Безупречная альтернатива

Серьезного вида человек с отверткой аккуратно приподнял пластину, обнажив сложное переплетение проводков, скрывавшееся под ней. – Вы можете думать, что у машины нет сердца, – сказал он хорошо поставленным дикторским голосом. – Но это не так. Мы сделали все, чтобы устройство нашего андроида повторяло особенности человеческого тела. Его система органов безупречна, и вы можете убедиться в этом при помощи простейшей диагностики. Человек театральным жестом развернул сложенный гармошкой мануал. – В настоящем руководстве, – сказал он, – вы найдете все необходимые правила пользования андроидом соответствующей модели. Мы поставляем нашу продукцию во все области, где она может быть задействована, и вам не нужно волноваться об установке дополнительных модификаций: мы все сделаем за вас. Например, эта военно-исследовательская модель предназначена для поставки на судна соответствующего типа. Андроид с обнаженным «сердцем» неподвижно смотрел в камеру, изредка моргая. Его расстегнутая на груди армейская форма выглядела так же безупречно, как и все остальное. – Одна из главных ее особенностей – способность к самообслуживанию, – в ровном голосе впервые будто бы проскользнула нотка гордости. – Такой модели не требуется регулярная диагностика механика и еженедельный осмотр, поскольку андроид производит их самостоятельно. В его возможности входит перезагрузка системы и самостоятельное устранение ряда вероятных неполадок. Именно поэтому мы считаем себя вправе утверждать, что модели линейки «Альт-Хьюман» являются на данный момент самыми совершенными машинами – и самыми человечными. Надпись «Альт-Хьюман – безупречная альтернатива человеку» проплыла по экрану, после чего все пространство занял огромный логотип корпорации, напоминавший одновременно букву «В» и мифического гада, пожирателя планет, раскинувшего свои щупальца где-то в глубоком космосе. Рокэ смотрел на него, пока Ли не выключил видео. – Альтернативные люди, – сказал он. – Ты только подумай. Как только мне начинает казаться, что Корпорация Ви утратила свое влияние, так она снова выплывает на поверхность. – Ностальгии предаешься? – Рокэ с усмешкой опустил сложенные на груди руки и отошел к минибару, чтобы плеснуть себе еще вина. Только виноградники Алвасете продолжали поставлять сырье для его производства – действовавшие в Талигойской империи законы о монополии были весьма строги на этот счет. – Твой отец почти сумел избавиться от них. Ли пожал плечами. – Это очень старый спор. Отец был увлечен своим делом, у него все было ради науки, так что пока он играл с человеческой ДНК, годами разрабатывая один проект, Ви поставила своих андроидов на конвейер. Он так много говорил о том, почему клонирование лучше попыток создать идеального человека из металла и синтезированной плоти, но в итоге доказал только неисправность одного андроида. – Ценой своей жизни, – пробормотал Рокэ. – Да и неисправность ли?.. По крайней мере, после его смерти им пришлось на некоторое время затаиться. Впрочем, когда им отрубаешь одно щупальце, вырастает второе. Ли задумчиво улыбнулся: – «Живую плоть не заменить холодным железом», вот что он говорил. По-твоему, мое существование это подтверждает? – Еще бы, – Рокэ насмешливо отсалютовал ему бокалом. – В компании машины я бы не смог так напиваться. – Ну, только не в этот раз, – Ли послал в ответ еще одну полуулыбку. – Завтра тебе встречать пополнение, а мне – партию этих железяк. Арно называет их пугающе бездушными, и это настолько же правдиво, насколько и романтично. Рокэ хмыкнул: – В ближайший месяц ему явно будет не до романтики. – Искренне надеюсь, что мы найдем чем занять юношей, – Ли поглядел на него многообещающим темным взглядом. – Искренне надеюсь. Следующим утром они пристыковались к Лаикской космической станции. До сих пор служившая перевалочным пунктом для множества кораблей, на своем веку она сменила множество ролей, став наконец военной академией, которой оставалась до сих пор. Капитан Арамона, хмурый вояка, покидавший станцию только затем, чтобы изредка посещать императорский дворец на Олларии, встретил командование навытяжку и при оружии. Хитрого вида священник, стоявший за его плечом, был назначен на станцию лично кардиналом Великой космической церкви, и Рокэ счел за лучшее не задавать Дораку никаких вопросов относительно его планов на это место. Половину планеты превративший в неприступную громаду храма, Дорак обладал огромной властью, давно уже распространившейся не только на эту галактику, но и на соседние системы. Его планы сомнению подвергались нечасто. Рокэ легко сбежал по трапу, оглядел встречающих и махнул рукой: – Нет нужды в расшаркиваниях, господа. Все вопросы решены на церемонии, документы подписаны. Надеюсь, ваши выпускники готовы ступить на борт? – Так точно, господин маршал, – кисло ответил не то сонный, не то мучимый похмельем капитан, не рискуя расслабиться. На «Длань Анэма» он глядел с сомнением, потому как на ближайшее время она должна была стать домом не только начинающим службу младшим офицерам, но и ему самому. По пути судно должно было забросить Арамону на Олларию, и находиться в такой близости от высшего командования ему не слишком-то нравилось. Священник смотрел на происходящее более оптимистично. – Полагаю, господина маршала интересует в первую очередь встреча с новым личным помощником, которого он выбрал на церемонии, – вкрадчиво сказал он, взглянув на Алву, но обращаясь к Арамоне. – Ричард Окделл ждет в жилом комплексе. – Не вызывайте его сюда, – приказал Рокэ. – Капитан Арамона, не соизволите проводить меня? – Прошу за мной, – с