших первокурсников появляется Абраксас. Он ярко улыбается, и сердце Лейсан пропускает удар. Она моргает, стараясь вернуться в реальность. Абраксас приближается и сжимает ее вечно холодные руки в своих теплых. Мурашки бегут по коже. — Давно ждешь? — Давно, — не скрывая дрожащей в уголках губ улыбки, отзывается Лейсан. — Ужасное чувство. Обычно ждут меня. Абраксас рассмеялся, взял ее за руку, переплетая пальцы, и они пошли на выход из школы. Совсем теплый, еще чуть-чуть и летний воздух окружил их и мягко обнял, как только они выступили за порог замка. Вдалеке в свете солнечных лучей необычайно красиво заливалось мерно ворчащее Черное Озеро. В его сторону они и направились. Рядом с Абраксасом Лейсан забывала обо всем. О мучивших ее переживаниях, о неотступно грызущей совести из-за ее решения по поводу их отношений, об экзаменах, о проблемах девочек, о проблемах своих собственных. Большая часть ее мыслей в последнее время свелась лишь к одному человеку. Рядом с ним она могла думать только о нем. Не рядом — совсем немного о чем-то другом. Влюбленность, которой она дала волю, вырвалась бурным вихрем и впилась ядовитыми шипованными клешнями в грудь. Лейсан казалось, что ее сердце каждым ударом отсчитывало время, которое она самолично отвела им с Абраксасом. Вот прошла еще минута, растворившаяся в вечности и ставшая воспоминанием. Вторая. Лейсан горела своей любовью, и горела невыносимо ярко от того, что одна знала, насколько выделенное им время было ограничено. Как будто бы вся ее жизнь сконцентрировалась в этих последних неделях счастья — несмотря ни на что, она не могла быть несчастна сейчас. Абраксас держит ее за руку. Они вместе любуются по-майски прохладным и колким Черным Озером. Абраксас целует ее. Лейсан вся — это мгновение. Лейсан вся — любовь.***
Как и заведено было планом, Джанет старается избегать многолюдных мест. Она даже пропускает лекцию по Уходу за Магическими Существами, чем удивляет добродушного профессора. Девочки понимающе улыбаются и идут без нее. Их понимающие улыбки — худшее во всей этой ситуации, потому что, каждый раз видя такую, вместо поддержки, которую Джанет должна была бы получить, она чувствует вину за вранье. Окажись она на самом деле в такой переделке с замужеством, она не пришла бы на ужин. Джанет так и делает. Гермиона приносит ей несколько завернутых в салфетку кусочков мяса и тихо просит съесть. Вернувшиеся чуть позже Лейсан и Луиза заходят с руками, набитыми сладостями от работающих на кухне домовиков. Джанет ее ложь встает костью в горле, и она с трудом впихивает в себя пару кусочков мяса — все же, это точно испортится. Девочки старательно говорят о всяких мелочах, и Джанет старательно их слушает. Ночью, нарушая все правила, они тихо выбираются на прогулку по залитому лунным светом замку и, еле сдерживая смех, на первом же повороте прячутся в нишу от приближающихся с другого конца коридора профессоров. Сначала выглядывают огоньки их палочек — и волшебницы, толкаясь и спотыкаясь, забиваются в нишу, — затем выворачивают фигуры самих магов. Они плывут по коридору, о чем-то тихо переговариваясь, и не замечают умолкнувших и прижавшихся друг к другу выпускниц за гобеленом. Когда они растворяются в ночной темноте, разволновавшаяся и слишком правильная Луиза просит всех вернуться обратно. Их четверка переглядывается — каждая особенно внимательно смотрит то на Джанет, то на Лейсан, — и они, подтрунивая над Луизой, вновь заходят в гостиную Пуффендуя. Устраиваются на ковре на полу, Джанет приносит карты таро. Гадают на любовь. Рука у нее сегодня тяжелая. Лейсан и Луизе карты пророчат какие-то тернии. И если с терниями Лейсан все уже понятно, то с Луизой — туманно. Лейсан отодвигается от карт, увидев выпавшие ей, и о чем-то задумывается. Луиза в свою очередь отказывается, чтобы Джанет раскладывала дальше для какого-либо прояснения ситуации. Словно боящийся магии маггл, она тревожится, что вспугнет судьбу. У Гермионы в амурных делах все довольно сносно, и она удивляется. Джанет даже не догадывается, что она совсем не понимает, как может влюбиться и позволить себе это, но затем, хмурясь, находит в глубине возможность этого чувства. Девочки не знают о зелье и его помощи Гермионе, а она вдруг всеми фибрами души ощущает стыд за это. На себя Джанет не раскладывает. Нельзя. В воздухе повисает давящая тишина. Джанет внимательно разглядывает такие разные, но так хорошо известные ей лица девочек. Каждая задумалась о чем-то своем. В ту ночь они расходятся подавленные и не засиживаются до утра за разговорами. Что-то трескается.***
