Дэйдрим

Мир — лишь пепел, а время — песок. Я пролечу кометой между тысячелетних лесов. И всё помещу на камни гроба лишь в несколько слов: «Жил, горел и умер и ушёл, доиграв эпизод…» Не жалеете, не плачете, не ждёте. Не смотри на мои раны, мои шрамы и ожоги. Не смотри. Не смотри на нас как будто бы на монстров Ты пойми — мы просто прикоснувшиеся к Солнцу…

Следующий день начинается точно так же: метро, кофейня, офис. Сегодня Антон даже чуть опаздывает, но все равно умудряется прийти первым. Пользуется этим временем и пишет записки с пожеланиями. «Боброе дутро!» — для Сережи. У них общение всегда такое — на приколе, и Сереже больше нравится получать записки с каким-то веселым содержанием, нежели что-то мотивационное и милое. И «ты делаешь достаточно» — для Арсения. Антону кажется, что это будет в тему. После вчерашнего дня хочется Арсения подбодрить, сказать, что он молодец и не нужно себя так изнурять. Антон знает, как порой нужна поддержка, как порой такие маленькие знаки действительно помогают, поэтому прикрепляет листки на крышки ноутбуков и идет распечатывать документы, которые сегодня нужно будет подписать у Варнавы. Принтер гудит, быстро выплевывает листы договоров. Это действует как гипноз: стоишь и смотришь, как вылезает бумага, а к этому еще добавляется монотонный звук, но окончательно войти в транс не получается, потому что Антон боковым зрением замечает Арсения. Тот быстро скрывается из поля зрения, и Антон чуть улыбается, зная, что через несколько секунд адресат получит свое послание. Сережа тоже уже сидит на рабочем месте, когда возвращается Антон. — Доброго полудня, — здоровается он с Шастом, и оба приветствуют друг друга привычным жестом. — Горгулья, блять, — смеется Антон, хлопнув по спине. Сережа радостно вертит листком у лица Антона, тоже начиная смеяться, и откладывает его к остальным. У него уже своя маленькая коллекция, хоть Антон и не с первого дня начал их писать, но приятных пожеланий все равно собралось много. Они не видят, но Арсений кидает на них хмурый, тяжелый взгляд. Смотрит исподлобья, стараясь не привлекать внимания. Свой листок он уже куда-то забросил. Подумал, что ошиблись и это должно было быть адресовано кому-то другому. Была еще мысль, конечно, спросить, не видел ли кто-то человека, оставившего послание, но она тут же отпала. Это было глупо и бессмысленно — ходить и допрашивать, тем более что сделали это явно задолго до того, как офис «ожил» и заполнился сотрудниками, но теперь ответ сам нашелся. Это был этот самый лучезарный Антон, который сейчас сидел напротив и в голос смеялся с какой-то шутки. Они знакомы всего день, но у Арсения он уже вызывает вопросы. Откуда в нем столько радости? Где берет желание так много разговаривать, так подробно делиться своей жизнью, без стеснения что-то рассказывая? Арсений пять лет работает здесь, но так и не смог кому-то открыться или довериться. Даже спустя столько лет его же коллеги не знали каких-то подробностей жизни. Арсений не был изгоем, вовсе нет, его любили как человека и ценили как сотрудника, просто он не любил трепаться и распространяться о себе. Тот минимум информации, что знали все, считался достаточным, а этот Антон уже всю подноготную ему вылил: про детство, отрочество и юность. Настолько доверяет? Или без разницы вообще, что рассказывать? Арсений знал уже и про первую команду КВН, и про лучших друзей со школы, с которыми, к сожалению, уже не поддерживается связь, и про все аллергии, и про вкусы в еде. И вообще у него на руках был самый точный портрет человека. Только вот делать-то с ним что? И что делать с этой его запиской? Для чего он ее налепил? Как понял Арсений, Антон Сереже такие штуки писал часто, чтобы порадовать, приободрить и замотивировать, так что в их общении это было обыденностью и некой традицией, но зачем послание Арсению? Неужели он вчера настолько жалко выглядел, что потребовалась помощь со стороны, пусть и моральная и такая мимолетная? — Доброе утро, — здоровается Антон неожиданно и протягивает руку через перегородку. Улыбается, как вот вчера у метро, глаза снова зажмуривает. Арсений протягивает руку в ответ, кивает, мол, и тебе доброе, и снова с головой уходит в отчетность. Ему нужно проанализировать все анкеты сотрудников и понять, как решать проблему снизившейся лояльности, и он очень надеется, что Антон не воспринял его жест слишком холодным. Сукой казаться не хочется, он ведь новенький и ни в чем не виноват. Арсений надевает наушники, включает какую-то спокойную музыку без слов, чтобы не отвлекаться на подпевание, и начинает работу. Время для него в этот момент останавливается, все вокруг замирает. В ушах только легкие биты, ненавязчивое звучание, в котором, на самом деле, можно потеряться и забыться. Арсений заполняет таблицу с отчетностью, беспрерывно считает, оценивает проседающие моменты. Картинка в голове уже складывается, хоть он просмотрел только половину анкет, но мозг уже сгенерировал план, как улучшить показатели. Иногда до слуха доносятся посторонние звуки: кому-то позвонили, кто-то говорит очень громко. Оно и понятно, ведь напротив него сидят эйчары, позади — частично тоже. Опен спейс в этом деле, конечно, не благодарная штука, но Арсений уже привык к тому, что все сотрудники разбросаны по огромному помещению и четкой границы между отделами нет. Он слышит смех Антона и иногда отрывает взгляд от ноутбука, чтобы посмотреть, чем занят парень. Кажется, что он вообще ничего не делает, а только смеется, но это со стороны так кажется. Вроде бы. Антон тоже в наушниках, откинулся на спинку кресла, в руках вертит карандаш и разговаривает явно с кандидатом. Скорее всего, первичный созвон. Такой расслабленный и уверенный, подбадривает, быстро находит слова, чтобы провести собеседование качественно. Арсений вспоминает себя в первые дни на работе, как шарахался всего и боялся не то сказать, а уж как Антон в свою работу влился! Это было достойно уважения. Но Арсению не Антона оценивать нужно, а мнения сотрудников, поэтому из небольшого перерыва он снова ныряет в работу. Через какое-то время снова приходится отвлечься. Антон