Дэйдрим

Тёмно-оранжевый закат на фоне потресканных домов. Ты так хотел(а) рассказать ему насколько тяжело. Ты так хотел(а) показать ему прокуренный балкон. У тебя слёзы на глазах, у него — целый горизонт

Когда солнце светит, в лицо дует теплый ветер, а сам ты выспался, то и на работу ехать легче, хоть и в восемь утра по Таганско-Краснопресненской ветке метро. Так и хочется вспомнить мем «так радостно в душе». Правда, у людей в поезде, который за считанные секунды забивается на Выхино, совсем другие приколы в голове, исключительно с матами. Каждый день Антон видит эти унылые лица — пускай они и скрыты за масками — и ловит себя на мысли, что не хочет «заражаться» таким состоянием. Понятное дело, что Россия для грустных, что жизнь здесь — день сурка, что дается все через страдания, но Антон не позволяет себе долго находиться в подобном настроении, потому что знает, как тяжело потом выбираться из затянувшейся апатии. Проходили — знаем. На работу входит с улыбкой и двумя стаканчиками кофе, купленного рядом с офисом. Пожалуй, это самый вкусный кофе, который когда-либо пробовал Антон, поэтому не упускает возможности лишний раз купить любимый раф с банановым сиропом. И не забывает про свою начальницу — Екатерину Владимировну, которой берет латте на миндальном. Сегодня хочет порадовать всех такими мелочами: кому-то улыбнуться, кому-то сделать комплимент. — Доброе утро, коллега! — ураганом позитива врывается к ней Антон. — Прекрасный день, чтобы захватить этот мир, не так ли? — протягивает стакан с напитком, но начальница смотрит таким грозным взглядом, что в глазах буквально читается «какой день? Какой мир? Что тебе нужно?». Но Антон сияет ярче солнца, пробивающегося в небольшое помещение кабинета, именуемого аквариумом — от остального опен спейса он отделен прозрачными стеклянными стенками. — Вы сегодня, кстати, отлично выглядите, — продолжает Антон, но закидывает комплимент не просто так, чтобы подлизаться, а искренне. На женщине костюм нежно-розового цвета, подчеркивающий ее фигуру, а на ногах — белые массивные кроссовки. К черту эти каблуки, когда ты гоняешь по зданию целый день, спускаешься, поднимаешься, снова спускаешься и снова поднимаешься, со всеми встречаешься и организуешь собеседования. Варнава вообще роковая женщина: на ее плечах держится весь департамент подбора персонала. Хоть компания по производству спортивных товаров, в которой и работает Шастун, не такая популярная, как тот же Адидас или Рибок, и не имеет в своем распоряжении огромный штат сотрудников, управлять все равно тяжело, но женщина со своей работой справляется блестяще. — Антон, ступай с богом! — Екатерина Владимировна рукой указывает на дверь и тут же утыкается в монитор ноутбука. Из идеальной укладки выбивается прядь, которую она сдувает несколькими попытками, и отпивает кофе. — Спасибо, кстати! Антон улыбается и уходит. Плетется почти на цыпочках, как в мультиках, излишне комично, и Екатерина грозит ему, что сама пинка даст для ускорения. Настроение у нее все-таки поднимается, и на несколько секунд губы расплываются в улыбке, которую женщина так пытается скрыть. Нужно же сохранять серьезность! Офис бренда располагается на пятнадцатом этаже бизнес-комплекса, так что сейчас удобно наблюдать за рассветом. Точнее, его красивым продолжением — солнце только разогревается, еще оранжевое, можно отчетливо увидеть очертание круга, но уже через несколько часов оно расплывется по небу лучами, и придется скрываться за жалюзи. Где-то в другом конце офиса можно увидеть первых сотрудников, таких же ранних пташек, но они тоже только готовятся к началу рабочего дня, спокойно пьют кофе, доедают круассан и ждут загрузки ноутбука. Обычно жизнь начинает кипеть к десяти утра, когда большая часть персонала все-таки доезжает по пробкам, так что заполненность опен спейса дело времени. Антон тоже не спешит начать рабочий день. За две недели работы он понял, что спешка тут ни к чему. Даже самые горящие задачи решаются в спокойном, неторопливом режиме. Это как новая суперспособность — растягивать любое пятиминутное дело на весь рабочий день. Это стало понятно еще даже на третьем курсе, когда зеленый, ничего не