неохотой буркнул тот. Недавно прошедшая церемония, на которой, разумеется, военное командование, как и Императрица, присутствовало в качестве проекций, носила традиционное название Фабианова дня. Имевшая мало практического значения в настоящее время, она была введена для юношей из знатных родов и брала начало с тех времен, когда титулованные правители четырех материнских планет обладали определенными привилегиями. Тогда, до появления на троне бессмертной Императрицы, эти четыре семьи образовывали Совет и их дети, а также дети их вассалов, имели право получить покровительство любого знатного человека. Теперь же церемонией пользовались военные чины, которым дозволено было взять под крыло специально обученных выпускников академии. Титулы исчезли, различия стерлись. На смену старой знати, кичившейся своим происхождением с материнских планет, пришло поколение, родившееся на кораблях. Изменилось и само человечество. Человек вживлял себе под кожу чипы, пересаживал искусственные органы, поэтому теперь, стреляя из лазерного пистолета, нельзя было знать заранее, кость или металл обнаружишь под живой плотью. Потомки четырех семей забывали о том, кем были прежде, и перенимали новые порядки. – Ричард Окделл, к вам Первый маршал Талига, – рявкнул Арамона, открыв дверь отсека ключ-картой, и юноша, стоявший спиной, обернувшись, вздрогнул. Да, это был он. Живи они на четыреста лет раньше, этот мальчишка целовал бы его перстень на церемонии, но пару дней назад ему пришлось только отдать честь, и все. После академии сына мятежника ничего не ждало, и он должен был вернуться на родную планету – обедневший, почти исчерпавший свои ресурсы Надор, но Рокэ успел вмешаться. – Оставьте нас, капитан, – приказал он, и Арамона неохотно отступил, позволив старой двери со скрипом сдвинуться и закрыться. В небольшом отсеке было светло и пусто. Вещи Окделла, поместившиеся в один рюкзак, сиротливо ютились возле кровати типа «полка», задвигавшейся в стену. Юноша выглядел в этом месте неловко, и Рокэ не мог так сразу представить, где он мог выглядеть как дома. – Удивлены? – спросил Рокэ, задумчиво осматривая отсек, как две капли воды похожий на тот, в котором он сам когда-то жил во время обучения. – Ничего, это скоро пройдет. Вы обо мне, должно быть, многое слышали: слухов было больше плохих или хороших? Странное выражение было на лице у мальчишки в этот момент, будто он собирался что-то сделать, но никак не мог решиться. На Алву он смотрел напряженно, выжидающе, и его руки замерли в таком положении, будто готовы были выхватить из кобуры бластер. Рокэ скосил глаза: кобуры на бедре не имелось, да и положена она по уставу академии Лаик не была. На Фабиановой церемонии юноша смотрел так же, но тогда это можно было списать на растерянность и удивление. – Я думал, что впервые увижу вас на церемонии, – сказал он, наконец, таким голосом, будто у него пересохло в горле. – Вы и увидели, – ответил Рокэ слегка насмешливо, больше не отводя от него взгляда. – Да, да, я вас понял, не нужно возражать. Странно, что вы полагали, будто такие мероприятия проходят без участия проекций. Расстояния в космосе велики, а человеческий век короток. – И верно, – пробормотал Окделл тихо и горько. – Это как раз та тема, которую я намеревался поднять. Он говорил так, будто уже долго готовил заученные слова, но все вдруг пошло не по плану. Рокэ присмотрелся внимательнее – что ж, искренность и волнение ему шли. Его щеки едва заметно покрывались румянцем, очень человеческим, которого не дождешься даже от самого безупречного андроида. – Слушаю, – сказал Рокэ, чтобы ему помочь, и тогда юноша выдохнул то единственное, что его волновало: – Вы убили моего отца. Первый маршал не пошевелился. Ему уже говорили такие слова, и, кажется, несколько раз – он не вел им счет. Талиг не был мирным государством, и вопросы в нем зачастую решались силой. Предательство каралось соответствующе, как и любое другое преступление. Не в силах смириться с тем, что власть над империей перешла из рук Совета в руки кардинала и семьи Олларов, призванной верой и правдой служить Императрице в каждом новом ее воплощении, он поднял восстание – и был убит, как того и следовало ожидать. – Думаете, я стану отрицать? – спросил Рокэ спокойно. – Не стану. Я исполнил приговор, это всем известно. Окделл взглянул на него с болью во взгляде, будто надеялся, что он скажет что-то другое, и вдруг слегка неловким, но быстрым движением извлек из-за спины небольшой кинжал с лазерным лезвием. Они давно уже пришли на смену клинкам из металла. Рокэ перехватил его руку в полете, но юноша был упрям и отчаян и не собирался сдаваться так просто. Пришлось побороться за то, чтобы выбить кинжал у него из пальцев, но даже тогда, когда оружие отлетело в сторону и лазерный клинок погас, Окделл попытался достать до его шеи голыми руками. – Ну, тише, – выдохнул Рокэ терпеливо, перехватив оба его запястья, и угадал: мальчишка быстро перестал трепыхаться в его хватке. По-видимому, сегодня он попытался сделать сложный выбор, и его можно было понять. В конце концов, именно этого Рокэ и ждал, когда называл его имя на церемонии. Они только встретились, а уже двигались в верном направлении. Рокэ рискнул отпустить чужие руки, и мальчишка, в чьих глазах уже стояли слезы, отстранился, не зная, что теперь делать. – Ничего не говорите, – посоветовал ему Рокэ. – Начнем с простого: сейчас я повернусь, а вы не ударите меня в спину. Договорились? – Да, – прерывисто вздохнул Окделл. Ричард, вспомнилось вдруг. В документах значилось «Ричард». – Тогда берите свои вещи, и пойдемте. «Длань Анэма» скоро отходит.