зовет. — Пойдешь с нами на обед? — спрашивает и кивает на Сережу. Две улыбашки такие стоят, что можно подумать — братья-близнецы. Ну почти. У них похожий стиль, где-то даже мимика, особенно при смехе, и юмор одинаковый. — Идите без меня, я попозже подойду. — Тебе что-нибудь взять? — продолжает интересоваться Антон, только теперь говорит тише, будто тайна какая-то. — Нет, не надо. Я минут через десять приду, — Арсений улыбается слабо, и Антон ему кивает, мол, будем ждать. Арсений десять минут все-таки засекает, потому что потеряться во времени снова легко, еще есть очень хочется тоже, поэтому, когда звенит будильник, он оставляет работу на том этапе, на котором остановился, и идет в столовую. Да, нужно знать меру и уметь отдыхать. В столовой шумно и многолюдно. Оно и понятно — час дня. В это время здесь собирается, кажется, весь бизнес-центр, и место найти порой трудно. Арсений выискивает глазами знакомые лица, но находит скорее по голосу. Антон опять смеется, и не услышать это невозможно. Он что-то увлеченно рассказывает Сереже, который через каждое слово вставляет какие-то шутки, и от этого, видимо, и смеется Шастун. Арсений подходит к ним, садится рядом с Сережей — напротив Антона — и косвенно вклинивается в их разговор. Сейчас ни к одному столу с едой нормально не подойти, поэтому лучше переждать наплыв и потом спокойно взять поесть. Антон в это время рассказывает что-то про компьютерные игры, как до утра почти играл и «тащил катку, а потом все сорвалось». Сережа его с полуслова понимает, какие-то советы даже дает, в которых Арсений все равно ничего не понимает. Парни потом как-то резко переключаются на него, спрашивают тоже про игры, в какие играет, и Антон вообще предлагает «зарубиться в КС всем коопом». Арсений тактично отвечает, что он не фанат таких игр, хотя очень хочется ответить, что нихуяшеньки он не понимает. Антон будто чувствует этот ответ, поэтому невзначай начинает рассказывать про ту самую КС, в которую он рубится каждую ночь с парнями, а Арсений ловит себя на мысли, что для человека, у которого ночные свидания с ноутбуком и виртуальной реальностью, он выглядит слишком бодро. Шастун вообще знает про усталость? Про конкретную такую заебанность? С другой стороны — Антон искренне кайфует от того, что делает, поэтому такой счастливый. Нет, Арсений тоже любит свою работу, он такую и хотел — и творчества немного, которое нужно в разработке идей, и чуть-чуть монотонности. Как сейчас, например, когда нужно только анализировать и считать, ни с кем не взаимодействовать и работать одному. Но и плохие дни тоже же рано или поздно настигают, когда вообще никакого желания нет работать и хочется все бросить. Это нормально, в этом нет ничего страшного, не у всех социальная батарейка всегда на максимуме заряда, но Антон кажется именно таким человеком. После обеда они втроем идут курить. Точнее — Антон и Сережа, а Арсений опять за кофе. Собственно, повторяется вчерашний день. — Все, я домо-о-ой, — уже в конце дня устало тянет Антон и потягивается прямо в кресле. Кряхтит, елозит и разминается. После обеда он, кажется, вообще не вставал. Так и задница затекла, понятное дело. — Фига ты рано, — удивляется Сережа. Арсений кидает взгляд на часы. Шесть вечера. — У меня по плану должна была быть встреча еще одна, но там кандидат из Новосиба, и не думаю, что сейчас со мной кто-то захочет разговаривать, — Антон усердно трет лицо, фырчит, явно пытаясь привести в чувство каждую клеточку. — Все, давайте, я погнал. Прощается с Сережей и обходит стол, чтобы попрощаться с Арсением. Тот уже готовится к быстрому рукопожатию, но Антон вновь раскидывает руки и ждет в объятия. Как вчера, он крепко обнимает, задерживается дольше обычного, как будто у обычного есть какая-то норма, и, кинув «до завтра, Арс», уходит. Еще одно повторение вчерашнего дня. Арсений не знает, как на это реагировать. У них так в офисе никто не прощается да и не здоровается, какие-то тактильные знаки внимания не проявляет, и для Попова, который хоть и работает тут уже не первый год, это и вправду в новинку. Это странно, что незнакомый человек вот так внимание проявляет. Арсению казалось, что на это способны только близкие люди, но, скорее всего, здесь просто-напросто играет доброжелательность Антона, который и так мил со всеми.

***

Следующий день начинается с сообщения в одном из чатов в вотсапе. Антон Шастун Коллеги, всем доброе утро! Есть идея подарка для Жени Калинкина. Напоминаю, что у него день рождения 6 октября. Предлагаю заказать доставку таких вот шаров, они с крутым лакированным покрытием и будут классно блестеть на свету! С этой компанией можно будет потом сотрудничать и заказывать на наши корпоративы их шары, они достаточно дешевые :) И еще предлагаю сертификат в отличный шоурум. Женя любит стильно одеваться, а это как раз то, что нужно. Ссылки прикрепляю. Всем хорошего дня, жду обратную связь! Арсений стоит в пробке, читает эту антоновскую поэму и усмехается. Вот это малой, конечно, дает, так запарился. В чате, естественно, никто сразу не отвечает, потому что до начала рабочего дня полчаса, и это главная ошибка. Если дело не касается работы, то в такую рань велика вероятность игнора. Да даже если это что-то срочное, все равно никто не ответит, пока не придет на свое рабочее место. Так устроена жизнь, к сожалению. Арсений решает приободрить, поэтому отвечает через несколько минут, когда в очередной раз ловит красный светофор, Арсений Попов Доброе утро. Отличная идея, Антон. Мне нравится. Предложение ему и правда понравилось. Арсений и сам любит одеваться в каких-нибудь не очень раскрученных шоурумах или у молодых дизайнеров, чтобы поддержать бренд. Да и такие дизайнеры уделяют больше вниманию качеству, самой продукции, чтобы она действительно была оригинальна и запомнилась людям, так что почему бы и нет? Антон Шастун Спасибо, Арсений! Я рад :) Прилетает еще через пару секунд ответ, и Арсений снова усмехается. Конечно же, уже в офисе Антон не может удержаться от обсуждения подарка, поэтому продолжает дискуссию вместе с Сережей и Арсением. Телефон туда-сюда