Инстинкт убийцы

      Уже через несколько часов Шон пожалел, что ушел не доев – желудок парня скрутило в голодном спазме. Он перевернулся на другой бок и болезненно замычал в подушку, лицом к лицу столкнувшись с пульсирующей болью в левом боку, куда удары Блэка попадали чаще. Шон сильнее закутался в тонкое одеяло, наивно решив спрятаться от неприятных ощущений под куском пыльной ткани, но вместо этого заметил, что ко всему прочему еще и замерз. Не просто замерз – окоченел. Видимо, это место никак не обогревалось. Шон уже думал о том, что здешние обитатели не включали свет в помещениях с окнами, чтобы оставаться незаметными, но это не объясняло, почему здесь было так чертовски холодно. Гребаная морозильная камера. Может, они хранят трупы где-то поблизости? Шон бы не удивился, окажись оно так на самом деле.       Не выдержав психоделической симфонии, отстукиваемой его зубами, Шон сел. Он потянулся к своему телефону, который оставил под подушкой, и ткнул большим пальцем в сеточку трещин вместо экрана. Безжизненно черный дисплей вспыхнул ярким пятном в неосвещенной спальне и тут же погас, а вместо заставки на экране мигал значок разряженной батареи. Шон чертыхнулся.       Нащупав рукой выключатель, который, насколько он помнил, находился где-то слева от кровати, Шон с громким хлопком ударил по нему ладонью и зажег свет. Зафиксированная на потолке светодиодная лампа, разрушая тишину характерным ей, но от того не менее раздражающим жужжащим звуком, залила комнату холодным светом. Яркость светодиода резанула по глазам, и брюнету пришлось зажмуриться, пережидая момент, когда он сможет привыкнуть к насыщенности освещения и снова разомкнуть веки.       Быстро приспособившись, Шон спрятал телефон в глубокий карман штанов, невесело хмыкнул и подошел к двери. Деревянное полотно плотно прилегало к раме, но все же не закрывалось до конца, оставляя маленькую щелочку снизу, через которую свет из комнаты парня привлекающей внимание полоской распространялся за пределы помещения.       Дернув ручку, новичок вышел наружу и огляделся. Шон позарез нуждался в зарядном устройстве и единственный человек, у которого он мог решиться его попросить, был Йок. Вот только парень забыл сообщить, какая комната из оставшихся принадлежит ему.       Еще раз оглядевшись, Шон вышел наружу и прислушался. Йок был громким парнем, громче большинства его знакомых из прошлого, поэтому таец предположил, что смог бы услышать его из холла и найти по звуку чужого голоса.       То, что план не идеален, Шон понял позже. Сколько бы он не ждал: ни через минуту, ни через пять, никого так и не услышал. Вокруг стояла гробовая тишина, и теперь теория про трупы не казалась такой бредовой, как в первый раз. Вообще-то, он отлично мог себе представить холодильные камеры, спрятанные за запертыми дверьми и переполненные свисающей с проржавевших крюков мертвечиной, как на кухне Садиста из хоррор-игры, которую он проходил с друзьями, когда был младше. Тогда они жутко перепугались первой кат-сцены с ним, но сейчас, спустя несколько лет, эта история казалась забавной.       Встряхнув головой, Шон прошелся вперед, к шкафчикам с инвентарем, которые мельком видел вчера, и услышал какой-то глухой стук из-за двухстворчатых дверей впереди. Не сумев побороть любопытство (да и с чего бы его перебарывать, он ведь ищет кого-то, кто сможет ему помочь), Шон приподнялся на носочках и заглянул в круглые окошки, вырезанные в дверях, пытаясь рассмотреть, что там происходит. К его сожалению, застекленные прорези были такими мутными, что разглядеть ничего не удалось. Тогда, переминаясь с ноги на ногу, брюнет толкает одну створку и входит внутрь, тут же обнаружив источник звука – ринг, на котором проходил спарринг между парнями.       