mon amour pour toi est infini.

«Накаджима Ацуши – самый настоящий кретин». – думает мафиози, пока отпирается на совместном задании Расёмоном, в то время как «тигровый коврик» бежит в самое пекло драки и словно пытается умышленно убить себя, ведь ни один адекватный человек не полезет туда. «Акутагава Рюноске – самый злой и жестокий человек из всех, кого я только видел». – думает детектив, пока пытается спасти его спину, ведь увы, обезвредить всех около себя мафиози в состоянии, но если они подкрадываются со спины, то возможность спасти себя и других сужается до атомов. –Тигр, ты совсем головой тронулся?! Как так можно?! – причитает Акутагава, пока видит страдания Ацуши из-за чрезмерно глубокой раны. –Акутагава, что ты здесь забыл? – сидящий на полу ванной комнаты офиса Накаджима весьма смущен, не сколько из-за нахождения рядом с мафиози, сколько из-за осознания того, что его увидели слабым. Причем увидел человек, которому хотелось это показывать меньше всего. Долгие речи – это то, что Рюноске не переносит, ведь действия куда важнее, поэтому, проигнорировав последний вопрос, он просто достал аптечку и подошёл к Ацуши ближе. –Твоя регенерация будет латать всё по времени «вагону и огромной тележке», так что не беси и сиди молча. Молча Накаджима сидеть умел. И когда на глубокую рану попал раствор хлоргексидина, он, несмотря на боль, стиснув зубы, продолжал сидеть тихо, закрыв при этом глаза. Открыть их пришлось от удивления, ведь чтобы самый опасный пёс портовой мафии сейчас сидел также на полу ванной комнаты и обрабатывал рану, параллельно говоря, что боль скоро уйдёт – это либо самая дешевая фантастика, которая придёт в голову сумасбродному и не знающему о здравом смысле, либо самая несуществующая реальность из всех возможных. «Ладно, признаю, зверьё вполне красивее таракана на кухне». – думает Акутагава, пока глядит исподтишка на Накаджиму в новом, обтягивающем его фигуру, костюме на светском мероприятии по причине победы над вражеской организацией. И Рюноске даже готов признать, что детектив красивее всех находящихся в этом месте. И даже красивее того таракана, которого здесь нет. И, возможно, не только сегодня. Возможно, та идиотская улыбка совсем не идиотская, а эти ужасно странные глаза вовсе не ужасны и не странны. Рюноске любуется Ацуши. «Акутагава словно самые дешёвые сигареты. – думает Ацуши, в жизни не держащий сигареты, но это сравнение показалось настолько жизненным, что он понятия не имел, откуда такие мысли, – Такая дрянь, но тянет непонятно из-за чего». И Накаджима наслаждается. Наслаждается своим напарником, держащим бокал явно дорогого шампанского. Наслаждается очертаниями как обычно серьезного лица, наслаждается руками, держащими бокал, наслаждается волосами с такой маленькой, но такой запоминающейся особенностью в виде белых кончиков. Ацуши любуется Рюноске. Детективное Агентство и Портовая Мафия – две вражеские организации, держащиеся время от времени на хрупких и шатких перемириях. Работники двух вражеских организаций совсем не переносят друг друга. Как и Ацуши с Рюноске. Ненавидят, раздражают и явно против того, чтобы работать вместе. Однако, приходя домой и готовясь к отдыху, Акутагава самозабвенно и нетерпеливо впивается в губы Ацуши и проявляет инициативу, просто потому что он так хочет. И Ацуши совсем не против, ведь уже давным-давно научился читать своего напарника как открытую книгу. Отрываться от желанных и любимых губ кажется девятым кругом ада, и оба предостаточно натерпелись, чтобы проходить всё сначала, а желание зайти дальше было обсуждено еще раньше с красными от смущения щеками и тихими разговорами, поэтому, поискав наощупь в тумбе около кровати