вертит, чтобы показать новые варианты, вслух рассуждает, насколько это хорошая идея и не тупо ли будет ее кидать. Арсения надолго с этим мозговым штурмом не хватает. Через двадцать минут созвон с Белым, руководителем отдела маркетинга, и нужно рассказать ему о планах по развитию бренда. — Блин, а если подарить сертификат в студию пирсинга? Женя вроде хотел еще прокол сделать. — А если подарочное издание какой-то книги? У него ж блог в телеге есть с рецензиями. — О! Или подарочную корзину с уходовыми средствами, не? Он говорил, что к косметологу ходит регулярно, а то я смотрю, кожа у него такая классная! — Блин, я уже не знаю. Какая-то херня. Может, просто закажем торт от крутого кондитера? Я знаю парочку. Постоянно слышится голос над ухом во время созвона. Антон разговаривает больше сам с собой, чем с Сережей. Тот уже во всю работает и звонит кандидатам, поэтому Шастуну приходится мучиться в одиночку, но рассуждения все равно падают и на Арсения. В наушниках иногда становится тихо, пока Руслан излишне долго думает над предложениями, поэтому монолог Антона отлично слышно. В чате ему до сих пор никто так и не ответил, хотя прошло уже больше двух часов. Это тоже немного сбивает с толку и расстраивает, поэтому парень решает отойти на небольшой перерыв. Долго страдать все равно не приходится, потому что наконец-то прилетает первое сообщение с ответом, которое вызывает цепочку других, и почти все соглашаются с идеей подарить шары и сертификат. Антон заменяет сегодня солнце, потому что светит так, что можно выключить все освещение. Получив обратный отклик, он чувствует себя намного лучше, что видно даже по состоянию, и в работу врывается вновь с улыбкой и отличным настроением. С кандидатами он беседует живо, находит общий язык, умело выводит беседу в нужное ему русло. Если посмотреть на других эйчаров, то Антон ни на кого не похож по своей энергетике. Он громкий, немного взбалмошный, что порой отвлекает других от собственной работы. Для сотрудников все это может показаться минусом, причиной тихонечко проклинать молодого специалиста, но зато с наймом Антон справляется отлично, располагая к себе будущих сотрудников компании, а это все-таки огромный плюс, который затмевает все недостатки. Варнава его хвалит за закрытую вакансию: наконец-то в Новосибирске нашелся нужный бухгалтер, и Антон собой гордится еще больше. Арсений качает головой, мол, забавно, когда Антон тихо напевает песню, возвращаясь от начальницы, и устраивает себе перекус с кофе из автомата и круассаном. Закрывать рабочие задачи, особенно тяжелые и муторные, а с этой вакансией Антон намучился, действительно круто. В теле будто тяжесть пропадает, которая перманентно висела где-то в груди, поэтому позволить себе такую маленькую передышку и слабость, порадоваться за самого себя очень важно и нужно. Арсений вспоминает свои первые рабочие дни, когда на него свалилось кучу дел и ему сразу дали данные о нынешнем положении дел компании, чтобы вместе с коллегами составить план развития. На первом совещании у него аж в глазах потемнело, настолько это было серьезно и по-взрослому, так что первую неделю он ходил переживательным котенком, до каждого допытывался и постоянно спрашивал, боясь оступиться, а когда все было сделано, его так отпустило, что ощущения были как после оргазма. Ну да, на работе порой тоже трахают. Фигурально. Продолжительный созвон с Белым проходит отлично и продуктивно, так что в ближайшие дни предложенные идеи будут рассмотрены с другими коллегами и будет составлен общий план действий. Руслан больше отвечает за внешний бренд, Арсений — внутренний, и вместе они отличный тандем. Попов вообще удивился, как он так быстро нашел с ним общий язык, потому что Руслан больше напоминал вечно недовольного хмурого дядьку, а теперь был единственным, с кем Арсений поддерживал связь вне работы. С Русланом было комфортно общаться, он не лез с расспросами ни про личную жизнь, ни просто. Они разговаривали на какие-то обыденные темы, цеплялись за новые в процессе разговора. Ходили иногда в бар и пару раз отмечали вместе дни рождения, и этого было достаточно. Арсений тоже радуется, что частично его задача выполнена и теперь можно ненадолго выдохнуть. — Антон, не хочешь на обед сходить? — предлагает он около трех, как раз рассчитывая, что сейчас будет меньше народу. — Говорят, сегодня вкусная пицца, готовят прямо у нас. Антон отрывается от экрана ноутбука и поднимает счастливое лицо. — Блин, я только недавно перекусил, но я могу с тобой за компанию сходить! — он уже кивает, мысленно соглашаясь, и судорожно собирается. — Не-не, если ты не хочешь есть, я не настаиваю же. — Да все нормально, глядишь, перехочется, — он машет рукой и все равно идет на обед. Арсений берет себе два кусочка пиццы и сок, а Антон шоколадный маффин. Арсений ему все равно предлагает свой сок, потому что запить сладкое определенно же хочется, да и на сухую есть как-то не очень. Антон удивляется, потому что сока и так мало, но все равно делает два маленьких глотка и с благодарностью протягивает стакан обратно. Весь обед он делится своими впечатлениями от закрытой вакансии и напоминает ребенка, у которого только что мечта исполнилась. Доза серотонина блуждает в каждой клеточке тела, и Арсений, отпивая сок, еле сдерживает улыбку. Ему эти ощущения знакомы и как будто свежи в памяти. Вообще, он же раньше был таким же, как и Антон: в двадцать пять пришел в компанию, тоже многого не знал, тоже много говорил и волновался. Кто знает, вдруг он так же со стороны выглядел, и многие его считали странным, каким считает сейчас он Антона? — Слушай, я тут постоянно про себя да про себя, а о тебе мало знаю, — переключается вдруг на другую тему Антон и молча жует маффин, прикидывая, какой вопрос спросить. — Давай я буду задавать один вопрос, а потом ты мне? Хотя, блин, все равно я тоже буду говорить, а я и так слишком много говорю. — Хорошо, давай, — успокаивает его Арсений, хотя в душе ему не очень нравится эта идея. Только он вспоминал, что никому в коллективе не открывался и о себе не распространялся, как попал в ловушку из