Тетрадь на 96 листов

Жарко так, что сдохнуть хочется. Это то, о чём думал Ген, стоя за барной стойкой, обмахиваясь какой-то первой попавшейся тетрадью из рюкзака. Социальная психология переговоров? Нужно же эссе написать к следующей неделе.. Отойдя от мысли об учёбе, он думал о том, что мастер, который должен починить кондиционер, как-то долго не приезжает, и как только он зайдёт в кофейню, живым из неё, вероятно, не выберется. Злоба и месть Асагири Гена страшнее кары небесной. На дворе стояла июльская жара, ни намёка на сезон дождей, а жаль, и стоящий за стойкой парень, глядя в окна, выходящие на достаточно оживлённую утром улицу, которая сейчас пустовала, завидовал владелице цветочного магазина, напротив, через дорогу. Конечно, она замечательная женщина, и её два неугомонных сына Гинро и Кинро, которых весь здешний район в лицо знает, тоже достаточно дружелюбны и общительны. Но то, что сейчас заставляет Асагири безбожно им завидовать, до тяжких вздохов и завываний о несчастной судьбе одного начинающего психолога, который умрёт от теплового удара. В цветочном магазине по-любому прохладно.. – Ген, если ты умираешь, то иди в подсобку, не отгоняй нам возможных клиентов. Парень со смешным, для своего близкого окружения окрашиванием (ничего эти идиоты не понимают, да и вообще, мне идёт, завалите), поднял глаза на свою коллегу. Подтянутая девушка смотрела на Гена большими зелёными глазами, держа руки на боках и смотря на того нечитаемым взглядом. Про себя менталист отметил, что будь он не на работе, с возможностью остаться дома, то он ей, абсолютно точно, воспользовался бы. – Кохаку-чан, солнце, не нагнетай.. На это девушка лишь хмыкнула, и, предупредив о том, что если вдруг ему что-то понадобится, то она в комнате персонала, «А ты, Ген, и дальше мучайся в жарком зале», покинула парня. Очертив девушку бессердечной стервой, парень продолжил растекаться по барной стойке лужицей. Что уж ещё остаётся делать, клиентов нет, да и вряд ли до вечера будет. В такое время суток не хочется выходить на улицу, да и парень, явно без всякого зазрения совести, желал чтоб у Сирогане-сан сломался в её маленьком цветочном магазинчике хотя бы один кондиционер. Злобно посмеиваясь от своих мыслей, Ген даже не заметил звон колокольчиков, как и подошедшего к стойке парня. – Какой у вас пароль от вай-фая? Содрогнувшись от неожиданности, Асагири впился взглядом в стоящего напротив него человека. Парень явно был неудачным экспериментом парикмахера.. Одни только зелёные концы чего стоили. Гену пришла в голову мысль о том, что на фоне этих волос его собственное окрашивание будет выглядеть не таким уж и смехотворным для его товарищей. А эта укладка.. Что за гель для волос использует этот парень, раз уж его причёска имеет такую форму? – Долго пялиться на меня собираешься? Данный вопрос прозвучал достаточно твёрдо, чтоб гетерохром дёрнулся от некого испуга, ну а после, взяв себя в руки и натянув дежурную улыбку услужливого бариста, будто бы секундой ранее и не пялился вовсе, промолвил: – Пароль мы Вам скажем после того, как Вы закажете какой-нибудь напиток. В ответ на это парень всё так же продолжил прожигать Гена взглядом, а в следующий миг перевёл взгляд на меловую доску за ним и буркнул. – Американо со льдом.