знающий Антон проходил практику в другой организации, где все удивлялись, как он так быстро выполняет поручения. Собственно, так он и познал закон наименьшего сопротивления, зато потом, как в задницу ужаленный, все доделывал. Видимо, все офисные работники обладали этой способностью, потому что вовремя никогда никто не отвечал, а если и отвечал, то максимально размытой формулировкой. Это тоже в первое время очень бесило, хотелось прийти к этому человеку лично и стукнуть об стол. Иногда и вправду в голове не укладывалось, как можно игнорировать просьбу скинуть один файл целый день, когда ты прекрасно видишь, что человек ничем не занят, но и в этом деле Антон тоже смог словить дзен. Работа эйчара вообще дала преисполниться в своем познании. Слышать посылы на хуй, когда звонишь кому-то по резюме на хэдхантере, сталкиваться с неадекватными кандидатами и их требованиями стало нормой. Первое время это тоже поражало, ведь дико слышать оскорбления от человека, которому предлагаешь работу. Разве деньги не нужны? Разве ты не находишься в поиске работы, о чем говорит твой активный статус? Все эти вопросы тоже отпали сами собой. В университете о таком не говорят, такому не учат и жизненные истории тоже не рассказывают, так что Антон все прелести работы с персоналом познал за несколько практик сначала на бакалавриате, а потом и в магистратуре и теперь, двадцатипятилетний с небольшим опытом и двумя дипломами с отличиями, работал по специальности. Это ли не счастье — найти работу по профилю? В жизни у Антона в принципе была стабильность, и каждый день он стабильно открывал E-staff, искал кандидатов, совершал звонки и заполнял таблички. Эта стабильность была и сейчас. Привычный интерфейс приветливо — или не очень — встречает пятью вакансиями, на которые еще пока что не нашлись подходящие соискатели. Они открыты всего неделю, но Антон уже переживает, что долго не сможет их закрыть, хотя его успокоили, что неделя — не повод для беспокойства, это даже смешно считать за временные рамки. Вон у кого-то вообще по три месяца висят вакансии. Люлей, правда, отвешивают за это, но ничего поделать с этим не получается. Антон разваливается в кресле, отпивает еще горячий кофе, подключает беспроводные наушники, чтобы удобнее было звонить и вести беседу, и к этому моменту как раз приходит Сережа Орлов, его коллега по цеху, как говорится, и по несчастью. Он ненамного старше Антона, но в первый день Шастун подумал, что ему только-только исполнилось восемнадцать — настолько сам образ, что ли, не вязался с возрастом. Сережа невысокий, иногда ходил в шапке чисто для красоты, потому что та, кажется, еле умещалась на голове и не скрывала уши. Носил брекеты и любил часто их всем показывать, абсолютно не стыдясь железок во рту. Улыбка у него такая широкая и лучезарная была, и смеялся он всегда заливисто. Даже когда говорил, губы расплывались в улыбке, и самому не улыбнуться было невозможно. Да он вообще был юмористом, постоянно шутил и даже матерился смешно, когда что-то бесило. Злиться он тоже особо не умел, стараясь любую негативную ситуацию сводить в шутку, и раньше считался самым позитивным в офисе. Пока не пришел Антон, естественно. Шастун всех своей добротой затопил сразу. Еще даже собеседование не началось, еще на работу даже не взяли, а он успел познакомиться с некоторыми сотрудниками, которые уже тогда приняли его за новенького и стали расспрашивать про должность, откуда он вообще пришел и что выглядит уж очень молодо. Антон действительно был самым молодым сотрудником в компании. Младше только практиканты и стажеры, и из-за возраста отношение к нему не было хуже. Его уважали точно так же, как и всех других сотрудников. Правда, был один нюанс. Антона было много. Во всех смыслах. Безусловно, он стал глотком свежего воздуха в офисе, ярким человеком среди серой и хмурой массы. При виде него даже самые опечаленные сотрудники улыбались и поражались тому, как человек всегда сохраняет оптимизм. Антон был олицетворением чистоты, доброты и всем нужного детского восторга. Он радовался буквально любой хорошей новости, глаза его горели, когда шло обсуждение какого-то проекта, за организацию которого он