Вторая Англия

      — Я не разочарован, — произнес Гарри.       — Славно, — улыбнулся Риддл.       Из гостиной раздался звук, как если бы кто-то стучал по металлической решетке, и Риддл направился к его источнику.       Звуки из гостиной достигали рабочего кабинета без препятствий, и Гарри принялся подслушивать.       За стуком палочки о металл последовали скрежет неизвестного механизма, треск пламени и два хлопка с разницей в секунду. Каминная сеть. Темный Лорд встречал гостей.       Гарри напрягся.       Кто это был?       Один за другим неизвестные склонились в приветствии, о чем Гарри догадался по шороху одежд.       — Мой Лорд, — безошибочно опознал он громкий женский голос и тут же пожалел об этом. Второй голос оказался слишком тихим.       — Северус, — сухо поприветствовал Темный Лорд. — Беллатрикс. Какой… сюрприз. Проходите.       Надеясь стать невидимым, Гарри застыл каменной статуей. Вслед за Риддлом в кабинет ровным шагом проследовали двое Пожирателей смерти, с которыми он не хотел бы встретиться более всего.       Снейп и Беллатрикс с неудовольствием посматривали друг на друга, но стоило Снейпу окинуть взглядом помещение, как он заметил притаившегося Гарри.       На миг в его глазах вспыхнуло удивление, а затем лицо Снейпа вновь стало холодной непроницаемой маской, и только секундная задержка взгляда на Гарри выдавала обещание скорой расправы.       Лицо же Беллатрикс было как раскрытая книга: едва ее взгляд обнаружил Гарри или, возможно, Гарри и напитки, как она захотела его убить — крылья носа раздулись, руки сжались в кулаки, а зрачки заметались между Гарри, Темным Лордом и парящими бокалами.       Гарри поежился.       Он переживет этот вечер, только если Снейп и Беллатрикс решат убить друга друга раньше, чем доберутся до него.       Темный Лорд проследовал к его укромному месту:       — Кажется, этот вечер подошел к концу, — произнес он и негромко добавил, только для Гарри: — Но ты можешь остаться, если хочешь.       Шутливое предложение нисколько не спасало положение. Гарри перевел ошарашенный взгляд с Риддла на его гостей и отрицательно мотнул головой.       Получив такой ответ, Риддл обернулся к Пожирателям:       — Сопроводите Гарри к медиведьме: его самочувствие сегодня оставляло желать лучшего.        Гарри опешил. Не успел он раскрыть рот, как Риддл добавил, балансируя между строгостью и мягкостью в голосе:       — Вам следует быть более внимательными и заботливыми по отношению к моим ученикам.       — Да, мой Лорд, — поклонился Снейп, сделал шаг в сторону Гарри и вознамерился вывести его из помещения.       — Постой. Ты остаешься, раз уж пришел по делу. Беллатрикс, сопроводи его ты. Хорошего вечера, Гарри.       Гарри в ужасе уставился на ведьму.       Мгновение на лице Беллатрикс боролись сожаление, что ее выставили вон, и желание угодить своему господину.       — Да, мой Лорд! — качнула она головой, согнулась в глубоком поклоне и накинулась на Гарри со рвением гончей собаки.       Заставив растерянного Гарри также соблюсти церемонию прощального поклона, Беллатрикс бесцеремонно потащила его прочь.       Как только за ними захлопнулась дверь покоев Темного Лорда, ведьма разомкнула хватку на его руке и Гарри чуть не распрощался с жизнью на круговой лестнице.       Беллатрикс вихрем спустилась вниз по ступеням и прошагала по коридору, в приступе раздражения не обращая внимания, поспевает ли за ней Гарри, но стоило ему отстать, как она резко обернулась и прикрикнула:       — Иди быстрее!       Гарри напомнил себе, что эта Беллатрикс не убивала Сириуса и не причиняла вреда ему самому, но было сложно не думать о ней, как о кровожадном монстре, когда их связывало столько воспоминаний в родном мире.       Различать два образа помогала перемена во внешности ведьмы: роскошные черные волосы, пышущее здоровьем лицо и наряд — наполовину мантия, наполовину платье — заставляли Беллатрикс выглядеть моложе. Застегивалась конструкция на шее, привлекая внимание к белизне ее груди, виднеющейся в треугольном вырезе. Палочку ведьма хранила в темной кобуре, украшенной изящным черепом. Дизайн отличался от черепа на часах Гарри, но он был уверен, что где-то его уже видел.       — Чего вытаращился? Шагай давай!       Характер оставался скверным.       Спускаясь по этажам, Беллатрикс столкнулась со студентами. Неприкрытое любопытство на детских лицах вмиг сменилось пепельной бледностью, стоило им понять, кто перед ними. Один студент замер, словно лань, второй согнулся в поклоне, а третий с глупым выражением лица вытаращился на первых двух, пока Беллатрикс не использовала неприятное проклятье в паре миллиметров от его лица.       — Брысь!       Студенты не стали дожидаться повторного приказа и разбежались кто куда, роняя вещи.       — А нечего было шататься после комендантского часа! — самодовольно улыбалась ведьма, вращая палочкой. — Будь директорское кресло мое, так легко бы не отделались!       Гарри неловко перешагнул через брошенную на полу карту звездного неба. С таким директором по астрономии студентов ждал бы “тролль”.       Когда они дошли до больничного крыла, вид у него был столь запыхавшийся, что мадам Помфри приняла его за больного:       — У вас что-то срочное? — спохватилась медиведьма, спешно натягивая рабочую одежду поверх ночной сорочки.       Беллатрикс протолкнула Гарри вперед:       — Он умирает, — закатила она глаза.       — Плановый осмотр, — сказал Гарри в тот же самый момент, на что получил раздраженный взгляд ведьмы.       Мадам Помфри нахмурилась. Ее спешные движения сменились методичным завязыванием врачебного халата.       — Не может ли плановый осмотр подождать до понедельника? — вздохнула она, приняв сказанное за шутку.       По одному взгляду на скривившееся лицо Беллатрикс можно было сказать, что не может.       — Осмотрите его сейчас же! Это приказ! — рявкнула Беллатрикс и выпятила перед бедной медиведьмой предплечье с Темной меткой: — Сам Темный Лорд приказал сопроводить этого мальчишку к вам — отнеситесь к нему так, словно он умирает! Прогоните остальных!       