Шон подошел ближе. С того расстояния, где он заметил парней впервые, было сложно определить, кто конкретно стоял на ринге, но теперь он видел, что в импровизированной схватке были задействованы уже хорошо знакомые тайцу Йок и Грэм. В перерывах между удушающими захватами и болезненными тычками в область ниже головы и выше паха, парни перебрасывались язвительными комментариями и обидными подколками, подкармливая вспыхнувшую в груди ярость друг друга, делая из дружеского поединка по-настоящему озлобленный бой.       В пылу битвы бойцы не обратили внимание на случайного зрителя и продолжали вбивать свои кулаки в лишенные защиты тела друг друга. По лицам соперников стекал пот, он заливал глаза, мешая обзору, и некоторые выпады проводились вслепую, проверяя натренированную настоящим опытом интуицию парней на прочность.       Спустя минуту Йок наконец замечает шевелюру Шона и показывает сопернику знак, останавливающий спарринг.       – Эй, новичок, ты как? – улыбается ему Йок, все еще задыхаясь из-за интенсивности прошедшего боя. – Отошел?       Он снимает боксерские перчатки и бросает их в центр ринга, оставляя уборку на Грэма. Подойдя к краю, боец стирает краем футболки стекающий по щекам и подбородку пот и ловко перепрыгивает преграду, отделяющую ринг от пустого пространства гаража.       Шон кивает. Он смотрит на приближающегося Йока и отшатывается, стоит парню попытаться приобнять новичка за плечи.       – Ты весь потный, – морщась, объясняет Шон.       Йок заливисто смеется, но послушно опускает руки, останавливаясь в шаге от брюнета. Он не говорит, что, вообще-то, Шон тоже не особо чистый. На нем все еще была его старая одежда, обгоревшая, пропитанная заплесневелой сыростью склада и собравшая в складках песочницу. Настоящая катастрофа, с которой обыкновенный душ справиться просто не в силах.       Вместо этого Йок кивает на ринг и спрашивает:       – Хочешь попробовать?       Шон неуверенно смотрит в указанную сторону, где в самом центре поля для боя все еще стоял Грэм и, нахмурившись (скорее всего, они соперничают с Блэком в номинации “хмурик года”), следил за их разговором издалека.       Новичок кривит рот в отказе, но не успевает озвучить его вслух, как желудок с громким урчанием оповещает остальных о том, что Шон проголодался.       Уши Шона вспыхивают неловкостью, когда Йок насмешливо вскидывает брови. Парень и раньше приметил, а сейчас это заметно особенно сильно, но мимика бойца выделялась удивительной подвижностью его бровей, словно они способны передать абсолютно любую эмоцию, испытываемою своим владельцем. Остальные лицевые мышцы его спасителя не были и в половину такими же полезными, как надбровная дуга. Впрочем, никаких претензий, природная форма бровей Йока была достаточно привлекательной, чтобы выделять на общем фоне лица и не портить впечатление от внешности парня.       – Эй, Грэм! – кричит Йок, через плечо оборачиваясь в сторону своего друга. – Мы с Шоном хотим перекусить, ты с нами?       Шон удивленно хмыкает, неловко засовывая ладони глубоко в карманы штанов. Он не говорил, что хочет есть, желудок сделал это за него, но Йок проникся проблемой новичка и решил помочь ее разрулить, в очередной раз смущая брюнета своей добротой.       Грэм на мгновенье задумывается над поступившим предложением поесть и согласно кивает.       – Я вас догоню, – он машет рукой в ярко-красной боксерской перчатке, подгоняя парней, а сам спешит убрать использованный ими инвентарь по местам, чтобы нагнать остальных.       – Слушай, – говорит Шон, когда они с Йоком оказались у парня в комнате.       – М? – спрашивает Йок.       – Можешь одолжить зарядку? – новичок демонстрирует треснутый экран собственного смартфона и несколько раз жмет на кнопку включения, но Йок не смотрит.       Согнувшись, он тянется к стене под столом и с щелчком вытягивает провод и блок питания, протягивая их Шону.       – Бери, – легко согласился парень.       