собственных мыслей. Где-то во Вселенной его точно услышали и перевернули ситуацию против него. Но Антон на удивление не лезет с личными или каверзными вопросами, как любят делать многие, поэтому получается простой ненавязчивый разговор. — Какая у тебя любимая музыка? Если есть конкретная группа или исполнитель, вообще супер. — Продиджи люблю, — отвечает Арсений и почему-то думает, что Антон о такой группе и не слышал. — О-о-о, круто! Это которые «Смэк май битч ап» поют? — удивляет Антон, потому что Арсений слышал много вариаций от своих знакомых, кто исполняет эту песню — от Депиш Мод до Рамштайн. Да, и такое бывает. — Тоже любишь под эпичную музыку ходить и представлять себя в клипе? — Антон качает головой как рокер и напевает мотив песни. Арсений прыскает от смеха, потому что кудрявая шевелюра Антона смешно прыгает. — А я больше по рэпу, вообще любой слушаю. О, о, о, Касту люблю еще! — Антон отвечает на собственный же вопрос, совсем забыв про правила придуманной игры, но Арсений отнюдь не против. Он хотел спросить то же самое. Зачем ходить вокруг да около и что-то выдумывать? Антон вспоминает на ходу, закусывает губу и смешно дергает рукой, когда в голову приходит еще один исполнитель. Он даже рассказывает, как ходил на концерт Касты, а потом еще и Басты, потому что сестре он нравится, а одной ей не хотелось идти. Арсений только еще раз смеется, потому что сочетание Каста-Баста звучит действительно уморительно. — Давай твой вопрос, — как ребенок подначивает Антон и придвигается ближе, почти укладываясь на стол. — М-м-м, хорошо… Какая твоя любимая еда? Блюдо в смысле, — озвучивает Арсений первое, что приходит в голову, и мысленно пробивает лоб. Вопрос из школьной анкеты, когда бегал от одноклассника к однокласснику, чтобы узнать про любимый цвет или имя. — Я вообще консерватор в еде. Не люблю что-то новое, поэтому ем что-то привычное типа макарон с сосисками, котлеты с картошкой. Пирожки мамины люблю! — Картошку я тоже люблю, — откликается Арсений. — Жареную? — И жареную, и вареную. Ваще любую. Стейки еще нравятся. Я б даже сказал, я их фанат. Тоже мясо же. Ты пробовал стейки? — почти на одном дыхании произносит Антон и смешно выпучивает глаза. — Ага, только мне не очень понравилось. — Значит, не в том месте пробовал. Я знаю одно место, там просто бесподобно готовят. Если хочешь, можем как-нибудь сходить, — совершенно обыденно бросает Антон, а Арсений вновь удивляется такой открытости. Ему как-то не присуще так быстро привязываться к людям, сразу куда-то звать и делиться чем-то любимым, поэтому он угукает еле слышно, надеясь, что Антон не потребует сиюминутного ответа. Их викторина увлекательных вопросов прекращается после пяти новых фактов о жизни друг друга, потому что Арсений совершенно не знает, что еще такого спрашивать, и повторяет то, что задает Антон: какое-то забавное воспоминание из детства; любимый фильм; города или страны, в которых был. Так Арсений узнает, что лучший город на земле — Воронеж.

***

Рабочая неделя быстро заканчивается. Не успеваешь сообразить, как уже выходные, и Арсений эти два дня упорно игнорирует все рабочие чаты и чаты вообще, потому что плевать ему, насколько срочно. У него законный выходной, а работу на дом он никогда не брал и придерживался этого правила уже пять лет. Шестой год вот пошел. Выполняет все утренние ритуалы: прохладный душ, тканевая маска на лицо и легкий массаж, чтобы привести кожу после сна в чувство. Алиса включает по просьбе плейлист выходного дня с какими-то иностранными треками, которые, по мнению Арсения, излучают какой-то приятный радостный вайб. У него такие плейлисты на все случаи жизни: и в поездки, и в дождливый вечер, и для грусти. Сегодня решено сделать оладьи. В будние дни нет времени готовить что-то сложнее яичницы или бутерброда с колбасой, поэтому от этих двух дней Арсений берет все. Тесто уже готово, и, пока разогревается сковородка, мужчина заходит в инстаграм. Внизу, на панели управления, горит розовая точка, и Арсений заходит проверить уведомление. Вы можете знать этого пользователя anton.shastoon Включать Шерлока не приходится, потому что на аватарке тот самый Антон с работы. Арсений ворчит что-то на алгоритмы инстаграма, который иногда подсовывает ему профили людей, следить за которыми он не хочет, но к Антону все равно переходит. Любопытство ведет посмотреть, какая у него жизнь вне работы. На аккаунте много милых фоток с животными: вот Антон просто сделал фото кота с улицы, наложив красивый фильтр; вот, по всей видимости, со своим сфоткался, потому что с этой породой у него больше всего снимков; вот кто-то успел выхватить момент, как парень тычется носом в ушко кошки; на другом кадре он уже с собакой, который подписан просто и ясно «Толик и я». В профиле много селфи с тем же самым фильтром, что и на всех предыдущих фото, и Арсению обработка очень даже нравится. Он любит, конечно, поплеваться на тех, кто не умеет подбирать фильтры или делает это плохо, но профиль Антона действительно выглядит хорошо. Правда, даже здесь он такой же, как и на работе — с широченной улыбкой. Глупо критиковать человека за счастье, но Арсений все равно ожидал увидеть что-то еще. Может, посты с размышлениями, своими мыслями или какой-то историей, что очень в духе Шастуна, но все подписи короткие и где-то даже повторяются. Антон читается как открытая книга: веселая и с хэппи эндом. Арсений проматывает профиль до конца, утоляет свое любопытство и просто выходит, не подписавшись. Просто так подписываться ему не хочется, и не потому, что он вредина. Желание вторгнуться в чужую жизнь пока не так велико, да и он понимает, что не каждому нравится, когда кто-то подписывается с работы. Антон абсолютно такой же, как и на фото, в нем нет никакой загадки, которую пытался найти Арсений. Просто оказалось, что в Антоне всего-навсего много жизни. Он все так же с улыбкой приветствует его на работе, клеит новые стикеры, а однажды приносит кофе. Точнее, он уже стоит, когда Арсений приходит на работу. — Я не знал, какой ты любишь, но помню, что тебе понравилось капучино из автомата, так что я