Вторая Англия

      Гарри казалось, что он опаздывает на встречу с Темным Лордом. И это было самым страшным, что с ним могло случиться.       Он наспех оделся, бегом преодолел половину Хогвартса и только на круговой лестнице замедлил шаг, чтобы перевести дыхание. Стоило ему на миг остановиться, как он обнаружил себя стоящим перед мрачной дверью покоев Темного Лорда.       Время их встречи наступило слишком быстро. Предыдущая прошла относительно спокойно, поэтому Гарри сглотнул и с робкой надеждой постучался, но все слова приветствия застыли у него на языке, когда его встретил холодный и пронзительный взгляд темных глаз.       — Я уж было решил, что ты передумал ко мне приходить, — в голосе мужчины сквозили шипящие ноты, но Гарри не умел отличать змеиную речь от обычной и оттого не мог сказать точно, перешел ли тот на Парселтанг. — Хорошо, что это не так, иначе мне пришлось бы тебя убить.       Гарри шутки не оценил, но рассмеялся. Темный Лорд молчал.       От неловкости Гарри не знал, куда себя деть, стоял как на иголках и боялся лишний раз вздохнуть. Впервые он застал Темного Лорда в мрачном расположении духа, был ли тому причиной он сам или неудачное стечение обстоятельств.       — Зачем ты пришел ко мне? — наконец нарушил звенящую тишину Темный Лорд.       — Вы сами меня пригласили…       В ответ он получил хмурую мину.       — Мне казалось, раньше ты хотел получить это приглашение. Так зачем тебе было искать моей компании? Ты действительно желаешь изучать темные искусства? — Темный Лорд зашел ему за спину. — Или же шпионишь, пытаясь побольше вызнать о крестражах?       — Я не… — Гарри обомлел.       В миг шутка про его убийство перестала казаться ему таковой. По спине прошла дрожь.       Темный Лорд взмахом тисовой палочки заблокировал чарами часть помещения, ведущую к выходу, и жестом руки пригласил Гарри пройти дальше.       — Мои крестражи, мой драгоценный секрет, — он манерно растягивал слова, напоминая Гарри другую свою версию. — Придя с такими чаяниями в мой дом и угощаясь с моего стола, неужели ты правда думал, что я помогу тебе себя уничтожить? Ты правда надеялся, что я слепец, Гарри Поттер?!       От гневного выкрика Гарри подался назад и резко стукнулся обо что-то спиной. С грохотом со стеллажа посыпались книги и антикварные изделия.       Воздух разрезал очередной гневный возглас:       — Скройся с глаз моих! Забирайся внутрь! — указал Риддл на закрытую полку и наставил на Гарри палочку, испускающую угрожающе зеленые искры.       Гарри мог вытащить свой остролист и попробовать атаковать первым, но в нем еще теплилась надежда разрешить недоразумение. Полка звучала не так страшно, как смерть.       Он в примирительном жесте открыл дверцу, но не успел забраться внутрь, как наткнулся на взгляд чужих глаз. Среди заполненного драгоценностями стеллажа лежали человеческие головы. И он их узнавал: Рон, Гермиона, Невилл, Седрик, даже Дурсли были набиты в одно место, как бездушные куски мяса. Сам Гарри с трудом поместился бы внутри: только испачкал бы кровью мантию в безуспешной попытке забраться.       Он опустил взгляд на рукав и удивился: мантия на нем уже была алой.       «Остерегайтесь красного», — угрожающим эхом раздались в голове слова Трелони.       Как же он мог так оплошать? Он так торопился, что случайно надел гриффиндорскую мантию, вот и попал в гости к Волдеморту из своего мира, а не к профессору Риддлу.       Он всмотрелся в облик Темного Лорда и машинально протянул к нему руку: может, это все-таки не Волдеморт, а тот, другой Риддл? Не мог же Гарри и в самом деле вот так попасть в руки злейшему врагу?       Он ведь так умрет и провалит свою миссию.       Темный Лорд перехватил его руку:       — На что ты смотришь?       А затем словно понял что-то, криво улыбнулся и позволил Гарри дотронуться до себя. И это было ошибкой: тело Темного Лорда вывернуло наизнанку, как от действия самого отвратительного в мире оборотного зелья, и перед Гарри осталось стоять то же чудовище со змеиными чертами, что когда-то вылезло из котла, взращенное из его крови и отчаяния. Лорд Волдеморт.       От ужаса Гарри проснулся.       Возможно, самую чуточку, он опасался второй встречи с Томом Риддлом в его личных покоях. Те тревожные мысли, что он старался подавлять все это время, находили выход в бредовых сновидениях.       Гарри был уверен, что этот сон не был одним из жутких видений, в которых он делил сознание с Волдемортом: сегодня он встал с постели без намека на душераздирающую боль в шраме.       Тем не менее, самочувствие его было прескверным: он проспал до четырех часов дня, голова была ватной, а горло саднило. Гарри надеялся, что слишком долго спал, а не простыл — время болеть было неудачным.       Со стороны входа в комнату послышался звук шагов.       — Доброе утро, Одберт, — поприветствовал Гарри соседа, натянув на нос очки.       — И тебе не хворать.       Сосед магией отлевитировал в комнату стопку книг и не без труда водрузил их на стол Гарри.       — Принес вот книги. Хотел помочь тебе разобраться с предметами за второй и третий курс. Ну, хотя бы с историей, — почесал он нос и нацепил на него маленькие круглые очки.       — Не замечал, чтобы ты их раньше носил, — указал Гарри на его оправу.       «Наверняка за спиной комнату уже прозвали обителью очкариков».       — У меня дальнозоркость только по гоблинским меркам.       — Это как?       — Я вижу, как человек, — фыркнул тот и отмахнулся от вопроса Гарри так, будто подобный ответ должен был все объяснить.       Гарри поблагодарил соседа за книги и тактично сбежал в гостиную от возможных притязаний позаниматься с ним прямо сейчас.       Хотя он был голоден, идти в столовую не было смысла: обед Гарри проспал, а вечер будет вынужден провести у Темного Лорда. Оставалось надеяться, что профессор Риддл и на сей раз не оставит его без ужина.       Гарри присоединился к небольшой компании, балующейся разогретым над камином чаем. Он сорвал пару листьев мяты для своего напитка и с улыбкой присел за столик. Студентки были ему незнакомы и знакомиться с ним не спешили, отводя взгляды в сторону и притворяясь увлеченными растениями на стенах.       Гарри присоединился и к этому занятию. Гостиная Хаффлпаффа отличалась от гриффиндорской не только внешне — в ней царила другая атмосфера. По помещению прогуливался чей-то кот, ронял цветочные горшки и ел цветы, пока никто не видит. Лейки сами поливали растения, и Гарри задался вопросом, не подшутил ли над ним Седрик, когда упрекнул в пропуске полива. Казалось, хаффлпаффцы ходили только парами и совсем не издавали шума, лишь из одного угла раздавались звуки веселья компании оборотней, катающих друг друга по диванам, что напомнило Гарри копошащихся в норе зверьков.       Пока Гарри пил чай, к нему со спины кто-то неумело подкрался:       — Привет! — хором воскликнули близнецы Локонс, подсаживаясь с обеих сторон от него и до смерти смущая людей, которые уже сидели за столом. Одна девушка подняла воротник на шее повыше и порывалась встать и уйти, но в последний момент передумала.       — Что делаешь? — спросила Дженнифер.       — Ужинаю, — поднял Гарри полупустую чашку, и сквибки переглянулись.       — Гарри, ты не взял еду.       Сидящая напротив него студентка взмахнула палочкой и из ниоткуда левитировала на их маленький стол фрукты и тарелку печенья. Это далось ей так же легко, как наколдовать воду Агуаменти. Гарри удивленно хлопал глазами.       — Ты чего, мы же живем напротив кухни… — ответила Дженнифер на его растерянный взгляд. — Некоторые люди в столовой после первого сентября вообще не появляются.       — Как мы, — добавила Джослин, и Дженнифер толкнула сестру в плечо.       Гарри и в голову не приходило, что кто-то может весь год не вылезать из гостиной и тащить еду с кухни или с ближайшего куста. Путь от столовой до гриффиндорской башни не был близким — неудивительно, что гриффиндорцы в целом были более спортивными.       Волшебница продолжила левитировать закуски: на столе под чье-то громкое «эй!» появилась тарелка бутербродов, которые разделились в полете и приземлились напротив каждого человека из компании.       — Спасибо, Меган. Знакомься, это Гарри, — представила его Дженнифер.       — Привет, — улыбнулась Меган.       — А это Том.       Гарри замер, но наваждение быстро прошло.       — Томасин, — неверно истолковала его реакцию девушка, — или Тамсин. Можешь звать меня как хочешь, — смущенно отвела она взгляд.       — Рад знакомству, Томасин, — улыбнулся он в ответ.        Новые знакомые выглядели, как обыкновенные волшебницы, не считая чешуек на шее Томасин, которые она то и дело порывалась потрогать. Гарри не был уверен, существуют ли в волшебном мире драконорожденные или же это какое-то проклятье, но не стал мучить застенчивую девушку расспросами.       В Меган не было ничего необычного, кроме того, что она левитировала печенья магией, а не тянулась до них через стол, но так не преминул делать каждый второй волшебник. Когда же перекус закончился, стул Меган отрастил ножки и унес ее в другое помещение и Гарри наконец понял, почему она оказалась на Хаффлпаффе.       Время за чаепитием в гостиной пролетело незаметно, отсрочить неизбежное было нельзя, и Гарри двинулся в путь.       Веселые голоса студентов быстро сменились тишиной коридоров восьмого этажа. С каждым шагом он чувствовал все большее волнение и подступающую дурноту. Не мог же его сон иметь хоть какое-то значение?       «И надо же было этому чертовому сну присниться именно сегодня и еще и запомниться».       Если предыдущие встречи с Темным Лордом были внезапными, то на эту он шел как на гильотину или на поле сражения.       Ему хотелось в последний момент развернуться и направиться в Выручай-комнату, чтобы встретиться с друзьями через Сквозное зеркало, а не идти к Волдеморту. Возможно, ему и не требовалось ввязываться в авантюру с ученичеством, чтобы найти способ попасть домой.       Когда Гарри уже был на первом пролете круговой лестницы, он спохватился проверить, не забыл ли надеть часы — «подарок» Темного Лорда — было бы неловко явиться к нему без них.       Часы были на месте.       «Подарок» отзывался глухой болью. На его руке должны были быть другие часы — подарок от миссис Уизли на его день рождения — а не часы Гарри Дурсля с гравировкой от Темного Лорда.       Буквально на следующем пролете материализовалась мрачная дверь, и Том Риддл сам вышел его встретить.       — Приветствую тебя, Гарри, — сказал Риддл с покровительственной улыбкой и уверенной походкой проводил нервничающего Гарри внутрь. — Ты пришел немного рано, ужин еще не готов.       