Передав зарядник, Йок подошел к рюкзаку, который носил с собой в день их знакомства на спине, и вывернул содержимое сумки на смятую кровать. В это время Шон с любопытством вертел головой по сторонам и осматривал спальню бойца. Издалека он напоминал шарнирную куклу: его руки, ноги и голова вертелись из стороны в сторону, пытаясь отпечатать в памяти все, что он видит перед глазами.       Комната Йока была идентичной его собственной, но, в отличии от комнаты Шона, у Йока она была живой. На стенах висели плакаты, на полу и на кровати валялись вещи и книги: помещение больше напоминало свалку, нежели жилую комнату, и все же выглядело уютнее, чем обезличенная спальня Шона.       – Выбирай, что хочешь, – предлагает Йок, устало раскинувшись на свободном кусочке кровати, не заваленном вещами и закусками.       Его мышцы гудели после тренировки, а сердце все также колотилось о ребра, пытаясь пробить грудную клетку, в которую его заточили, и высвободиться из тесного плена чужой плоти.       Немного подумав, Йок добавил:       – Кроме разве что этого, – он вытягивает из общей кучи пакетик с мятными драже и бросает его на стол, попадая на стопку съехавших книг.       Конфеты неустойчиво покачнулись, сползая на край стола, но все же удержались на гладкой поверхности.       – Они же ядерные, – узнал название Шон, удивленно хмыкнув.       – Это для Блэка, – поясняет Йок. – Вместо сигарет.       – Он пытается бросить? – спрашивает Шон.       Ему было действительно любопытно. Блэк не похож на одного из тех людей, кто стал бы использовать карамельки, чтобы притупить тягу к курению. Он скорее из тех, кто вообще не стал бы бросать.       – Блэк? Бросить? – весело хмыкнул Йок. – Это случится, только если рак на горе свистнет. Я покупаю их ему на случай, если сигареты закончатся раньше, чем мы сможем купить еще. Такое бывает.       Шон понятливо кивает. Он так и подумал.       – Ты не читал контракт, поэтому не знаешь, но нам нельзя выходить тогда, когда мы этого хотим. Не подумай, это не заключение, скорее, мера предосторожности. Тебя не станут останавливать, если ты выйдешь, но нарушая здешние правила, ты лишаешься…мм…бонусов, – туманно объяснил таец, создавая еще больше вопросов в голове новичка.       Каких еще бонусов? Этот клоповник, лапша быстрого приготовления и морозильная камера вместо комнаты? Это бонусы? – мрачно подумал Шон.       – Бонусов? – скривившись в сарказме, он дублирует свои мысли вслух.       Йок переворачивается на бок и испытывающе смотрит на собеседника. В свете настольной лампы тени, падающие на кожу юноши, делают выражение чужого лица пугающе мрачным. По спине пробежался холодок.       – Выживи, ладно? – просит новый знакомый Шона.       Новичок растерянно смотрит на Йока и неуверенно кивает. Парень недвусмысленно намекнул, что не может рассказать всей правды сейчас, но ситуация изменится в сторону Шона, если он сможет пережить пятничный бой.       Шумно вздохнув, Шон засовывает зарядку в карман и скромно садится на другой угол спального места, предварительно сдвинув с него разбросанные вещи, и тянется за первой попавшейся на глаза пачкой снеков.       Это были сырные чипсы. Шон шуршит упаковкой, разрывая разноцветный полиэтиленовый пакет и засовывая в рот сразу горсть.       – Эй, – говорит Шон с набитым ртом, привлекая к себе внимание.       Йок оборачивается на парня и заливисто смеется с того, как сильно растянулись щеки Шона, до отказа заполненные картофельной закуской. Шон недовольно морщится и несильно бьет парня в колено.       – Прости-прости, – сквозь смех говорит Йок и пытается сосредоточиться. – Я слушаю.       Он вытирает ребром ладони выступившие в приступе смеха слезы и снова смотрит на Шона. К этому моменту парень уже проглотил все, чем успел набить рот и терпеливо ждал, когда Йок перестанет дурачиться.       – Спасибо, – благодарит Шон. – За зарядку и чипсы.       – Это действительно то, что ты хотел сказать? – удивлятся боец и тут же отмахивается от благодарности Шона, как от назойливой мухи, вскинув в воздух расслабленную ладонь. – Пустяки.       