взял большой объем в кофейне. Арсений уже хотел было перевести деньги, но Антон заверил, что просто так захотел сделать приятное. У Попова чуть глаз не задергался, потому что такое внимание ему было чуждо. Ну кто в здравом уме купит почти за триста рублей кофе человеку, которого едва знаешь, а для Арсения две недели были как раз этими едва. За что он получал такое внимание? За что получал такие крепкие и долгие объятия? Антон буквально влетал в его личное пространство и сгребал в кольцо рук. Это обескураживало каждый раз, и Арсений не знал, куда девать руки. Приобнять? Оттолкнуть? Это начинало раздражать. Отчасти из-за того, что он не понимал собственной реакции, а потом ответ все-таки сам нашел его. Перед очередным рабочим днем ему пришло сообщение в вотсапе. Как всегда, вовремя, когда он в пробке, но это был не очередной чат, а личное сообщение, которое Арсений решил не игнорировать. Катя Варнава Арсень, привет. Я получила твою отчетность по лояльности+мне Руслан прислал свою. Нам нужно хорошенько поработать с развитием бренда, нужны свежие идеи. Я тут подумала, пусть Антон Шастун поможет вам. Я скину тебе его контакты для связи, но у вас места друг с другом вроде бы, так что вы должны быть знакомы. Он смышленый парень, очень нам помогает, так что обсудите с ним эти вопросы. Арсений несколько раз перечитывает и без того длинное сообщение, и в реальность его возвращает гудок. Машины впереди уже продвинулись и частично освободили место, так что пришлось отъехать. Катя Варнава И теперь ставь его в копию письма, когда будешь отсылать мне или коллегам что-то по этому вопросу, чтобы он тоже знал. — Просто прелестно, — говорит сам себе Арсений и кидает телефон на заднее сидение. Он сейчас не в силах читать очередное поручение. Просто потрясающе! Теперь у него в попечении Шастун. Он даже не знает, какой он в работе, насколько хорош. Да он вообще из другого отдела, как он может разбираться в этом? — Свежие идеи нужны? Сейчас он тебе накидает свежие идеи, что мы потом будем разгребать последствия, — слишком громко ругается сам с собой и с Катей — заочно. Понятное дело, что Антон не будет утверждать или принимать важные решения, но от осознания, что теперь он еще больше будет вертеться рядом с Арсением, злость накатывает новой волной. Вот тебе и ответ — Антон Шастун, вечно улыбающаяся мордашка. Человек, который не знает разочарований и грусти, у которого все всегда отлично и который своим позитивом сносит напрочь. Арсению были чужды не собственные эмоции от проявления внимания от Антона. Это сам Антон был чужд ему. Он его попросту не понимал. И вроде бы все вопросы можно решить словами, одним разговором, но о чем он будет? «Антон, мне не нравится твое чрезмерное веселье» или «Антон, перестань быть таким добрым». Это же глупо — указывать человеку на собственные эмоции, говорить, как себя вести. Антон просто живет свою жизнь, такую, как видит сам, и упрекать его в этом невозможно. — Доброе утро, коллега, — приветствует его Антон уже в офисе и тут же вскакивает с места, чтобы в следующую секунду протянуть руку. Катя, по всей видимости, ему тоже уже доложила о «повышении». Антон специально выделяет это «коллега», и Арсению кажется, что это звучит издевательски. Он сжимает челюсть покрепче, но тут же улыбается, чтобы раздражение не было видно со стороны. — Доброе, — отвечает он, усаживается в кресло и видит, что на ноутбук прикреплен очередной стикер. Антон сверху следит внимательно за реакцией — это Арсений чувствует всем телом, даже взгляд не нужно поднимать — и чуть ли не язык высовывает, прикусывая кончик. Ему любопытно. «Улыбнись». Арсений улыбается, но будто не по своей воле и бережно откладывает листок в сторону. — Уже нужно что-то сделать? — Антону только не хватает стоять и переминаться с ноги на ногу и пальцами перебирать. Арсений вздыхает тяжело, не сдерживается, потому что он только пришел, еще не настроился на рабочий день и свои задачи даже не посмотрел, как к нему уже липнут, и это не руководство. — Нет, Антон, пока не нужно. Всю информацию я буду через письма направлять, — отвечает Арсений и чуть смягчает улыбку. Антон кивает болванчиком и радостный усаживается на свое место, а потом начинает рассказывать про сериал, который вчера только начал смотреть. Что-то про половое воспитание, но это не точно, потому что Арсений уже совсем не слушает. Он смотрит на экран загрузки ноутбука, прослеживает за бегающим кружочком и совершенно не знает, как теперь работать дальше. Антон все трещит про красивую разную любовь, пересказывает какие-то сцены, и Арсений улавливает разве что что-то про голые задницы. У него теперь действительно полная задница, потому что тесно работать с Антоном не входило в его планы. Это только дополнительная нагрузка. Он не хочет казаться сукой, но Антону бы и дальше выполнять свою работу по подбору. Он другой. Он совершенно не знает нюансов работы Арсения, хотя, по сути, с персоналом тоже работает, примерно понимает, что может влиять на их мотивацию и изменение отношения к компании. Катя, конечно, тоже молодец. Любит загружать дополнительной работой, которая к тебе вообще не относится, но раз она так поверила в Шастуна и закрепила его в задаче, что ж, придется следовать правилам. Подходит Сережа, и Антон переключает всю энергию на него, хоть тот ни черта не понимает, в чем суть разговора. Орлов кивает попутно и сразу вклинивается в разговор, принимая весь удар на себя. Арсений продолжает свою работу.

***

Весь день Антон как на иголках в самом лучшем смысле этого слова для него и в худшем — для Арсения, потому что становится общительнее в стократ. У него как будто резервный генератор активизируется, а сам он крутится и крутится вокруг, желая получить свое первое поручение в новом деле. Арсений видел воодушевленного Антона в прошлые две недели, но чтоб настолько. — Антон, мы не можем прямо сейчас взяться за разработку, поэтому займись пока своей работой. Я все пришлю, когда мы будем готовы, — успокаивает на обеденном перерыве Арсений, когда Антон уже пытается накидывать идеи. Арсений раздражается еще больше.