готов был взяться сию секунду. Ему хотелось нести свет в массы, дарить положительные эмоции людям, поэтому он часто обнимался с коллегами — с тем же Сережей, например. Или с Калинкиным, который тоже был божьим одуваном, но не всегда. Порой от него прилетали маты похлеще тех, что слышит отдел маркетинга, а еще Женя иногда устраивал самый настоящий показ мод и приходил в каких-то невероятных образах. Антон искренне восхищался его луками и постоянно делал комплименты, потому что молчать было бы преступлением. Иногда к ним заходил Ванька Усович аки хеллоу даркнес май олд френд. Он работал в службе поддержки и помогал и новеньким, и стареньким решать вопросы по эксплуатации ноутбуков: там что-то вылезло, потом все исчезло, что-то отключилось, телефон перестал работать. Иногда проблемы дистанционно не решались, и парень преодолевал пять этажей, чтобы помочь нажать кнопку «Пуск». Ваня вообще был самым простым человеком из всех, кого видел Антон, и никогда не запаривался над тем, как выглядит — какая-то однотонная футболка, потертые джинсы, слишком домашняя прическа с растрепанными волосами и легкая щетина. А в руках у него постоянно был термос. Только спустя несколько дней Антон понял, что там не чай или кофе, а энергетик. Ваня обнимал одной рукой — потому что во второй был термос — и еле дотягивался до плеча Антона, чтобы примостить там свой подбородок. Утыкаться в грудь было как-то слишком. Женя обнимал всегда тепло, к себе ближе прижимал, и они еще вот так стояли несколько секунд и покачивались в разные стороны. Это были действительно крепкие и приятные объятия. С Сережей же было обниматься скорее прикольно — они здоровались сначала мощным рукопожатием, что шлепок разлетался по всему офису, стукались плечами и хлопали друг друга по спине. Объятия в стиле «бро». Но некоторым такие тактильности не нравились. Не нравилась неподходящая улыбка, улыбка не вовремя, улыбка не для этого случая, когда ты пиздецки зол, а какой-то милый кудрявый парень пытается тебя успокоить. Просто дайте побеситься, иначе можете получить кулаком в лицо. Нет, это не значит, что в офисе находились такие страшные и агрессивные люди, просто иногда хотелось переболеть этой злостью и не спасать себя обнимашками. Кто-то принципиально отказывался показывать свою слабость, холодно отзывался на «хорошего дня» и постоянно показывал безразличие. Антон все равно здоровался с каждым, если это было возможно: на посту охраны внизу, с друзьями из других отделов в лифте и в своем родном опен спейсе. Он приходил почти что первым и заставал пару-тройку сотрудников, так что кидал всем дружелюбное «доброе утро, коллеги» или же обращался лично к каждому. Иногда он видел отчаянные, загруженные лица и писал какие-то милые пожелания-записочки на стикере — у тебя все получится, ты молодец, я в тебя верю — и клеил на ноутбук, пока человек уходил на обед. А потом подглядывал за реакцией, стараясь сильно не коситься и не палить себя, но все и так знали, что таким заниматься мог только Антон. Маленькое послание, на написание которого уйдет не больше минуты, зато человек будет рад, и, быть может, день от этого станет лучше. За две недели Антон успел вписаться во все движухи: помог с переездом айтишникам; узнал ближайшие дни рождения коллег и кидал в специально организованный чат идеи; стал одним из волонтеров спортивного мероприятия для детей сотрудников компании. За все это, естественно, не доплачивали, иногда можно было и «спасибо» не получить, но Антону нравилось быть в эпицентре действий. Ему нравилось что-то делать, где-то быть, хотя у самого работы было уйма. Нравилось, что люди к нему тянулись (опять же, не все), нравилось много общаться и находить новых знакомых и друзей, и это было не только про полезные связи. На обед он всегда ходил в компании или Сережи, или Жени, или того же Вани, хотя они общались очень редко и мало когда пересекались. Антону всегда было что рассказать, о чем спросить. Он по жизни был живчиком, такой вот улыбашкой. — Ты похож на Мейбл, — как-то сказал Сережа за обедом. — На кого? — Ну, девочка такая прикольная из мультика одного. У меня дети тащатся от нее. В одной серии она нажралась мармелада «Улыбашка», и вся серия прошла как сон укуренного. Они тоже там все улыбались без остановки. Антон тогда чуть не выплюнул компот от сравнения и рассмеялся, а остаток перерыва прошел за просмотром той самой серии про «Улыбашек», благо она была короткой. Сережа вообще потом шутил, что Шаст буквально вылез из Гравити Фоллз, а люди вокруг него были как раз теми самыми персонажами. Вскоре появился еще один, только в офисе, и Антон смог провести параллели. Арсений Попов чем-то смахивал на Робби. Точнее — своим вредным характером и прической. Все, на этом сходства заканчивались. Он не был прыщавым или дрыщавым, не носил странные шмотки и не был готом, просто такое сопоставление тут же мелькнуло в голове в первую их встречу, когда Антон только и думал про близнецов Пайнс и их вселенную после ночи просмотра целого сезона. — Я Антон, можно просто Шаст. Да даже Шастун сойдет. В общем, как угодно, — Антон слишком усердно тряс рукой и представлялся, пока его коллега сдержанно улыбался. — Просто Арс. — Хорошо, Арс. Нет, не с этого началась их первая встреча. — Привет! Ты новенький? — здоровается Антон самым приветливым и радостным голосом и тут же протягивает руку. Мужчина, которого он признал за нового сотрудника, сидел прямо напротив его стола — они стыковались друг с другом и отделялись маленькой перегородкой. Раньше — две недели назад — оно пустовало, и ничто не указывало на действительно рабочее место. Словно оно только и ждало, когда же его наконец займут. Мужчина вскинул бровь и усмехнулся, но, видимо, решил немного отыграть свою роль новичка. Антона-то он тоже видел впервые. — Я Антон, можно просто Шаст. Да даже Шастун сойдет. В общем, как угодно. — Просто Арс. — Хорошо, Арс. — Я тут, кстати, давно работаю, уже пять лет, — решил все-таки сказать правду Арсений, потому что веселый парниша напротив уже собирался проводить ему экскурсию. Это было забавно. — Оу. Прости. — Да ничего. Я в отпуске был, поэтому понимаю. Приятно познакомиться. Арсений — специалист по развитию бренда работодателя. Есть маркетологи, а есть Арсений, который делает все, лишь бы лояльность сотрудников и будущих покупателей к компании росла. Возится с опросниками, собирает мнения, передает руководителям, которые должны делать все возможное, чтобы персонал хорошо отзывался о самой компании. И именно отзывы сотрудников на различных сайтах или просто где-то извне решают то, сколько соискателей вообще будут рассматривать работу у них, что они будут думать, приходя сюда, и захочется ли работать в принципе. В общем — Арсений был очень важным человеком, и в какой-то степени от него зависел отдел подбора, потому что соискателей искать (мем) нужно было постоянно и закрывать вакансии тоже. Он быстро разговаривается с Антоном, знакомится чуть ближе, но только в рамках деловых отношений — все-таки хочется узнать чуть больше, чем имя и фамилию. Спрашивает про учебу, как вообще сюда попал, поздравляет с работой по специальности — еще один повод для гордости — и про тех, с кем уже успел познакомиться. — Как тебе вообще работается здесь? — интересуется Антон, когда они идут за кофе. Не в его любимую кофейню, к сожалению, а к обычному автомату на их этаже. Стаканчики там маленькие даже для капучино, но Антон все равно покупает. Сегодня попросту не было времени забежать за нормальным напитком, но на вкус капучино оказывается неплохим. Антон, конечно, ставил на то, что это окажется ужасной жижей. — В общем и целом — круто, — усмехается Арсений и делает маленький глоток. — За пять лет я ко всем прикипел, да и сама работа разнообразная, так что ни о чем не жалею. Антону такого ответа мало, ему хочется выпытать больше деталей и каких-то интересных историй. Наверняка же что-то да приключалось за все годы. У него за две недели тоже много чего произошло, но это, скорее всего, еще не отступившее первое впечатление от работы. Он ко всему относится еще слишком остро, впитывая каждую деталь дня. В нем буквально бодроствуют все эмоции из мультфильма «Головоломка», собираясь в одну яркую палитру. Долго поговорить все равно не получается — у Арсения намечается рабочий созвон. Антон вновь принимается за поиски кандидатов.

