Вампирская трилогия. История вторая.

Было совершенно невозможно понять, что с ним происходит. Он всё ещё жив? Или он умер? И всё то, что творится с ним - это загробная жизнь? Конечно же, это не рай. Это ад. Только совсем не такой, каким его описывают, ничего общего с этим распространённым описанием. Шнайдер пребывал словно в каком-то болезненном, горячечном бреду, когда температура за сорок и полностью теряется чувство реальности. Всё его тело пронзала ужасная боль, его ломало, жгло, трясло. Иногда боль становилась настолько невыносима, что не было никаких сил терпеть, хотелось кричать во всё горло. И он кричал, открывал рот и как будто бы кричал, но странное дело, совершенно не слышал своего крика. Ему было так отвратительно, как не было ещё никогда. Как будто последняя стадия кровавой жажды, увеличенная во множество раз. И даже ещё страшнее. Непереносимое состояние! Шнайдер метался, судорожно выгибался, снова и снова беззвучно кричал!.. Потом он проваливался в густую, непроглядную темноту, которая полностью поглощала его. Засыпал ли он или терял сознание? Он выбирался из этого мрака, в это ужасное состояние, неизвестно на какое время, так как чувство времени тоже было потеряно, а затем снова проваливался во мрак. В те моменты, когда он через пелену своего болезненного, нереального состояния мог хотя бы что-то осознавать, когда владеющие им боль, жар, дрожь чуть-чуть отступали, ему казалось, что он находится в небольшой затемнённой комнате с плотными шторами на единственном окне, он вроде бы лежал на неширокой кровати, никакой другой обстановки в комнате не наблюдалось. Он не мог двигаться, что-то сковывало его. С ним что-то случилось? Его тело утратило возможность двигаться? Или он просто связан? Над ним как будто возвышалась капельница. Что ему капают? И кто делает это? Служители сатаны, если это место является адом? Зачем капать мёртвому человеку какое-то вещество? Или он жив? Тогда где он находится? Это место вовсе не похоже на больницу. Где он?! Что с ним?! Не находя ответов на эти вопросы, Шнайдер в очередной раз проваливался в густую темноту, которая уже так привычно поглощала его, окончательно лишая его возможности что-либо чувствовать, над чем-либо размышлять, и даруя ему блаженное забытье. В очередной раз придя в себя, Шнайдер сразу почувствовал, что что-то изменилось. Туман, застилавший ему глаза, исчез, он совершенно чётко видел всё, что окружало его. Страшная боль и прочие отвратительные ощущения отпустили его тело, теперь оно находилось во власти сильнейшей усталости, и по сравнению со всеми ужасными мучениями, пережитыми им, она воспринималась как невероятное блаженство. Его больше ничто не сковывало, он свободно мог пошевелить руками и ногами. Шнайдер огляделся. Он действительно находился в небольшой комнате, единственное окно закрывали плотные шторы, создавая приятный и, как он знал, спасительный для него полумрак, кроме кровати, на которой он лежал, в комнате больше действительно ничего не было. Голые стены, голый потолок с маленькой, скромной люстрой... Где же он находится? Что это за место? Как он оказался здесь? Последнее, что Шнайдер помнил, это страшную сцену массового убийства, совершённого Рихардом в полицейском участке. Шокированный тем, что Рихард натворил, он попытался убежать от него, он выбежал из участка, а дальше... всё поглотила темнота. Что же тогда произошло? И где он сейчас находится? Нет, это не ад. Теперь Шнайдер совершенно чётко осознавал, что он жив. И это не больница, эта комната совершенно не похожа на больничную палату. Здесь, кроме него, кто-нибудь есть? Кто-нибудь, способный дать ему ответы на все его многочисленные вопросы? Дверь комнаты открылась. В неё кто-то вошёл. Несмотря на полумрак, Шнайдер смог разглядеть приятную молодую женщину, когда она приблизилась к его постели. Она была одета в светлую прямую юбку и блузку, светлые волосы собраны в скромный пучёк на затылке. Она приветливо улыбнулась. - Здраствуй. Я рада, что для тебя, наконец, всё осталось позади. Шнайдер непонимающе смотрел на женщину. - Кто вы? Мы знакомы? - Нет, - мягко ответила женщина. - Но сейчас познакомимся. Как зовут тебя я уже знаю. А меня зовут Биргит. - Где я? - тут же задал Шнайдер первый из волновавших его