Вторая Англия

      — Не смейте направлять палочку на Пожирателя смерти, мистер Лонгботтом, или вашим боггартом станет нечто похуже, — гаркнул Снейп и так резко опустил руку Невилла, что тот выронил палочку и принялся неловко поднимать ее с пола под смешки слизеринцев.       Невообразимая жестокость.       Гарри вспомнил урок зельеварения на третьем курсе.       «Неужели они смеялись бы так, если бы питомец Невилла взаправду погиб у него на глазах?..»       «Или Малфой, Крэбб, Гойл и все эти напыщенные идиоты были бы в ужасе?»       «Что было бы, убей Снейп Тревора тогда?»       Почему-то Гарри не сомневался, что он бы этого не сделал.       «А если бы сделал… это дошло бы до директора… это было бы громкое дело…»       «Но здесь Снейп и есть директор».       — Кто, наконец, скажет мне, что мистер Лонгботтом и мистер Дурсль сделали неправильно?       «Явились на ваше занятие», — сверлил Гарри взглядом спину профессора.       — Мистер Финниган? — выбрал Снейп первую жертву.       Симус с растерянным видом подошел к котлу с зельем, не решаясь притронуться.       — Возможно, они переварили его?..       Голос Снейпа был сухим и безучастным:       — Кажется, у нас появился еще один кандидат на получение незачета по моей дисциплине. Минус десять баллов с Гриффиндора, — он окинул аудиторию цепким взором, высматривая неуверенных в себе студентов, — мисс Браун.       Лаванда с растерянным видом заглянула в котел, подвигала черпак и замерла в нерешительности:       — Возможно, не та концентрация?.. Добавили что-то лишнее?       — «Что-то» вам поставит комиссия на ЖАБА. Минус десять баллов.       Лаванда понуро опустила голову.       Снейп прошел мимо Гермионы, встретившей его взгляд с уверенностью, и обратился вместо нее к Малфою:       — Мистер Малфой, может, вы расскажете нам о тонкостях приготовления зелья третьего курса, которое не смогли осилить ваши однокурсники?       Малфою не требовалось подходить к котлу для ответа:       — Судя по желтому цвету, в зелье внесли одну каплю пиявочного сока вместо положенных двух, — сказал он с надменной нотой.       Гарри схватился за голову.       Невилл пытался добавить в зелье все подряд, не только «лишнюю» каплю сока, но знание того, что это именно он, Гарри, остановил его, многократно усиливало чувство вины.       — Десять баллов Слизерину. Сможете ли вы также описать, как именно изменение состава отразилось на свойствах зелья?       Малфой резко замолчал, а Снейп со вздохом переключился на другого человека:       — Мисс Грейнджер?.. — спросил он с такой интонацией, словно Гермиона была не человеком, а говорящим учебником.       Гермиона ровно отчеканила:       — Вместо возвращения существа в более раннюю возрастную стадию зелье частично уменьшило его, что неприменимо для живых существ.       — Пять баллов Гриффиндору, — сухо бросил профессор. — А теперь убирайте все то безобразие, в какое превратили кабинет, и все свободны.       Снейп исчез из виду за грудой ингредиентов на столах. Ученики принялись убирать рабочее пространство. Часть гриффиндорцев окружили их с Невиллом стол. Малфой исподлобья смотрел на уходящую Гермиону, а затем поймал на себе взгляд Гарри:       — Чего уставился, мерзкий магл? Хочешь, чтобы я пустил жабу этого придурка на ингредиенты?       Гарри опешил. Малфой в этом мире был еще заносчивее и нетерпимее. За такие слова хотелось его проклясть, но до того, как Гарри успел что-либо сделать, к ним злобной тенью нагрянул Снейп:       — У вас зачет, мистер Малфой. Но если вы так горите желанием завершить зелье, я, так и быть, выделю вам пару лягушачьих лап из кладовой.       По удивленному лицу Малфоя было видно, что тот не горит.       — Спасибо, профессор, не стоит, — неестественно улыбнулся он, а затем направился восвояси.       Снейп переключился на Гарри:       — В наказание за столь дерзкое опоздание вам назначена отработка с той же группой ровно через неделю. Если опоздаете снова, будьте уверены, я позабочусь, чтобы вы провели на отработках весь год.       