Тяжесть короны

Все мое тело пронизывает боль, и как бы я ни старалась пошевелиться, мне не удается. Голова раскалывается, словно я пролетела огромное расстояние и ударилась о землю. С трудом открыв глаза, я сразу же оказалась ослеплена ярким светом факелов, и глаза заслезились. Несколько раз проморгав, я наконец смогла разглядеть, где нахожусь. Вокруг меня были белые стены и потолок — все белое. Внезапно боль стала невыносимой, словно тело пронзили тысячи осколков. Я выгнулась в спине, сжала простыни и крепко зажмурила глаза. От этой нестерпимой боли хотелось плакать. Что же со мной происходит? Как же мне хочется, чтобы она поскорее прошла! Но тут я почувствовала приятное покалывание, и боль начала отступать. Тёплая ладонь легла мне на лоб, и я услышала тихое нашептывание заклинания. Мягкий, завораживающий голос окутал стены комнаты. Я открыла глаза и увидела перед собой светлые глаза глубокого голубого цвета, которые смотрели на меня с беспокойством. В них сияли тысячи звёздочек, а длинные золотые локоны приятно щекотали лицо. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, осторожно присаживаясь на край кровати и беря меня за руку. — Всё в порядке, спасибо. — Я сильнее сжала его руку, словно боясь, что он сейчас уйдёт. Странное чувство охватило меня. — Что со мной произошло? — Никто не знает. Мы пытались выяснить, почему ты внезапно потеряла сознание и почему тебя терзала такая сильная боль, но так и не смогли понять. — Задумчиво глядя в сторону окна, он повернулся ко мне. Только сейчас начали всплывать воспоминания о последних днях. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня похолодеть от ужаса. Я резко села на кровати, но тут же пожалела об этом. Голова закружилась, в глазах потемнело, и сильные руки мягко уложили меня обратно на постель. — Не стоит тебе сейчас вставать, — спокойно произнес Глорфиндель. — Феанор, где он? — с ужасом в глазах спросила я. Самые страшные мысли приходили в голову. Он потерял своё великое творение — Сильмарилли, а ещё хуже — потерял своего отца, которого любил больше всех на свете. Слезы покатились по моим щекам. Даже страшно подумать, что он сейчас испытывает, совсем один в этой непроглядной мгле. — Я должна найти его! — вскакивая с кровати, произнесла я. — Анариэль, успокойся. Сначала отдохни. — Глорфиндель схватил меня за руку, пытаясь остановить. Беспокойство читалось в его глазах, он умоляюще смотрел на меня. Сложно было сопротивляться, его чарующий взгляд словно заколдовал меня. Это так сильно разозлило меня. Выдернув руку, я уже хотела возмутиться, но он не дал мне и шанса, быстро прижав меня к себе. Впервые он использовал магию против меня. Мне стало так обидно, я как маленькая девочка заплакала, вырываясь из его объятий. Он же не произносил ни слова, что ещё больше выводило меня из себя. Успокоившись, я перестала сопротивляться. Почувствовав, что я больше не вырываюсь, Глорфиндель нежно прошептал: — Прости. Тебе надо понять, что если действовать на эмоциях, результат может оказаться не положительным. — Виновато опустив взгляд, Глорфиндель отошёл от меня на шаг. Я почувствовала укол совести. Никогда я ещё не позволяла себе вести себя так с ним. Медленно подойдя, я дотронулась рукой до его лица. Плавно проводя кончиками пальцев почти не касаясь по скулам, я почувствовала, как он глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Дойдя до плеч, я нежно обняла его. Его руки легли мне на талию, почти не ощутимый поцелуй в макушку вызвал лёгкую дрожь по всему телу. Мне было стыдно за своё поведение. Слезы высохли, оставляя после себя не приятные ощущения. — Я не должна была так себя вести. Прости. — Сказала я, утыкаясь ему в плечо. — Но все же нам надо найти Феанора. — Мы обязательно его найдем, но не сейчас. Я стояла посреди толпы. Факела держали эльдары, освещая площадь, на которой сейчас стоял Феанор, ожидая, когда все соберутся. Услышав весть о том, что он неожиданно появился и позвал всех послушать его речи, мы с мужем сразу отправились и сейчас стоим в первых рядах. Тревога и страх — это всё, что я сейчас чувствую. Я сильнее сжала руку Глорфинделя, ища поддержки. Он слабо улыбнулся мне. Когда все собрались, он заговорил: Нолдоры, зачем нам служить жадным Валарам, что не могут защитить ни нас, ни свои владения от Врага? Хотя теперь он их враг, не одной ли они с ним крови? Месть гонит меня отсюда, но и без нее я не смог бы жить в одном краю с убийцей моего отца и похитителем моих сокровищ. И не я один храбрец в народе отважных. Или не все вы потеряли короля? И чего еще не лишились вы, запертые в теснине между горами и морем? Прежде здесь был свет, в котором Валары отказали Средиземью, но теперь тьма уравняла все. Будем ли мы вечно скорбеть здесь – сумеречный народ, задавленный мглою, роняя напрасные слезы в неблагодарное море? Или вернемся в свой дом? Сладки воды Куйвиэнен под ясными звездами, и широки земли, что простерлись вокруг него, земли, где есть место для вольного народа. Страны эти ждут нас, а мы по глупости покинули их. Идем к ним! Пусть трусы сторожат город! Я испугалась его речей. Похоже, он и вправду поверил в ложь Мелькора, и ныне им движет ненависть. Я попыталась выйти на площадь, где стоял мой друг, но его сыновья преградили мне путь. Я зло посмотрела на них, но они не заметили моего взгляда. — Неужели вы