Let me feel something

Сквозь сон Чайльд чувствовал разливающееся по телу тепло. Было не так холодно, как в самые суровые морозы января в Снежной, но и не так жарко, как в разгар июля в Ли Юэ. Было хорошо. Приятно. Тело обрело невесомость, а на лице появилась улыбка, неведомо для самого Тартальи. Мягкие подушки, набитые шерстью верблюдов из Сумеру, удерживали голову на себе, не вырывая из теплых объятий. Шелковые волосы Чжун Ли, спящего рядом, делали улыбку еще шире. Волшебное чувство свободы помогло расслабиться хотя бы на эту ночь. Чайльд знал, стоило ему открыть глаза, как все страхи и тревоги вновь всплывут на поверхность. Он уже спал не так крепко, находясь в пограничном состоянии. Знал, что проснется окончательно, если откроет глаза, поэтому он держал их неестественно сжатыми. Он боялся их открывать. Тогда иллюзия спокойствия исчезнет. Тарталья слышал шорохи где-то рядом с собой. Наверное, Чжун Ли уже проснулся. Эта мысль подмывала Предвестника открыть глаза, но… Он увидел мужчину, что ворочался во сне так, будто что-то вечно мешало ему. Глаза были закрыты, но Тарталья ощущал тепло, исходящее от янтарного взгляда. Его лицо было таким безмятежным и бледным, почти холодным. Парень позволил себе коснуться бархатной щеки и ощутить себя дома во второй раз. Чжун Ли легонько поморщился, но быстро уткнулся лицом в подушку, отчего локоны волос спадали вниз, пряча лицо. Он обхватил подушку руками и, Архонты, Чайльд отдал бы все и даже больше, чтобы быть на месте чертовой подушки. Воспоминания постепенно возвращались к нему, а вместе с этим сонная улыбка пропала с его лица. Он ходил по канату над пропастью между двух концов: остаться здесь и уйти. И, к сожалению, он слишком остро ощущал свои обязанности, чтобы прослыть глупцом и остаться с мужчиной. Тарталья осторожно поднялся с постели, стараясь как можно меньше беспокоить матрас. Он знал, что времени у него немного — Чжун Ли мог проснуться в любой момент. Искать перчатки, оставленные невесть где, парень не мог. Ему ничего не стоило найти им замену. Поправив одежду и спутанные ото сна волосы, он прошагал к двери, обулся и вышел, легко прикрыв за собой дверь. Сможет ли он вернуться сюда вновь после очередного побега? Чайльд был полон сомнений на этот счет. Со скрипом входной двери проснулся Чжун Ли. Он сонно приоткрыл глаза, ощутив рядом с собой холодные простыни и отсутствие источника тепла. Он сразу все понял, но не стал злиться, рвать и метать, обвинять. Он подождет. Хоть и знал, что долго ждать не сможет.

***

Чайльд весь день безвылазно просидел у себя в комнате. Не хотел никого видеть, никого слышать. Он провел в задумчивости за чашкой чая весь день, пытаясь в ягодном аромате узнать ответ на единственный вопрос: как правильнее поступить? Теплота чайной чашки не согревала так же, как ощущение любимого тела рядом. Тарталья ни в чем не был уверен: от того, что стоит сказать Чжун Ли, до мысли, а стоит ли вообще что-то ему говорить. Снежная. Фатуи. Предвестники. Весь этот тяжкий груз из трех слов никогда не ощущался таким неподъемным. Дело было не в том, что Чжун Ли мог попасть под осуждающие взгляды со стороны, если их отношения подвергнутся огласке, а в том, как часто он сможет быть с ним рядом. Держать его за руку, обнимать, целовать, делать другие вещи, от которых кружило голову. Резко открылся новый минус быть Предвестником — постоянные поездки. Тебя не то что боялись и ненавидели в одном месте, это делали повсеместно, во всем Тейвате. Если раньше его ничего не держало ни в одном из регионов, то теперь его держали длинные пальцы, мягкие губы и яркие глаза. Он сделал большой глоток чая. Ощутив, как горячая жидкость разливается по небу, Чайльд шумно выдохнул и прикрыл глаза. Вчера он рассказал слишком много. Любая личная информация любого из Фатуи, даже несмотря на ранг, хорошо охранялась. Как правило, никому не было выгодно нарушать конфиденциальность, но Тарталья поддался чувствам, за что его дорогие товарищи с удовольствием бы навесили ему тумаков. Жалел ли он об этом? Нет. Боялся ли наказания за раскрытие информации? Он уже давно не испытывал страх перед Фатуи. Но ему, определенно, нужно было время, чтобы найти план к отступлению, потому что проблемы могли быть не только у него, но и у Чжун Ли. Он выпил весь чай.