***

— Сходим на обед? — спрашивает Шаст у Арсения, чуть выглянув из-за перегородки. На часах уже почти три часа дня. Обычно Антон ест чуть раньше, но сегодня навалилось работы. А еще хотелось подождать, пока более-менее освободится Арсений, который и без мыслей про обед выглядел слишком загруженным. Он не сразу понимает, что обращаются к нему, и коротко стреляет глазами туда-сюда. Рядом никого нет, почти все тоже ушли на обед. — А, да-да, давай, — он потирает лицо ладонями, выдыхает слишком шумно и вновь улыбается. — С этими созвонами вообще на время не смотрю. Арсений хоть и не выглядит помятым или уставшим, синяки, пусть и еле заметные, под глазами легко считать, но Антон обращает внимание не на это. — Классные очки, мне нравятся, — отмечает он деталь в образе, и Арсений снова будто теряется в пространстве. Они идут вдвоем, понятное дело, что слова обращены именно ему — было бы странно, если бы Антон говорил это сам себе, да и он не носит очки, — но Арсений слишком заработался, поэтому сейчас реагирует заторможено и смотрит мимо Антона. — Спасибо. — Ты перерыв хоть делал? А то с десяти сидишь на одном месте, в ноутбук смотришь постоянно. Это вредно, — Антон явно прошел инструктаж по технике безопасности на пять, если его вообще можно было сдать на оценку. — Неа, не делал. Хочу доделать анализ анкет, я только недавно опрос проводил, — отвечает Арсений и неосознанно игнорирует совет, хотя отвлечься действительно бы не помешало. Если так посудить, он вообще редко делает перерывы. В голове всегда навязчивый пунктик — до конца доделать задачу, даже если на нее уйдет весь рабочий день. Так он еще и с отпуска вернулся, так что работы навалом. — Мы могли бы после обеда сходить покурить. Как раз развеялся бы и прогулялся, — предлагает Антон и улыбается так, будто предложил гениальное решение проблемы. — Я не курю, но с тобой выйду. Дышать рядом не буду, если что, — уточняет он, и Антон усмехается. — Кофе, наверное, куплю. Ты, кстати, уже заценил ту кофейню через дорогу? Антон делает радостное лицо: губы плывут в улыбке, глаза широко распахиваются, и хочется за плечо затрясти, приговаривая «дадада». Арсений явно любит кофе, раз собирается идти за второй порцией за день, и теперь ему хочется рассказать про свой любимый напиток, чтобы он тоже попробовал. И вообще рассказать, какая эта кофейня действительно крутая, какой там приветливый персонал, в особенности бариста Аня, с которой Антон любит поговорить, если время позволяет и если клиентов не так много, но парень вовремя себя одергивает — за пять лет Арсений наверняка и банановый раф, и малиновый, и фисташковый, и вообще любой попробовал. К трем часам в столовой не так много людей, так что свободный столик находится без проблем. Арсений и Антон молча выбирают еду, но потом Шаста прорывает, и весь обед от него слышны истории из жизни. Арсений хороший слушатель, живо реагирует на все сказанное, задает уточняющие вопросы, и Антону это несказанно нравится, поэтому он продолжает. — Если честно, я в шоке, что ты решился стать главным по подаркам на дни рождения. Обычно у нас все шарахаются от этого звания, — Арсений нервно как будто усмехается. Для него быть ответственным за чей-то день рождения или праздник вообще — сущий кошмар. Да он лучше десять часов на созвонах просидит, чем возьмется за организацию торжеств. Единственный раз, когда он действительно участвовал в мозговом штурме по поводу дарения подарка, был днем рождения Сережи Орлова. Тогда Арсений предложил подарить подарочный набор с чаем «Граф Орлов», что считалось в его понимании очень каламбурным и оригинальным — тот Орлов и этот Орлов. И эта идея настолько понравилась всем, что на день рождения Сережа действительно получил большую красиво обернутую корзину с запасами чая, наверное, на год. После этого все единогласно решили, что Арсений отлично справится и с другими