***

Парень этот Гену малость не понравился, довольно раздражающий тип людей. Выглядит как обычный замкнутый в себе человек, пометил про себя менталист, который ведёт себя пассивно-агрессивно по отношению к окружающим. Отдав клиенту напиток с листочком, на котором написан пароль от вай-фая, Асагири принялся долго и муторно протирать стойку, в сотый, эдак, раз за этот день, лишь бы чем-нибудь себя занять. Тут вдруг, спустя эдак сорок минут, вновь раздаётся звон колокольчиков над дверью и, о Боже, это мастер. Ген метал в него взглядом молнии, и даже не пытаясь натянуть на лицо маску доброжелательности, злобно ухмыляясь, поприветствовал того и со словами о том, что «что-то вы припозднились, вам так не кажется», попросил подождать и ушёл звать коллегу. Для этого лучше звать Кохаку, если этому человеку и перережут горло, то менеджер будет недовольна. Да и никто его за это точно по головке не погладит.

***

Мужчина справился со своей работой за два с половиной часа и вскоре, после ухода мастера, ближе к вечеру, в кофейню стали приходить клиенты. Как правило, кофе брали с собой, кто-то шёл после школы или универа, кто-то возможно на прогулку или свидание. Последним Ген малость завидовал. Это же сколько надо иметь свободного времени, чтоб тратить их на свидания и тому подобное? Чем там эти парочки обычно занимаются? Парня это всё не привлекало, перспектива находиться в отношениях с какой-то дамой, ухаживать за ней и тратить крупицы свободного от работы и учёбы времени на неё, а не на саморазвитие или благоприятный сон, которого ему и так не хватает в последние дни. Обслуживая клиентов, поговорив с зашедшим «на огонёк» Кинро и периодически пререкаясь с Кохаку, бариста не заметил, как время перекатило к закрытию заведения. А еще он не заметил, всё так же сидящего в уголочке парня с вздыбленными волосами. Сейчас Ген присмотрелся к нему чуть более внимательно, нежели днём: на вид молоденький, возможно старшеклассник, тощий, и достаточно объёмная одежда это лишь подчёркивает, длинноногий. Днём, стоя перед барной стойкой, парниша казался достаточно высоким, белая рубашка и джинсы, глаза, вроде как карие, при этом обращённые в ноутбук, вот эта странная причёска, но достаточно красивое лицо, что сосредоточилось на чём-то. Красиво. – Ты ещё начни облизываться глядя на него, омерзительно. Рядом с Асагири стояла Кохаку, смотря на него с явной насмешкой во взгляде. Ген же сам не заметил, как опёрся на стойку локтями, переместив весь корпус вперёд, при этом бесстыдно разглядывая их клиента прямо в лоб, даже не пытаясь это как-то скрыть. Парень боялся себе представить, как же это выглядело со стороны, поэтому быстренько принял вертикальное положение и, приведя мысли в порядок, натянул дежурную улыбочку. Выйдя из-за стойки, бариста направился в сторону клиента, чтоб выгнать, про себя причитая о том, следит ли этот молодой человек за временем, или часы в их заведении лишь красоты ради повесили? – Я прошу прощения, но мы уже закрываемся, не могли бы вы покинуть наше заведение? За день от улыбки щёки начали побаливать, а желание оказаться дома, в тёплой и уютной кроватке росло в геометрической прогрессией каждую секунду. Но в момент столкновения взглядами с посетителем, мысли о сне резко улетучились. Красные. Глаза были не карими, а ярко алыми. Ген даже на краткий миг завис, но проморгавшись, вновь дежурно улыбнулся и начал ждать хоть какой-то ответной реакции от парня. Тот начал складывать тетради в рюкзак, а Асагири, взглянув на писанину – малость обомлел. При первом появлении парня в кофейне, бариста посчитал паренька школьником, или хотя бы первокурсником, но надписи в тетрадях говорили немного о другом. Ген не был глупым, но мог с уверенностью сказать, что если бы ему дали решить то, что решает этот парниша, то он бы просидел над тетрадью уйму часов, но не смог бы ничего сделать с данной кучей цифр и формул. В это же время алоглазый друг собрал все свои вещи, одним глотком допил свой кофе, который растягивал ещё с обеда, и молча ушёл. Даже не попрощался. Всё-таки этот парень был тем ещё грубияном. Убрав в зале, перепроверив дренажную систему, давление кофе машины, выключив все приборы, кроме холодильных, и свет, Кохаку и Ген с чистой душой разошлись по домам.

