Крылатая погода

- Последние два месяца были… отличными. Да, Квакити думает, что их отношения стали намного лучше, чем раньше. Теперь все по-другому. Они втроем много говорят о самых разных вещах. Они пытаются не торопиться. Карл и Сапнап внимательно присматривают за ним, всегда следя за его саморазрушительным поведением. Пока это успокаивает и не надоедает. Они говорят о том, как помочь Карлу справиться с потерей памяти, оставляя для него записки по всему дому и мягко напоминая о забытом, если вдруг он выглядит потерянным во время разговора. Сапнап признался им в своей неуверенности в себе, в том, что, по его мнению, все предполагают, что он причинит им вред из-за своей силы, рассказал о том, как больше всего на свете он не хочет, чтобы близкие люди боялись его. Все они работают над улучшением себя и друг друга. Квакити больше не выщипывает себе перья. Впервые за много лет на пустых участках растут мягкие пуховые перья. Он задается вопросом, как будут выглядеть его крылья с полным, чистым оперением. Несмотря на то что он не помнит, какими они были раньше, ему не терпится увидеть их снова. Вместо того, чтобы причинять себе боль, теперь он говорит Карлу и Сапнапу, что любит их. Он много говорит, что, по его мнению, хорошо, а что плохо, как он полагает в той или иной ситуации. И они каждый раз искренне верят и доверяют ему. И каждый раз повторяют слова любви в ответ. Но до сих пор Квакити часто думает о том, чтобы причинить себе вред. Он не понимал, насколько это было бессознательно, пока ему не пришлось удерживать руки от непроизвольного движения к своим бедным перьям в поисках чего-нибудь, за что можно было бы зацепиться. В настоящее время он переплетает свои пальцы с пальцами Карла или Сапнапа и пережидает это чувство. Он не так много гнездился, с удовольствием проводя это время в постели со своими парнями. Шкаф в гостевой комнате к счастью не использовался с тех пор, как он в последний раз там гнездился. В первый раз, когда он снова соорудил гнездо, просто желая где-нибудь свернуться калачиком и попытаться не обращать внимания на зуд своих отрастающих перьев, он пригласил Карла и Сапнапа к себе. В следующий раз Квакити просит их держаться подальше и оставить его в одиночестве. Его собственное удивление от того, насколько они легко согласились, заставило его почувствовать себя немного нехорошо. Он работает над тем, чтобы больше не удивляться тому, что его парни прислушиваются к нему и заботятся о том, что он думает. Он работал над многими вещами в течение этих месяцев и был потрясен, насколько эти изменения сделали его счастливее. Он всегда боялся перемен, потому что перемены означали совершение ошибок, а ошибки означали причинение вреда. Но теперь каждый день он напоминает себе, что с ними он в безопасности. Все, чего они хотят, это чтобы он был в безопасности. - Поздно ночью Карл вваливается в гостиную. Квакити вскакивает со своего места на диване, накинув на плечи одеяло. Сапнап разжигает огонь в камине, но как только Карл подходит, чтобы обнять его, пламя в его руках гаснет. К счастью, огонь уже разгорается, заливая комнату мягким тёплым светом, а звук потрескивающих дров наполняет комнату. — Привет, детка, — Сапнап целует Карла в лоб, прижимаясь к нему. — Куда ты ходил сегодня? Как ты себя чувствуешь? — Не хочу об этом говорить. Это было не… это было нехорошо, — Карл тихо стонет. — Мне жаль. Я бы хотел, чтобы мы могли помочь больше, — вздыхает Сапнап, прижимая Карла немного ближе. Тот наклоняется, чтобы поцеловать Сапнапа в щеку, и шепчет: — Ты делаешь более чем достаточно. Я всегда рад вернуться домой. Когда Карл отстраняется, его взгляд останавливается на Квакити. — Кью! — восклицает он. — У меня был к тебе вопрос. Как ты себя чувствуешь? Могу я… твои крылья… О! Могу я почистить твои крылышки? Его ногти покрываются золотом, когда Квакити позволяет ему стянуть одеяло с плеч. С недавних пор Квакити стал чаще носить рубашки с разрезами сзади, так чтобы его крылья могли легко показаться другим. Он расправляет их, морщась от уродства кривых перьев и пятен, все еще находящихся на стадии восстановления. — Я думаю, ты можешь. Ты действительно этого хочешь? — спрашивает он. Карл давно заверил его, что ему нравятся его крылья до безумия, но у Квакити все еще бывают моменты холодного сомнения, когда он вспоминает все причины, по которым он их прятал. Но Карл не вздрагивает и не отводит взгляд с отвращением. Вместо этого его глаза наполняются восхищением, и он нежно, благоговейно поглаживает рукой верхушку крыла Квакити. Оно немного дрожит, а Карл хихикает. — Да, очень. Вообще-то я читал в… — рука Карла замирает. У него перехватывает дыхание, и Квакити с беспокойством смотрит на него. Затем Карл качает головой, как будто очнувшись. — Я где-то читал, что это может помочь мне расслабиться. Как медитация. Квакити хмурит брови. — Ты где-то читал, что уход за моими крыльями поможет тебе расслабиться? — это кажется ужасно неправдоподобным и слишком конкретным. Не то чтобы на сервере было много гибридов птиц, и то, как сказал Карл, звучало так, будто это предназначалось только для него и