***

Мужчина проснулся через некоторое время после того, как ушел Чайльд. Рядом ощущалась прохлада простыней, от которых тело покрылось мурашками. Руки было сложно сжать в кулак от их сухости. Чжун Ли медленно открыл глаза и смотрел на пустое место рядом с собой, словно пытаясь просверлить его взглядом насквозь. Тело ломило от долгого лежания в одном положении. Он не мог оторвать себя от постели, раздумывая о том, почему он очнулся один. Ему до последнего казалось, что основной конфликт между ними был решен. Но сейчас, видя, как яркое солнце бьет в окно жгутами, мужчина понял, что было что-то еще, что до сих пор не давало покоя Предвестнику. Но, признаться честно, он испытывал ужасную усталость, чтобы пытаться сообразить, в чем была проблема. Он переживал, но его позиция была прежней. Если Чайльд не мог чем-то пренебречь, то значит, что и Чжун Ли не будет стараться. Спустя пару провальных попыток он поднялся. Опустил босые ноги на холодный деревянный пол и от морозных ощущений завернулся в халат как можно крепче, чтобы ни один оголенный участок кожи не высунулся на поверхность. Он осмотрел комнату и увидел чайный сервиз, в котором еще остался недопитый чай, остывший и уже не такой вкусный. Чжун Ли подумал о том, что нужно пойти на кухню и приготовить завтрак, потому что в животе была пустота. Он добрался до нужной комнаты, пытаясь найти чистую посуду. Мужчина поднялся на носки, достал с верхней полки белую тарелку. Но он тут же отвлекся на то, что привлекло его внимание. «Он оставил перчатки…» От этой мысли сердце пропустило удар, слабый, но достаточный для того, чтобы ощутить тревогу, накрывшую его так стремительно от одного лишь понимания, что им придется пересечься хотя бы для того, чтобы вернуть перчатки. И не единой мысли о том, что Тартальи просто мог купить новую пару.

***

Весь день Чайльд провел в прибрежных горах. Холодный воздух и морской бриз отрезвляли его разум, который был забит мыслями о Чжун Ли и его благополучии. Он должен был прийти к мужчине сегодня, но безбожно струсил, понимая, что, пока в голове нет четкого плана действий, он не мог даже и мысли допустить посмотреть ему в глаза. Раньше это было так просто: включить насмешку вперемешку с горделивой улыбкой, общаясь высокопарно, будто собеседник ничего для него не значил. Но теперь, когда зажитые до сих пор шрамы стали вновь открываться другому человеку, прятаться было тяжело, невозможно, бесполезно. Тарталья прятался, но чувствовал дыру, пока не решаясь бросить все и забыть о множестве нюансов, которые ждали их впереди пути. Очередной хиличурл полетел вниз со скалы, разбиваясь с огромной высоты. Чайльду было бы почти жалко этих существ, но они напали на него первым, а подобная внезапность — отличная возможность выпустить пар и забыться. Пальцы рук отдавались весьма неприятными ощущениями. Он был без перчаток, а покупать новые не хотелось, — опять пришлось бы выходить на площадь и ловить на себе неприятные взгляды и перешептывания. Он был воином высокого ранга. Он мог вытерпеть эту боль. «Но какой же я воин, если боюсь людей?» — с этой мысли Гидро клинки растворились в его руках, оставляя в воздухе брызги, которые быстро испарились.

