Вкус безысходности

— ….Гермиона? — Джинни обеспокоенно тянет рукав моего свитера, вырывая из воспоминаний недавних событий.        Видно, что ей тоже страшно, что она на той грани, когда вот-вот можно лишиться самоообладания. Это можно было понять по распухшим от слёз глазам, подрагивающим губам и бледному, как мел, лицу с раскрасневшимися щеками. — Да? — тихо спрашиваю. Удивляюсь тому, насколько дрожит мой голос сейчас… — Рон сказал, — женский голос хрипит до жути, когда она успела его сорвать?       Ах, да… когда её прокляли Круциатусом… когда я не успела помочь ей...       Представляю, как сейчас у неё болит горло, но Джинни, казалось, было всё равно, она продолжала через силу вытягивать из себя способность что-то произнести, разрезая тишину своим тонким, как струна, голосом, — что слышал ш-шаги… Это за нами...и-идут...        На последней фразе нечто в ней надломилось… С хрустом, звоном или хлопком — не знаю, но однозначно в этот момент её лицо перестало выражать какие-либо эмоции, посерело, а в уголках глаз медленно начали собираться кристальные капельки слез.        Казалось, будто все те крупицы самообладания, что Джинни собирала оставшееся время с такой кропотливостью, сейчас посыпались сквозь пальцы и она — вслед за ними.        Расплакалась, едва проговорив последнее слово.        То ли от безысходности, то ли от страха, то ли от оглушающих воспоминаний, но в ней было столько отчаяния, что мне и самой захотелось разреветься прямо тут, переполненной чувством сокрушительного фиаско, которое настигло всех нас так неожиданно…       ...Мы все чувствуем одно и то же сейчас...        Все были так уверены, что Гарри Поттер сможет одержать победу…       ...нам всем так хотелось верить: он избранный, что все напрочь забыли: он человек…       Живой человек, молодой парень, чёрт возьми, юноша, на которого возложили такую ответственность! Спасти всех, свершить пророчество… Одолеть Тёмного Лорда…       Мальчишка, которого неминуемо постигла смерть...а вместе с ним, казалось, умер каждый из нас…

...уже тогда мы все были мертвы…

       Некоторые из нас в кабинете ещё оставались в сознании. Раненные, покалеченные, в крови, грязи, в отчаянии, но живые…       Рядом друг с другом рассиживали студенты разных факультетов, что уже стёрли всякие границы друг перед другом — было всё равно, кто сидит рядом — друг или враг. Все были в одних условиях, делили одно горе и держались вместе... Держались из последних сил, будучи уже по горло сытыми ужасами войны.       Полумна лежала без сознания на руках Невилла, которого успели сильно ранить. Мы с Джинни наспех перебинтовали его раны первыми попавшимися под руку тканями, как только попали в это место. Рону пришлось остаться без своей кофты.       Джордж угрюмо смотрел в окно, и я впервые в жизни увидела его нахмуренным — брови сошлись на переносице, взгляд полупуст, губы сомкнуты в одну тонкую линию, молчат… Он никогда ранее не был так молчалив… …Он никогда не был один…       Из сестёр Патил выжила лишь одна Парвати, которая сейчас судорожно раскачивалась из стороны в сторону в приступе истерического плача. Все понимали, что она сейчас находилась под стальным куполом траура, полностью отгородив себя от любых событий мира извне. Не достучаться, лишь пустые глаза смотрят в ответ. Да и попыток не было. Никто не старался ей помочь, предпочитая просто молчать, и было понятно, почему — в такой ситуации слова неуместны, тем более, такие фальшивые и шаблонные как: «Всё будет хорошо».       Нет, не будет… больше никогда не будет хорошо, и мы все это прекрасно знаем…       Никто не осмеливался нарушать тишину, воцарившуюся в этот момент, каждый предпочитал думать о своём, молчать. И я тоже думала..        Всё это время, проведенное здесь, меня не покидало стойкое ощущение, словно я жду чего-то. Как бы не отрицала, не хотела и не пыталась убедить себя в том, что этого не случится, но я ждала. Обратный отсчёт, казалось, виднелся перед глазами, материализуясь в своеобразный таймер, который был так узнаваем в маггловском мире — обычные цифровые часы. Секунды на нём с невероятной скоростью таяли, отчего голова легко начала кружиться, чувствуя приближения неминуемого. Таймер показывал пятнадцать секунд…. ...Я действительно ждала неизбежного…        Никогда не была дурой, никогда не хотела обманывать себя, а потому сейчас действительно смиренно призналась, что ждала приближения чего-то. Когда это что-то начнет скрестись в дверь, царапать её со внешней части, кусать замки, ломать и без того пострадавшую древесину… Адское отродье приближалось, и я чувствовала его сущность по ту сторону каменных стен. Оно идёт, оно ищет. ...Десять секунд…        Рон занервничал , неугомонно ёрзая на месте. …Девять секунд…       Он сидел ближе всех к двери, возле Дина и Джинни, постоянно прислушиваясь. Рыжие волосы спадали на глаза, и он резкими движениями пытался их поправить. Безуспешно. Нервничает. …Восемь секунд…       Продолжаю наблюдать за Роном, борясь со рвением подойти и обнять его. Не могу. Тело не слушалось, ноги словно свинцом налились и застыли на месте, да и действие бы вышло совершенно нелепым. Однако, я понимала, что, быть может, это последний раз, когда я вижу его...живым. ...Семь секунд….        Дыхание сбилось, а вместе с тем, к горлу подошло жгучее желание набрать в лёгкие побольше воздуха.        «Хочешь надышаться перед смертью, Грейнджер?» — насмешливо поинтересовался голос в голове, и я сразу поняла, кому он принадлежит. Манера с издёвкой, высокомерный тон, до трясущихся рук противная привычка растягивать слова...такая знакомая, и от того ненавистная, привычка.. ...Шесть секунд...        Рон… Его лицо не выражало ничего, и, наравне с этим, я понимала, что он чувствует тревогу. Это было видно по напряжению, которое то и дело искрилось из глаз, и сжатым до побеления кулакам. ...Пять секунд...        Могу поклясться, я слышала, как бешено стучит его сердце, с каждой секундой ускоряясь..

...Четыре секунды…

...На мгновенье он взглянул на меня...

…Три секунды…

...Всего на миг, но я увидела ту бурю, что затаилась в его глазах…...в таких родных, таких напуганных глазах…       ...Две секунды... ...а вскоре и сама поняла причину — из-за двери доносились голоса…

...Оставалась одна секунда...