Квакити, а не как общий совет для тех, кто случайно прочитал это. Карл прикусывает губу, и Алекс чувствует, как нарастает его тревога. Его глаза затуманиваются более темными оттенками. — Это было в дневнике. Моем дневнике… Это сложно. — он делает глубокий вдох и продолжает. — Неважно, но там сказано… я сказал… Тот, кто написал это, сказал, что это может заставить меня расслабиться и помочь мне вспомнить больше. Квакити все еще пытается осознать тот факт, что встречается с путешественником во времени. Похоже, Карл оставляет себе записки из будущего. Или прошлого? Но это все неважно по сравнению с желанием помочь всем, чем он может. Потеря памяти Карла была одной из самых сложных проблем, с которыми им троим пришлось столкнуться. Любое возможное решение стоит попробовать. Вместо того, чтобы что-то сказать, Квакити просто расправляет крыло и похлопывает по пространству позади себя. Карл благодарно сжимает его руку и садится. Сапнап присоединяется к ним, устраиваясь позади Карла и наблюдая, как он проводит пальцами по перьям Квакити, расправляя их. Алекс не знает, как правильно прихорашиваться. Он так и не научился правильному способу, всегда прибегая к тому минимальному, что было достаточно, чтобы его перья оставались сносными. Он смутно помнит, что есть масло для крыльев, которое должно естественным образом выделяться из его желез, чтобы перья оставались гладкими, предполагается, что оно должно также помочь удалить старые перья. Он не думает, что это должно быть так больно. Мышцы Квакити напрягаются, когда он чувствует, как Карл дергает за еще одно перо, проводя по нему руками. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать тихий стон боли. По крайней мере, они не могут видеть выражение его лица. Ему не удается его скрыть полностью. Карл не собирает масла, чтобы сгладить ощущения. Это намеренно? Может быть, так и должно быть. В конце концов, именно Карл читал о прихорашивании. Он, вероятно, знает лучше, чем Квакити. Или, может быть, Карл хочет, чтобы ему было больно. Таким образом, Алекс сможет доказать, как сильно он хочет помочь Карлу, потому что, в конце концов, это ради Карла и его памяти. Может ли это быть еще одним испытанием любви? Квакити внезапно осознает, что это ненормальная мысль, жесткая зависимость, оставшаяся от его последнего партнера. Это то, от чего Карл и Сапнап пытаются отучить его, чтобы он смог понять, когда начинает вести себя саморазрушительно. Они сказали ему, что он должен сначала спросить, вместо того, чтобы молча позволять причинять себе боль. Подавив очередную дрожь, Квакити робко бормочет: — Эм, Карл? — руки Карла останавливаются, демонстрируя, что он слушает. Пальцы Квакити сплетаются вместе, когда он смотрит на диванные подушки, набираясь смелости, чтобы заговорить. — Можешь ли ты… ты… ты пытаешься сделать мне больно? На… нарочно? Карл резко вдыхает. — Нет, нет. Тебе больно? — Квакити слышит, как он злится на себя. — Я читал, что мне нужно быть осторожным с тобой. Я… я пытался быть нежным. Я не понимал… — Все в порядке. Эй, все уже в порядке, Карл. Действительно. Было не так уж больно, — Алекс поворачивается к нему, испытывая облегчение. Значит, это было непреднамеренно. Карл не хочет причинять ему боль, он никогда этого не сделает. Квакити показывает на свои крылья. — Могу я тебе показать? Я думаю, что есть железа, которая делает чистку легче, чтобы твои руки так сильно не цеплялись. Карл энергично кивает и внимательно слушает, как Квакити рассказывает об этапах прихорашивания. Сапнап наблюдает из-за плеча Карла. Квакити может видеть, как он впитывает каждый фрагмент информации и сохраняет их на потом. — Думаешь, ты понял? — спрашивает в конце Квакити. Карл кивает. — Ты дашь мне знать, если почувствуешь себя некомфортно, верно? Я не хочу причинять тебе боль. — Я знаю дорогой. Я тебе скажу. Я доверяю тебе, — говорит Квакити, и взгляд Карла смягчается. Алекс поворачивается обратно и прислоняется головой к дивану, пока Карл возвращается к работе. Сразу наступает улучшение. Каждый раз, когда Карл проводит пальцами по железам, Квакити испытывает прилив нечеткого удовольствия. Масло помогает его движениям скользить сквозь перья, как вода. Поправляя перья, он избавляется от болей, которые мучили Квакити так долго, что он почти забыл о них. Квакити чувствует, как тает в руках Карла. Он довольно чирикает, когда Сапнап подкрадывается к нему с другой стороны и начинает нежно гладить его волосы. — Ты что-нибудь помнишь? — шепчет Квакити, стараясь не прерывать момент. — Что я люблю тебя, — с улыбкой шепчет в ответ Карл. Он целует его в позвоночник между крыльями. — Я люблю вас обоих, — рокочет Сапнап. Его голос вторит потрескивающему огню, а пальцы согревают и ласкают кожу головы партнера. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Квакити, и в конце его слов слышится тихое чириканье. Момент теплый, мирный и безопасный. Квакити не беспокоится, что всё закончится. Он знает, что так и будет. Но он также знает, что в будущем таких моментов будет ещё больше. Это его будущее с ними, с Карлом и Сапнапом, его самыми дорогими людьми. Тепло. Мирно. Безопасно.