Гарри скривил лицо, кивнул и отвернулся. Он хотел уйти подальше от Снейпа и направиться к Невиллу, как профессор схватил его за плечо:       — Это не все, мистер Дурсль. Завтра утром в девять часов я ожидаю увидеть вас в своем кабинете на дополнительном занятии, если, конечно, ваше желание окончить курс экстерном не было детским лепетом. А теперь свободны.       Не удостоив Гарри взглядом, Снейп вернулся к своим делам.       Гарри был озадачен, не окажется ли это «дополнительное занятие» очередным наказанием.       Отработка ровно через неделю также звучала как предостережение: «Еще раз придете на занятие Темного Лорда — и все повторится».       Он глубоко вздохнул и развернулся, страшась смотреть на Невилла.       Гриффиндорцы столпились вокруг стола, на котором лежал Тревор. Невилл сполз на пол и тихо плакал, пока его утешающе гладили по спине Парвати и Лаванда.       Рон с бледным лицом сжимал в руке что-то, похожее на кубик сахара, и Гарри искренне надеялся, что его питомцем был не Питер Петтигрю.       — Невилл, мне очень жаль, — присел к нему Гарри, потеснив Дина и Симуса.       — Ты ни в чем не виноват… — сквозь слезы ответил ему Невилл, и сердце Гарри сжалось.       «Нет, все произошло из-за меня».       И злость Снейпа, и даже роковая капля зелья.       Гарри поджал губы. Ему хотелось утешить Невилла, и он остался с ним до тех пор, пока Снейп не выдворил компанию прочь из кабинета.       Нужно было трансфигурировать Тревору гроб или хотя бы коробочку. Гарри уже поднял было палочку, как вспомнил, что не должен уметь колдовать, а потому со вздохом опустил ее, достал позаимствованный у Дурслей пенал, вытряхнул содержимое и спрятал внутри изувеченное тело животного.       — Давай помогу, — неловко произнес Рон и трансфигурировал пенал в черную коробочку, на которой сохранилась застежка.       Старшекурсники маленькой группой следовали за Невиллом вплоть до выхода из замка.       Небо было затянуто черными тучами, моросил дождь, дул ветер, и, выйдя на открытое пространство, Невилл неловко распрощался с оставшейся компанией.       Гриффиндорцы с понурыми лицами побрели на ужин, украдкой оглядываясь на Невилла. Гарри остался. Он ухватил Рона за рукав:       — Не пойдешь с нами? Боюсь, чары на пенале могут развеяться.       Живот Рона предательски урчал, но он не мог оставить Гарри и Невилла одних. Втроем они побрели искать место для могилы.       Никто не наложил Импервиус, и капли потихоньку пропитывали одежду.       Снаружи открывался вид на поле для квиддича, Запретный лес, входные ворота. Вдалеке виднелся дым из хижины Хагрида.       — Может, попросим лесничего помочь? — неловко предложил Гарри.       Еще на подходе к хижине было видно, что в этом мире она осталась цела, не тронутая пожаром. Среди всей серости и сырости оранжевыми пятнами выделялись дозревающие к Хеллоуину тыквы.       — Снейп как с цепи сорвался! — широкими шагами месил грязь Рон. — Его уроки и так отвратительные, но сегодня его словно мантикора покусала!       Было обнадеживающе услышать, что Снейп ведет себя так не всегда.       — Раньше его так только Фред с Джорджем выводили! — продолжал Рон. — Мои старшие братья. Вечно проделки всякие вытворяли, строили козни, злили его. Он обещал завалить их на сдаче зельеварения, но, как видите, они все-таки смогли поступить в Высшую школу… Надеюсь, и у меня получится, — неловко потер он шею.       — Уверен, что у тебя все получится, — ободряюще кивнул Невилл, а затем скорбно опустил лицо, — а вот мне точно конец.       — Да ладно, ты чего, — смягчил голос Рон и положил руку Невиллу на плечо. — Даже Фред с Джорджем выпустились! Он ненавидит нас всех, так что точно не будет терпеть еще один год!       Сквозь горечь Невилл улыбнулся.       — Мне… не верится, — понуро опустил он голову и крепче сжал коробочку, — что все это взаправду происходит. Знаете, я как-то провел все выходные, отваривая жаб.       — Что?.. — нахмурился Гарри.       — Профессор Снейп был недоволен мной и заставил в качестве отработки потрошить и отваривать их, пока не выбьюсь из сил. Он не отпускал меня на ночь, в столовую и даже в туалет.       Гарри был в ужасе.       — Так я и занимался один в пустующей аудитории, отваривая не существующих жаб, пока Симус не заметил. Это был всего лишь мой боггарт.       Невилл сжал крышку коробочки, не решаясь открыть.       — Так что мне и сейчас кажется, что все это нереально, что Тревор просто потерялся и скоро найдется.       Маленькая садовая лягушка прыжком пересекла тропинку. Невилл покрепче прижал к себе коробочку. Его щеки блестели, но он делал вид, что это всего лишь дождь.       Рон поспешил сменить тему:       — Надеюсь, принимать экзамен у нас будет Слизнорт. Он хоть и недолюбливает «грязнокровок и предателей крови», хотя бы не станет издеваться в открытую.       Подобные слова из уст Рона резали слух.       — Что это значит, — вкрадчиво спросил Гарри, воспользовавшись своим положением первокурсника, — «предатели крови»?       Рон сбился с шага. Они с Невиллом переглянулись.       — В чистокровных семьях так было принято называть тех, кто женится на маглах и маглорожденных, — начал Рон.       — Или симпатизирует маглам, — продолжил Невилл.       — Да, еще так называли членов семьи, кто предпочел жить среди маглов, или вообще всю чистокровную семью, если они хорошо к ним относятся…       — Получается, ваши семьи хорошо относятся к маглам? — спросил Гарри, точно зная, что ни Уизли, ни Лонгботтомы в его мире не женились на маглах и маглорожденных. — То есть, я имел в виду: почему вы оказались на Гриффиндоре?       — Я не всегда был на Гриффиндоре, — заметил Рон. — Вернее, большую часть времени, конечно, был, но за два года привык к Рейвенкло…       Рон оттянул рукав своей мантии, и Гарри увидел край синей кофты.       — Я надеялся, что нам дадут нормально там доучиться. Все это перераспределение не было бы и в половину таким отвратительным, если бы нас всей семьей не переводили на другой факультет буквально каждый год! Мы нормально проучились только первые три курса, а потом каждый год новая комната, новые соседи и новая башня.       — То есть на Слизерине и на Хаффлпаффе вы не учились?       — Без обид, Гарри, но, Мерлиновы штаны, только Хаффлпаффа мне еще не хватало.       Гарри усмехнулся.       — Сегодня «предателями крови» называют не только выходцев из чистокровных семей, но и вообще всех подряд, кто симпатизирует маглам или не согласен с политикой Темного Лорда, — продолжил объяснение Невилл. — Хотя это не совсем правильно… Впрочем, сам я никак не симпатизирую маглам, — поспешил заверить он и добавил, — но вот мои родители — да — и поэтому они сейчас в Азкабане.       Гарри испытывал противоречивые чувства. Родители Невилла здесь не сошли с ума, но их участь была столь же незавидной.       — Мне так жаль…       — Не надо, — грустно улыбнулся Невилл. — Они были членами Ордена Феникса, — и добавил для Гарри: — Террористами. Так что я всегда учился на Гриффиндоре.       — Моя семья верна Темному Лорду, — опустил взгляд Рон. — Отец работал в Отделе по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, пока тот не расформировали и не превратили в Отдел по противодействию изобретениям маглов... Ради нас он соглашается с такими проектами и законами, что лучше бы мы всегда учились на Гриффиндоре… Только никому не говорите, что я это сказал, — спохватился он, — особенно Фреду и Джорджу.       Гарри улыбнулся.       Они дошли до хижины и постучались. Ответа не последовало.       — Никого нет дома?       Однако хижина была заперта изнутри, а из трубы валил дым.       Постучали еще раз. Тишина.       Подул холодный ветер, и Гарри почувствовал, как промокшая мантия холодит тело. Невилл чихнул.       — Неужели зря пришли? — покрепче укутался в свою мантию Рон.       — Хагрид! — прокричал несколько раз Гарри, и в доме, наконец, послышалось шевеление.       — Ты знаком с лесничим? — удивился Рон.       — Кто это? Зачем пожаловали? — вышел Хагрид с Клыком, но его грозный вид не мог обмануть Гарри.       