Риддл проводил его до мягкого зеленого дивана в гостиной и жестом разрешил взять что-нибудь почитать, а сам удалился в рабочий кабинет. Гарри вытянул случайную книгу, но не притронулся к чтению, а принялся старательно подслушивать, о чем разговаривает Темный Лорд. Вникнуть в суть разговора он не смог, но голос узнал — Темный Лорд беседовал с Игорем Каркаровым, которого резко оборвал. Риддл вернулся в гостиную столь внезапно, что Гарри уронил книгу на кофейный столик, едва сумев сохранить пристойный вид.       Гарри не знал, что они будут обсуждать на сей раз — его ли будущую работу или нечто иное — но ему нужно было использовать этот шанс, чтобы познакомиться с Темным Лордом поближе и по возвращении в родной мир суметь найти все оставшиеся крестражи.       Задача усиливала головную боль.       Он еще раз осмотрел помещение с мебелью из темного дерева и колышущимися за окном рядами водорослей со стайками серебристых рыб. На сей раз никаких русалок в округе видно не было. Взгляд Гарри зацепился за балкон.       — А зачем нужен выход на дно озера? — указал Гарри на злополучную дверь, через которую имел неудовольствие выйти в холодные воды. Горло до сих пор хрипело, и у Гарри не осталось сомнений, что он все-таки простыл.       Профессор Риддл раскрыл створки, впустив в помещение холод и аромат пресного водоема, и на глазах пораженного Гарри спиной преодолел барьер, отделяющий комнату от вод озерного дна. К сожалению, он не превратился в русала или водяного змея, а просто плавал, но делал это столь изящно, словно ходил по твердой земле, лишь изредка руками помогая себе удерживать баланс. Когда он вернулся в помещение, с него не упало и капли воды.       Он споро осмотрел себя и поправил часы:       — Пока жил в слизеринских комнатах, всегда хотел так сделать.       — Понимаю. Когда вижу за окном небо, мне тоже хочется летать, — искренне добавил Гарри, вспоминая вовсе не ту гостиную, в которой жил сейчас.       Риддл провел палочкой по дверной раме, и вид на дно Черного озера сменился вечерним небом, окрашенным в цвета близящегося заката. Оранжево-золотые отсветы подарили покоям Темного Лорда обманчивый уют.       — Красиво, — подошел Гарри к самому краю балкона и опустил руки на перила. — И невероятно высоко, — свесил он голову вниз, оценивая, сколько времени понадобится, чтобы долететь до земли.       Хогвартс под ними казался совсем крошечным. Они были далеко не на высоте Астрономической башни.       — Хочешь полетать? — подобрался Риддл совсем близко.       И шагнул в пропасть без метлы, но не упал, а прошел по воздуху так же легко и непринужденно, как ходил по земле. И снова лишь в конце, стоя в километрах над землей, сделал круговой жест рукой, словно не прекращал плавать. Тянущийся за ним шлейф темной магии тоже выглядел плавающим в воздухе.       — Иди ко мне, — позвал его Риддл.       Гарри покрылся мурашками и с опаской посмотрел вниз: даже улыбнись ему удача приземлиться в воды озера, после такого падения никакой колдомедик Мунго не соберет его расплющенный труп обратно.       — Ого, тут есть какие-то чары? А я не упаду, если попробую сделать так же? — сильнее сжал он перила.       — Не упадешь. Если боишься, не смотри вниз. Смотри только на меня, — подначивал его профессор Риддл.       Ну, если Гарри не разгадает тайну крестражей, он все равно умрет. Гарри перелез через перила и с замиранием сердца шагнул в пропасть.       То, что он не упал сразу камнем вниз, можно было считать достижением.       — Я не чувствую земли… по чему я хожу?!       — Ты плывешь по небу, только попробуй делать это грациознее, — наставлял забавляющийся его страданиями Риддл.       Гарри делал шаг по отсутствующей поверхности, проваливался, делал снова, и так шаг за шагом добрался до надменного профессора Риддла, мертвой хваткой вцепившись в колышущиеся полы его мантии.       — Что это за магия? — рассматривал Гарри красоты Хогвартса с высоты.       — Магия веры в свои силы, — серьезно ответил Риддл. — Почему волшебники падают с метел? Они перестают верить, что умеют летать.       — Как это возможно? Мы же ходим по воздуху. Как тут может не быть магии?       — Ты волшебник, Гарри. В тебе уже есть магия.       Ему было неловко продолжать держаться за мантию Риддла, но зацепиться тут было больше не за что. Темного волшебника, кажется, все устраивало.       Нерешительно, Гарри отпустил чужую мантию и отошел на расстояние вытянутой руки.       Риддл подозрительно улыбнулся.       — Ну ладно, ты подловил меня, тут была магия, но теперь… — он коварно взмахнул палочкой. — Теперь ее нет.       Гарри больше не держался за него и еще до того, как посмотрел вниз, от одной только мысли, что стоит в воздухе, начал падать.       Ему казалось, что через миг он разобьется о водную гладь, как вдогонку прилетела метла, за которую Гарри поспешил ухватиться и подняться обратно в воздух, возвращая дыхание в норму.       — Не быть тебе темным волшебником, — сокрушался рядом с ним Риддл, прохаживаясь по поверхности Черного озера и забавляясь с круговыми волнами и бликами от Солнца.       — Почему?       Не то чтобы Гарри очень хотелось.       Темный Лорд сделал неопределенный жест рукой:       — Твоя голова слишком плотно сидит на плечах.       — Это тренируемый навык? — не преминул Гарри ответить такой же околесицей.       — В каком-то смысле, — рассмеялся Риддл. — Впрочем, редко кто практикует такие экстремальные способы. Для этого нужен особый склад характера. Но ты удивил меня, Гарри, я думал, что ты не сможешь сделать и шага.       — Значит, я все-таки смогу…       — Да, в будущем из тебя получится тем…       — Летать без метлы?       На миг кончики ушей Риддла, казалось, порозовели, но он быстро вернул самообладание:       — Сможешь, — уверенно кивнул он. — Но есть ли смысл рисковать жизнью, если твою уверенность так легко пошатнуть? Моей веры в свои силы хватит, чтобы пройти все небо.       Темный Лорд гордо прошагал обратно до балкона, оставляя за собой заворачивающиеся по спирали клубы чёрного дыма. От Гарри таких следов не оставалось, и он был уверен, что Риддл добавил их исключительно для эффектного появления. Шрам внезапно напомнил о своем существовании легким покалыванием.       Профессор Риддл помог Гарри спуститься, подставив руку. Стоя на перилах с метлой в руках, Гарри обернулся, чтобы полюбоваться видом заходящего солнца:       — Но ведь достаточно один раз оступиться, чтобы полет стал смертельным.       — Я бессмертен.       Пока Гарри спрыгивал с перил, рукав его мантии оголился. Темный Лорд приподнял руку Гарри и принялся рассматривать не то вены, не то зачарованные им часы:       — Есть ли у этих символов скрытое значение?       Сначала Гарри не понял сути вопроса, а затем его взгляд упал на часы, оставшиеся от Гарри Дурсля. Желтый ремешок украшали магловкие наклейки с пером, кино, попкорном и несуразного вида гибридом из пегаса и единорога. Он покачал головой:       — Сомневаюсь.       Он привык видеть на подержанных вещах Дадли и не такое. Спасибо, что вещи Гарри были ему в пору и рука Петунии не марала их иглой.       Это напомнило Гарри об одной вещи, и он окинул взглядом часы самого Темного Лорда:       — В прошлый раз на ваших часах время шло на пять часов вперед.       На миг на лбу профессора Риддла проступили морщинки, но он быстро вернул лицу расслабленно-покровительственное выражение:       — И правда. На самом деле, в моем дне больше часов, — сказал он так, будто это все объясняло.       Впрочем, Гарри уже доводилось видеть подобное: на третьем году обучения Гермиона успевала посещать множество занятий одновременно с помощью маховика времени. Гарри опустил взгляд на шею Темного Лорда, и тот аккуратно выудил скрытый под слоями одежды маховик.       — Так вот как у вас получается все успевать: и политика, и преподавание, и изучение темной магии.       Уголки губ Риддла слегка приподнялись:       — Я использую отвоеванные с помощью чар времени часы исключительно на сон, — с этими словами Темный Лорд проследовал вглубь помещения и поманил Гарри за собой.       Когда Гарри достиг порога темной комнаты, Риддл замер, затаив дыхание, и Гарри заволновался. Чужое предвкушение заставило его опасаться неизвестного. Он поборол волнение и сделал шаг, но ничего не произошло. Убранство внутри оказалось роскошным, но мрачным: мебель была выполнена в темных, почти черных, тонах, по центру комнаты располагалась огромная кровать, скрытая балдахином, а вдоль стены покоился обширный, но пустующий террариум.       — Сюда не может войти никто, кроме меня, — заявил Риддл, ничуть не расстроенный тем, что Гарри зашел, и убрал маховик времени под одежду.       — Спасибо, что впустили.       После небольшой экскурсии по личным покоям они направились в знакомую Гарри столовую, из которой на весь дом раздавался приятный аромат. В этот раз она оказалась просторнее, светлее, резьба на светлом дереве стульев была более интересной. Стол был накрыт заранее и ломился от блюд, центральное из которых выглядело довольно экзотическим и приковывало взгляд. Гарри не разбирался в азиатской кухне и не мог сказать наверняка, что это было, но блюдо пахло пряностями и морепродуктами.       Если у него и были сомнения, как пройдет этот вечер, то сейчас они испарились: его явно пригласили развлекаться, а не заниматься учебой или темными искусствами. Он не был удивлен, что Риддл сделал именно это после тирады о том, как ценна каждая его минута.       Гарри положил себе на тарелку понемногу разных блюд: ростбиф, пирог с патокой и разные салаты, — не обойдя стороной и центральное блюдо, которое так и не смог опознать.        Профессор Риддл ожидаемо положил себе экзотическое блюдо и несколько видов сладостей.       — Тебе нравится? Этот ужин я приказал подать специально для тебя, — поинтересовался он, стоило только Гарри приступить к трапезе.       Почему-то из всех возможных ассоциаций выражение лица Риддла в этот момент напомнило ему то, с каким Волдеморт кормил Нагайну, и Гарри стало от себя дурно.       — Спасибо, это вкуснее драконьей печени, — закашлялся он.       Блюдо и правда было невероятно вкусным, но вкусовые рецепторы Гарри сходили с ума, не давая ему подсказки, что это:       — На вкус это одновременно и рыба, и, возможно, курятина. Какое интересное сочетание. Это блюдо сделано из мяса нескольких животных? — предположил он.       Риддл улыбался так, что его лицо еще не приобрело вечных морщин не иначе как благодаря темной магии:       — Это мясо одного животного. Его непросто достать, так что ты пробуешь деликатес. Если тебе нравятся необычные блюда, в следующий раз я прикажу подать оленину или змеиное мясо.       Гарри вспомнил первый диалог с удавом в зоопарке и тот факт, что Том Риддл тоже змееуст:       — Я за оленину.       — Я тоже.       