***

Чжун Ли ждал его два дня. В первый день, в тот же самый, в который Чайльд ушел, Чжун Ли ждал его весь день, поскольку им все еще нужно было работать вместе над отчетом. Но тот так и не пришел. Он не рассчитывал на встречу с ним. Знал, что тот наверняка испугался ответственности за эти отношения, хоть до конца он и не мог понять мотивацию Чайльда. Несмотря на это осознание, мужчина навел порядок и в без того чистом ритуальном бюро: протер пыль, убрал лишний мусор, расставил все книги по местам и даже приготовил чай. Тот самый, ягодный, в глубине души надеясь, что Тарталья сильнее этих фантомных проблем. Как бы сильно не хотелось верить в чудо, его так и не произошло: Чжун Ли провел весь день один, даже не притронувшись к отчету. Даже если бы Тарталья был здесь, консультант в итоге делал бы всю работу в одиночку, зная, как сильно Предвестник это занятие не любит. Второй день был своеобразным вторым шансом. Надеждой на то, что Тарталья одумается и придет, попробует взять себя в руки и изменит судьбу. Ху Тао заглядывала несколько раз в бюро в течение дня, как она говорила, проведать мужчину, а затем быстро убегала куда-то. Чжун Ли подозревал, что она подготавливала церемонию погребения, настолько сильно светились ее глаза. Такая озабоченность девушки настораживала, но до тех пор, пока это не причинило никому вред, мужчина вмешиваться не станет. Дверь открылась. На пороге стоял Тарталья. Чжун Ли ощутил, как все тело покрылось дрожью, будто бы от холода, но сердце так болезненно билось в груди, вгоняя лицо в жар, что он ни за что не поверил бы, что дело было лишь в холоде. Он не волновался так сильно все то время, что ждал Предвестника, не волновался и тогда, когда Чайльд оставил его в одиночестве в холодной постели. Кого он обманывал? Все это время он переживал, но бросаться в объятия и молить не оставлять его он не хотел. Слишком низко для того, кто влюблен в такого высокомерного человека. Каждого держала внутренняя гордость и остатки самоуважения, которые у обоих были близки к тому, чтобы раствориться в кипящей кислоте. Каждый держался, потому что не хотел проигрывать, не только самому себе, но и друг другу. Они молчали и смотрели друг на друга так, как смотрят люди, впервые встретившись — небольшая улыбка и очень много официоза во взгляде. Чжун Ли оглядел Предвестника, думая о том, что он смотрелся более уставшим, нежели обычно. А еще на его ладонях не было перчаток. Мужчина все это время хранил потерянную пару у стойки в Ваншен. Риск того, что Чайльд мог не прийти, был высок, но не оправдался. Мужчина решил начать диалог первым, чувствуя себя неловко в тишине. — Добрый вечер, — что-то во взгляде Тартальи наматывало на язык парочку язвительных колкостей, но Чжун Ли не хотел бы опускаться до такого уровня. — Да. Добрый, — Чайльд звучал как-то неуверенно, а в его взгляде ощущалось нечто, отдаленно похожее на стыд. «Вот оно, — думал Чжун Ли. — Наверняка Тарталья хотел поговорить». Мужчина внутренне стал настраиваться на нужный лад, понимая, что Предвестнику также нужна была поддержка. Он был готов ее дать. Тарталья подошел к стойке и добавил. — Отчет уже готов? Если Вы его не заканчивали, то я могу забрать и доделать самостоятельно. Глаза мужчины, прежде горевшие волнением и неким трепетом от того, что они поговорят, найдут корень проблемы и все выяснят, потухли, как свеча, на которую обрушился смерч. Его плечи склонились вниз, а лицо исказилось от озадаченности и… Разочарования. Стало вдруг невыносимо больно от этих слов. Базовых слов, что он слышал постоянно от людей, которые также непосредственно связаны с его работой. Формальных слов, которые так болезненно скреблись по сердцу после этого холодного, затуманенного взгляда. Он прошелся по каждой клеточке тела, оставляя ничего кроме одиночества. Словно все то, что в одночасье сблизило их, уже не имело значения. Что, если так и было? Нет, Чжун Ли был достаточно разумен, чтобы это осознавать, но был недостаточно преклонен, чтобы это терпеть. — И это все, что ты хочешь мне сказать? — тихо, но четко спросил Чжун Ли, посмотрев на него так печально, как никогда ни на кого не смотрел. Чайльд продолжал прятать взгляд, понимая, что его читали, как открытую книгу. Он ничего не сказал, просто поджал губы и шумно выдохнул. Чжун Ли сделал точно такой же жест, а затем отвернулся, начиная копаться в бумажках под стойкой. Он достал нужный недописанный отчет и перчатки, а затем положил их на стол перед парнем. Золотистый взгляд горел огнем, слабым, побитым, раненым, но огнем. — Забирай. Можешь больше не возвращаться. Собственные слова болезненно отбивали ударами в ушах. Он сам поставил в этих отношениях точку. Тогда почему же хочется плакать? Тарталья посмотрел на него вновь, но уже другим взглядом, словно спрашивая, уверен ли мужчина в своем решении. Нет, он ни в чем сейчас не был уверен. Нет, он хотел извиниться за свою гордость и обнять так сильно, как ему только позволяли дрожащие в тот момент руки. Единственное, что он мог сделать — прогнать его из этой комнаты, но не из своего сердца. Чжун Ли опасливо отвел взгляд, зная, что Чайльд все понимал. Он ощутил, как собственная рука, находящаяся на стойке, дрожала, слабой хваткой сжимая документы, чтобы не помять. Консультант больше ничего не говорил, а Предвестник и не спрашивал. Тарталья подошел к стойке ближе, взял отчет из чужих рук, нахмурившись то ли мужчине, то ли самому себе, развернулся и покинул помещение. В этот момент мужчина смог выдохнуть с облегчением, почувствовав, как сердце гулом отдавалось в ушах.