***

Через пару дней проводится встреча с Русланом и несколькими ответственными за проект специалистами из его отдела. К конференции в тимсе подключается и Антон. Эта встреча нужна по большей части для уточнения сроков, поэтому как таковых вопросов на ней не обсуждается, и удивительно, что Антон не вклинивается с размаху в разговор, а серьезно слушает. Заочно знакомится с очередными коллегами, представляется Руслану и всем остальным, немного рассказав о себе, так как из всех присутствующих он новенький. Отдел маркетинга его радушно приветствует. Через час приходит первое письмо от Руслана с его планом. Арсений чуть позже отсылает собственный, и ставит всех нужных людей в копию, не забывая про Антона. — Ух ты-ы-ы, — восторженно тянет он, когда открывает файлы. Там экселевские таблички с подробным описанием каждого шага. — Антон, — отвлекает его от рассматривания Арсений и обходит стол, чтобы поговорить нормально, а не через перегородку. Сережа уже ушел на обед, поэтому его место свободно, чем и пользуется Попов. — Смотри, от тебя требуется пока что прикинуть, какой контент интересен был бы нашим сотрудникам на портале. Может, какие-то рубрики, новости, которые их больше бы вовлекали или интересовали. Сможешь составить типа контент-плана? — Да-да, конечно! — Ты пока не усердствуй и серьезно все не прописывай, накидай идеи для начала. Нам нужен хотя бы черновой вариант, — Арсений объясняет все тихо, думая, что высокий тон повысит производительность труда Шастуна. Тот в очередной раз соглашается кивком головы и молча приступает к работе. Молча, потому что это настолько воодушевляет, что не хочется расплескать все мысли и идеи, и Арсений уже задумывается, что это неплохой вариант на пару часов его усмирять. Антону нравится работать над новыми задачами, нравится генерировать что-то новое и ощущать себя винтиком в большом и важном процессе. Через пару дней он знакомится с Русланом, тем самым, что возглавляет отдел маркетинга. Это происходит чисто случайно, когда он утром приносит кофе для Варнавы, ее любимый латте на миндальном. Катя в очередной раз извиняется, что потревожила просьбой, потому что сам Антон опаздывал на работу и мог в принципе этого не делать, но Антон слишком любит ту кофейню, Захарову, которая делает кофе, и свой банановый раф, который тоже успевает захватить. Они с Русланом перекидываются парой фраз в духе «доброе утро и отличного дня», и Белый украдкой хвалит, что Шастун — молодой специалист, а уже в команде серьезного проекта. Такие слова очень ценны, поэтому весь день Антон ходит с широченной улыбкой, которая не сравнится с предыдущими. Конечно, а кому не понравится, что его руководство так хвалит? Настроение поднимается настолько, что он не сдерживается и атакует личку Арсения, который опаздывает на работу уже на сорок минут. Желает доброго утра и кидает в тему опоздания смешной мем из своей коллекции с маленьким грязным котенком и подписью «я обязательно приеду вовремя». Арсений на это ничего не отвечает. Только две голубые галочки говорят о том, что собеседник прочитал, но это даже не обижает. Антон кидает еще один мем. Арсений приезжает на работу спустя час — раздраженный до усрачки и нервный до трясучки. Антону просто везет, что он сканирует договоры для отдела кадров и не видит, и не чувствует гневную ауру, а даже если бы и видел такого Попова, то наверняка бы и не почувствовал подвоха. Арсений делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы не сорваться от любого упоминания собственного имени. Пробки сегодня побили все рекорды с начала осени, и впервые появилось желание проехаться на метро. Арсений бы припарковался где-нибудь, оставил машину и поехал бы на подземке, но перспектива возвращаться домой таким же способом особо не манила, поэтому пришлось терпеть. Салон авто услышал все высказанные и невысказанные маты. Злость держать в себе нельзя, поэтому Арсений последовал рекомендациям психологов из интернета и выговорился сам себе. И вроде бы уже успокоился, как пришло сообщение от Шастуна с тупыми картинками. Чего он только этим добивался? Что опять за радостная новость до него дошла, что его счастье из всех щелей лезет? Еще и эту улыбашку весь день наблюдать перед собой. Арсений с раздражением отцепляет телефон от панели и кидает на заднее сидение. Опять. Нахуй это видеть. Невыносимо.

***

Шестого октября все поздравляют Женю с днем рождения. Все — кто дошел и собрался, около десяти человек. Арсений хоть и скидывался, но остался поработать, тем более поздравление было слышно на весь этаж — место Жени было в другом конце опен спейса. И голос Антона, конечно, звучал громче всех. Арсений уверен, если бы он мог, то и хлопушки бы взорвал и самое настоящее шоу устроил. Слава богу, бюджет не позволяет. Антон возвращается с праздничным колпаком на голове, и хочется закатить глаза. Арсений совершенно не заметил, как стал раздражительным, как остро реагировал абсолютно на все и искал причины доеба до любого, и очередной мем, только уже в рабочий чат, где есть Калинкин, добивает. Ставит точку в состоянии. Антон Шастун Жень, сегодня еще день пива празднуется ахахахахах. Прикинь, двойной праздник Картинка ниже с собакой и несколькими кружками пива должна развеселить, вызвать улыбку, но хочется только разбить экран, чтоб больше никогда подобного не видеть. Сережа вместе с Антоном смеются, находят подобные картинки с такими же тупыми днями и иногда показывают ему, чтобы дружно посмеяться. — Арс, а у тебя когда день рождения? — любопытствует Антон и перекидывается через перегородку. Арсению хочется соврать, но все равно Сережа поправит и только в очередной раз скажет, что он пиздабол, поэтому, не поднимая взгляда, называет двадцатое марта. — Ого, как круто! Ты родился в международный день счастья, — Антон искренне улыбается и даже не шутит на эту тему, а Арсений уверен, что во Вселенной явно что-то попутали и этот праздник должен проходить под эгидой Шастуна. Все последующие дни напоминают день сурка, потому что состоят из смеющегося Шастуна. Нет, они и так состояли, но теперь его концентрация зашкаливает. Его много. Он везде. Он уже в каждой клетке, и не то чтобы Арсений был романтиком и считал, что это мило. Нет, это приобретает совершенно противоположные значения. Антон своим счастьем уже весь офис пропитал и наверняка бы отлично сошел за предводителя секты, потому что все вокруг него тоже улыбаются. Он в очередной раз скидывает мем в личку, считая молчание за знак согласия продолжать эту традицию, потому что Арсений не отвечает ничего. Он не хочет портить отношения, не хочет ругаться и вступать в конфликты, но делать с Антоном что-то надо. Жаловаться глупо и по-детски, он свою работу выполняет отлично. Просить новое место слишком подозрительно, да и где они его найдут? Разве что на другом этаже, а это усложнит процесс коммуникации, поэтому в некоторые дни Арсений уходит работать в коворкинг. Там всегда тихо, обстановка располагает: можно хоть лечь на просторный мягкий диван, чем иногда и пользуется Попов. Эти несколько часов действуют медитативно, и даже самые сложные задачи приятно решаются в такой атмосфере. Но и здесь его находит Антон. Врывается ураганом в оазис спокойствия, и приходится под руку его уводить и уходить самому, потому что оба начинают мешать другим обсуждением. Антона на хуй не пошлешь, а очень хочется. Арсений теряет все места спокойствия и уединения и принимает решение хотя бы отказаться от совместного обеда. На один час он останется в тишине. Иногда он все же проскальзывает в столовую, незаметно и украдкой. Антон всегда обедает в компании, сегодня это Ваня из службы поддержки. Арсению бы сейчас она не помешала, а еще лучше — служба спасения, которая спасла бы его от этого наказания. — Я уже не могу, — признается Арсений на обеде с Русланом. Тот подмечает чрезмерно загруженный и озабоченный вид друга. — Меня этот Антон уже заебал. Арсений не церемонится. Уверен — Руслан поймет и никому об их разговоре не растреплет. Да и сейчас в столовой кучу народу, так что в галдеже никто и не узнает, о чем они говорят. — Который с нами-то работает? — Он самый. — Да вроде хороший парнишка. Все в сроки делает, — хвалит Руслан, и Арсений удивленно вскидывает брови. — Я только пару раз лично с ним виделся, но от него прям добрая энергетика какая-то идет. — И ты туда же, — Арсений закатывает глаза и отправляет кусочек мяса в рот. — Ладно, я тоже так думал первое время, но он этой своей аурой отвлекает от всего. Смеется постоянно, лыбится аж лицо трещит. Теперь мне еще мемы скидывает. Задрал, честное слово. — И почему ты с ним не поговоришь тогда? — А что я ему скажу? Стереть улыбочку? Перестать вести себя так, как ему хочется? — Арсений чуть повышает голос, но тут же замолкает, вновь прожевывая мясо. — Ты и сам ответил на свой вопрос. Это его обычное состояние. Если честно, меня даже пугают такие люди. — Во-о-от! — Арсений слишком резко направляет вилку на Руслана, соглашаясь. — Прости. — Нет, не в том смысле, как они пугают тебя. Вот смотришь на вечно активного человека, всегда в компании разговор поддержит и со всеми познакомится, но никогда не знаешь, какой он, когда один. Веселые люди плачут громче всех, — озвучивает Руслан и тоже прожевывает свой кусок. Над столиком воцаряется молчание: то ли осмыслить надо слова, то ли доесть уже наконец свою порцию. — Хрен знает, парень как парень. У него инстаграм такой же, как и он: хорошенький, миленький и вылизанный. — Ну а ты сам разве показываешь свои настоящие эмоции в сети? Не будешь же ты выкладывать фото, на котором несчастлив. Арсений пожимает плечами. Есть же образы, фотосессии, открывающие тебя с других сторон. Он во многих принимал участие, и примерял любую эмоцию. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Просто Антон такой сам по себе, нет в нем ничего подозрительного. Руслан пожимает плечами.