праздниками, поэтому незаметно всю ответственность скинули на него. Арсений же единогласно принял решение, что ему нахрен такое не сдалось и что он будет тактично молчать по этому поводу. А что, согласия он не давал, ни в какие больше авантюры не влезал и сейчас безмерно был счастлив, что появился Антон. Все вот эти дни рождения, февральские-мартовские праздники упали как гора с плеч. Антон скромно улыбается, мол, да что в этом такого, мелочи, я еще ничего такого не сделал. Ямочки проступают на щеках, а сам он какое-то время молчит, переваривая похвалу, потому что Арсений сказал, что он действительно молодец, раз решил подписаться на это все, а потом Шастун делится историями из школьного и студенческого времени. — Я же раньше был организатором. Ну, это так, неофициальное название, но я все программы вел в школе и студенчестве: от КВНов до отчетных концертов каких-то коллективов, — он снова уходит в прошлое, прокручивая в голове всю молодость (да она у него сейчас и так есть). Воспоминания эти свежи, почти все отпечатались под веками кинематографичными картинками. Собственный клип у себя в голове, который мозг время от времени генерирует. — Я и подводки все придумывал под номера, и саму концепцию, и с партнерами уже в университете договаривался, чтобы участникам плюшки всякие разные доставались. — А почему не пошел работать в подобную сферу? Каким-нибудь концертным менеджером или тем же организатором? — Арсений только потом понимает, что вопрос слегка неэтичный да и вообще это не его дело. Прикусывает щеку с внутренней стороны и опускает взгляд, но на секунду — лист салата не цепляется на вилку, и нужно сделать усердное лицо, будто это действительно заботит. — Это было просто хобби. Я даже не задумывался. Да и эйчар был будто ближе после долгого обучения в универе, — Антон точно олицетворяет солнце. Его даже такие вопросы не берут или не обескураживают. В них вроде нет ничего такого, что может задеть, но Арсений будто сует нос не в свое дело. Личное как будто. Какая разница, куда человек пошел работать, правильно? Антон продолжает рассказывать, как устраивал мероприятия в школьные и студенческие годы. Кажется, он мог рассказать про каждое в мельчайших подробностях, настолько много было опыта в этом деле. И он делится частью своей жизни: как с одноклассником до утра писал сценарий; как жил на энергетиках, лишь бы отвести полтора часа концерта; как днями и ночами искал сайты с оригинальными подарками для одногруппников; как участвовал в различных студенческих выездах и потом сам их организовывал. Они увлекаются разговором, точнее, больше Антон. Арсений же выступает хорошим слушателем и улыбкой реагирует на воспоминания своего нового коллеги. В Антоне и вправду много чистоты и света, он еще будто жизни не познал в плохом свете, и для него все двери открыты, люди окружают положительные. Арсений ненамного старше его — всего тридцать, но у него будто другой взгляд на жизнь, другое мироощущение. Оно не такое доброе и приятное, поэтому ему кажется, что в Антоне еще играет детство и юношеский максимализм. Первое впечатление всегда обманчиво, Арсений часто ошибается в людях, но Антон кажется каким-то исключением из правил. Он уже создал образ какого-то примерного активного мальчика, который за любую просьбу возьмется, и вряд ли что-то поменяется в его жизни. Курить приходится быстро, потому что перерыв почти закончился, но Антон все равно ждет из кофейни Арсения. Тот быстрым шагом направляется обратно с большим стаканчиком в одной руке, из приоткрытой крышечки которого даже идет тоненькая струя пара, а другой держит куртку, чтоб не распахнулась от ветра. Волосы немного разлетаются, и Арсений ругается, когда они едут в лифте, потому что прическе кирдык. До созвона пять минут, и Попов в экстренном порядке приводит себя в должный вид, а потом натягивает улыбку и на полчаса забывает о реальности.