***

– Доброе утро, дорогой клиент! Такой энтузиазм со стороны Асагири слегка обескуражил не только вошедшего в заведение парня, с вздыбленной причёской, но и стоящую рядом с Геном Кохаку. – Американо со льдом. – Так точно! Хорошая сегодня погодка, не так ли? Примитивную попытку наладить разговор красноглазый нагло проигнорировал, но гетерохром не собирался сдаваться так просто. Поэтому последовал следующий вопрос: – Вы снова собираетесь весь день заниматься? – А ты снова собираешься меня разглядывать. Оуу.. 1:0 Это был удар ниже пояса по достоинству Асагири. – Кххп. Рядом, пытаясь не засмеяться, задыхалась Кохаку, а Гену было достаточно неловко, чтоб маска порядочного и милого бариста малость треснула, дав возможность кривой смущённой улыбке, но парень быстро взял себя в руки, прокашлявшись. – Ну что Вы, я тогда всего лишь задумался. Просто так вышло, что задумавшись мой взгляд наткнулся на Вас, вот Ваш кофе, и я не.. – Ага, да. И ушёл на то же место в уголочке, не проронив ни слова более. – Пх. Я отлучусь ненадолго. – молвила Кохаку скрывшись за дверью в служебное помещение. Конечно, нужно обязательно просмеяться, да так, чтоб без лишних глаз. Ген остался за стойкой, принимая заказы от редких посетителей в это субботнее утро и стараясь не смотреть на столик в углу. Ген размышлял немного по этому поводу, чем-то этот парниша его так и зацепил. Он достаточно сильно выделялся на фоне тёмно-серой стены, со своими вздыбленными светлыми волосами, около которой и расположено облюбованное им место, да и было интересно вывести этого парня на беседу. Хотя, похоже он довольно несговорчивый, но ведь от того интересней. Бариста отпустил последнего клиента, и не заметил, как снова начал разглядывать их посетителя, параллельно протирая чашку. Тот был сегодня одет в ту же белую рубашку, или же просто идентичную той, что была на нём вчера, но при этом уже в чёрных брюках. Ген и впрямь не заметил, как вновь начал в наглую пялится на посетителя, разглядывая его с головы до пят, но в момент чуть не уронил кружку, которую так старательно натирал. Рассматривая обувь парня, он сначала не заметил, что красные глаза смотрели на него в ответ. Не растерявшись, Ген улыбнулся ему и спросил. – Где кроссовки покупали? Это случайно не Nike? В ответ на это клиент лишь фыркнул и вернулся к ноутбуку, больше от него ни на что не отвлекаясь. – Не заставляй меня своими действиями снова уходить из зала. Следовало только девушке успокоиться и перестать посмеиваться, как в кофейню зашла полная дамочка и Кохаку, полностью проигнорировав недовольный взгляд Гена, стала принимать у своей постояшки заказ, параллельно с ней общаясь, а Асагири пока оставалось лишь продолжать муторно натирать кофейные чашки и ворон считать. – Я пока пойду, рассортирую зёрна. –прикрикнул парень напарнице, пока та всё ещё мило беседовала с их постоянной клиенткой, что присела на одном из барных стульев, в то время как девушка протирала стойку рядом с кофемолкой.