всё необходимое, купленное заранее, Акутагава просто кидает всё куда-то в ближайший угол. Решив всё-таки хоть как-то отвлечь и отвлечься, прекрасно понимая, что поцелуи могут сопровождаться не менее приятными ощущениями, Рюноске снял с себя и Ацуши ночные футболки и стал одаривать поцелуями податливое тело своего ненавистного, отвратительного по мнению самого Ацуши, но до боли желанного Акутагавой напарника. Поцелуй в щеку, около губы, на мочке уха; Ацуши сгорал. Настолько любимыми были губы Рюноске, настолько чувствительным было тело. Поцелуй где-то на шее, укус немного правее… Или левее… Или посередине… Мозги плавились с такой же скоростью, с какой возрастало возбуждение, поэтому думать и гадать, в каком же месте было так приятно, сил не было. Акутагава тем временем спустился до уровня груди и перешел к соскам: вот одна бусинка у него между пальцев, и детектив готов задохнуться, ведь воздуха катастрофически мало. Второй сосок внезапно оказывается между губ Рюноске и Накаджима готов покаяться во всех своих существующих и несуществующих грехах, и даже готов не быть прощенным, ведь если сам Дьявол в лице Акутагавы соизволил спуститься и подарить такую жестокую пытку, то Ацуши готов проходить её вечно. Мафиози целует живот, придерживает за бёдра немного дёргающегося от таких прикосновений Накаджиму, и спускается еще ниже, целуя появившийся бугорок; Ацуши не до конца понимает, насколько всё правильно, и всё ли он делает так, если просто лежит и ничего не делает, но ему хорошо. Ему нравится всё, что делает Рюноске. Ему нравится сам Рюноске. Сняв настолько бесполезный сейчас предмет одежды и сбросив куда-то на пол, Акутагава стал размазывать вытекающий от возбуждения предэякулят по плоти партнёра; Ацуши готов умереть во очередной раз за этот вечер. И он хочет крикнуть:«Пожалуйста, пусть это будет последним воспоминанием перед моей смертью!», но в итоге без умолку шепчет имя того, кто дарит ему столько чувств. И совсем не хочет, чтобы это заканчивалось. Акутагава боялся. Он понимал, что Ацуши красив, и что на его фигуру вполне мог позариться кто-то другой, он прекрасно понимал, что личного опыта у самого Рюноске не было, и ему было страшно от осознания того, что Накаджима может разочароваться. Но пока тихие выдохи с постоянными попытками вдохнуть и неустанно повторяющимся именем портового пса говорили только о том, что всё проходит более, чем хорошо. Достав смазку, Рюноске вылил немного на один палец и, оглаживая колечко мышц, стал снова усыпать тело напрягшегося Ацуши поцелуями, дожидаясь, пока тот расслабится. Проговорив своё дальнейшее действие прямо около уха Накаджимы, последнего пробрала дрожь: интересно, Тигр всегда был таким чувствительным? Протолкнув первый палец, Ацуши начали преследовать смешанные ощущения. Осознавать, что на горячие стенки что-то давит, а этим «что-то» была буквально одна из частей тела любимого человека, было странно, горячо, но до одури приятно, однако сама процедура растягивания проходила не самым умопомрачительным образом. Спустя время Рюноске выдавил еще немного смазки и протолкнул уже два пальца. Эмоции всё еще были смешанными, но боль немного утихла. Через несколько минут в Ацуши спокойно входили три пальца, а комната заполнилась еще более громким, никак не выравнивающимся, дыханием, и хлюпающими звуками от смазки. Но как только пальцы Акутагавы коснулись чувствительной точки, Накаджиму словно ударило током: внезапно вздрогнув и выгнувшись, Ацуши издал первый стон. Рюноске всё ещё не считал себя мастером отношений, а уж тем более секса, но идея помассировать простату показалась ему одной из лучших, поэтому, на время остановившись, он посмотрел на