позволите своему отцу совершить ужасное? – словно из ниоткуда возник Глорфиндель. Я даже не заметила, как отпустила его ладонь. – Неужели позволите погрузиться во тьму? – строго проговорил он. Сыновья Феанора засомневались, но лишь на мгновение. А после решительно произнесли: — Мы уважаем вас, но прошу не вмешиваться. Это наши дела, и они вас не касаются. Эти слова, словно пощечина, прозвенели и оглушили меня. Не касаются? Как это не касаются? Мой лучший друг призывает эльдар восстать против Валар, ведясь на ложь Мелькора и погубит себя. И это не должно касаться меня? Злость становилась все сильнее, но я быстро успокоилась и взяла себя в руки. Если они не хотят пропускать меня, я сделаю это по-другому. Быстро пробегая возле них, я почти достигла цели, но один из сыновей успел поймать меня. Я пыталась вырваться из хватки, но он намного сильней меня. Тем временем Феанор стал произносить еще более ужасные слова. Сердце пропустило удар. Это клятва. Ужасная клятва, что погубит его. Нужно что-то сделать. Я судорожно начала придумывать идеи, но, как назло, ничего не приходило. От безвыходности слезы навернулись на глаза. Пока я медлила, меня высвободили из железной хватки. Сыновья Феанора встали подле отца и повторили ужасные слова: — Именем Илуватара клянемся мы, призывая на свою голову Извечный Мрак, если не сдержим обета: клянемся ненавидеть и преследовать до конца Мира Валара, демона, эльфа или нерожденного еще человека, или иную тварь, большую или малую, добрую или злую, когда бы она ни пришла в мир – любого, кто захватит или получит, или попытается укрыть от Феанора или его наследников Сильмарилы. Многие устрашились, слыша ужасные речи. Ибо от такой клятвы нельзя освободиться, и будет она преследовать до конца света и того, кто нарушит ее, и того, кто сдержит. Поздно, я опоздала. Не справилась. Глорфиндель вышел на площадь и пытался отговорить Феанора, но тот был непреклонен. Наконец, дойдя до них, я с сожалением посмотрела на друга. Я чувствовала разочарование. Словно он предал меня. — Ты не послушал меня! Я говорила, что гордость погубит тебя! – со слезами на глазах я подходила все ближе. – Еще хуже, ты произнес ужасную клятву, что не покинет тебя никогда. Но он словно и не слышал меня. — Я согласен с Анариэль. Ты должен отказаться от клятвы, – к нам подошли Финголфин и Финарфин. – Она погубит вас всех. — Не вам решать, что мне делать, а что нет, – зло прокричал Феанор. — Ты обрекаешь себя и весь свой род на страдания. Неужели ты не понимаешь этого? – умоляюще произнесла я. — Не вмешивайся, Анариэль! Больше всего я не хочу, чтобы ты принимала в этом участие, – уже спокойней сказал он. — Феанор, пожалуйста, остановись, – Глорфиндель положил руку на плечо эльфа. — Нет, вы не понимаете! – Феанор разочарованно посмотрел на всех нас и, развернувшись, ушел. — Глорфиндель, подскажи, что делать? — я повернулась к нему, надеясь на мудрый совет. В его глазах я видела отражение собственной растерянности. Сердце сжалось от осознания, что все усилия напрасны. Клятва произнесена, и пути назад нет. Бессилие охватило меня, и я готова была рвать и метать. Зачем Эру послал меня сюда, если я не могу изменить судьбу? Даже самые простые проблемы казались непреодолимыми. Я не смогла отговорить друга от рокового шага, который приведет к разрушениям. Я бесполезна! Нужно искать помощи у Валар. Они, конечно, знают, что делать. Но я должна принять решение сама. Пора взрослеть. Я повернулась к Глорфинделю и произнесла с решимостью: — Я отправлюсь за ним. Не могу просить тебя о том же, но пойдешь ли со мной? Я пойму, если ты захочешь остаться в Валиноре. На его лице мелькнуло удивление, но быстро исчезло. Он мягко улыбнулся, беря меня за руку. — Я пойду с тобой куда угодно и не оставлю тебя, — его голос был полон нежности. Он единственный, кто всегда был рядом, поддерживая меня. — И я отправлюсь с вами, — Финголфин шагнул вперед, и в его глазах я увидела решимость. — Мы все пойдем, — Финарфин подтвердил слова брата. В этот момент я поняла, что не одинока. С ними я смогу преодолеть любые трудности. Мы вместе найдем путь к свету, даже если тьма кажется непреодолимой.

***

Феанор с сыновьями начали готовиться к уходу. Немногое видели впереди те, кто решился вступить на темный этот путь. Однако все было сделано в величайшей спешке: Феанор влек их вперед, боясь, что сердца их остынут и слова его пропадут втуне; и, как бы ни были горды его речи, он помнил о мощи валаров. Но из Валинора не приходило вестей, и Манвэ безмолвствовал. Он не хотел ни препятствовать Феанору, ни запрещать ему действовать. Ибо валаров опечалили упреки в злых намерениях против эльдаров и не хотели они удерживать никого против воли. Сейчас они наблюдали и ждали, ибо не верилось им, что Феанор сможет подчинить всех нолдоров своей воле. И впрямь, когда Феанор взялся руководить выступлением нолдоров, начались раздоры. Ибо, хотя Феанор и подвигнул всех на уход, далеко не все согласны были признавать его королем. Куда больше любили они Финголфина с сыновьями- и множество жителей Тириона отказались подчиниться Феанору, даже если и пойдут с ним; так что в конце концов нолдоры пустились в горький свой путь двумя воинствами. Феанор и его сторонники шли впереди, но воинство Финголфина было больше. Вместе с Финголфином шел Финарфин, но уходил он очень неохотно.