***

В ночь, после удачно сделанной презентации на завтрашнее занятие по социальной психологии, Ген не мог уснуть. Что-то не давало ему это сделать, глаза открывались сами по себе, независимо от желания их обладателя, а чувство фантомной бодрости, не смотря на трудные и долгие выходные, которые прошли на работе, никак не хотело уходить. Мысли о прошедшей неделе ютились в чёрно-белой голове, подобно рою надоедливой мошки, который, казалось, невозможно отогнать. Не выдержав этого всего, Асагири решил поступить по старой, давно прокатанной схеме: записать свои мысли на листке и таким образом остудить свою чёрно-белую голову. Для таких случаев Ген даже специально завёл отдельную тетрадь. Толстую, на девяносто шесть листов, без каких либо рисунков, приятного светло-фиолетового цвета. Иногда про себя парень шутил, что он как маленькая девочка, записывающий в личный дневник о том, как мама не купила ему в магазине на соседней от дома улице шоколадку, которую он так сильно хотел. Однако открыв тетрадь гетерохром завис. Мыслей было куча, было не ясно с чего стоит начать писать, да и стоит ли оно того. Может лучше передумать и попытать удачу, вдруг и без этого усну. Всё таки ухватив одну из назойливый мыслей за хвост, молодой человек взял в руки ручку и начал писать.

***

– Коллега, если Вам нечего ответить на мой вопрос, то так и скажите, не тратьте моё и ваше время. Сидя на паре, досыпая то, что за ночь не доспал, парень и не понял, что обращались конкретно к нему. Мысли летали где-то около того сна, что он так и не доглядел из-за самого ненавистного изобретения инженерной мысли за всю историю человечества в виде будильника. Уснуть то ему удалось только утром. Но день сегодня, на удивление чудесный. Прохлада аудитории остужала голову, поющие за окном птицы и стрекочущие цикады напевали свою собственную симфонию, греясь под, пока ещё, щадящим солнцем. Шум в аудитории не был чересчур громким и раздражающим, да и шумящие студенты в коридоре совсем не отвлекали Гена от предстоящего завтрашнего рабочего дня, даже наоборот, убаюкивали, унося в дрёму. – Асагири, приём. Асагири, это база, ответьте! В то время как тяжёлая голова психолога, под воздействием сна начала пустеть, прямо перед глазами пальцами щёлкал Укио, пытаясь привлечь внимание друга, который никак не реагировал на какие либо внешние раздражители. Его хоть бей, и тогда, небось, никакой реакции от него не дождёшься. – Чего тебе надобно, Сайонджи? – всё-таки пробубнил в ответ на щёлканье перед лицом, глядя недовольными и заспанными глазами. Беловолосый паренёк смотрел на Гена, прищурившись, так, будто бы тот убил его жену и детей, а сейчас держал за горло его любимую собаку, угрожая. Психолог же, наклонил голову к плечу, подобно вшивой псине голубю, улыбаясь, смотрел на своего товарища, в ожидании вопросов. Этот беловолосый парниша всегда щурил глаза и смотрел на него, таким образом, перед тем как устроить допрос с пристрастиями. Асагири познакомился с Укио абсолютно случайно, на приветственной вечеринке для первокурсников. Перепутав помещения, попал не к психологам, а к филологам. Тогда же Сайонджи сделал вид, что они с Геном закадычные друзья и тот пришёл его забрать с собой. Всё для того, чтоб сбежать с этого праздника жизни, наполненного алкоголем, сигаретами, возможно, нежеланными связями и рвотой в туалете того самого кафе, в котором и проходила вечеринка. На данный момент шёл первый курс магистратуры и за, почти, пять лет они определённо стали теми самыми закадычными друзьями. Друг друга они знали как облупленных, с полу взгляда могли понять, кто и чем обеспокоен. Такого понимающего товарища как этот парень из филологического сложно найти. – Ты нашёл себе девушку? Забудьте слова о взаимопонимании. Просто вычеркните из своей памяти. Ничерта этот придурок не понимает! От такого заявления Асагири воздухом подавился, и даже не знает, с какой стороны подступится, как объясняться. Да и почему сразу именно девушка? Поразительно, но каким-то образом люди связывают между собой недосып, рассеянность и влюблённость. Может Гену предстоит выступать с важной для итогового бала презентацией (что является сущей правдой), а как причину его состоянию приписывают влюблённость. Ну и что, что он доделал ту презентацию в районе десяти вечера? Между делом, тот парниша к ним в кафе ходит эдак две недели практически на постоянной основе, один раз он даже заявился в футболке с Дораэмоном, при этом, будучи более лохматый, нежели обычно (Ген не мог не умилиться, но виду он не подал), и уже как неделю в записях Асагири всё чаще и чаще фигурирует этот взъерошенный парень. Тут уже ассоциации идут с влюблённой дамой, что пишет в дневнике о предмете воздыхания. Эволюционируешь, Ген, из девочки в даму, похвально. Но он вовсе не влюблён. – Никого я себе не нашёл, твои дедуктивные способности на этот раз тебя подвели, Укио-чан! Асагири выглядел вполне себе спокойным, будто бы только что не умирал от недостатка (или переизбытка) кислорода в лёгких. – Ага.. Значит кто-то есть.. После этих слов, Сайонджи вновь прищурился, глядя при этом на Гена из-под ресниц. Он пытался заметить хоть какие-то изменения на лице своего товарища, но тот не был бы менталистом, если бы не умел держать лицо. А то, что произошло до этого, была чистой воды случайностью. Подавился воздухом, с кем не бывает, не так ли? Укио всё пытался добиться от друга хоть какого-то ответа, но тот отмазывался, мол, ты себе надумал, никого у меня нет. И ведь и вправду никого нет.