***

Чжун Ли искренне верил, что в своей летописи смог начать новый абзац, предварительно вырвав те фрагменты, которые особенно болезненно въелись чернилами в пергамент. Чайльд забрал нужные документы и у них больше не было причин на встречу. Только перчатки. Но мужчина был почти уверен, что это было бы жалко с его стороны, возвращаться из-за аксессуара. После работы он вернулся домой: снял с себя душный кардиган, повесил на крючок в небольшом коридорном проеме и сразу же сел на диван, вдруг осознав, что устал гораздо больше обычного. На то была очевидная причина, которую мужчина упрямо игнорировал. Это теперь не было таким важным. Обычно он готовил ужин по приходу домой, заваривал чай и устраивался читать новую книгу, которую с таким непомерным трудом находил в книжной лавке. Сейчас он не мог сделать ничего из этого. Возможно, прогуляться было бы хорошей идеей, но стоило ему только подумать об этом, как за окном показались первые капли дождя. Тучи заполонили темно-синее полотно, не оставив ни единого просвета. От каждого угла дома стало веять холодом. Чжун Ли поежился. Пришлось подняться и достать плед из шкафа, которым он пользовался достаточно редко. Все-таки, холод и Ли Юэ — вещи прямо противоположные. Он положил его на край дивана в свернутом виде, после чего снял с себя повседневную одежду и надел халат, обшитый золотой каймой. По оголенным участкам кожи прошлись мурашки. Чжун Ли приобнял себя руками, доковыляв до дивана. Там он укрылся легким пледом, которого было достаточно, чтобы, по крайней мере, не содрогаться всякий раз, когда ветер за окном усиливался, будто бы проникая сквозь кирпич, который не во всех местах замазан глиной, защищающей от дождя. Мужчина поздно понял, что не приготовил чай и не взял книгу, чтобы сидеть так, в тишине, в пустоте, в одиночестве. Стены стали давить на сознание. Чжун Ли тяжело вздохнул и обернул себя пледом. Как гусеница коконом. Ощутив тепло, поступившее со всех сторон, глаза начали слипаться. Он провалился в дрему, пока за окном бушевал ливень.