Он вышел вперед:       — Добрый вечер, Хагрид… Сэр! У нас случилось несчастье: у моего друга погибла жаба. Мы хотели бы… хотели бы ее похоронить, — замялся Гарри.       Другой на месте Хагрида спросил бы, зачем они пришли с этим к нему, но полувеликан с огромным сердцем только вынес лопату.       Они не пошли в лес: Хагрид отвел их в свой огород, в место за тыквенными грядками.       — Будто вчера я похоронил здесь моего питомца… и дорогого друга, — шмыгнул он носом в платок.       — Арагога? — вкрадчиво поинтересовался Гарри, высматривая следы от трехметровой ямы, как будто гигантский паук в любой момент мог выползти и напасть на него.       — О, ты знал Арагога? — удивился Хагрид. — Почему я раньше не пересекался с таким славным пареньком?       — Я первокурсник, — прикусил Гарри свой длинный язык.       Хагрид окинул взглядом среднего роста Гарри и долговязых Рона с Невиллом:       — А, теперь вижу, что ты еще маленький.       Гарри не стал его поправлять.       Хагрид вырыл могилу, слишком большую для жабы, и сказал речь, слишком грустную, чтобы Невилл не расплакался.       Хагрид стоял в обнимку с Невиллом над могилой, на которую Гарри с Роном возложили наколдованные цветы, и плакал громче Невилла.       — Не расстраивайся, Хагрид, — утешал его Невилл, — Арагог и Тревор сейчас в лучшем мире. Они уже не присоединятся к нам, но вот мы однажды присоединимся к ним.       Рон прошептал Гарри на ухо:       — Кто такой Арагог?       Гарри так же шепотом ответил:       — Акромантул из Запретного леса.       Рон заверещал, нарушая траур:       — Что?! Здесь водятся огромные пауки?!       ***       Они по очереди проходили в хижину, пока Хагрид придерживал дверь, приговаривая: «Ох уж этот Снейп, какой негодяй». Будучи последним, Гарри краем глаза заметил в кустах шевеление. Он испугался, на секунду подумав, что кто-то следит за ними, но нечто пустилось вскачь столь проворно, что было скорее заплутавшим животным.       Звук урчания живота Гарри вторил звучанию живота Рона, и Хагрид поспешил поставить чайник и угостить их кексами собственного приготовления.       Гарри стойко переносил невзгоды, но каменное угощение едва не стоило ему зуба. Вместе с Роном они незаметно выкинули кексы, пока Хагрид разливал чай. Невилл пытался раскусить свои.       Атмосфера стояла домашняя и уютная, возвращая Гарри в мирные деньки обучения в Хогвартсе: время приключений, тайн и загадок. За столом не хватало Гермионы, но, слушая болтовню Рона, Гарри чувствовал себя на своем месте.       Едва он осознал эту мысль, как его покоробило: что сказали бы его Рон, Гермиона, Хагрид и Невилл, услышь они эти слова.       — Там высокий потолок со звездами, огромная библиотека и все синее, — развел руками Рон. — На входе, правда, мерзкие пароли, всегда разные.       — А это правда, что в гостиную Рейвенкло может зайти кто угодно? — большими глазами смотрел на него Невилл.       Рон закивал:       — Да. Часто видел слизеринцев: они вообще считают, что могут ходить, где хотят. Еще некоторые рейвенкловцы приводят друзей из Гриффиндора, все-таки, чаще всего между этими двумя факультетами всех и перераспределяют. Как-то дошло до того, что профессор Флитвик выделил гостям отдельные комнаты, потому что девчонки постоянно жаловались, что друзья Лаванды из Гриффиндора занимают их душ и кровати.       Гарри удивился было, что Лаванда Браун училась на Рейвенкло, но затем осознал, что она чистокровная.       «Значит, ее семья чем-то не угодила Темному Лорду».       — Здорово. Хотел бы я там побывать, — мечтательно вздохнул Невилл.       — Это тебе надо было год назад меня спросить. Теперь мне неловко туда заходить, я же там не учусь, — почесал затылок Рон. — А друзей с Рейвенкло и нет. Если подумать, как-то так вышло, что я больше времени с семьей проводил. Фред и Джордж всех распугивали, — усмехнулся он.       Рон перевел взгляд на Гарри:       — А какая внутри гостиная Хаффлпаффа? Вот это действительно интересно. Не знаю никого, кто бы там бывал.       