***

Идет новая неделя, и Арсений вроде бы привыкает к назойливости коллеги напротив, если холод в общении можно так назвать. Антон изменившегося настроения даже не замечает, поэтому старательно, чуть ли не с высунутым языком шлет смешные картинки в вотсапе, которые теперь больше напоминают сообщения от бабушки: веселые собачки на фоне какой-нибудь полянки, бабочки вокруг, кучу блестяшек, чтобы точно передать радостное настроение, и большие буквы «доброе утро!». Теперь каждый день начинается именно с этого. Арсений это все тактично игнорирует, отвечает только на рабочие вопросы в их диалоге, но Антон заходит дальше и показывает смешные видео и мемы лично. Видимо, чтобы Арсений здесь и прямо сейчас незамедлительно дал реакцию и не рыпался, а он и не пытается. Хмыкает только при виде пятнадцатисекундных роликов и отворачивается к ноутбуку. Иногда Антон уходит в коворкинг. В первый раз ему там так понравилось, судя по всему, когда он пришел искать сбежавшего от него же Попова, что теперь он часто там зависает. Арсений и рад этому, хоть как-то он сумел отвести внимание от себя. И все бы ничего, можно было и дальше продолжать не замечать Антона и игнорировать все попытки общения и взаимодействия, но случается переломный момент, разрыв во Вселенной, точка невозврата. Момент, вокруг которого все замедляется, а реальность кажется ненастоящей, потому что все вдруг меняется. В пятницу Арсений, к своему удивлению, приезжает в офис намного раньше. Он специально выехал из дома с запасом, прикинув, что простоит в пробках минут сорок, но в итоге эти ожидания не оправдались, и он даже успел зайти за кофе и круассаном. В офисе еще никого нет, до начала рабочего дня еще двадцать минут, и стоит приятная гробовая тишина. Арсений так торопился выйти из дома, что даже не позавтракал, поэтому решено было съесть круассан прямо сейчас, иначе на голодный желудок и без кофеина он не будет соображать. Идет в туалет помыть руки и заодно сделать все дела. Закрывает за собой кабинку, расстегивает ширинку и слышит всхлип. Нет, молния таких звуков вроде не издает, тем более этот был слишком громким. Через несколько секунд становится понятно, что в соседней кабинке кто-то есть — шуршит туалетная бумага. Арсений так и продолжает стоять со спущенными штанами и прислушиваться к звукам. Подслушивать плохо, но это же туалет, как тут не слышать, что происходит в нескольких сантиметрах от тебя? Он тоже отрывает бумагу, комкает в руках, шумит пряжкой брюк, чтобы не казаться подозрительно тихим. Всхлипы за стенкой все еще слышны, хочется спросить, все ли в порядке, но осознание, что это не его дело, отрезвляет. Арсений за собой смывает и выходит. Моет руки не спеша, тщательно натирая мылом и споласкивая, и в этот момент как раз слышно, как в той самой кабинке смывает унитаз. Замок щелкает, и показывается Антон. У Арсения сердце чуть заходится в тахикардии, потому что он рассчитывал, что человек так и останется сидеть там, пока не успокоится и не поймет, что в помещении больше никого нет, а теперь становится до жути неловко. Антон замечает Арсения, и тут же улыбается, как и всегда. Попов смотрит на него через отражение в зеркале, на секунду хмурит брови. — О, привет! — как ни в чем не бывало здоровается Антон и подходит к раковине. Шмыгает носом, руки споласкивает, и кажется, что он просто водит ладонями по воде, лишь бы оттянуть время. Взгляд не поднимает, но Арсений даже так замечает покрасневшие глаза и чуть мокрые ресницы. Брови снова сами хмурятся. — Привет, — отвечает Арсений и отрывает несколько бумажных полотенец. Антон все еще водит руками по воде, разговор не заводит и вообще стоит, как статуя. Арсению хочется спросить, все ли в порядке, но мозг опять твердит, что это не его дело, поэтому, выбросив мокрые полотенца, выходит в офис. Шастун возвращается только через десять минут. Снова светит улыбкой, попутно здоровается с коллегами. Сережа тоже уже пришел, поэтому они тут же начинают разговор, и Орлов, кажется, ничего не замечает, а Арсений до сих пор видит чуть покрасневшие глаза. Антон смеется звонко, заливисто. Проводит несколько собеседований, живо рассказывает про вакансии и в очередной раз радуется, что находит лучшего кандидата. Остается только дождаться решения руководителя. Арсений, сам того не замечая, весь день следит за Антоном. Нет, не сталкерит и не ходит по пятам, просто иногда кидает косые взгляды: следит за эмоциями и реакциями. Он выглядит абсолютно так же, как и всегда, но что-то в его поведении точно изменилось. Арсений старается себя не накручивать и искать объяснения, мол, ну все мы люди, человеку захотелось поплакать, в этом ничего такого. Может, что-то случилось, и Антон слишком остро принял ситуацию. Здесь могла бы быть любая причина, поэтому Арсений постепенно успокаивается и перестает искать подвох, но одиночество Антона на обеде вновь вызывает вопросы. Обычно он в компании с кем-то, а сейчас, опустив голову и ссутулившись, ковыряется вилкой в тарелке. Арсений не решается подойти. После четырех часов дня образуется слишком много работы, поэтому думать о чем-то другом не получается. Сразу становится ясно, что раньше уйти не получится, потому что вдруг в пятницу Белому понадобилось подписать какие-то бумаги, и пришлось ходить искать печать. Потом нужно было составить сводные таблицы, потом договориться о созвоне на следующей неделе, и это все можно было сделать за час, но просто так в офисе, естественно, не бывает. Срочность — это иллюзия, поэтому процесс затягивается на несколько часов, и вот — время уже восемь часов вечера. Арсений снимает наушники, и резко накатывает тишина. В офисе почти никого