Вечер продолжался. Темный Лорд протянул руку к бутылке с ярко-красным напитком, и Гарри поспешил напомнить ему, что он несовершеннолетний, вот только… по магическим меркам он уже был совершеннолетним.       — Я не употребляю спиртное, — неловко отмахнулся он от предложения.       Риддл парировал:       — Это не алкоголь.       Он не стал разливать напиток, но идею не оставил: когда трапеза закончилась и они перебрались в рабочий кабинет, Риддл взял бокалы и легкие закуски с собой.       Реальность разительно отличалась от кошмарного сна, но Гарри не мог побороть смутное беспокойство. Он с опасением всматривался в книжные стеллажи. Если во сне, который он едва помнил, они ломились от старинных чаш и золотых монет, то в реальности на них едва ли можно было найти пару безделушек, разбавляющих стройные ряды книг.       — Если тебя так интересуют мои книги, ты можешь прочитать их.       Книги были рассортированы по темам, и только часть из них была на английском. Гарри был удивлен обнаружить на полке Библию, обложка которой выглядела так, словно книге был не один десяток лет.       — Вы верующий? — вытащил книгу он.       Лицо Риддла не выражало эмоций. Он взял книгу из рук Гарри — и тот убедился, что она действительно была старой и потрепанной. И вне сомнения магловской.       Темный Лорд раскрыл книгу, но только чтобы бегло осмотреть страницы.       — Нет. Я агностик. То есть не отрицаю существование высшей силы, — пояснил он.       — То есть Бог есть?       Волдеморт скептически поднял брови:       — Высшая сила. Откуда-то же взялись пророчества. Что интересно: при всей атеистичности общества магов они в целом те еще фаталисты.       — Что?       — Они верят, что судьба уже предопределена и ничего от нас не зависит.       — Вы тоже так думаете?       Темный Лорд слегка нахмурился и сжал палочку в руке:       — Я придерживаюсь позиции, что человек сам кует свою судьбу. И я пресеку исполнение любого пророчества, что предрекает мне смерть.       Гарри вздрогнул.       — Даже если потребуется убить невинного младенца?       Слова сами сорвались с его губ. Возможно, головная боль и температура окончательно расплавили ему мозги. Возможно, он позволил себе слишком многое после головокружительного полета.       Зеленого света Авада Кедавра или расспросов не последовало. Риддл ровным голосом сказал:       — Вижу, небезызвестное пророчество добралось и до тебя. Впрочем, посуди сам — у младенца нет сформировавшейся личности — он и не поймет, что сейчас умрет. Безболезненно и быстро. Гуманно. Скажешь, лучше позволить ему вырасти и убить его уже в расцвете лет, чтобы заставить испытать всю палитру ужаса? — взглянул он на Гарри.       Гарри отвел взгляд. Снейп четвертовал бы его, если бы знал, по какому минному полю он тут ходит. Нет. Это было неверным сравнением. Гарри не ходил по минному полю, он стучал по каждой мине и ждал, рванет она или нет.       — А если вообще его не убивать? — робко заметил он.       Волдеморт посмотрел на него, как на идиота:       — Тогда произойдет одна из двух вещей: пророчество не исполнится и присоединится ко всем неисполненным пророчествам или же он убьет меня. Теперь, когда оно разбилось, узнать о первом исходе наверняка не получится.       Не дожидаясь, пока Гарри осознает сказанное, Темный Лорд продолжил:       — Не важно, верю я в него или нет, истинное пророчество или ложное, с момента, как оно было произнесено публично, от меня ожидались определенные действия. Этот слух не мог не вызвать у старых людей паранойю.       «Интересно, считает ли он себя старым».       Волдеморт на миг прищурился и резко сменил тему:       — Что насчет занятий прорицаниями и темы твоей работы?       Гарри не был готов к этому вопросу, хотя и должен был ожидать его.       — Боюсь, занятия прорицаниями с профессором Трелони…       «Совершенно бесполезны».       — Не оказались для меня подходящими. Тема… я…       «Даже и не начал выбирать…»       — Я тебя понял, — вздохнул Риддл. — В следующий раз я сам схожу с тобой на прорицания. Тогда сегодня просто приятно проведем время, — заявил он, а затем отпил из бокала ярко-красный напиток, улыбаясь так, словно в нем все-таки был алкоголь.       Наполненный магическим способом бокал искушающе парил перед Гарри нетронутым.       Чувство предвкушения, исходившее от Риддла, было таким сильным, что Гарри испытал волнение. Что там? Все-таки алкоголь? Приворотное зелье? Зелье, вызывающее доверие? Не то чтобы он слышал о существовании подобного, но это бы многое объяснило. Только выпито оно должно было быть гораздо раньше…        Выпить напиток было мелочью по сравнению с тем, чтобы прыгнуть с высоты в несколько километров без метлы, и все-таки…       Гарри не покидало смутное предчувствие. Тревога, рожденная оброненными Трелони словами про красную жидкость. И это было совершенно лицемерно: обвинять Тома Риддла в склонности верить в пророчества и в то же время принимать за чистую монету предостережения от того же человека! Если Трелони не была шарлатанкой, то как объяснить то, что Гарри все еще ходит под солнцем после всех ее предсказаний.       Он собрался с духом и отпил глоток. Алкогольного вкуса не было — напиток напоминал скорее горячее молоко со сладковатым вкусом и странно ощущался на языке. А затем вся жизнь пролетела у него перед глазами и от переизбытка чувств он покачнулся и рухнул в мягкое кресло, едва успев расцепить пальцы и не уронить бокал следом.       