На счастье, в больничном крыле других пациентов не оказалось.       Мадам Помфри недовольно покачала головой, но послушно усадила Гарри на кушетку и начала осмотр.       Гарри пришлось представиться:       — Гарри Дурсль. Первый курс, Хаффлпафф, — отчеканил он.       Если курс Гарри на миг и смутил целительницу, она не подала виду, а вот Беллатрикс уставилась на него во все глаза. Уже привычная Гарри реакция.       — Дурацкая фамилия, — буркнула та.       “Сам не рад”.        — Вижу, прививки от драконьей оспы тебе еще не делали, — пропустила комментарий Беллатрикс мимо ушей Помфри, нахмурила лоб и нашла имя Гарри на заколдованном листе.       — Не делали, — подтвердил он, — и на аллергию меня не проверяли, — припомнил Гарри наказ декана Хаффлпаффа.       Мадам Помфри кивнула самой себе и отложила бумаги в сторону:       — А сейчас что тебя беспокоит?       — Сейчас, — задумался он, — ничего. Мне дали выпить бодроперцовое зелье… или что-то похожее. Но до этого весь день болела голова и хрипело горло, — указал Гарри на пострадавшую часть тела.       Мадам Помфри осмотрела его горло и прослушала легкие магическим аналогом стетоскопа, пока Беллатрикс ногтями отстукивала незнакомый ритм о прикроватный столик.       — Не вижу ничего необычного. Верно, зелье было превосходного качества. Часто у тебя такие симптомы?       — Нет, — Гарри не мог быть в этом полностью уверен, но за прошедшее время он не заметил разительных отличий в этом теле. — У меня довольно крепкое здоровье.       На лице Мадам Помфри так и читалось: “Все вы так говорите”.       — Как же ты заболел?       — Плохо спал накануне, — припомнил он, как до рассвета смотрел семейные видео Дурслей, затем — ночные догонялки с посланником Ордена Феникса. — И на неделе… недосыпал.       Беллатрикс усмехнулась:       — Что же ты делал ночью, мм?       — Гулял под дождем и ветром… — продолжил Гарри, стараясь игнорировать ее слова, — плавал в Черном озере.       Мадам Помфри ахнула и, вероятно, осознала, какой проблемный пациент ей достался:       — Ты выпал из лодки на приветственном пиру, что ли?       — Подводное плавание, — на грани слышимости буркнул он. Но Беллатрикс услышала и загоготала.       — Полагаю, у тебя и правда отменное здоровье, — укоризненно покачала головой целительница. — Впрочем, ты совершенно здоров, даже укрепляющую настойку заставлять пить не стану, коли ты уже пил бодроперцовое зелье. Если более ничего тебя не беспокоит, как закончу с процедурами, придется мне тебя отпустить.       Гарри не терпелось покинуть это место и отвязаться от Беллатрикс, как шрам вдруг укололо сотней маленьких игл и он вспомнил про еще один симптом. Боль, которая стала хронической.       — Голова болит? — осведомилась медиведьма, стоило Гарри приложить руку ко лбу и на миг сощуриться.       — Шрам…       С годами боль в шраме стала его постоянным спутником. Приступообразная, она только усилилась после возвращения Волдеморта в мир живых. В последний раз, когда Гарри был с Роном и Гермионой в родном мире, шрам жгло так сильно, что он заперся в ванной комнате, осел на пол и едва был в состоянии сдерживать стоны.       С таким стоило бы обратиться к медиведьме, вот только… он не мог упомянуть об этом здесь, пока Беллатрикс ловила каждое его слово.       — Да так. Лоб расцарапал, — солгал он, прикрывая шрам ладонью.       — У тебя была такая рана?! — спохватилась целительница. — Позволь мне взглянуть, — не успел Гарри досчитать до трех, как поднос с ватой, бинтами и пахучим раствором оказался между ней и его лбом. Мадам Помфри ловко оторвала руку Гарри от его головы, взглянула на шрам и замерла в растерянности:       — Какой странный рубец. Он уже полностью зажил, но такой яркий. Он тебя беспокоит?       — Нет, — продолжил лгать Гарри.       — Мальчик, — строго посмотрела на него целительница. — Тебя прокляли?       “Смертельно”.       — Нет… — Гарри натянуто улыбнулся, стараясь замять разговор. — Этот шрам у меня с детства. Из мира маглов... с качелей упал, — кажется, что-то такое он тогда выдумал.       — И до сих пор болит так, что ты его чешешь? — аккуратно прикоснулась к его лбу целительница и вкрадчиво сказала: — Магловские болезни бывают столь же коварны, как магические.       — Вредная привычка, только и всего. Как кусать ногти, — вздохнул он. — Надеюсь, у меня нет ничего серьезного.       С каждым последующим словом целительницы лицо Беллатрикс становилось более мрачным. В один момент оно оказалось в опасной близости к его собственному:       — Ох, если у тебя есть что-то серьезное, обещаю, ты более не вылезешь из Мунго, будь ты хоть трижды учеником Темного Лорда, — проворковала Беллатрикс обманчиво веселым голосом, пока в глазах плескалась звериная ярость, — так что молись, Дурсль, чтобы у тебя ничего не нашли... Ведь если что-то все же есть... Что-то заразное... — а затем ее тон сменился режущим уши криком. Скальп Гарри обожгло болью, когда его резко потянули за волосы: — Весь твой род магловских выродков я лично отправлю к Мордреду, а тебя запытаю до смерти, дракклово ты отродье!!!       Выплеснув жажду насилия, Беллатрикс столь же резко отпустила прядь волос Гарри, и тот обреченно выдохнул.       Терпение медиведьмы лопнуло, и она выставила Беллатрикс вон, не обращая внимания на ее статус.       Без Беллатрикс над душой мадам Помфри быстро закончила осмотр, взяла анализы и сделала Гарри прививку. Его кожа слегка покалывала в местах аллергопроб, пока на нее наносили тончайший слой экстракта бадьяна.       Но спокойствие было недолгим. Не прошло и получаса, как Беллатрикс вернулась… и не одна, а в компании декана Хаффлпаффа и сурового вида людей в черных и лимонных мантиях.       Пока мадам Помфри пыталась что-то сделать с незваными вторженцами в ее обитель, профессор Стебль ободряюще сказала ошарашенному Гарри на ухо:       — Не волнуйся, Гарри!       “До этого момента я не волновался!”       — Кто все эти люди… — не успел закончить он, как его со всех сторон обступили улыбающиеся люди в лимонных мантиях. Гримасы вежливости, застывшие на их лицах, вызывали у Гарри озноб.       — Не волнуйтесь, мистер Дурсль, мы здесь только затем, чтобы осмотреть вас! — с улыбкой, которая должна была быть ободряющей, обратился к нему их лидер. На его лимонной мантии был вышит герб со скрещенными волшебной палочкой и костью. — Мы из больницы Святого Мунго.       Гарри не понимал, в какой именно момент времени все пошло не так и посреди ночи воскресенья в Хогвартсе оказалось столько людей, которых тут быть не должно, начиная от целителей Святого Мунго и заканчивая Пожирателями смерти и еще Мордред знает кем!       В том, что мрачные люди в черных мантиях были Пожирателями Смерти, Гарри уверился, когда опознал в одном из них Барти Крауча-младшего: тот приветственно махнул ему рукой.       “Зачем здесь все эти люди?! Что они тут забыли?!”       — Пожалуй, мы управимся тут за ночь, — бодро произнес целитель, которого Гарри посчитал за главного. — Но на всякий случай пусть кто-нибудь останется на завтра.       Гарри перестал всматриваться в толпу и позволил людям в лимонных мантиях под присмотром декана и мадам Помфри отвести себя к месту переодевания.       Он разделся догола и еле прикрывал причинные места, то и дело поглядывая на Беллатрикс, у которой были атрофированы совесть и чувство стыда. От взгляда ведьмы не спасала даже ширма, которая была призвана сохранить приватность его переодевания: она подошла вплотную и раздвинула ее.       — Чего тут смущаться? Кожа да кости. Щуплый задохлик. Ничего особенного! Никаких форм!       “В каком смысле?!”       — Мне не нужны формы! — рявкнул Гарри и вырвал створку из чужих рук, прячась от десятка любопытных глаз. Присутствие в помещении знакомых людей вгоняло его в краску.       Ночь нельзя было назвать иначе как кошмарной: ему провели такой длительный и детальный осмотр, словно от этого зависела судьба всего магического мира, — может, и зависела.       Если подумать, за здоровьем такой персоны, как Темный Лорд, наверняка следило множество людей!       Так должен ли он был поблагодарить Риддла за эту ночь?       Или все-таки Беллатрикс?       Гарри обреченно повалился на постель, позволив истыкать себя иголками и страшного вида приборами: в какой-то момент больничное крыло стало напоминать кабинет почившего Дамблдора.       — Это на случай, если проголодаешься ночью, — подмигнула Гарри профессор Стебль и оставила на его тумбочке заколдованную корзинку с фруктами и булочками.       Не то чтобы в больничном крыле пациентов морили голодом, но забота декана отдавала приятным теплом. Хаффлпаффцам повезло: Гарри не сомневался, что мадам Стебль закрывает глаза на их ночные вылазки на кухню. Возможно, она подумала, что и он нарушал комендантский час с этой целью…       — Спасибо, — улыбнулся Гарри, и зелье сна без сновидений, которым его угостили, наконец взяло свое, заставив тяжелые веки обреченно опуститься.       ***       Его разбудили яркие лучи солнца и знакомый неприятный голос: к неудовольствию Гарри, из больничного крыла его забирал профессор Снейп.       “Точнее, директор Снейп”, — напомнил он себе.       Гарри огляделся: мадам Помфри убирала беспорядок, оставленный целителями Святого Мунго, Беллатрикс и след простыл, других Пожирателей смерти, не считая Снейпа, видно не было.       — Что ж, могу поздравить вас с тем, что вы полностью здоровы, — с улыбкой вручил Гарри заколдованный лист оставшийся с ним целитель. На его лимонной мантии в лучах полуденного солнца ярко отсвечивала надпись “Бонам Мунго”, заставляя Гарри задаваться вопросом, был ли тот однофамильцем или же дальним родственником самого основателя больницы.       Осмотр не раскрыл тайны его шрама-молнии: целители не обратили на него внимания. Впрочем, Гарри не мог быть уверен в этом до конца: второй целитель то и дело бросал на Гарри косые взгляды и продолжал стоять по струнке смирно и хранить молчание.       В какой-то момент Гарри понял, что косые взгляды целителя были обращены не к нему, а ко Снейпу: неприязнь между мужчинами была взаимной.       На мантии второго целителя Гарри прочитал “Янус Тики” — этого человека звали так же, как и колдомедика, который в родном для Гарри мире заведовал отделением по уходу за волшебниками, пострадавшими от заклятий.       Гарри надеялся, что деятельность больницы не была поставлена на паузу от того, что такие важные люди тратили здесь время на его скромную персону. Экстренно созывать в лазарет весь Святой Мунго смысла не было: если бы Гарри действительно был болен, то уже заразил бы половину Хогвартса. Но Беллатрикс было виднее.       Изучив врачебный лист, Гарри узнал, что зрение у него преотвратное, вес чуть ниже нормы, есть аллергия на никель. Первое он знал, второе подозревал, третье оказалось фактом сомнительной полезности — он не собирался носить бижутерию.       Сквозь закрывшиеся за спиной створки дверей больничного крыла до Гарри донеслись обрывки спора о том, стоит ли заставить его регулярно посещать медкабинет и кого из колдомедиков Святого Мунго постигнет участь быть за него ответственным.       ***       Через пустынные коридоры Снейп сопроводил Гарри в свой кабинет, пока в отдалении раздавался рой веселых голосов, напоминающий суматоху дня прибытия студентов неделю назад.       В кабинете директора царила привычная угрюмая атмосфера, было ли виной отсутствие бесконечно тарахтящих приборов Дамблдора или же сам Снейп: своим присутствием тот магическим образом превращал любое место в мрачную обитель. Портреты на стенах, едва завидев Гарри, дружно покинули полотна.       Гарри ожидал, что Снейп будет в ярости, но тот молчал. Повисшее в воздухе напряжение было осязаемым. Когда Гарри начал разговор, то постарался придать голосу уверенности, которой в действительности не ощущал:       — На кого вы нацелитесь теперь, чтобы проучить меня? Хедвиг? Коросту?       Возможно, с “Коростой” он погорячился.       — Не уверен, что мне хотелось бы знать, кто это, — Снейп устало вздохнул, приложил ладонь к виску и занял директорское кресло, мимикрируя под гигантское черное пятно. — Пытаться “проучить” вас более не имеет смысла.       С огромными мешками под глазами, нездоровой желтизной лица и сальным блеском в волосах директор напоминал старое злое привидение.       Несмотря на слова Снейпа, Гарри все еще был готов к выговору за авантюру с ученичеством у Темного Лорда, но Снейп решил не рубить с плеча, а подольше походить вокруг да около, чтобы продлить его мучения:       — Ранее между мной и Темным Лордом состоялся разговор… Он желает, чтобы вам было дозволено перевестись на седьмой курс в случае успешной сдачи зимних экзаменов, — Снейп принял более зажатую позу и сухо добавил: — Я продолжу настаивать на том, чтобы вам было дозволено перевестись не более, чем на третий курс.       Видя, как скривилось лицо Гарри, Снейп пояснил:       — Если вы и сможете худо-бедно освоить программу седьмого курса, в чем я сомневаюсь, вы пока не готовы влиться в магическое общество. Понимаете ли вы, — Снейп выдержал драматическую паузу, — что если вас переведут на седьмой курс по ходатайству Темного Лорда, то уже по окончании этого учебного года вы пополните ряды Пожирателей смерти.       В груди у Гарри похолодело.       — Пытаться “проучить” вас более не имеет смысла, — повторил Снейп, — потому что от вас ничего более не зависит. Все, что вам остается — вести себя так, как подобает будущему Пожирателю смерти: выказывать полное повиновение Темному Лорду.       Гарри вздохнул. Ему следовало ожидать подобного развития событий, еще когда он рискнул спросить Риддла про ученичество. Пока что не произошло ничего непоправимого. Гарри надеялся, что и не произойдет и что он сможет вернуться домой раньше, чем столкнется с неразрешимой моральной дилеммой. Профессор Риддл казался адекватным человеком, возможно, что и Пожиратели смерти в этом мире давно не являлись тем, о чем их название ему напомнило.       Снейп помедлил со следующими словами:       — Вынужден признать за собой ошибку, досадную и катастрофическую. Я не только недооценил вашу способность воплощать в жизнь сценарии, которые мне и в страшном сне не могли привидеться, я не счел нужным поделиться с вами… некоторыми вещами, — нахмурил он лоб так, что со стороны это казалось болезненным. — Лучше поздно, чем никогда.       В словах директора звучали усталость, злость и разочарование:       — Поскольку вы уже знали, сколь жестоким и опасным может быть Темный Лорд, я не счел необходимым отдельно просвещать вас, каким еще он может быть, — Снейп на миг замолчал. — Не только вы пали жертвой его харизмы. Молодое поколение совсем отбилось от рук: бросаются на Темного Лорда, так и норовят потрогать, бесстрашно и безрассудно, — взгляд черных глаз стал пустым и далеким, на лице застыла гримаса. — Рисуют друг другу метки на предплечьях. Не чистокровные дети — маглорожденные.       Как наяву до Гарри донеслись слова маленькой Агаты, полные неприкрытого восхищения: “Наш великий Лорд”.       — Поколение, которое не помнит, каким он может быть. Не представляет, каков Темный Лорд на самом деле. Пары десятилетий пропаганды оказалось достаточно, чтобы нелицеприятные события были отодвинуты на второй план, — скривил губы Снейп. — Но не только: в образе Темного Лорда ныне сложно узнать его прошлую личину. Одни объясняют перемены возрастом, другие — сменой обстоятельств. Глупцы. Люди не меняются. То, что многие вещи перестали быть публичными, не значит, что их нет вовсе.       Надежды Гарри на “белых и пушистых” Пожирателей смерти рушились на глазах.       — До того, как утопить магическую Британию в крови, Темный Лорд казался харизматичным и стоящим доверия лидером, — продолжил Снейп. — Изменился ли он, когда приобрел власть? Нет. Нам выдалась возможность узнать его получше, только и всего. Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.       Снейп выдержал паузу:       — Не только его... — и, казалось, хотел проглотить то, что собирался сказать следующим, но в итоге нашел в себе силы продолжить:       — Когда-то я был крайне амбициозным молодым человеком. Жаждал раскрыть свои таланты, доказать окружающим свою значимость, поставить обидчиков на место. Был глуп и самонадеянно смел.       В этот момент Гарри понял, что те “вещи”, которыми Снейп не хотел с ним делиться — его личный опыт.       — Мне была предоставлена возможность раскрыть свои таланты, — безрадостно сказал Снейп. — Я стал первопроходцем целых направлений в зельеварении и других искусствах, имея доступ к редчайшим ингредиентам в отсутствии табу на… многие вещи.       Выражение его лица стало скорбным, взгляд мрачным и таким темным, будто он вновь столкнул Дамблдора в пропасть и готов был упасть следом за его мертвым телом.       — По итогу весь мой путь являлся насмешкой судьбы и с какого-то момента с него оказалось невозможным сойти. Из-за моих ошибок от рук Темного Лорда пострадали самые дорогие мне люди. Это утрата, которую я не смогу восполнить никоим образом.       Снейп поднял хмурый взгляд на Гарри:       — Тем более неприятно видеть, как вы повторяете мои ошибки. Не обманывайтесь сладкими речами Темного Лорда. Не ожидайте исполнения ваших желаний — в конечном счете вы только пожалеете о том, что чего-то желали. Темный Лорд использует людей и их слабости. Если вы не умеете сохранять нейтралитет и холодный рассудок, не понимаете, что приобретаете и чем будете расплачиваться, то стезя Пожирателя смерти не для вас.       Взгляд Снейпа опустился на руки Гарри, и тот вспомнил о заколдованных Темным Лордом часах, что покоились на его запястье. Гарри поспешил снять их, готовый рвать волосы на голове от того, что запамятовал начать с этого разговор:       — Безопасно ли носить их? — передал Гарри Снейпу часы. Он искренне надеялся, что не опоздал с этим вопросом.       Снейп сразу понял, чей это подарок. Осмотрев часы и испытав их с помощью затейливой вязи чар, он вернул их Гарри и с усмешкой сказал, что тот может носить их.       — Теперь вам стоит беспокоиться о других вещах, — директор крепко затянул ремешок на запястье Гарри и опустил ладонь на его предплечье. — В отличие от часов, Темная метка не снимается. Используйте оставшееся у вас время с умом и задумайтесь над тем, как вам следует вести себя с Темным Лордом.       Снейп отпустил руку Гарри, вздохнул и устало сказал:       — Не такой судьбы я желал для вас, но раз уж вы ступили на эту скользкую дорожку, то идеальным развитием событий для вас будет стать одним из многочисленных безликих чиновников при Темном Лорде. Быть Пожирателем смерти сегодня — не то же самое, что двадцать лет назад. Если вы будете вести себя тихо, послушно и прекратите привлекать к себе лишнее внимание, то с вашим скудоумием Темный Лорд рано или поздно утратит к вам интерес. Быть на периферии его внимания — лучшее из возможных решений.       И, словно вспомнив что-то, добавил:       — Только не идите в Отдел Тайн. Если Мерлин и Моргана будут к вам милостивы, вы никогда не столкнетесь с грязью, что там происходит.       Гарри не знал, что происходит в Отделе Тайн, но отнес это предостережение к заевшей пластинке Снейпа о том, что ему следует оставить попытки вернуться домой.       Снейп и Гарри просидели в тишине еще некоторое время, не прекращая сверлить друг друга взглядами. Гарри уже готов был к тому, что Снейп отпустит его восвояси, как тот вдруг спросил:       — Стоит ли мне беспокоиться о том, что вы умолчали еще что-нибудь, что может резко свалиться мне на голову?       Гарри занервничал. Его взгляд забегал, а сердцебиение участилось.       Снейп не знал ни про послания от Ордена Феникса, ни про не-совсем-украденную вторую палочку — подарок Олливандера, ни про Карту Мародеров, что Гарри выменял у близнецов. Что уж там, он и об ученичестве Гарри у Темного Лорда узнал не от самого Гарри… если узнал. Он ведь так и не спросил Гарри об этом. Мог ли он?..       — Посмотрите мне в глаза, — строго приказал директор.       Гарри рефлекторно отвел взгляд в сторону, но повисшее в воздухе напряжение никуда не делось. Стиснув зубы и глубоко вдохнув, Гарри посмотрел Снейпу прямо в глаза — и тот тут же проник в его сознание.       Снейпу не были интересны детские шалости — он тут же перешел к воспоминаниям Гарри о визитах к Темному Лорду, с удивлением обнаружив, что их было больше одного. Он увидел, как Темный Лорд угощает Гарри напитками, как учит летать без метлы, как обсуждает с ним книги... — водоворот из множества связанных с этим эмоций Гарри — и лицо Снейпа тут же приобрело выражение полнейшего недоумения. По тому, что именно он просматривал, Гарри понял, что до этого Снейп уделил “Тайнам наитемнейшего искусства” на столе внимания больше, чем парящим бокалам.       Выражение удивления на лице директора быстро сменилось негодованием:       — Забудьте все, что я сказал вам ранее! — едва не ударил Снейп кулаком по столу.       Очнувшись от ментального допроса, Гарри в ярости вскочил с кресла:       — Не читайте мои мысли так беспардонно!       — Я не понимаю, что я сейчас увидел, но это ни в коей мере не нормально! — схватился было директор за лицо, как тут же вернул внимание к Гарри.       Гарри встретил взгляд Снейпа и в этот момент не думал ни о чем, кроме того, как он ненавидит, когда Снейп вот так вторгается в его разум. Чувства Гарри не были чистыми злостью и стыдом, какие сопровождали посещение уроков Снейпа по легилименции в родном мире — к ним примешивался животный ужас, какой испытывают маленькие зверьки перед убоем. И Риддл, и Снейп в этом мире были Гарри чужими людьми.       Выражение лица Снейпа изменилось. Всего на миг на нем застыло полное поражение. Но миг прошел, и от эмоции не осталось и следа — лицо Снейпа вновь стало холодной непроницаемой маской.       В комнате снова воцарилась давящая тишина.       Гарри нашел в себе силы закинуть сумку на плечо и выйти вон.       — Не попадите в беду, — услышал он напоследок, но, когда обернулся, уже не застал фигуры Снейпа в помещении — вероятно, тот тут же аппарировал встречать гостей Турнира.       ***       Гарри переоделся в своей комнате в общежитии и направился в Большой зал. Вместо занятий в расписании значилась встреча гостей Турнира, которую он успешно пропустил, вломившись в уже заполненное помещение.       Поскольку музыка с Флитвиком отменялась у первокурсников не первый понедельник подряд, Гарри не сомневался, что тот отыграется на них на следующей неделе.       — … и каждый сам должен для себя решить, бросать имя в Кубок или нет. На размышления дается неделя, — донеслись до Гарри слова Темного Лорда — вероятно, тот заканчивал объяснять правила проведения Турнира.       Гарри не сильно переживал по этому поводу, поскольку на сей раз планировал присутствовать на Турнире исключительно в качестве зрителя.       Под бурные овации Темный Лорд покинул сцену, сопровождаемый делегацией со Снейпом, Игорем Каркаровым и Мадам Максим во главе. Большинство членов делегации с упоением заглядывали ему в рот и следовали за ним по пятам, словно утята, которые стараются держаться поближе к маме-утке.       Гарри отвернулся.       Поскольку все внимание гостей было обращено к Темному Лорду, Гарри не составило труда незаметно прошмыгнуть к нужному столу. Или так ему казалось, пока он не встретился взглядом с Филчем и не столкнулся с проблемой иного рода.       Ученических столов было пять.       И они казались более длинными, чем должны были быть. Сам Большой зал раздался вширь и стал более просторным, чем пару дней назад — вероятно, чары незримого расширения в этом мире стали бытовыми — Гарри стоило прекращать удивляться их использованию.       Рассадка учеников также вызывала вопросы. Цвета факультетов перемешались между собой, разбавленные пятнами яркой формы иностранных студентов. Ученики прохаживались между столами, болтали и обменивались едой, что не упрощало Гарри задачу по поиску нужного места.       Чтобы решить ее, ему пришлось разбираться в перестановке.       