Гарри на секунду замялся, задумавшись:       — Низкие потолки, все круглое, желтое и светлое, — обрисовал он рукой форму. — Много разных растений: если вы их любите, вам бы там понравилось, — выразительно посмотрел он на Невилла.       Невилл не подвел:       — Мне бы хотелось хоть разок у вас побывать, — ответил он с порозовевшими щеками. — Мне очень нравятся занятия профессора Стебль! И растения! И желтый цвет! — он мечтательно скрестил пальцы.       — Звучит так, словно ты жалеешь, что не оказался на Хаффлпаффе, — усмехнулся Рон.       — Ой, нет-нет! — вскинулся Невилл. — Мне нравится Гриффиндор! Я уже привык к виду из башни. Жаль только, что моих соседей все время переселяют, — тоскливо посмотрел он на Рона, а затем повернулся к Гарри: — Боюсь, я недостаточно смел для Хаффлпаффа: некоторые ребята оттуда такие пугающие. Только не подумай, что я про тебя, Гарри!       — «Недостаточно смел для Хаффлпаффа?» — удивился Хагрид. — Во дела! В мое время самые храбрые ребята учились на Гриффиндоре!       — Я читал об этом в "Истории Хогвартса", — заметил Невилл. — Интересный был способ, только немного странный.       — Я всегда знал, что мы самые храбрые, — поднял Рон тост кружкой чая. И трудолюбивые, — уточнил он, когда Гарри присоединился.       — Пожалуй, если бы сегодня на нас надели древнюю Распределяющую шляпу, вы с Гарри оказались бы на Гриффиндоре, а я на Хаффлпаффе, — улыбнулся Невилл.       — Почему я не на Рейвенкло? — нахмурился Рон.       — Ну или на Рейвенкло, — неловко согласился Невилл. — Я просто полагал, что ты не такой фанат учебы, как Гермиона Грейнджер.       — Пожалуй, ты прав.       Гарри наконец выдался шанс спросить то, что он так хотел узнать:       — А что не так с Гермионой Грейнджер? Просто мне буквально в первый же день сказали не подходить к ней, потому что она «злая темная волшебница».       — Глупости все это, — положил новых кексов на тарелку Хагрид, — и пустые сплетни: школьница не может быть темной колдуньей! Небось, слизеринцы ходят и распускают слухи из зависти: такая одаренная маглорожденная волшебница.       Рон и Невилл переглянулись.       — Она не злая, — аккуратно заметил Невилл. — И не всегда была «темной колдуньей».       Рон вставил свое слово:       — Я учусь с ней на одном факультете только пятый год, и, честно, с каждым разом, как оказываюсь на Гриффиндоре, она становится все более пугающей! Правильно тебе сказали не подходить к ней, говорю вам: она точно будущий Пожиратель смерти. Мне такое про нее рассказывали!..       Невилл поперхнулся чаем. Хагрид укорительно покачал головой:       — Все вы преувеличиваете. Я помню Гермиону совсем маленькой девчушкой. Немного нелюдимой, но очень доброй. Она не может быть темной колдуньей!       — Она приходила сюда? — выразительно посмотрел на Хагрида Гарри.       Тот замялся в нерешительности, словно выдавал чужую тайну, но медленно кивнул:       — Иногда я приглашал ее на чай, когда заставал одну на опушке леса. Маглорожденным детям очень тяжело в Хогвартсе.       — Конкретно к ней у меня нет сочувствия, — скривился Рон. — У меня из-за нее была пересдача: вот надо же было сказать преподавателю, что он забыл спросить наши эссе, или когда нас оценивали по лучшему результату, и все, кроме нее, получали максимум «выше ожидаемого»! А для «удовлетворительно» приходилось зубрить по полночи! Каждое занятие! Терпеть не могу таких заучек, которые топят других, только чтобы выделиться, как будто кроме учебы у них ничего ценного в жизни нет, поэтому и мы тоже должны жить в библиотеке, чтобы посоревноваться на очередном уроке трансфигурации с Гермионой Грейнджер! Аргх!       — Вижу, ты надолго это запомнил, — улыбнулся Невилл.       — Я прирос к стулу в библиотеке, пока зубрил все эти формулы! И, самое обидное: они мне даже не понадобились! Зачем все это было нужно: учить все подряд?! Как будто завтра я останусь один с палочкой на необитаемом острове, нет, буду вынужден скрываться от всей магической Британии, чтобы даже аппарировать в людное место было нельзя, — и вот тут-то мне как раз пригодится знание той самой длинной формулы с последней страницы учебника! А больше она никогда и ни для чего не понадобится.       