***

Рабочий день заканчивается в шесть вечера, но этого, естественно, никто не замечает. Как и не замечают красивого оранжевого заката на фоне не потресканных, измученных жизнью домов, а наоборот, красивых бизнес-центров и высоток. Солнце красиво отражается в панорамных окнах всего несколько минут, а потом большой шар превращается в маленькую точку, чтобы в следующую секунду поджечь небо своими огненными красками. Антон уже давно закончил собеседования с кандидатами и теперь занимался выгрузкой вакансий на личный сайт бренда. Дело десяти минут, но Шастун за две недели работы преисполнился вайбом компании и оттягивал любое дело. — Арсений, — чуть слышно зовет он и выглядывает из-за перегородки, только кудряшки видны и глаза. Боится помешать работе. Арсений, кажется, ничем не занят. Задумчиво смотрит что-то в телефоне, хмурит брови и выглядит забавно. Антон улыбается слабо, устало. Арсений такой же, этот день его тоже изрядно помотал. — А? — дергается, замечая любопытную макушку, и откладывает телефон. — Ты что-то хотел? — Да, спросить. Ты когда освободишься? Арсений осматривается по сторонам, будто часы повсюду. Или он настолько устал, что совершенно забыл, куда нужно взглянуть. Концентрация внимания в конце дня максимально на дне. — Я опять не слежу за временем, — он выдыхает как-то разочарованно, на секунду прикрывает глаза. Человек только из отпуска вышел, первый день на работе, а уже нужен опять выходной. Антон от этого тоже как-то грустно улыбается, не так мягко, как минуту назад. — Может, по домам? Мы тут почти последние остались. Не думаю, что есть смысл работать дальше. Рабочий день закончился в шесть, а сейчас уже почти восемь. За окном темно, лампы в офисе светят ярко, но освещение какое-то неприятное, апатичное, режет глаза. Ощущение, будто ты застрял здесь. Арсений кивает, соглашаясь с идеей. Ноутбук и так выключен, убирать за собой ничего не надо, если только листочки какие-то в одну стопку собрать, и ручки в подставку поставить. Раньше бы Арсений сказал, что он еще останется, уйдет последним и доделает все задачи, но сегодня действительно было тяжело. Все-таки плохая была идея так резко врываться в работу после отпуска. Они молча одеваются, идут до лифта, едут вниз. Молча идут до метро, и Арсений удивляется тому, что за эти пятнадцать минут от Антона ни слова не прозвучало. Может, тоже устал? Конечно, если трепаться с кандидатами весь день и устраивать массовые собеседования, но по внешнему виду не скажешь, что вот он прямо заебался. Идет с легкой улыбкой, чуть голову запрокинув, и рассматривает вечернее небо. Арсений про себя усмехается. Ничего красивого он не видит: небо черное, поглощает в себя будто; фонари с унылым рыжим светом, который делает улицы еще грустнее. При дневном свете на них с улыбкой не взглянешь, все серое и грязное, а тут как фильтр один наложили, и он вообще для фотографии не подходит. — Я на машине, — Арсений кивает в сторону черного авто, которое сливается со всей обстановкой. Антон говорит что-то наподобие «угу», кивает понимающе и раскрывает руки. Он так улыбается, что аж жмурится, и лучики-морщинки образуются у глаз. Все происходит быстро: Антон загребает в объятия, жмется, щекой виска касается, и Арсений не успевает сообразить, что происходит. Смотрит только на большую красную букву «М» над ними и заторможено обнимает в ответ, если пару хлопков по спине можно считать за объятия. — До завтра, Арс, — прощается Антон и разворачивается к метро. Арсений молча смотрит ему вслед: как прозрачная дверь мотается туда-сюда, как другие люди заходят, и Антон теряется в толпе. Арсений смотрит и до сих пор не осознает, что произошло.