Вероятно, это был не алкоголь, а какой-то аналог бодроперцового зелья — его простуда мгновенно отступила. Гарри потрогал уши, чтобы убедиться, что из них не идет пар. У Тома Риддла была прекрасная выдержка, чтобы пить эту дрянь со спокойным лицом.       — Как ощущения? — самодовольно спросил тот. Эмоция не отражалась на его лице, но была такой силы, что Гарри не мог ее не чувствовать.       — Пожалуй, с меня хватит и одного глотка.       — Пожалуй, тебе действительно рановато пить подобное, — оценивающе осмотрел его Риддл.       Когда весь день мучившая его головная боль отступила, Гарри ожил и с двойной силой принялся изучать чужие покои. Если справочники и пособия по различным видам магии были тем, что Гарри ожидал увидеть на чужих полках, произведения английских классиков-маглов — неожиданной, но неудивительной вещью, то встретить детские сказки для волшебников стало для Гарри шоком.       Волдеморт пожал плечами:       — Запало в душу, раньше я не коллекционировал подобное.       Пока Гарри раскрывал проиллюстрированное волшебниками издание «Зайчиха Шутиха и её пень-зубоскал», Риддл не прекращал говорить:       — Ты читал их?       — Да, — порадовался Гарри тому, что накануне читал с друзьями сборник сказок Барда Бидля.       — И что ты о них думаешь?       — Они… довольно занимательные. Поучительные. Я бы не отличил от магловских, если честно.       — Министерство Магии не первый год пытается запретить их за пропаганду. В изначальном варианте их скоро будет не сыскать.       «Пропаганду чего?» — нахмурился Гарри. Он бы заметил, если бы в тексте было что-то подобное. Наверное.       — Впрочем, им на замену придут другие, — Темный Лорд проследовал к рабочему столу и выудил оттуда пару листов. — Не хочешь взглянуть? Я слышал, что тебе дается не только зельеварение, но и писательство.       Гарри не сомневался, кто его так подставил. Он подошел к профессору Риддлу, и тот передал ему листы.       — Я не буду править текст самостоятельно, от меня требуется только дать обратную связь, дальше они сами разберутся. Мне интересно твое мнение.       И Гарри на несколько минут погрузился в чтение.       Это была довольно короткая сказка с незамысловатым сюжетом. Влюбленный в волшебницу злой колдун запер главную героиню в башне и взял с нее обет никогда из нее не выходить. Волшебница попросила у него всего об одной вещи — дать ей доступ во всемирную библиотеку — прочитала книги со всего света и так расширила пространство в своей башне, что та стала целым отдельным миром, где захотели жить все волшебники на Земле, а злого колдуна в наказание превратили в осла и подарили простецам.       — Это волшебный вариант Рапунцель? — нахмурился Гарри. — А если серьезно, то я не думаю, что это хорошая сказка. Ни возлюбленные, ни родители, ни опекуны — никто не имеет права держать человека взаперти, — Гарри кашлянул, осознав, что поделился слишком личным. — Еще детям лучше не знать про Непреложный обет. И почему здесь несчастливый финал?       Гарри внимательнее перечитал строки и подумал о том, что сказка может быть о том, как магический мир отделяется от магловского:       — На месте редактора я бы заменил главного злодея…       Риддл лукаво улыбнулся.       А затем Гарри осознал, что кому-то его неосторожные слова могут стоить работы или даже жизни. От ужаса он прикрыл рот ладонью:       — Я не имел в виду то, что сказал… Сказка очень даже ничего. То нецензурное, что я в ней увидел… я больше его не вижу, — всплеснул он руками. — И мне не хотелось бы, чтобы автора…       — О, об этом не волнуйся, — отмахнулся Риддл, пока листы сами выпорхнули из рук Гарри и вернулись в его тумбочку.       Сам Темный Лорд никак не прокомментировал прочитанное, пристально рассматривая поникшего Гарри, вернувшегося к своему занятию.       Спустя некоторое время взгляд Гарри упал на полку с историческими книгами и трактами о темных искусствах. Он протянул было руку, чтобы вытащить приглянувшуюся книгу, но не был уверен, что ему можно брать любую вещь Тома Риддла.       — В пределах моих покоев бери с полок все, что хочешь, — заметил его метания Риддл. — Я же обещал доступ к знаниям и вещам, который ты не сможешь получить никаким иным способом.       — А прочитанное… можно будет кому-нибудь рассказать? — заранее осведомился Гарри, вытягивая книгу, на которую успел положить глаз.       — Дай посмотреть, что взял.       Риддл осмотрел книгу в темной обложке без указания названия или автора.       — Хм… всего лишь учебник по истории? Думаю, мисс Грейнджер уже знает его от корки до корки. Каждый уважающий себя студент читает запрещенную литературу. Не просто же так в Хогварте есть целая Запретная секция.       Он вернул учебник Гарри:       — Впрочем, если ты хотел прочитать книгу по темной магии, то немного промахнулся, — Риддл вытянул «Тайны наитемнейшего искусства» и принялся увлеченно листать, любовно поглаживая страницы.       Гарри не питал любви к учебникам по истории, но решил по крайней мере ознакомиться с содержимым.       Он позволил взгляду блуждать по перелистываемым страницам, пока не натолкнулся на заглавие «Статут о секретности: начало порабощения магического сообщества».        «Позорным актом, несмываемым пятном в магической истории стал Статут о секретности».       «Точные строки договора от 1689 г. о Статуте секретности между магами и маглами до сих пор не разглашены».       «Договор означал полное поражение магов в войне против маглов и превращал магическое общество в колонию».       — Ого, мы, оказывается, колония маглов, — с неверящей интонацией воскликнул Гарри.       — Это тебе не Батильда Бэгшот, — не без веселья заметил Темный Лорд.       В целом книга повторяла структуру школьного учебника, но по содержимому и манере его подачи напоминала скорее сборник невероятных историй авторства Риты Скитер или Златопуста Локонса. Гарри не был удивлен, что она была перемещена в Запретную секцию.       «Восстания гоблинов в XVI–XVII вв.».       «Восстания гоблинов в XVIII в.».       Пожалуй, Гарри пока не был готов к восстаниям гоблинов. На это у него уже был сосед. Но на всякий случай он оторвал взгляд от книги и спросил:       — Волшебники опять будут воевать с гоблинами?       — Волшебники не прекращали воевать с гоблинами, — со смешком ответил Темный Лорд, не отрываясь от книги.       Гарри снова опустил взгляд.       «Восстания магов в XVII в.».       «Восстания магов в XVIII в.».       «Восстания магов в XIX в.».       Сомнительное чтиво.       «Магловские мировые войны. Восстания магов в XX в. Темные Лорды».       Гарри пролистнул страницы текста, посвященные Геллерту Гриндевальду — ему был интересен исключительно здравствующий Лорд Волдеморт, сидящий в этой комнате и ловящий на себе его взгляды.       Название интриговало: «Темный Лорд: кто на самом деле спонсировал революцию».       Гарри пробежал взглядом по тексту, не выпуская из поля зрения самого Риддла.       «Наиболе известным темным волшебником столетия является Лорд Волдеморт, самопровозглашенный наследник Салазара Слизерина».       «Под именем Лорд Волдеморт Темный Лорд сплотил вокруг себя чистокровных волшебников, в действительности являясь волшебником-полукровкой, чья родословная берет начало от линии Гонтов…»       «Большинство исследователей сходятся во мнении, что сложность представляет не столько доказательство родства Темного Лорда с Гонтами, сколько доказательство родства Гонтов с Салазаром Слизерином».       «Идеология чистоты крови спонсируется маглами».       Гарри моргнул. Он решил, что зрение подводит его, вернулся назад и перечитал кусок текста, но смысл написанного от этого не изменился.       «Кампания была проведена за счет магловских спонсоров, которые сделали ставку на Темного Лорда, агрессивно продвигающего идеологию чистоты крови и пользующегося авторитетом у чистокровных волшебников».       «Миллионы в магловских валютах ежегодно вливаются в магический мир».       На абзаце, что вся кампания Лорда Волдеморта была спонсирована маглами, Гарри наконец откинул бредовую книжицу в сторону и потер переносицу.       — Я не могу это читать. Это же просто вопиющая глупость. Маглы не стали бы спонсировать такое: настраивать волшебников против себя же.       — Почему нет? — полюбопытствовал Темный Лорд, оторвавшись от "Тайн наитемнейшего искусства" и по одной фразе точно уловив, о чем Гарри ведет речь.       Вероятно, он знал содержимое всех книг на своих полках, включая и ту, что читал Гарри.       — Это странно: зачем маглам поддерживать волшебников, которые выступают против них же? — нахмурился Гарри.       — Почему же, политика чистоты крови очень удобна для маглов, — отложил в сторону книгу Риддл и скрестил руки в замок. — Люди, которые контролируют мир волшебников, не могут позволить ему получить автономию, но также не могут и допустить, чтобы волшебники утратили кровь, позволяющую творить волшебство, — вещал он ровным голосом. — С развитием мира маглов весь наш вид так и тянет вступать в смешанные браки и плодить не-магов. Спонсирование идеи чистоты крови — это всего лишь попытка сохранить волшебный мир в текущем виде.       Такой вариант не укладывался в голове. Гарри тут и там находил противоречия.       — Я все равно не понимаю. Зачем маглам мир волшебников? Точнее, зачем маглам волшебники, которые колдуют только для себя. Я не видел, чтобы волшебники колдовали для маглов — и все из-за Статута Секретности. Теория не работает.       — Я и не говорил, что полностью согласен с автором книги, — только в этот момент Гарри осознал, что они все еще обсуждают эту дурацкую книгу, — не думаю, что всем заправляют маглы. Я убежден, что группа лиц, что удерживает реальную власть, состоит из волшебников.       Риддл склонил голову на сложенные в замок руки, посматривая на свою волшебную палочку:       — Они удерживают монополию на такую магию, по сравнению с которой весь известный тебе волшебный мир — просто дикари, размахивающие обычными палками, — на миг его глаза показались Гарри алыми. — Опасно дать ему развиться, жалко дать исчезнуть.       — Получается, это правда — написанное в этой книге? — с ужасом взглянул Гарри на невзрачный переплет.       Риддл подавил звук, похожий на фырканье, и кулаком подпер щеку:       — А ты как думаешь, почему ее запретили?       Недолго помучив Гарри пристальным взглядом, он все-таки не выдержал и фыркнул:       — Если бы я знал, что ты принимаешь за чистую монету все, что прочитаешь первым… Этот вечер был бы куда интересней, обсуждай мы «Тайны наитемнейшего искусства».       Риддл махнул рукой:       — Допустим на секунду, что все написанное — правда. Что, по твоему мнению, сделали бы «маглы» с Темным Лордом, который их более не устраивает?       — Наверное, убили бы, — первым пришло в голову Гарри. Вопрос был интересным.       — Как видишь, я еще жив.       — Вы сами сказали, что бессмертны, — парировал он.       — Ха-ха. Видишь, какой неприятный Темный Лорд им попался. Лучше бы этим «маглам» поторопиться: всего несколько десятилетий, и они не узнают волшебный мир.       Это не в первый раз поднимало для Гарри вопрос, чего вообще пытается достичь Том Риддл, который уже получил власть.       «Построить лучший мир, что ли?»       — То есть вы делаете все это ради всеобщего блага? Меняете волшебный мир.       На миг Риддл искренне удивился:       — Конечно, — натянуто улыбнулся он, хотя взгляд казался хмурым. — Вопрос только в том, кого считать «всеми» и что является для них «благом». «Все» — это все маги? Чистокровные маги? Маги и маглы? Все разумные существа? Все всегда делается во имя высшего блага.       — Тогда почему именно «Темный Лорд»? — искренне недоумевал Гарри. Если Риддл в конечном счете преследовал благую цель, зачем он взял столь вычурный титул.        — А кто для тебя «Темный Лорд»? — смутил Риддл Гарри встречным вопросом.        Для Гарри «Темный Лорд» был противоположностью всего хорошего, что олицетворял волшебный мир. Человеком, поставившим себя в центр мироздания и сеющим зло вокруг, распространяя темные искусства. Он помедлил с ответом, и Риддл ответил за него:       — Ты помнишь, что я рассказывал на лекции? — встал он из-за стола. — В Министерстве каждый год пересматривают список запрещенных заклинаний. Куда уж им до глубинного значения термина «Темный Лорд». Если не могут ответить те, кто завел традицию называть так неугодных волшебников, не ожидаешь же ты от меня точного определения. Но их образ сыграл с ними злую шутку: я тоже могу это использовать, — мрачно заявил Риддл. — Если у людей в сознании уже есть образ Темного Лорда, стать им довольно просто.       С каждым словом он приближался все ближе к Гарри:       — Ты разочарован? Я оказался не таким, каким ты себе представлял? — склонился он над Гарри.       Не успел Гарри вставить и слова, как Риддл продолжил:       — Не волнуйся: у нас еще будет вдоволь времени, чтобы позабавиться с маглами и испробовать пару-тройку Непростительных, — отшутился он голосом с играющими нотами и рукой убрал со лба Гарри челку. — Надеюсь, у меня получится стереть это напряженное выражение с твоего лица.       Гарри силой воли расслабил мышцы, но причина его напряжения никуда не ушла, хотя Риддл спустя время все-таки вернулся обратно к своему письменному столу.       Гарри уже не был уверен хоть в чем-либо.       Том Риддл из его мира никогда не говорил ему подобных вещей. Он вообще почти с ним не разговаривал, пытаясь убить его при каждом удобном случае.       Профессор Риддл слишком отличался от того человека, что он помнил. Либо он никогда не понимал Волдеморта, но, ему казалось, то чудовище он знал как самого себя.       Почему Риддл отличается? Неужели таким бы Волдеморт стал, если бы остался жив в Годриковой впадине, а Гарри умер? Это годы бестелесного существования сделали из него чудовище? Но если он не был сумасшедшим тираном изначально, с кем же тогда боролись Дамблдор и его родители?       Нет, Гарри знал, что Риддл из его мира был ненормальным уже в шестнадцать лет: его воспоминания из дневника чуть не выпустили Василиска и едва не погубили Джинни. Дневник заманивал его в ловушку, а ведь общаясь с ним, Гарри тоже чувствовал себя так, будто общается с давним другом.       Он был столь неосторожен: решив вызнать информацию у Темного Лорда, он с самого начала уступал ему фору. Гарри не понимал ход мыслей этого Риддла, и это ему не нравилось.       Урок полетов и ужин с обсуждением книг превосходили его ожидания от того, как воображаемый Риддл должен обращаться со своими учениками.       Можно было бы предположить, что профессор Риддл решил праздно провести выходной, как нормальный человек. И Гарри был бы рад, окажись оно так, но он не мог забыть, каким человеком был другой Том Риддл — тот не устраивал ужины для людей, которые не представляли для него интереса. Он бы сделал что-то подобное, только если бы стремился заполучить хорошее расположение человека.       И черт побери, у него получалось. Гарри почти казалось, что Риддл без магии может читать его мысли и подстраивать свое поведение.       Но он не Хэпзиба Смит, что Тому Риддлу могло от него понадобиться.       Если он уже знал, что Гарри — Избранный из Пророчества — тогда он был бы мертв.       Вербовка в Пожиратели смерти?       Его «пророческий дар»?       Навыки зельеварения и писательства Гарри сразу исключил как невозможный вариант.       Связь со Снейпом?       Что бы это ни было, Гарри чувствовал, как все происходящее развлекает Темного Лорда.       Гарри добровольно угодил в эту ловушку: скорее Риддл окончательно его запутает и узнает о нем все первым, чем тот раскроет, где находится хотя бы один его крестраж.       Он испытывал сожаление, что затеял план с ученичеством — Гарри не справлялся.       Хотелось прокрутить шестеренки маховика времени и исправить тот досадный момент, когда он напросился на ученичество, или вернуться еще раньше — и вовремя уйти из аудитории. Совсем идеальным было бы оказаться в родном мире и более не иметь подобных проблем.       Но раз это было невозможным, Гарри приходилось играть по чужим правилам.       — Я не разочарован.