***

Глаза пришлось открыть в тот момент, когда с внешней стороны дома послышались уверенные стуки в дверь. Сон как рукой сняло. Консультанту пришлось покинуть теплоту пледа и опустить ступни на холодный пол. Чжун Ли, ощутив контраст с теплой кожей ног, чуть поежился, но подошел к двери и без промедления открыл. — Чайльд? Что ты здесь делаешь? — спросонья спросил он, понимая, что сердце начало биться как умалишенное. В дом задул прохладный воздух. Он увидел, что на дворе стояла глубокая ночь, а дождь все также лил как из ведра. Тарталья был насквозь мокрым, но Чжун Ли не слишком испытывал сочувствие. Его взгляд говорил скорее об обратном эффекте. Но он должен был признать тот факт, что Предвестник выглядел крайне жалко: слипшиеся локоны некогда рыжих волос потемнели, одежда промокла, очерчивая рельеф тела, а на открытых участках кожи рук были замечены мурашки. Мужчина забыл о самом главном: взгляд. Голубые глаза потемнели, в них погас огонь, будто бы он был пьян. Несмотря на погодные условия, лицо Чайльда было красным, что дало ему очередное подтверждение своей гипотезы. — Могу я войти? — голос парня дрожал, как если бы он плакал, но подобное зрелище было непозволительной роскошью для них обоих. Чжун Ли сглотнул, поеживаясь от холода и ужимая халат вокруг своей поясницы, после чего неуверенно кивнул. Правильно ли было впускать его после того, как Чжун Ли прогнал его и сказал никогда не возвращаться? Может и нет. Но оставлять пьяного и промокшего парня тоже было так себе идеей. Чжун Ли без лишних слов проследовал на кухню и начал готовить чай. Он проследил взглядом за Тартальей, убедившись в том, что тот закрыл за собой дверь как можно плотнее и запер ее, чтобы не создавать сквозняка. На удивление, Чайльд даже и носом не повел: от него не было слышно ни одного чиха или сморкания. Это не сильно удивило мужчину, зная о его работе, скорее ударило по себе самому, потому что его сдувало от любого дуновения ветра. Стоило сказать об этом, как Чжун Ли чихнул. Он успел прикрыть лицо ладонью, заглушив звук. Но Тарталья все равно услышал. Все это время он топтался в проходе, но сейчас, среагировав, кое-как снял обувь и вымокшую серебристую накидку, после чего с беспокойством подошел к консультанту и взял за руки. — Чжун Ли? Ты заболел? — от такой резкой перемены настроения Чжун Ли напрягся, но все же дал Тарталье коснуться ледяной ладонью до своего лба. Эта ситуация казалась настолько бытовой, что заставило мужчину смутиться. Он спихнул чужую руку и посмотрел в глаза парню, встречаясь взглядами. — Зачем ты пришел? — Чжун Ли проигнорировал вопрос, спросив прямо в лоб. Он чувствовал на своем лице горячее дыхание. Чайльд был так близко, что сердце безостановочно рикошетило от стенки к стенке. Предвестник неосознанно прижал его к столешнице, руками схватившись по обе стороны от мужчины. Он продолжал смотреть также опьяняюще, но уже теплее. — Да еще и пьяный. От тебя несет перегаром, — добавил Чжун Ли, уже менее уверенно, не успев среагировать на руки, которые обхватили его за поясницу, тем самым выбив из легких весь воздух. Мужчина все еще был замедлен в движениях, потому успел лишь сжать оголенные локти Предвестника, приложив небольшие усилия, чтобы заставить его сделать несколько шагов назад. Почему он вообще пытался оттолкнуть его? Потому что Чайльд снова сделал это, засомневался, а потом вернулся как ни в чем ни бывало. Почему он просто не ответит на прикосновения? Потому что поддаваться на физиологию, когда тебе уже далеко не шестнадцать, было как минимум странно в понимании взрослого мужчины, воспитанного так, чтобы не поддаваться на голубые нежные глаза, в которых плескалась последняя надежда на прощание. Чтобы держаться подальше от горячего тела и не испытывать всего того ужаса от осознания, что этот человек пробуждает в нем те самые юные чувства, когда кровь кипит, а лицо заливается краской. Пора бы перестать бежать от этих эмоций. Чжун Ли не был горд. Он был до банальности глуп. У мужчины было очень много вопросов в голове, но он решил оставить их на момент, когда Чайльд сам начнет говорить. Ему хотелось понять, каковы были его намерения. Тарталья еще некоторое время просто смотрел и изредка хлопал глазами, как вдруг начал говорить, чем заставил Чжун Ли дернуться. — Я и сам не знаю. Мужчина показательно закатил глаза и вздохнул, поняв, что ничего не добьется от Тартальи. Хватка парня вдруг ослабла, но Чжун Ли не стал отталкивать Предвестника. Он перетащил ладони с локтей на запястья и немного надавил. — Ты сильно пьян. Может, поговорим утром? Тарталья был настолько обессилен, что мог только молча кивнуть. Чжун Ли с невероятным трудом дотащил его до своей кровати, которую они уже успели разделить. Раздевать или что-то делать с пьяным телом он не стал: уложил его спать и ушел спать на диван, понимая, что отдавать Тарталье спальню было совсем необязательно.