нет, только в самом конце коридора можно услышать тихие переговоры. Кошмар, у кого-то все еще идут созвоны. Вот людям неймется. Арсений потягивается прямо в кресле, кряхтит, и сладкая нега растекается по телу. Он снова засиделся и не вставал с тех самых четырех часов, когда загрузили работой, так что теперь каждая клеточка тела приятно покалывала от небольшой растяжки. Антон тоже еще работает. Видна только его подрагивающая кудрявая копна волос. Арсений снова хмурится и задумывается: предложить вместе пройтись до метро? Они давно не ходили так, и не то чтобы он соскучился по этому времяпровождению, просто сейчас кажется это уместным. Сегодняшнее утро не дает покоя. — Ан... — не успевает он нормально встать и позвать парня, как замечает мокрые от слез щеки и зажмурившиеся глаза. Антона трясет, и он явно старается сдерживать всхлипы, зажимая рот рукой. Арсений сначала думает, может, это реакция на пиздец какой смешной мем? Шастун иногда смеялся до слез с каких-то видео и долго не мог успокоиться, но эта дурацкая теория отпадает, потому что ни ноутбук, ни телефон не включены. Антон просто плачет. — Эй, — Арсений говорит тихо и мягко, будто боится спугнуть. Он обходит стол и теперь стоит рядом, пытаясь привлечь внимание легким прикосновением. — А…Ар… — Шастун захлебывается собственными словами, но каждое обрывается, и получаются только тяжелые вздохи. — П-п-прости, я сей… — Все хорошо, спокойно, — Арсений никогда не знал, что говорить в таких случаях. Даже сейчас успокаивающие слова звучали глупо и бессмысленно, потому что, очевидно, что все было нехорошо. — Я сейчас принесу тебе воды, подожди. Арсений быстрым шагом направляется к кулеру, наливает в пластиковый стаканчик холодной воды. Антон вряд ли много выпьет, но это может помочь успокоиться. Рука у него трясется, когда он забирает стакан и делает совсем маленький глоток. В таком состоянии дышать трудно, не говоря уже о том, чтобы пить, поэтому стаканчик остается стоять на столе. — Арс, п-п-прости, я ус-с-спокоюсь сейч-ч-час, — еле выговаривает Антон и смотрит краснющими глазами. У Арсения отчего-то сердце падает на дно желудка. Это так странно — видеть вечно улыбающегося Антона, радующегося мелочам Антона и счастливого Антона таким разбитым. Таким…уязвимым? Он буквально извиняется за свое состояние, за собственные эмоции, и, если бы не такая сильная истерика, он бы наверняка вновь примерил свою фирменную улыбку и сказал, что все хорошо. Белки глаз красные, отчетливо можно увидеть ниточки сосудов, и Арсений задумывается, как долго плачет Антон? Это дело не пяти минут, чтоб так себя довести, но думать об этом совершенно не хочется. Сейчас важно, чтобы Шастун успокоился и смог нормально дышать. Арсений берет его за руку, крепко сжимает в своей и садится на корточки. Он даже не задумывается о собственных действиях, но знает, что сейчас нужно показать, что рядом с Антоном кто-то есть. Это порой заземляет и дает прийти в чувство, когда ты чувствуешь поддержку. Он на Попова не смотрит, только на их переплетенные пальцы, Арсений, наоборот, за каждой скатывающейся слезой следит. Зеленые глаза на фоне красных белков выделяются еще отчетливее, еще ярче выглядят, и это напоминает о том, что внутри Шаста все еще есть свет. Где-то там, в душе, горит маленький огонек, который не дает всему телу потухнуть окончательно. Постепенно Антон успокаивается, даже допивает воду и делает один глубокий вдох. Какое-то время Арсений еще держит его за руку. Вокруг них висит тишина. — Прости, — вновь извиняется Антон и прячет взгляд, будто стыдно. — Все хорошо. Пойдем? — Арсений вторую руку кладет на плечо, уточняя, готов ли Антон. Он кивает и молча собирается. Выходят они тоже молча, всю дорогу до метро никто не произносит ни слова, да и Арсений уверен, они сейчас ни к чему. Антон захочет — расскажет, а влезать с расспросами, вновь надавливая на открытые раны, неуважительно. — Спасибо, Арс. Я пошел, — Антон резко прощается, даже не обнимает и сворачивает ко входу в подземку. — Постой, — успевает схватить за рукав его Арсений. На него до сих пор не поднимают взгляд, и он за это не судит. — Я тебя подвезу. — Н-н-не надо, я сам доеду. — Я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Садись, — он открывает дверь для Антона, и тот, шмыгнув носом, ныряет в салон. Называет адрес по просьбе, и машина трогается. Живет Шастун на окраине Москвы, совершенно в противоположном направлении от дома Арсения, но тот все равно не жалеет, что предложил свою помощь. Не мог он просто так бросить и заставить самостоятельно добираться около часа. Автомобиль едет мягко и плавно. На дороге почти нет пробок, сегодня будто сама Вселенная благоволит. Антон смотрит на дорогу, не моргая. Иногда резкий свет фонарей режет глаза, но они и так уже высохли от слез, поэтому плевать. Они доезжают быстро. Антон даже не сразу узнает двор. Автомобиль тормозит, и легкий толчок возвращает в реальность. — Спасибо, Арс, и еще раз прости, — напоследок кидает Антон и быстро выходит из машины. Не оборачивается и после, когда у подъезда ищет ключи. Арсений какое-то время стоит во дворе. Выходит даже подышать воздухом, потому что ощущения странные. Так непривычно видеть такого Антона и так непривычно думать о его состоянии. Не хочется думать, что у него случилось что-то серьезное, не дай бог, кто умер, но любая мысль сейчас вызывает волнение. Через пару часов уже дома Арсений пишет в вотсапе сообщение «ты как?», но «был (а) в 11:35» говорит, что вряд ли ответ вообще сегодня придет. Через час Арсений все равно отправляет еще одно сообщение «если что-то будет нужно, пиши» и не надеется, что Антон напишет простыню текста.