Гарри спрятал улыбку рукой, вспоминая, как завязалась дружба Рона с Гермионой. Невилл заметил его веселье и тоже улыбнулся:       — У Рона это больная тема. Мне тоже иногда было тяжеловато учить так много и обидно за отметки «удовлетворительно», но я не виню в этом Гермиону — она даже как-то делала со мной домашнюю работу… иначе бы Гриффиндору сняли много баллов... — неловко пояснил он. — Некоторые преподаватели недолюбливают наш факультет...       Гарри содрогнулся от мысли, чем тогда является Хаффлпафф в глазах этих преподавателей.       — Еще она иногда говорит, что за вещь я забыл, когда видит мою напоминалку… — неловко обрисовал шар в воздухе Невилл.       — О Мерлин, — вздохнул Рон, — почему из всех девчонок мы обсуждаем самую стремную? Почему не Лаванду Браун? Парвати и Падму Патил? Драккл, кого-нибудь хоть немного красивого?! Пойдут даже сквибы! Хоть маглы! Точно! Гарри, какие у тебя были одноклассницы в школе?       Гарри захлопал глазами. Он учился в магловской школе так давно, что уже не помнил их лиц.       Рон, Невилл и Хагрид навострили уши.       — Знаете, я плохо помню. Наверное, обливиэйторы стерли мне всю память о них, когда проверяли, не иностранный ли я агент или член Ордена Феникса, — с неловкой улыбкой потер он шею.       — Ого, даже так. Разве Орден Феникса еще существует? Я думал, их всех давно переловили, — заметил Рон.       — Не все преступники сейчас в Азкабане, — грустно покачал головой Невилл. — А тех, кто ушел в подполье до Дня магического единства, вообще никак не сыскать.       Гарри заметил, как Хагрид вздрогнул при этих словах, едва не разлив чай и скосив взгляд в пол.       — Что за День магического единства? — осведомился Гарри.       — День уничтожения Ордена Феникса, кажется, двадцать девятое ноября, — пояснил Рон.       От этих слов у Гарри заныло под сердцем.       Невилл нахмурился:       — Погоди, Рон, ты что-то напутал! Орден Феникса одолели двадцать девятого ноября, но это не День магического единства! День магического единства — это когда Темный Лорд провозгласил новый политический курс, — Невилл внимательно считал что-то на пальцах. — И ежегодное празднование. И это первое декабря! Мерлин, надеюсь, я сам не путаю, это ведь будет на ЖАБА!       — Главное — не перепутать это перед профессором… сам знаешь каким, — заметил Рон.       — Моргана, хорошо, что Он ведет у нас не историю магии! — схватился за голову Невилл.       ***       Они сидели в хижине до сумерек и шли обратно уже в темноте. Их сумки были набиты кексами, которые Хагрид любезно отсыпал "на дорогу", но ел только Невилл, приноровившийся их раскусывать.       У Гарри не выходили из головы мысли об Ордене Феникса.       «Кто состоял в нем? Какая судьба постигла Люпина? Тонкс? Сириуса? Может ли он быть еще жив?»       Когда они отошли далеко от хижины, в чаще деревьев за спиной раздалось громкое шевеление. Гарри вздрогнул.       «Не может же кто-то действительно за нами следить?»       Он чувствовал себя параноиком.       Действительно, что опасного может скрываться в знакомом лесу?       Волдеморт? Он был в добром здравии.       Оборотни? Гарри хотел бы сейчас забыть, что Одберт про них рассказывал, и не тревожиться попусту.       Животное? Анимаг?       Гарри невольно обернулся. То же сделали и Рон с Невиллом.       Источник шума явно не был человеком: узкие деревья не сокрыли бы того целиком, если, конечно, он не использовал дезиллюминационные чары или мантию-невидимку.       Небольшое проворное нечто бросилось наутек.       «Может ли это быть Сириус?!»       Гарри направился к кустам:       — Погодите, я быстро проверю, что это...       — Пошли отсюда скорее, — схватил его за рукав Рон, и Гарри упустил свой шанс догнать нечто. — Ты с ума сошел идти туда один?! А вдруг это акромантул?!       