***

Мужчина проснулся через несколько часов от яркого неба, бьющего светом в окно. До рассвета оставалось всего ничего, от силы несколько минут, он поспал ничтожно мало, но сна не было ни в одном глазу. Пришлось подняться с дивана и попытаться вытянуть из себя остатки сонливости, которая давила на виски тугой болью. Дождь кончился, из окна пахло грибной сыростью, в доме было не так холодно, как ночью, но и не так тепло, как днем. Пограничное состояние, такое неопределенное и неизвестное, ощущалось неприятнее, чем плохо или хорошо. И причина этого состояния, кажется, все еще спала. Чжун Ли нужно было хоть немного взбодриться. Он опустился ногами на холодный пол и завернулся в одеяло, решив, что если уберет его, то мгновенно замерзнет. На цыпочках, чтобы не разбудить Предвестника, он дошел до балкона и приоткрыл дверцу. В лицо тут же ударил свежий воздух, более холодный, но менее ощутимый благодаря пледу и халату. Мужчина видел, как под балконом уже пробуждалась гавань. Кузнец вовсю отливал оружие на заказ. Множество мужчин и женщин в зеленых формах сновали по улицам, а у Катерины выстроилась очередь из Искателей Приключений. Чжун Ли подметил парочку своих знакомых, но не стал их окликать. Он выглядел для этого слишком неподобающе: волосы спутались ото сна, под глазами залегли темные круги, а губы побледнели, словно омертвевшие. Да, он определенно устал. Чжун Ли слишком погрузился в свои мысли, не заметив звуков позади себя. Дверь со скрипом приоткрылась и вот, рядом с мужчиной уже сидел Чайльд, такой же помятый и уставший, только вдобавок еще и не до конца протрезвевший. Консультант сглотнул и, опустив голову, повернулся лицом к парню. — Ты рано проснулся, — констатировал факт Тарталья. Чжун Ли молча кивнул и поджал губы, в следующий же момент сладко зевнув. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина, прикрывая рот рукой. — Голова болит. Я не до конца протрезвел, но хотя бы могу думать, — усмехнулся парень, облокачиваясь на перила балкона и разглядывая людей под ним. Чжун Ли видел его напряженную спину, он поежился под одеялом и уткнулся носом в мягкую ткань. — Думал, что если выпью, то будет проще набраться сил и поговорить с тобой… Но ты отправил меня спать. — Ты не был особо против, — мужчина прикрыл глаза и хмыкнул в одеяло. — Значит, дело было не только в перчатках? — Перчатки? Ох, точно. Я уже и забыл о них, правда вот… Сильно себе мозоли натер, — Тарталья повернулся к мужчине и показал незажившие ладони. Чжун Ли ценил это. Он начал ценить то, что Чайльд здесь, пришел, хоть и сделал это крайне по-детски. Но кто он такой, чтобы говорить о взрослых поступках? Консультант хотел сделать следующий шаг. — Мне было больно, когда ты пришел в Ваншен. Я думал, что больше никогда не увижу тебя, — мужчина был не уверен в том, что говорил. Произносить это вслух было