детектива и заметил вопросительный взгляд; к слову, выглядел он еще прекраснее: раскрасневшееся лицо, томные, полные доверия и нежности глаза, пухлые от поцелуев губы и жаждущее продолжения тело. Акутагава наслаждался. Наслаждался каждой реакцией, каждым словом, наслаждался тем, от кого всё это получал, наслаждался самим Ацуши, поэтому, решив удвоить ощущение приятного, вернулся к растяжке. Комок нервов оказался уж слишком чувствительным, поэтому Ацуши стонал, стенал, и пытался понять, сможет ли он продержаться. Наслаждение было… Необычным. Ацуши пробрала очень сильная дрожь, а сам он начал стонать чаще и громче, поэтому, через какое-то время выкрикнув имя портового пса, обессилено закрыл глаза, пытаясь прийти в себя после кипучего оргазма. Рюноске нравилось смотреть на такого расслабленного и всецело доверяющего Накаджиму, но собственный стояк требовал такого же повышенного внимания в свой адрес, поэтому, спросив у «Тигра», могут ли они продолжить и получив утвердительный ответ, Акутагава наспех снял с себя боксёры и раскатал презерватив по всей длине, достал смазку, и вылил ее на ладонь, размазав всё необходимое. Приставив кончик члена, Рюноске почувствовал, как сжалось колечко мышц вновь; он на подсознательном уровне понимал, что следующие действия причинят боль, поэтому решил успокоить их двоих разговорами. –Ты знал, что при сексе снижается тревожность? –Нет, не знал. –Ты знал, что гормон любви во время секса увеличивается в 4 раза? –Теперь знаю. Ацуши постепенно расслаблялся; от осознания того, что Рюноске специально искал какие-то факты и тщательно вчитывался в тексты становилось хорошо, а от понимания того, что он вовсе не собирается причинять боль, становилось еще спокойнее. Акутагава вошел лишь только одним кончиком, давая привыкнуть. Ацуши тихо шикнул, но это не ускользнуло от глаз Рюноске, поэтому, решив как можно быстрее избавить любимого от неприятных ощущений, мафиози стал целовать детектива и шептать успокаивающие слова о том, что скоро боль должна пройти. Спустя несколько секунд Накаджима кивнул, давая понять, что продолжать можно. Акутагава продолжать не спешил, хоть и очень хотелось, поэтому вошел лишь наполовину. Детектив закусил губу и повернул голову в сторону, закрыв при этом глаза, но мафиози нежно коснулся щеки своего партнёра, и также нежно того поцеловал. Отвлекая Ацуши лёгкими поцелуями, Акутагава вошел во всю длину и одновременно с Накаджимой простонал. Ощущения всё ещё были необычные, а адреналина добавляло то, что никто из них еще не имел полового опыта, оба друг у друга были первыми. Разговоры немного раскрепощали, а желание доставить удовольствие было вселенским, поэтому Акутагава подождал, пока новый дуэт привыкнет к ощущениям, и тихо спросил, могут ли они продолжать. Увидев лишь кивок еще более покрасневшего Ацуши, он продолжил. Детектив понятия не имел, что ему нужно делать. Желание отдаться ощущениям было масштабнее его огромных комплексов и загонов, но из-за последних, негативных для него самого, черт характера, он сомневался. Боялся, что делает что-то не так, переживал, что лежать и наслаждаться недостаточно, и нужно делать что-то ещё, но ему так хотелось принести хоть какое-то удовольствие, что Ацуши просто взял двумя руками раскрасневшееся лицо Рюноске и поцеловал. Неумело, не зная о существовании французских, немецких, английских и прочих поцелуев, просто прикоснулся своими губами еще и провел языком по губам напарника, постепенно проникая в рот глубже. Накаджима понятия не имел, все ли делает правильно, но по снова сбившемуся дыханию понимал, что хорошо не ему одному, и расслабился. Ровно до того момента, пока не ощутил касание по простате. Поэтому