Андеграунд

Комната окружалась уютным мраком, в комнате находилась всего два человека, два кардинально разных и внешне, и внутренне. Шотен, облокотившись на советскую оконную раму, посеревшую и потрескавшуюся от времени, в очередной раз без особого интереса оглядывал столь знакомый пейзаж: антенны и провода, крыши домов, иногда усеянные птицами и серость, мокрая серость Петербурга, обволакивавшая все вокруг. Он и сам посерел за эти три недели, притих, осунулся, он не был похож на того Ярика, которого всегда знал Павел. В янтарно-карих глазах не было той знакомой озорной немного детской искринки, хоть и шутил, шутки выходили не такими, как прежде, более печальными, вымученными. Аксенов совсем не понимал, чем помочь всегда неунывающему другу, на все предложения тот реагировал холодно, будь то съемка видео или предложение выпить-посидеть с друзьями. Вот и сейчас блондин меланхолично перебирал струны, совсем не следя за собственными пальцами. — Паш, фальшивишь Темноволосый наконец оторвался от донельзя изученного пейзажа и присел рядом с пареньком, зарываясь руками в свои волосы. Он был не в той кондиции, чтобы разговаривать, даже с Акстаром. Хотелось лишь молчать, и зачем только начал?... Блондин заметно оживился, Ярик впервые за несколько недель хоть что-то сказал, подобное упускать было нельзя. Отложив гитару, парень осторожно приблизился к другу. Прохладные дистрофичные руки осторожно обвили шею старшего, выводя его из транса. – Покажешь? Покажешь как надо? Шотен без интереса посмотрел на темно-каштановый, с красноватыми прожилками инструмент, за которым так усердно ухаживал Павел. – Не, все равно ничего не выйдет... – Послушай, Яр Убрав руки от шеи Сафронова, Акстар встал с кровати и осторожно развернул товарища за плечи — Так ведь тоже нельзя. Ты находишься в этом состоянии уже несколько недель и все из за какой-то рыжей лисы, променявшей тебя на первого встречного! — Она не лиса.. — Да хоть серобуромалиновый инопланетянин с пятью глазами и рожками на голове. Это невозможно в конце концов! Сколько их еще будет?! Десятки, если не сотни! Если из-за каждой в депрессию впадать, тебя надолго не хватит, сыграешь в могилу раньше своих родителей! Теперь и младший сам на себя не был похож: обычно бледные, словно фарфор щеки теперь раскраснелись, волосы, обычно уложенные крайне тщательно теперь растрепались, некоторые светлые пряди прилипли к мокрому от пота лбу. – Может стоит к психологу обратиться? Раз так невыносимо. Шотен с интересом наблюдал за пареньком, на лице которого обычно не выражало ничего кроме безразличия. — А ты че так завелся-то? Аксенов ненадолго замялся, приходя в попутно усмехаясь – Ну, чего замолчал-то? – А вдруг, нравишься ты мне? Сафронов горько улыбнулся, внимательно вглядываясь в обсидиановые глаза.