Он откидывается обратно на спину и нечитаемым взглядом смотрит в потолок, водя глазами по мелким трещинкам штукатурки, образовавшейся из-за разрушающей силы времени и усадки здания.       В воздухе повисла неловкая тишина, и пока Шон неуютно ерзал на краю кровати, не зная, стоит ли ему уйти или остаться, Йок будто не замечал этого. Парень, не глядя на кучу разноцветных упаковок, нащупал фруктовые желатинки и разорвал верх пачки зубами. Он выплюнул оторванную этикетку в сторону хлама, сброшенного на пол, вытащил розовую клубничку и разжевал ее, блаженно закатывая глаза. Шон последовал его примеру и снова потянулся к пачке с чипсами, зажевывая разочарование.       В комнату вошел Грэм. Брезгливо поморщившись, он отпихнул ногой комок из одежды, встретивший его у самого входа в спальню Йока, и прошел вглубь.       – Если ты не приберешь весь этот срач, я натравлю на тебя Пи’Гумпу, – угрожает другу Грэм.       – Ты всегда так говоришь, – Йок даже не смотрит в сторону друга, только машет рукой, подзывая присоединиться к их импровизированной тусовке.       – А ты никогда не слушаешь, – недовольно поджимает губы Грэм.       Парень проходит к столу и поднимает стул, не нарочно сбрасывая с него вещи друга на пол. Закатив глаза, блондин ставит стул ближе к кровати, где расселись двое других, и забирается сверху, положив подбородок на скрещенные руки, заблаговременно размещенные на высокой деревянной спинке занятой им мебели.       – Заткнись и ешь, – беззлобно говорит Йок и бросает в друга запечатанный в индивидуальную упаковку пончик с шоколадной глазурью, надеясь задобрить друга.       Грэм покачал головой, но принял угощение.       Какое-то время они молча ели каждый свое. Шон сидел с опущенными в пол глазами и сверлил взглядом потертость рядом с ножкой кровати, чувствуя себя не в своей тарелке, пока Йок и Грэм перебрасывались шутливыми подколами. Потертость была небольшой, всего пару сантиметров в длину, образовавшаяся в результате постоянного движения кроватных опор туда-сюда, но Шон не хотел думать о причинах, по которым кровать вообще двигалась на такое крошечное расстояние.       – Кстати, Шон, почему ты до сих пор в этой одежде? – спрашивает Грэм, прикончив свою еду, и отвлекшись от оскорблений брюнета на новичка.       От неожиданного обращения Шон вздрогнул. В растерянности он посмотрел сначала на одного, потом на другого и снова вернулся глазами к блондину.       – Все мои вещи сгорели вместе с домом, – отвечает Шон, но Грэм его перебивает.       – Да-да, мы в курсе, но я не об этом. Разве Блэк не купил тебе новую?       – Он дал мне только эту футболку, – машет головой Шон.       Грэм нахмурился.       – Чертов Блэк. Мы же говорили с ним об этом, – он раздраженно трет переносицу и поднимается со стула, напоследок пихнув ни в чем невиновный стул ногой. – Я одолжу тебе свою.       – Не стоит, – отказывается Шон.       – Еще как стоит. Нет сил смотреть на тебя в этих обносках, – поддерживает друга Йок. – К тому же, сколько ты еще сможешь так ходить? День? Два? От тебя уже несет за версту. Не жалеешь себя, так пожалей наши носы.       Для наглядности Йок зажал двумя пальцами крылья носа и поморщился, вынуждая новичка смущенно опустить голову в пол, упираясь подбородком в грудь.       В конце концов, Шон не нашел, что сказать. Причин возражать, кроме как ущемленной гордости, у него не было, поэтому парень слабо кивнул, соглашаясь.       Как и обещал Грэм, к вечеру он принес Шону стопку своей одежды. Поблагодарив, таец решил еще раз принять душ и на этот раз переодеться в чистые вещи, но к тому времени, как он дошел до раздевалки перед душевыми, в помещении уже во всю текла вода. Услышав ее, Шон в нерешительности замер у самого входа. Постояв там, он посчитал, что будет лучше вернуться в комнату и прийти сюда позже, но в этот момент его поддевают плечом и буквально заталкивают внутрь, не оставляя выбора.       – Что, трусишь, принцесса? – насмешливо интересуется Блэк и проходит мимо, находу стягивая пропитавшиеся потом вещи и скидывая их на лавочку перед металлическими камерами хранения.       Он открывает дверь, отделяющую шкафчики, раковины и огромное зеркало на стене от банной комнаты, и входит внутрь. Клубы горячего пара, собравшиеся за устраненной Блэком преградой, плотным облаком вывалились из помещения, обдавая Шона разведенной в душе сыростью.       Следом за Блэком мимо новичка протиснулся и Вайт. Он обернулся всего на секунду, с любопытством разглядывая исказившиеся в раздражении черты лица Шона, а потом последовал примеру брата и стал раздеваться. В отличии от Блэка, Вайт сложил грязные вещи аккуратной стопкой, тоже самое он проделал и с тренировочной одеждой старшего близнеца.       – Там места на всех хватит, – дружелюбно предлагает Вайт и исчезает за дверью душевой, занимая одну из свободных кабинок.       На самом деле “кабинка” – громко сказано. Душевые панели были просто выставлены в один ряд и никаких преград, кроме невысоких перегородок, отделанных керамической плиткой и скрывающих парней друг от друга, там не было.       Что сработало лучше: провокация Блэка или добродушие Вайта, сказать сложно, но это привело к нужному результату. Решив, что он не хочет показывать свою слабость перед близнецами снова, Шон снял непригодные к носке джинсы, стянул через голову футболку и быстро прошмыгнул к незанятому месту, включая воду и игнорируя три пары глаз, прожигающие в его спине дыру.       Следующие несколько дней прошли как в тумане. Зарядив телефон, Шон понял, почему Йок так легко отдал ему зарядку – где бы они не находились, связь здесь не предусматривалась, поэтому установить контакт с внешним миром было невозможно, а значит и смартфон был не больше, чем бесполезной железкой.       Йок и Грэм продолжали заглядывать к новичку и по очереди помогать ему с ранами. Они звали его на обед, если не видели во время завтрака, выдали ему инвентарь для тренировок и подсказали время, когда в гараже лучше не появляться, потому что ринг занимали близнецы. Поначалу Йок предлагал Шону тренироваться вместе, но быстро сдался, каждый раз получая отказ. С другими таец почти не пересекался – и ему это нравилось.       Четверг стал исключением.       По плану, это был последний спокойный день, следующий должен был стать для Шона роковым, но все пошло наперекосяк с самого утра.       Пробежка с Грэмом, завтрак с Гумпой, просмотр какого-то дурацкого ток-шоу с Йоком – Шона перекидывали по рукам, как любовную записку Достоевского, не оставляя ни на секунду, чтобы перевести дух. Не выдержав чрезмерного внимания к себе, Шон сбежал. Он не придумал ничего лучше, как выйти во внутренний двор – наружный переход между корпусами и единственное место, где разрешалось быть бойцам помимо заброшенного завода.       Шон укрылся за разросшимися кустами, протирая штаны декоративным валуном, которым воспользовался вместо лавочки неподалеку, и бездумно пялился на покачивающийся под натиском гуляющего потока воздуха нестриженный газон, когда перед ним вырос Блэк, буравя новичка тяжелым взглядом.       – Это твое место? Прости, я сейчас же уйду, – испуганно пролепетал Шон и попытался подняться, но тяжелая рука Блэка, опустившаяся ему на плечо, усадила парня обратно.       Шон терпеливо ждал, когда Блэк объяснит, что происходит, но старший близнец так ничего и не сказал. Вместо этого он сел пососедству и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурил, втягивая в легкие ядовитый дым и на секунду закрыл глаза, наслаждаясь привычным ощущением наполненности, скользящей по дыхательным путям и щекочущей в горле, горечью на языке, а еще жадным взглядом Шона, направленным на тлеющую сигарету в его зубах. На выдохе он бросил пачку Шону, все так же безмолвно предлагая составить ему компанию.       