Джанет и Лейсан садятся рядом за завтраком. Они мало едят. На тарелках только немного орехов и фрукты. Гермиона бросает на них одновременно понимающий и осуждающий взгляд и принимается за свою порцию. Ни на чем не настаивает. Чужое внимание, пусть многие студенты и стараются поглядывать незаметно, порядком раздражает и нервирует. Когда мимо проходит несколько пятикурсниц и одна из девчонок слишком долго разглядывает спины неудачливо прославившихся старост, не выдерживает Луиза: она хлопает вилкой по тарелке с омлетом, который тут же взлетает и падает на стол. Тарелка подпрыгивает, перекатывается по оси и грозится упасть на пол, но кто-то левитирует ее заклинанием. Луиза даже не замечает этого. — Тут вам бесплатный цирк или что, я не понимаю! — вскрикивает она. — Найдите себе кого-то другого для развлечений! Лучше всего в зеркале, чтобы людей не раздражать! Пятикурсницы хмурятся, уже порываются что-то ей ответить, но вдруг замолкают. Одна увидела замершего совсем рядом Тома Риддла, толкнула других. Оглянувшись на него и тут же растаяв в смущенных полуулыбках, девушки поспешили прочь. Гермиона берет в руки левитируемую им тарелку и ставит на стол. Кивает. Он кивает ей в ответ. Вот и все их приветствие. — Достали! — в сердцах бросает Луиза и прикрывает глаза. — Встретимся на паре, — Джанет резко поднимается, хватает сумку и, высоко задрав голову — как всегда упрямая и старающаяся держаться до конца — спешит к выходу из залы. Луиза, принявшая ее уход на себя и мгновенно укорившая себя за резкость, совсем забывает про вывалившийся на стол недоеденный омлет и бросается следом. — Джанет! Она оставляет сумку с учебниками, и Гермиона устало запоминает, что нужно будет захватить ее. Том недолго провожает взглядом их двоих и садится рядом с Лейсан. Гермиона убирает омлет со стола. — У вас все как обычно, — только и говорит он. — Шумно, непонятно и нервно, — Лейсан усмехается в ответ и кивает. — Мы не меняемся. Что-то случилось? — Да. Вы с Джанет забыли об отчетах. Гермиона почувствовала ядовитый смешок в грудине и притянула ладонь ко рту. Мерлин, и чего она ожидала от этого человека? — Мы сегодня донесем, — мрачно отвечает Лейсан и утыкается в тарелку. Орехи не шевелились, но она разглядывала их с таким пристальным вниманием, будто парочка точно организовала бунт и сподвигла еще пятерню на побег. — Хорошо, — довольно отзывается Том и собирается подняться, но натыкается на насмешливый взгляд Гермионы и замирает. Почему-то он продолжает смотреть ей прямо в глаза. Почему-то его глаза — черные, угольные — напоминают ей затягивающую и ненасытную черную дыру. Почему-то по щекам расползается румянец. — Держитесь. Вы обе. Все пройдет. Только на последних словах он поворачивается лицом к Лейсан и дарит ей мерцающую улыбку. Она слабо улыбается ему в ответ. У Тома есть такие улыбки, в ответ на которые всегда хочется улыбнуться. У Тома есть такие взгляды, от которых бросает в дрожь. У Тома… Гермиона недовольно встряхивает головой. У Тома есть страшное будущее. У Тома уже есть кровь на руках. — Конечно. Спасибо, что подождал с отчетами. Со всеми этими событиями все из головы вылетело. — Передай Джанет, что, если не успеваете, можете не делать их какое-то время. Только предупредите меня заранее. Договорились? — Хорошо. Том заглянул в свою сумку и достал две вафельные шоколадки в ярких фиолетовых обертках. — Передай одну Джанет, вторую съешь сама. Выше нос. Только после этого он поднялся и, вновь кивнув Гермионе и мельком оглядев Большой Зал, направился в сторону стола Слизерина. Гермиона внимательно наблюдала за тронутым выражением, засиявшем на лице Лейсан. Если в начале слова Тома вызвали в ней смех, то сейчас, по окончанию их небольшого диалога с Лейсан, Гермиона тоже была удивлена и, кажется, обрадована его заботой. Конечно, можно сказать, что он так поддерживает свой идеальный образ и старается не разочаровывать старост, которые находятся под его ведением, что он старательно строит ангелочка и лишь делает то, что ему должно, чтобы оставаться всеобщим любимчиком, но ей не хочется. Она своими глазами видела, как Том позаботился о ком-то. И эти кто-то не были его близкими или друзьями, а он все равно повел себя так. Гермиона хотела верить, что с ним не все было потеряно. Сегодня она позволила себе эту маленькую слабость.***
— Джанет, подожди! — вновь крикнула Луиза, выскочив за пределы залы. Наконец услышавшая ее Джанет остановилась у колонны и обернулась. — Джанет! Прости! Я не хотела тебя обидеть, — подбежав к ней, на одном дыхании выдохнула Луиза и, словно напуганный котенок, заглянула ей в глаза. — Прости. Ты как? — Все в порядке, — Джанет слабо улыбнулась и взяла ее за руку. — Я не из-за тебя ушла. — А что случилось? — Просто… не могу. Это поутихнет через пару дней, новость станет неактуальна. Пока не хочу находиться там, где полно людей.