Гарри вздохнул:       — Арагог уже умер.       — Воскресший акромантул! Его потомство! А ты вообще первокурсник! Валим отсюда!       Гарри надеялся, что полутьма скрывала их от любопытных взоров и их не было видно из окон замка.       Никем не замеченные, они проследовали внутрь и крадучись преодолели половину пути до гостиной Хаффлпаффа. Гриффиндорская башня располагалась дальше и в другом проходе, поэтому Гарри распрощался с попутчиками, уверяя, что сможет самостоятельно дойти до гостиной.       И он дошел. Вот только уже на входе вспомнил, что не умеет играть пароль.       Внезапно в коридоре разлился свет и до ушей донесся скрипучий недовольный голос Филча:       — Здесь кто-то есть?..       Гарри бросился наутек. Эта часть замка не была ему знакома, и он то и дело натыкался на тупики. Когда он ступил в очередной коридор, перед лицом зажглись информационные чары, оповещающие, что проход закрыт. Он проигнорировал их, и тут же был отброшен.       «Вот как работают чары на лестницах!» — потирал он ушибленное место.       Шум привлек внимание, и за углом раздалось недовольное мяуканье миссис Норрис.       Осмотрев коридор, Гарри заметил, что часть стен была методично разрушена, и в проемах виднелось нечто, похожее на электрическую проводку.       Гарри побежал дальше и вновь попал в тупиковый проход. Его взгляд упал на гобелен, похожий на те, что скрывали внутри себя проходы. Он ощупал полотно и был рад обнаружить полость.       Гарри нырнул под гобелен, успешно миновав гнев завхоза, также оказавшегося в тупике. Проход оказался сквозным и, по расчетам Гарри, вел в сторону гостиной. А еще в нем можно было спрятаться.       Едва он перевел дыхание, как в нос ударил едкий запах сигаретного дыма. Лицо осветил Люмос.       — Привет, — раздался над ухом бархатный голос Барти Крауча. Младшего.       Сердце Гарри пропустило удар. Он не знал, что делать, а потому выпалил:       — Здравствуйте, профессор. Извините, неловко получилось. Я, пожалуй, пойду, — и поспешно вышел с другой стороны гобелена.       Крауч ничего ему не сказал, только проводил удивленным взглядом.       Уже на выходе из коридора Гарри задался вопросом, что тот вообще там делал.       Не успел он далеко уйти от гобелена, как в спину ему прилетел Ступефай, и только реакция ловца спасла его.       — Так-так, кого я вижу. Наш новенький магл-первокурсник, — раздался неприятный голос слизеринского старосты. — У волшебников есть комендантский час, ты не знал?       — Малфой… — поджал Гарри губы.       — Что-то не припомню, чтобы мы были знакомы, — вышел на свет рослый слизеринец.       — Кажется, ты запамятовал.       Внезапно Гарри вспомнил, чем закончилось их первое знакомство. После Обливиэйта от Снейпа Малфой, вероятно, действительно ничего не помнил.       — Придется представиться заново, — улыбнулся Гарри и протянул руку в примирительном жесте. — Я Гарри Дурсль.       Малфой проигнорировал протянутую ладонь и скривил лицо:       — Ты учишься не на том факультете, чтобы здороваться со мной, — выдал он. — Решил, что ты особенный, раз профессор Снейп тебе покровительствует, грязнокровка? О, будь уверен, это ненадолго.       Гарри опешил, но решил вместо продолжения их семилетней словесной баталии попробовать сгладить углы:       — А что не так с Хаффлпаффом? Красивый желтый цвет, — оттянул он рукав своей мантии. — И с чего ты взял, что Снейп мне покровительствует?       Малфой усмехнулся:       — «Профессор» Снейп, — резко поправил он. — У тебя на лице все написано. Одет с иголочки, а не в стандартную униформу, как другие грязнокровки. Своим видом и поведением показываешь, что не знаешь своего места.       Гарри с ужасом уставился на свою одежду. До этого момента он не замечал этой особенности. Ну светлее на оттенок кофта, какая разница?       — Не сказал бы, что профессор Снейп «покровительствует» мне больше, чем тебе, — вскинулся Гарри, — все-таки, он ваш декан, а не мой.       