вопросов. - Ты находишься в доме профессора Фрехенбауэра. - Кто это? - Это потрясающий человек и невероятно талантливый учёный. - Что я здесь делаю? Как я здесь оказался? - Люди, работающие на профессора, выследили тебя, обезвредили и по его приказу привезли в его дом. - Для чего? - Для того, чтобы помочь тебе. - Помочь? Что вы имеете в виду? - Тебе было очень плохо. Ты нуждался в помощи. Профессор Фрехенбауэр был способен тебе помочь. Поэтому ты оказался здесь. Шнайдер был совершенно растерян. Он получал ответы на вопросы, но они ничего не проясняли. Наоборот, всё ещё больше запутывалось. - Я... я ничего не понимаю! Вы говорите какими-то загадками! Кто такой этот профессор Фрехенбауэр? И какое ему есть до меня дело? - Профессор Фрехенбауэр невероятно талантливый учёный! - всё так же мягко повторила Биргит. - Он является автором разработанной им уникальной методики, способной переделывать мистические существа, питающиеся человеческой кровью, обратно в обычных людей. Разработанный им метод содержится в тайне, профессор является единственным человеком, применяющим его на практике, ещё только ограниченное количество людей, помогающих ему в его нелёгком деле, знают о том, чем он занимается. Они выслеживают тех, кому профессор способен оказать помощь, доставляют их в его дом, и здесь эти существа проходят через уникальную процедуру лечения, которая превращает их обратно в людей. Шнайдер во все глаза смотрел на Биргит. То, о чём говорила эта женщина, не укладывалось у него в голове. Что за бред она несёт? Какая уникальная методика? Какое лечение? Какое превращение? Эта женщина ненормальная? Куда он попал? Что с ним здесь делали? - Ты тоже прошёл через процедуру лечения, - продолжала между тем Биргит. - Это было очень мучительно, очень болезненно, я знаю. Но иначе просто не могло быть, процесс обратного превращения очень сложен. Он длился три недели. Но ты выдержал, ты справился. Все старания профессора увенчались успехом. Впрочем, так происходит каждый раз, у него пока ещё не было неудач. Теперь для тебя всё закончилось. Ты снова стал тем, кем ты был до того момента, когда мистическое существо превратило тебя своим укусом в себе подобного. Биргит снисходительно улыбнулась. - Весь твой вид говорит мне о том, что ты всё ещё ничего не понимаешь. Хорошо. Тогда я продемонстрирую тебе то, о чём я сейчас говорила. Она подошла к окну и, прежде чем Шнайдер успел понять, что она собирается сделать, Биргит резко отдёрнула в стороны плотные шторы. В комнату хлынул солнечный свет, уже осеннее, но всё ещё яркое солнце осветило всю комнату, больно резануло по глазам. Шнайдер испуганно вскрикнул и моментально отвернулся от солнечного света, прикрывшись руками в позе беззащитного, испуганного ребёнка. - Закрой! Закрой! Сейчас же закрой! Пожалуйста! Пожалуйста! - задыхаясь от охватившего его ужаса, закричал он. - Не надо прятаться! Солнечный свет больше не опасен для тебя! - раздался всё тот же мягкий голос Биргит. - Повернись, посмотри на него! Ведь ты не чувствуешь боли! Солнце светит на тебя, а с тобой ничего не происходит! К своему величайшему изумлению Шнайдер осознал, что... с ним действительно ничего не происходит! Его кожу не жгут ужасные ожоги, к которым он уже приготовился!.. Но... Подобного просто не может быть!.. Почему он... Почему он не... Господи!.. - Ну повернись же, посмотри на солнце! - продолжала уговаривать его, словно ребёнка, Биргит. - Будь смелее, Кристоф! Все самые тяжёлые испытания для тебя остались позади! Теперь всё, что от тебя требуется - это заново привыкать к нормальной человеческой жизни! Начни прямо сейчас! Заставь себя посмотреть на солнце! Уверяю тебя, оно не причинит тебе вреда! Очень нерешительно, очень медленно и осторожно Шнайдер повернулся лицом к окну. Яркий солнечный свет, такой непривычный, снова болезненно резанул по глазам. Он зажмурился. Потом попытался смотреть на солнце сквозь едва приоткрытые веки. Солнечный свет заливал всю комнату, он освещал его самого, его лицо, его обнажённые руки и плечи, не прикрытые одеялом и... он в самом деле не причинял ему никакого вреда! Он всего лишь светил на него, и только! Глаза Шнайдера слезились, по щекам текли капли слёз, оставляя за собой влажные дорожки. Его горло судорожно сжалось. Причина