Гости не только прибыли раньше, чем он помнил, но и в большем количестве. У Гарри возникли подозрения, что Шармбатон и Дурмстранг приехали чуть ли не в полном составе, учитывая, сколько обучающихся из данных школ одновременно находились в помещении.       Слизеринский стол остался на прежнем месте. Между столами Слизерина и Рейвенкло разместили стол для студентов из Дурмстранга, в то время как студентам из Шармбатона было отведено место между столами Рейвенкло и Гриффиндора.       Ученики из Дурмстранга явно были в фаворе — Игорь Каркаров оставался Пожирателем смерти, предатель или нет.       Стола Хаффлпаффа… не было. Немногочисленных учеников этого факультета желтым пятном приткнули в конец стола Гриффиндора.       Именно туда Гарри и направился.       Он собирался было занять привычное место, как на полпути получил приглашение от Фреда и Джорджа сесть к ним.       Дженнифер и Джослин, увидев, что Гарри направился к гриффиндорцам, проводили его горловым улюлюканьем, а сидевшая рядом с ними Долорес нахмурилась так, словно его пересадка стала для нее личным оскорблением.       Гарри сел напротив близнецов и справа от Гермионы, рядом с которой загадочным образом всегда оставались незанятые места. Она выглядела возмущенной пересадкой, особенно когда ей пришлось подвинуться к побледневшим Рону и Невиллу, но никак это не прокомментировала.       Фред и Джордж встретили Гарри улыбками во весь рот:       — Как приключение? Ты выпил глоток Феликс Фелицис и молча убежал, — беззлобно пожурил Гарри Фред.       Гарри покраснел от осознания, как все должно было выглядеть со стороны:       — Я стал учеником Темного Лорда, — кашлянул он в кулак.       Гермиона опешила, но, кроме нее и близнецов, никто не обратил на слова Гарри никакого внимания.       Фред, пользуясь высоким ростом, тут же протянул загребущую руку через весь стол и пребольно выдернул у Гарри волос.       — Ауч! Зачем?!       — Теперь мы будем использовать тебя как зелье удачи, — Фред торжественно передал волос Гарри Джорджу на хранение.       — Зелье удачи?!.. Да знаете ли вы, как ваша идея достать вто… — Гарри оборвал себя на полуслове и обернулся к Гермионе, перед которой опасался раскрывать тайну получения второй палочки.       — Узкий продолговатый предмет, — любезно подсказал ему Фред.       — ...чуть не стоила мне седых волос!.. — закончил Гарри.       — И как оно? Достал все же?       Гарри вспыхнул, как спичка, и высказал близнецам все, что он о них думает после злоключения с палочкой, но их реакция на его праведное возмущение не была тем, что он ожидал: Фред, узнав, что Гарри все же смог достать вторую палочку, тут же выдернул у него еще один волос, и Гарри пришлось закрываться от него напитками и плечом Гермионы.       Гарри чувствовал себя неловко, но не более неловко, чем обычно. В Большом зале возня и вопли были обычным делом.       Когда Фред угомонился, он с улыбкой окинул взглядом Джорджа, Гарри и Гермиону:       — Значит, сегодня за этим столом собрались самые большие везунчики, кому повезло стать личными учениками Темного Лорда, — очертил он место, где они сидели.       Гарри подозревал близнецов с момента, как услышал из уст профессора Риддла слова “двух можно считать за одного”, но не был уверен в личностях его протеже до конца.       — А кого еще Темный Лорд взял в ученики? — поспешил он уточнить и стал всматриваться в лица людей по обе стороны от их компании.       — Насколько мы знаем, больше никого, — ответил Фред таким тоном, словно за этим стояла некая история, в которую Гарри не был посвящен.       Гермиона посмотрела на Фреда с нескрываемым неодобрением. Впрочем, ровно таким же взглядом она смотрела и на Гарри.       Джордж так набил рот едой, что его улыбки не было видно, и в этот момент стал точной копией сидящего напротив него Рона.       Сидящий слева от Рона Невилл без аппетита водил вилкой по пустой тарелке и выглядел так, словно его сейчас стошнит. Сцена на миг привела Гарри в замешательство, а затем он заметил: среди многочисленных блюд иностранной кухни, добавленных на столы с целью удовлетворить вкусам иностранных гостей, были сервированы лягушачьи лапки, украшенные лимонными дольками и петрушкой.       Гарри поспешил отлеветировать тарелку с проклятым блюдом прочь от Невилла:       — Уберите это подальше!       — Куда? — прокричали ему с другого конца стола.       — Куда угодно!       Когда Невилл наконец очнулся от транса и притронулся к еде, Гарри вернулся к беседе с Фредом, Джорджем и Гермионой.       Гермиона сделала пас рукой, который Гарри не заметил бы, если бы они не сидели рядом друг с другом.       — И как тебе быть личным учеником Темного Лорда? Сильно ноги болели после первого занятия? — поддразнил Гарри Фред.       Гарри вскинул брови.       Фред окинул взглядом недоумевающего Гарри и никак не отреагировавшую на его слова Гермиону.       — Вас, что, не познакомили с бесконечной лестницей? — удивился он.       — Ты про круговую лестницу в его покои? — наконец догадался Гарри, о чем его спрашивают. — Не то чтобы я совсем не устал, но я быстро по ней поднялся.       — Правда? А мы чуть не померли. Делали перерывы каждую тысячу ступеней.       Не успел Гарри переспросить: “Тысячу?”, — как Гермиона сказала сухим лекторским тоном:       — Длина пути зависит от того, насколько желанен гость.       Гарри ожидал, что близнецов расстроит это известие, но Фред с ликующим видом заявил:       — Ого, тогда я удивлен, что нас вообще пустили! Не зря сидели на ступенях! — весело он хлопнул Джорджа по плечу.       Гермиона вновь окинула Фреда взглядом, полным неодобрения.       — Расскажешь, как прошел твой визит к Темному Лорду? — более серьезно спросил у Гарри Джордж.       И Гарри принялся рассказывать.       Услышав детали визитов, Гермиона возмутилась, что Гарри “ходит к Темному Лорду поесть”, хотя он всего лишь рассуждал о том, что подавали на десерт.       Фред не преминул вставить слово:       — Объедает Темного Лорда, бессовестный!       