Малфой удивился, а затем скривил лицо в неприятной улыбке:       — Признаюсь, твой внешний вид и то, что ты присутствовал на наших занятиях, заставили меня забыть, что ты еще первокурсник. Давай сюда свою руку, я отведу такого магловского несмышленыша прямо до дверей гостиной и почти не сниму с твоего факультета за это баллы.       Гарри убрал руку подальше. Малфой прекратил свой фарс:       — Магловский тупица, декан Слизерина — Гораций Слизнорт. Профессор Снейп — директор Хогвартса. Впрочем, что еще ожидать от волшебника с Хаффлпаффа?       — Так что не так с Хаффлпаффом? — по слогам произнес Гарри с угрозой в голосе.       — Если ты попал на Хаффлпафф, то ты позор волшебного мира: не-совсем-волшебник, с тобой что-то не так. Даже если директор Снейп и сам Темный Лорд "благосклонны" к тебе, это не более, чем снисхождение. Нормальные волшебники в твоем возрасте уже заканчивают Хогвартс.       — Да, со мной действительно что-то не так, — начал Гарри, а Малфой на миг удивленно раскрыл глаза. — Я провидец.       Он усмехнулся:       — И что ты там видишь?       — Я вижу, что ты, Драко Малфой, во всех мирах останешься бестолковым, бесполезным задирой с раздутым самомнением.       Малфой достал палочку.       Между ними с нечеловеческой проворностью появился Седрик.       — Ох, вот ты где, Гарри. Мы тебя как раз искали! Не в тот коридор зашел, верно?       Гарри в непонимании хлопал ресницами.       — Он нарушил правила Хогвартса, разгуливая после комендантского часа! Я вынужден снять с Хаффлпаффа за это баллы, Диггори! — вскинулся Малфой.       — Гарри не нарушал комендантский час, а шел вместе со мной от преподавателя, — Седрик толкнул Гарри в плечо.       — Так и есть!...       — От какого же? — не унимался Малфой.       — От профессора Стебль. Если ты не веришь мне, старосте студентов, можешь сам спросить у нашего декана. Можешь и баллы снять, если хочешь, но я буду вынужден доложить об этом ей.       — Так и быть, сделаю вид, что поверил вам... на сей раз, — Малфой скривил лицо и с надменным видом удалился, не сняв, однако, с Гарри ни балла.       Седрик проводил Гарри до гостиной и пустил внутрь, еще раз продемонстрировав пароль. Гарри бы не поверил, если бы кто-то сказал ему, что самым сложным паролем окажется никогда не меняющийся пароль Хаффлпаффа.       — Ты пропустил все самое интересное: полив растений в гостиной и перенос горшков. Еще первокурсник, а уже знаешь, когда нужно вовремя испариться, — улыбнулся Седрик, зевнул и пожелал Гарри спокойной ночи.       Однако ему не спалось, было ли причиной позднее пробуждение или же тягостные мысли.       Он расположился на диване в пустующей гостиной и вытащил из сумки кексы, учебники и листы с исправлениями Локонса.       «Может, написать ему историю заранее, чтобы он от меня отвязался?»       Однако чем больше Гарри читал свой текст, тем больше в памяти оживали воспоминания о настоящих Роне и Гермионе, о реальном мире, том, который с каждым днем отдалялся и окрашивался дымкой забытого полуденного сна.       В приглушенном освещении безлюдной гостиной он заметил влетевшую в открытое окно птицу. Она двигалась, как живая, но при близком осмотре оказалась всего лишь оригами.       Изящное творение из бумаги несколько раз облетело гостиную и играючи закружилось вокруг Гарри, словно взаправду было живым и могло видеть.       Он вытянул вперед руку, и птичка аккуратно опустилась на ладонь.       «Это чья-то шутка? Любовное послание?»       В одном из окон он мельком заметил чью-то тень.       Сердце забилось в груди.       Гарри с интересом развернул бумагу, и трепет предвкушения сменился холодным замешательством.       «Орден Феникса всегда придет тебе на помощь, Гарри Поттер. Но будь осторожен: не один Темный Лорд разыскивает Избранного».       Едва он успел дочитать, как послание обернулось мельчайшими частицами пепла и разлетелось по комнате, раздуваемое сквозняком.       С той самой минуты, как он оказался в этом мире, он отчаянно пытался выйти на связь, но, получив реальное послание, вместо облегчения испытал панику и тяжесть груза ответственности.