слёз была только в ужасно раздражённых, отвыкших от яркого солнечного света глазах или... он плачет? Шнайдер вытянул вперёд руку, навстречу яркому, такому восхитительному сиянию. Он задохнулся от захлестнувших его эмоций. Ему захотелось истерично рассмеяться и истерично же разрыдаться одновременно. Он верил и не верил в то, что это всё действительно происходит. Нет, это не может быть сном! Всё слишком реально! Но... в реальности подобного происходить не может! Тогда... Что это всё?! - Я... ничего не понимаю! - беспомощно произнёс Шнайдер. - Я ничего, ничего не понимаю! - Возможно, профессор Фрехенбауэр объяснит всё несколько лучше, чем это сделала я, - сказала Биргит. - Он навестит тебя после завтрака. - Завтрака? - Да. Ты очень слаб. Ты потратил очень много сил на борьбу... со своим недугом. Теперь тебе необходимо восстанавливать свои силы, плотно питаться и отдыхать. Через некоторое время тебе разрешат гулять на свежем воздухе. Биргит покинула комнату и вскоре вернулась, неся перед собой поднос с завтраком. Она попросила Шнайдера сесть в постели. Тот медленно и нерешительно, прилагая определённые усилия, приподнялся и, подтянувшись к подушкам, принял сидячее положение. Поднос опустился ему на колени. От ароматных запахов у Шнайдера закружилась голова. Рот наполнился обильной слюной. Он с изумлением осознал, что... испытывает чувство голода?! Нет, это была не жажда, уже такая привычная жажда крови, это было обычное чувство голода, которое испытывает нормальный человек, когда ему хочется есть. Его желудок определённо требовал обычную человеческую пищу. За всё то время, которое Шнайдер провёл рядом с Рихардом, они много раз посещали рестораны. Рихарду нравилась их атмосфера, ведь он выбирал самые дорогие и шикарные, ему нравилось провести вечер со своим любимым мужчиной в их приятной, роскошной обстановке, расслабившись, посидеть среди представителей высшего общества, к которым он, безусловно, причислял и себя, заказав изысканный ужин и дорогое вино, послушать настоящую, живую музыку, а не творчество немецких и зарубежных ди-джеев, разрывающее ушные перепонки и выносящее мозг в ночных клубах, в том числе в его собственном. Перед Шнайдером появлялись роскошные блюда, о которых он ранее не мог даже мечтать, но теперь у него не было возможности наслаждаться ими. Следуя примеру Рихарда, он брал по-немножку от всех этих вкусностей, отправлял в рот, жевал, глотал, запивал вином. Они могли себе позволить употреблять человеческую пищу, она не причиняла им вреда, но и не доставляла никакого удовольствия, не вызывала аппетита, не насыщала. Шнайдер не ощущал её вкуса, словно жевал вату. И теперь, глядя на стоявший перед ним поднос, он с изумлением обнаружил в себе сильнейшее желание это всё проглотить, его завтрак вызвал у него настоящий аппетит. - Когда закончишь, нажми на кнопку звонка, она рядом с твоей кроватью. Биргит улыбнулась и оставила его. Шнайдер отрезал кусочек пышного, ещё горячего омлета, отправил его в рот и начал жевать. Он ощутил его сочность, его нежность, его такой восхитительный вкус. Он издал сладостный стон и блаженно зажмурил глаза. Господи!.. Господи!.. Как вкусно! Вкусно! Вкусно! Он снова чувствует вкус! Вкус обычной человеческой пищи! Ему хочется её, он испытывает неописуемое наслаждение от её употребления! Шнайдер набросился на омлет, запихивая его в рот большими кусками и почти не жуя, он жадно расправился с ним. За омлетом последовали тёплые, будто только что выпеченные ароматные булочки, на которые он намазывал густой клубничный джем и так же жадно и поспешно поглощал их, запивая горячим кофе, щедро сдобренным сливками. Господи, как же вкусно! Ну как же вкусно!!! Расправившись с завтраком, Шнайдер удовлетворённо откинулся на подушки. Он счастливо засмеялся. Наверное, он сошёл с ума. Он невероятно счастлив от того, что смог съесть обычный человеческий завтрак и получить от этого удовольствие! Не дождавшись его звонка, о котором Шнайдер просто забыл, поглощённый вновь испытанными им человеческими ощущениями, Биргит вошла в комнату и забрала совершенно пустой поднос, на котором не осталось ни крошки. - Профессор Фрехенбауэр тоже закончил свой завтрак, он сейчас придёт, чтобы поговорить с тобой, - сообщила она и вышла.