поцелуи сбились, а комната наполнилась постепенно увеличивающими громкость, стонами. Акутагаве было хорошо до беспамятства; прекратив контролировать темп, убедившись в том, что Ацуши чувствует себя также хорошо, шлепки участились и стали громче, пока Рюноске время от времени размазывал по члену Накаджимы выливающуюся смазку и затрагивал тонкими пальцами уздечку, заставляя Ацуши выгибаться и стонать, чтобы тот пытался поймать глоток воздуха. Ловить удавалось только губы мафиози, и то ненадолго, потому что дрожь Накаджимы была настолько сильной, а его сжатость из-за этого только усиливалась, что Рюноске оставалось наслаждаться процессом и надеяться, что Ацуши наслаждается тоже. Ощущая приближение оргазма, детектив пытался собрать расплавившиеся от наслаждения мозги, поэтому, обхватив руками и ногами мафиози, тот начал: –Я… Ско… То есть… Сейчас… Господи… Акутагаве больше слов не требовалось. Поцеловав Накаджиму мокро, с языком, облизав каждый сантиметр на губах, толчки стали настолько сильными, что Ацуши захрипел. Ощущая приближение разрядки Акутагава стиснул зубы, стараясь продержаться еще немного, чтобы Накаджима успел получить настолько необходимое сейчас удовольствие. Дрожь пробрала Ацуши еще более усиленная, чем было до этого, поэтому, стиснув горячие стенки очень и очень сильно, заставив Акутагаву что-то нечленораздельно прорычать, Накаджима кончил, измазав живот и новые чистые простыни. Рюноске же, вбившись в начавшее расслабляться тело еще трижды, излился в презерватив. Приходили в себя оба постепенно. У Ацуши не осталось никаких сил на то, чтобы встать с кровати и убраться, но Акутагава, позаботившись об этом заранее, взял с тумбочки рядом салфетки и заботливо вытер живот Накаджимы, не забывая целовать вычищенные участки. Детектива вновь начали посещать сомнения, поэтому, решив обсудить смущающие его вопросы, он обратил внимание мафиози на себя. –Слушай, Акутагава… –М? – ответ был такой же ленивый, как и настроение обоих. Продолжать настолько волнующий вопрос не особо хотелось, но, переборов себя, Ацуши спросил: –Как тебе? –Ты серьезно? Только Накаджима начал паниковать, как Рюноске перебил Ацуши: –Конечно понравилось, чего ты ожидал? Детектив не особо понимал, чего ожидал сам, но и последние слова убедительными не казались, поэтому Акутагава, прочитав сомнение на лице любимого, ответил: –Мне не могло не понравиться, это же ты. Со своими тупыми попытками всех спасти, со своей добротой, попытками увидеть в других хорошее… Это ты. Поэтому и понравилось. Ацуши был готов попытаться переварить сей поток, но Акутагава продолжил: –Ну а еще ты дрожишь прикольно и кончил первым, так что я победил! Признай своё поражение, Зверьё! Накаджиме ничего не оставалось, кроме как тепло улыбнуться, рассмеяться и кинуть в виновника в проигрыше игры «кто быстрее кончит» подушку. Силы покинули обоих, поэтому, наспех сменив испачканное постельное бельё, оба упали в кровать. –Знаешь,–проговорил полушепотом Ацуши, проваливаясь в сон,–мне тоже понравилось. Акутагава просто прижал к себе Накаджиму руками и ногами, и, поцеловав в макушку, закрыл глаза. «Накаджима Ацуши – самый прекрасный человек в этой жизни».–думает мафиози, пока засыпает, обнимая любимого человека. «Акутагава Рюноске – самый заботливый и внимательный человек, которого я когда-либо встречал».–думает детектив, пока проваливается в сон и прижимается к любимому человеку ближе. «Моя любовь к тебе бесконечна».–мелькает в голове у обоих, но вряд ли будет сказано в жизни. Ведь зачем им двоим слова, когда есть действия, теплые руки, любящие взгляды, внимательные уточнения о состоянии, и уютные времена суток, проведённые друг с другом?