страшно, но, как минимум, приятно. Голубые глаза спасали ситуацию, слушая так внимательно, как будто никто больше не был на это способен. — Прости. Я… Я думал, что не справлюсь, — начал Чайльд, возвращаясь на место рядом с Чжун Ли и прижимаясь к нему плечом. Тело покрылось мурашками, но было вполне терпимо. — На что были бы похожи наши отношения? Тебе приходилось бы ждать меня неделями, месяцами. Мы бы скучали друг по другу, а потом, после короткой встречи, нам приходилось бы расставаться вновь. Разве ты о таких отношениях мечтаешь? — Тогда зачем ты пришел? Чтобы сказать об этом? — Тарталья ничего не ответил. — Я знал, что ждет нас в этих отношениях. Что насчет тебя? — Мне… Будет тяжело жить без тебя и дальше, зная, что я не смогу обнять тебя. Поэтому я и вернулся, — Чайльд нашел силуэт ладоней сквозь плед и накрыл чужие ладони, смотря прямо в глаза, без тени сомнения. — Ты первый, кто не испугался меня, кто увидел, что я прячу за этой чертовой маской, — парень метнул взгляд кверху, на волосы, где висела красная маска, после чего попытался распутать Чжун Ли. Мужчина не сопротивлялся, скорее сам начал помогать руками, пытаясь найти кончик пледа. Спустя время он полностью раскрыл одеяло, впуская к себе в объятия чересчур активного Тарталью. — Я не знаю, что мы будем делать, но я обязательно что-то придумаю, чтобы видеться с тобой чаще, — Чайльд зарылся в плед по плечи, тесно прижавшись к Чжун Ли. Предвестник воспользовался близостью, наклонился к бледным губам, чтобы поцеловать. Он был почти уверен, что мужчина не ответит или того хуже — оттолкнет. Но, к своему удивлению, он приоткрыл рот и сам стал отвечать на поцелуй. Парень открыл глаза, заметив на чужих щеках румянец и трепещущие ресницы. Мужчина делал это не так умело, как того ожидал Чайльд, что заставило его хихикнуть в губы консультанта. Поцелуй на этом прервался. — Почему ты смеешься? — с искренним удивлением спросил Чжун Ли, прижимаясь теснее к Тарталье. — Никогда бы не подумал, что такой взрослый и опытный господин Чжун Ли настолько неумело целуется. — Тогда ты просто обязан научить меня, — мужчина фыркнул парню в лицо, а затем дотянулся до кончика носа парня и прикусил зубами, на что Тарталья шикнул. Теперь настала очередь Предвестника краснеть. — Я влюблен в тебя, Аякс. Чайльд забыл, как дышать. Он не слышал этого имени и этих слов в свой адрес так давно, что вся ситуация казалась нереальной. Но горячее дыхание Чжун Ли и его улыбка, такая нежная, растрепанные волосы и этот плед — все говорило о том, что это — реальность. Подул теплый ветер. Наконец, выглянули первые лучи солнца, заливая золотом голубое небо так же, как консультант с янтарными глазами появился в жизни Предвестника с темными голубыми омутами. Они встретили этот рассвет вместе, надеясь, что впереди их ждет еще не одно совместное утро. — А я в Вас, господин Чжун Ли.