Стоило Гарри упомянуть парящие напитки, как Фред, и Джордж, и Гермиона взвились. Пока Гермиона и Джордж сидели с открытыми ртами, Фред взял слово за троих:       — Гарри, ты распивал алкоголь с Темным Лордом в его покоях?! Какого Мордреда?!       — Это был не алкоголь! — поспешно заверил он, хотя не был уверен в этом до конца.       — Проблема не в этом! — воскликнули они в унисон.       Гарри отмахнулся от их возмущений и перевел тему:       — А что вы вообще пишете с Темным Лордом? — поинтересовался он у близнецов. — Не выпускную же работу — вы же уже не семикурсники.       Из их странной компании “учеников Темного Лорда” выпускную работу в этом году полагалось писать только Гермионе — Гарри был удачливым первокурсником, а близнецы уже окончили школу и получали в Хогвартсе высшее образование.       — Свою выпускную работу мы уже написали... — начал Фред.       — Со Снейпом, — закончил за него Джордж, и оба скривили лица.       Гарри бы рассмеялся, если бы не понимал их настолько хорошо.       — Ого, разве он не обещал завалить вас на экзаменах? — вспомнил он слова Рона.       — Клин клином вышибают. Он все равно попытался бы завалить нас, а тут ему пришлось бы закопать и себя заодно. Впрочем, он завалил нас работой настолько, что весь седьмой курс мы шутили вдвое меньше, чем обычно, — вздохнул Фред.       — То есть больше, чем любой другой ученик Хогвартса, — закатила глаза Гермиона.       — Он прикапывался к каждой мелочи на занятиях! — продолжил Фред сетовать на злодеяния Снейпа. — Как-то я попал к нему на отработку просто потому, что ему не понравился мой взгляд!       Гермиона посмотрела на него с выражением: “Да неужели?”       Джордж поддразнил брата:       — Потому что у меня взгляд нормальный! — за что тут же получил тычок в бок.       — И что, он в итоге поставил вам “превосходно”, раз вы попали в Высшую школу? — неверяще уставился на близнецов Гарри.       — Ха! Он поставил нам “удовлетворительно”! — заявил Фред, а Джордж добавил: — Но общую оценку выставляла комиссия.       Фред потер нос:       — Мне даже льстит “удовлетворительно” от Снейпа: он делил нам баллы на два, а значит, поставил оценку выше “превосходно”!       — Так это комиссия поставила вам “превосходно”? — вклинилась в разговор Гермиона.       Джордж принялся рассказывать:       — Остальные проверяющие выставили нам “превосходно”, но вместе с оценкой Снейпа все еще выходило между “превосходно” и “выше ожидаемого”. Снейп хотел, чтобы нам выставили “выше ожидаемого”, вот только... Мы рассказали комиссии про свои зелья и наработки...       — И даже протащили их на экзамен, — лукаво подмигнул Фред, и Гермиона снова закатила глаза.       — И нам дали рекомендательные письма: даже если нас не примут в Высшую школу, нас готовы сразу взять на работу в Министерство Магии, так как “уже увидели все, что им было нужно”.       Фред принял странную позу и попытался сымитировать глубокий мужской голос:       — Тут-то Снейп со вздохом схватился за сердце и сказал: “Если то, что удерживает магический мир от катастрофы, это оценка “превосходно” для двух олухов, то, так и быть, я готов пойти на эту жертву!”       Вышло не очень похоже, но Джорджа и Гарри это рассмешило, и Фред просиял.       — Так это все к чему, — отсмеялся Джордж, — мы уже сдали выпускную работу, а с Темным Лордом пишем личный проект.       — Какой проект? — внимательно посмотрела на близнецов Гермиона.       Гарри уже знал, о чем пойдет речь, но рад был вновь услышать об идее близнецов открыть магазин посреди Косого Переулка. Пока Фред с упоением рассказывал о том, как им удалось наконец найти спонсора, Джордж продолжал накладывать в тарелку одно блюдо за другим — вероятно, сегодня он был особенно голоден.       — Кажется, мы не оставили змеюкам и шанса писать работу с Темным Лордом в этом году, — подытожил Фред не без озорного веселья в голосе.       Гарри кинул взгляд на слизеринский стол и неприятно улыбнулся Драко Малфою.       Затем он вновь взглянул на близнецов и Гермиону и понял одну вещь.       Хотя поведение близнецов и было безобразным, они придумали сотни зелий и устройств и смогли открыть магазин в центре Косого Переулка.       Гермиона обладала феноменальными памятью, магическими навыками и умением находить выход из любой ситуации. В другом мире Гарри прошел с ней огонь, воду и медные трубы.       “До этого момента я воспринимал все как должное, но, если подумать, они гении”.       Гарри подумал о собственных достижениях как о проклятой удаче и усмехнулся.       Он взглянул на Рона и хотел было окликнуть его, как его одернула Гермиона:       — Если ты сделаешь это, то мне придется заново накладывать чары отвлечения внимания.       Гарри настолько привык обсуждать с Роном и Гермионой планы по спасению мира за гриффиндорским столом, что ему не пришла в голову мысль сделать эту беседу приватной.       “Вот что за пасы руками делала Гермиона”, — осознал он.       Когда Гарри откинулся назад на своем месте, взгляд Гермионы упал на девушку, что сидела справа через одного человека от него. Увиденное заставило лицо Гермионы побледнеть на пару тонов, а руку сжаться на выхваченной палочке.       Заметив реакцию Гермионы, Гарри также напрягся.       До этого момента он не обращал внимания на сидящую рядом незнакомку, поскольку для него половина лиц на факультете была новой.       В тот момент, когда Гарри и Гермиона обратили на нее внимание, чары на незнакомке спали и на нее уставилась сразу половина стола — до этого женщину в черной мантии без опознавательных знаков не замечал никто. Она повернула лицо в сторону Гарри, и он тут же ее узнал.       Беллатрикс Лестрейндж.       Гарри подавился едой.       Когда ее обнаружили, Беллатрикс вышла из-за стола и подошла к Гарри и Гермионе. Она растолкала их в стороны и уселась между ними, прижав Гермиону к Рону и отодвинув Гарри на пару мест правее.       Больше на их компанию не действовали ничьи чары отвлечения внимания: ни Гермионы, ни Беллатрикс, — и с каждой секундой в их сторону поворачивалось все больше людей.       — Я хотела одним ушком послушать, о чем таком интересном беседуют дорогие ученики моего Лорда! — веселым тоном начала Беллатрикс.       Гарри был в ужасе.       “Она преследует меня, Мордред побери!”       Он был уверен, что Беллатрикс подсела не к ученикам Темного Лорда, а именно к нему.       “Хоть она и выглядит, как изящная леди, она на голову больная ведьма!”       Беллатрикс напоказ вздохнула и сказала сладким голосом:       — Я смирилась с мыслью, что алмазы порой находят не на витринах, а в самых грязных пещерах, — при этих словах у нее было такое выражение лица, словно ее вынудили похвалить самую уродливую на свете тварь или съесть извалянное в грязи блюдо. Ее глаз дернулся.       Беллатрикс болезненно ущипнула Гарри и Гермиону за щеки.       Гермиона скривилась, но промолчала. Ее бледное лицо, еще секунду назад выражавшее крайнюю степень шока, на глазах приобретало нечитаемое выражение.       Гарри не знал, останется ли на ее щеке синяк, но на его — точно.       — Самые большие, самые яркие алмазы… — продолжала ворковать Беллатрикс. — После огранки они будут превосходно сиять! И теперь я вижу, почему мой Лорд выбрал каждого из вас!       Она напоказ обняла их, хотя ее лицо все еще было охвачено судорогами отвращения — вероятно, ей было неприятно касаться двух “грязнокровок”, но Гарри не исключал и личную неприязнь.       — Я была бы рада помочь дорогим птенчикам моего Лорда вылететь из гнезда! — улыбнулась она. — Я буду относиться к вам со всей родительской любовью, детишки!       Близнецы быстро адаптировались, уловив смену настроения:       — Тогда мы можем называть вас “тетя Белла”? — синхронно улыбнулись они.       Беллатрикс громко рассмеялась и стащила у Гарри стакан с тыквенным соком, к которому он не успел притронуться.       — Мы определенно подружимся! — выпила она его напиток и скривилась.       Гарри сожалел о каждом своем жизненном решении.       ***       Когда Гарри направился в Выручай-комнату, то не терял бдительности, но, сколько он ни высматривал на поврежденной Карте Мародеров расплывчатое имя “Беллатрикс Лестрейндж”, каждый раз ведьма оказывалась в противоположной от него части замка.       Кажется, этим вечером она не собиралась его преследовать.       И Гарри успешно добрался до Выручай-комнаты.       Несмотря на заверения Снейпа, что с часами все в порядке, Гарри бросил их вместе с сумкой на выходе из Выручай-комнаты.       Он глубоко вздохнул. С момента, как Гарри оставил здесь Сквозное зеркало, ему казалось, что ничего не имеет для него такого значения, как вновь поговорить с Роном и Гермионой. Однако странности зеркала не оставляли его в покое, и Гарри решился на эксперимент.       Он взял с собой одну из книг Одберта по истории Магии за второй или третий курс. Раз он не помнил этого, книга идеально подходила для того, что он собирался сделать.       Гарри в волнении поприветствовал Рона и Гермиону и описал Гермионе суть того, что он хотел проверить.       — Тут на форзаце есть исторические даты. Но, боюсь, я все еще могу их помнить... Поэтому буду спрашивать у тебя случайные вещи, какие окажутся на открытой странице.       Он верил, что никто не знал текст этих учебников лучше Гермионы. Гарри раскрыл учебник и, не дочитывая абзац, заговорил:       — Год принятия Статута о секретности между магами и маглами.       Гермиона тут же написала ответ на листе пергамента и приложила его к зеркалу:       “1689 г.”.       Дата была верной, но, к сожалению, Гарри и так это знал.       Он раскрыл учебник на другой странице и задал следующий вопрос:        — Кто изобрел самопомешивающийся котел?       Гермиона тут же приложила ответ:       “Альберик Граннион”.       Однако, к недоумению Гарри, имени изобретателя в тексте учебника не оказалось. Пролистав еще несколько разделов, Гарри нашел страницу, текст на которой обрывался и заканчивался уже на другой стороне листа. Она идеально подходила для вопроса.       — В каком году был принят Кодекс поведения оборотней?       Гермиона незамедлительно приложила ответ:       “1673 г.”.       Гарри перевернул страницу, и сердце его рухнуло вниз. Дата была неверной. Он помнил, что датой принятия Кодекса был или тысяча шестьсот семьдесят третий, или тысяча шестьсот тридцать седьмой год. Гарри мог в этом ошибиться, а вот Гермиона — никогда.       — Здесь другая дата, — сказал он потерянно.       Когда Гарри поднял взгляд на зеркало, Гермиона уже приложила к нему сообщение:       “Возможно, такие вещи различаются в разных мирах”.       — Возможно, — с грустью улыбнулся он.       Гарри посмотрел на Рона, Гермиону и в какой-то момент появившегося за их спинами другого Гарри.       — Какой пароль у архива на твоем ноутбуке? — сказал он двойнику вместо приветствия. Он не надеялся на верный ответ, но ничего не терял от того, что спросит. В любом случае, Гарри убедился в том, ради чего все это затеял.       “Вторая Англия”, — ответили ему.       — Спасибо. Спасибо вам всем, — сказал он, прикрывая глаза и глотая соленую слюну. — Дайте мне посмотреть на вас еще раз.       Гермиона и Рон передали зеркало дальше, и вскоре перед Гарри собралась его семья: Рон, Гермиона, Уизли, Хагрид, Римус... Каждый из них носил связанный любящей рукой миссис Уизли свитер, излучая домашний уют, радость, спокойствие и принятие. Они улыбались и махали ему руками.       Гарри не нужно было спрашивать Гермиону о датах из учебника: с момента, как он увидел другого Гарри, нет, с первой секунды, как он взял зеркало в руки, он уже все знал. Но отказывался себе в этом признаться.       Больше он не мог продолжать игру, и самообман, что был ниточкой надежды, на которой держалось его душевное спокойствие, вмиг обратился разъедающим ум ядом.       Когда Гарри перестал отрицать свое знание, среди своей огромной семьи он увидел и покойных родителей с Сириусом. Тем больнее было знать, что по другую сторону зеркала никого нет — лишь отражение его сокровенного желания.       От напряжения рука сомкнулась сильнее, и вместе с кровью пол усыпали осколки зеркала Еиналеж.