Шон шумно сглотнул. Он так долго мечтал о сигарете, так сильно хотел получить желаемую дозу никотина, но просить об этом не решался, а Блэк, движимый каким-то необъяснимым актом щедрости, вдруг сам предложил предмет чужой навязчивой мысли. Как тут отказаться?       Подрагивающими в предвкушении пальцами, Шон раскрыл картонную упаковку и с трудом подавил в себе отчаянный всхлип.       Внутри было пусто.       На секунду, всего на одно мгновенье таец решил, что Блэк не такой уж и мудак, но боец быстро вернул его с небес на землю, лишний раз доказывая, что он еще хуже, чем Шон предполагал.       Вдоволь насмотревшись на момент слабости новичка, Блэк насмешливо хмыкнул и достал из кармана еще запечатанную пачку точно таких же сигарет. Ее он тоже бросил Шону.       – Не смог удержаться, – насмешливо хмыкнул Блэк и снова затянулся.       Докурив сигарету до фильтра, самопровозглашенный лидер встал с насиженного места и ушел так же внезапно, как и пришел, оставляя парня со своей маленькой слабостью в одиночестве.       Йок нашел новичка ближе к вечеру. К этому моменту Шон успел вернуться к себе в комнату и заглянувший в гости парень силком вытащил его из спальни, интригуя Шона размытым “Тебе это точно понравится!”, и приволок на кухню, где за все тем же крохотным столом, заставленным алкоголем, собралась сразу вся компания. Несколько бутылок с виски и газировкой окружали небольшую черную коробку в центре, привлекшую внимание парня.       Йок посадил Шона на одно из свободных мест, между Блэком и Гумпой, а сам занял стул напротив.       – Тяни, Шон, – Йок подталкивает к парню “черный ящик” с единственным отверстием сверху, сдвигая бутылки рядом, и нетерпеливо подпрыгивает, на своем стуле.       Отверстие было закрыто темной тканью, скрывая то, что лежало внутри, поэтому Шон спросил:       – Что это?       Он взял коробку в руки и повертел ее в воздухе, пытаясь узнать содержимое по весу и звуку, но старался не наклонять ее слишком сильно, чтобы случайно не выронить содержимое на стол, за которым они все собрались.       – Очередное правило, – закатывает глаза Грэм и громко вскрикивает, получив подзатыльник от друга.       – Традиция, – поправляет парня Вайт.       По крайней мере, Шон думал,что это был Вайт. Прожив почти неделю под одной крышей, он так и не научился различать близнецов. Парень мог поклясться, что ни разу не видел их по отдельности, только вместе. И единственный раз, когда Шон решился подойти к этим двоим, чтобы принести Вайту извинения за нанесенное ему увечье, закончился новым фингалом, поставленным Блэком под глазом новичка.       – Ваши традиции еще ни разу не заканчивались для меня чем-то хорошим, – парень с опаской отставляет коробку подальше от себя и переглядывается с Йоком.       – И эта не станет исключением, – хмыкает Грэм, за что снова получает оплеуху. – Да за что?!       – Не нагнетай, – говорит Йок и снова тянется к загадочному ящику, но Блэк его опережает.       Он поднимает предмет споров и с силой вжимает его в грудь Шона.       – Тяни, – тоном, не терпящим возражений, торопит Блэк.       Старший близнец был раздражен. Это легко читалось в силе его тычка, одним движением руки стершей всю уверенность Шона, с которой он оттолкнул коробку от себя.       – Должен признать, ты звучишь куда убедительнее других, – недовольно бубнит Шон и подчиняется.       Вернув коробку на стол, новичок еще секунду просто смотрит на нее и, наконец, крепко зажмурившись, просовывает руку в ткань, надеясь, что на дне не будет личинок, ядовитых пауков и любой другой мерзкой живности, картинки с которой мелькают за закрытыми глазами.       Дотянувшись до дна, Шон боязливо ощупывает гладкую поверхность картона и попадающиеся под ладонь скрученные в тубу листы для заметок. Выбрав одну наугад, он вытягивает бумажку из ящика и открывает глаза, рассматривая находку. Парень развернул скрутку и прочел единственное выведенное аккуратным почерком слово “Trigger” на ней.       – Триггер? Что это? – он разворачивает листок к остальным, хмурясь.       Закатив глаза, Блэк вытянул из заднего кармана тысячу бат и бросил их на стол рядом с Вайтом. Остальные последовали его примеру и тоже передали выигрыш младшему близнецу. Все, кроме Йока.       – Это удар ниже пояса, Шон! Как ты мог выбрать бумажку Вайта? Ты должен был выбрать мою! Я думал, мы друзья! – взвыл парень, расстроенно хлопнув по столу.       – Я жду, Йок, – самодовольно отзывается Вайт и тянет руку к другу. Йок нехотя отдает деньги, а Шон сильнее хмурится, сводя брови к переносице.       – Может мне кто-нибудь объяснит, что все это значит? – требует Шон, но все слишком увлечены победой Вайта, чтобы обратить на него какое-либо внимание.       – Теперь это твое прозвище, ник, псевдоним – называй как хочешь, – сжалившись, пояснил Гумпа.       – И, поверь, тебе очень повезло, что ты не вытянул бумажку Йока, – посмеиваясь, говорит Грэм. – Хотя, я уверен, твой соперник умер бы от смеха еще до начала боя, если бы тебя объявили принцессой.       – Это такой стратегический ход, – дуется Йок, скрестив руки на груди.       – Ага, вот на себе его и опробуй, – бросает вызов Блэк.       – Блэк, – осаждает брата Вайт.       Бросив недовольный взгляд на руку младшего, предупреждающе сжимающую его плечо, Блэк замолчал.       – Хватит ругаться, мы ведь празднуем, – добродушно говорит Гумпа.       Парень поднимает стакан с виски и предлагает сделать тоже остальным.       – Пи’Гумпа прав. Есть тост, – оживает Йок, согласно кивая. – За Триггера!       Он берет свой напиток и под оглушительное улюлюканье всей компании, за исключением недовольного Блэка и растерявшегося Шона, осушает стакан до дна и тут же его обновляет, на четверть заполняя прозрачное стекло янтарной жидкостью.       Распотрошив коробку и развернув не выбранные листки, Йок, Грэм и Вайт обсуждают другие варианты имен, подшучивая друг над другом и методично напиваясь. Блэк в их разговоре не участвует, но пьет наравне со всеми, а Гумпа, заметив, что Шон не участвует в общем веселье, подсаживается ближе и заботливо подливает в его стакан алкоголь.       – Шон, что не так? – спрашивает парень, отвлекая новичка от вороха собственных мыслей.       – Помимо всего этого? – невесело усмехается таец, окидывая взглядом беспорядок из мятых бумажек и комнату целиком. – Я просто не понимаю… А как же право выбора?       – Ты пропустил тот момент, когда Вайт говорил, что это традиция? – хмыкнул Гумпа, но Шон замотал головой.       – Я слышал, но…       – Есть варианты получше? Мне кажется, звучит неплохо.       – Нет, но…       – Тогда в чем проблема?       – Я не знаю, ясно? – запаниковал Шон.       Он прижал пальцы к шее, нащупывая пульс, и какое-то время считал каждый удар, пытаясь успокоиться.       – Просто… все это будто не по-настоящему, понимаешь? Вы просто сидите тут и пьете, как будто все это мероприятие с моим прозвищем – гребаный праздник, но это больше похоже на похороны, а? Я ведь на самом деле могу умереть, – не успокоившись ни на йоту, продолжил Шон.       Гумпа понимающе кивнул. Его губы тронула печальная улыбка.       – Было бы лучше, если бы ты провел эту ночь наедине с собой? – спрашивает парень вместо ответа.       – О чем ты? – не понял Шон.       – Мы ведь могли дать тебе прозвище в любой день, но выбрали именно последнюю ночь. Как думаешь, почему?       – Не знаю. Традиция?       Отрицательно покачав головой, таец поднимается со своего места, теперь рассматривая Шона сверху вниз.       – Подумай над этим, ладно? – предлагает Гумпа.       Подняв свой стакан, Гумпа сталкивает грани стекла о стоящий на столе стакан Шона, чокаясь, и допивает свой напиток.       – Принесу еще бутылку, – заявляет старший и оставляет Шона один на один с осиным гнездом из его мыслей, который разворошил.