***

– Эх, давненько меня тут не было.. Ммм, как вкушно. Асагири смотрел на своего товарища исподлобья, пытаясь прикинуть, где можно спрятать труп среднестатистического школьника (этот парень довольно миниатюрный для своих двадцати пяти), так, чтоб его не нашли. Бариста наблюдал за распивающим свой фраппе* Укио. Тот закусывал кофе булочкой с корицей, и делал вид, будто бы не замечает колкого взгляда своего товарища. – О, Сайонджи, давно тебя здесь не было! Где ты пропадал, я уж думала, тебя Ген в канаву сбросил. Вот уж кто был рад приходу Укио, это Кохаку. Не успела она фартук завязать, как услышав голос литератора, сразу выскочила из помещения для персонала. Ген был рад сплочённости двух своих товарищей, пока они не находили повод вместе поиздеваться над бедным психологом. Это уже было совсем ему не в радость. – Американо со льдом. Привычный бесстрастный голос раздался рядом с Укио и Ген сразу же, просияв, начал принимать у гостя заказ. Конечно сейчас было абсолютно всё равно просто на просто наплевать на сидящего за стойкой Укио, ведь Ген занят игрой «Вытяни из странного, но красивого постоянного клиента хоть слово». Распевая о том, какая же распрекрасная погодка за окном, Асагири расспрашивал о том, не хотел ли его дорогой клиент попробовать что-то новенькое, на что, как ни странно, получил отрицательный ответ. Но он получил ответ! – Чувак, ты влюблён. – Укио перегнулся через стойку, чтоб его кроме Гена могла услышать лишь Кохаку. – Ни за что, я просто заинтересован. Ген никогда не влюблялся, но, как ему казалось, то, что он испытывал к их клиенту, не является тем самым понятием «влюблённость», что так воспевалась в различных книгах и картинах кинематографа, а есть самая, что ни на есть, заинтересованность. Менталист не разглядывал их клиента как предмет воздыхания, он лишь был любопытным в своей молчаливости. Асагири хотелось вывести его на диалог, он хотел узнать его, залезть в голову, понять.. Понять что? Ген не мог объяснить, что он хочет увидеть в мыслях парня, решающего трудно решаемые задачи по физике (Асагири даже не до конца был уверен, что это была физика), но ему было необходимо это знать. Всего за пару часов Укио и Кохаку до такой степени заковыряли Гена, что тот уже и посетителям улыбался с натяжкой. Проливая вечернюю проверочную чашку эспрессо, под завывание гиен, и периодическое хрюканье одной блондинистой свиньи, Асагири приговаривал. – Грохнул бы вас обоих, да только вот не знаю, как тела получше спрятать.. – Лучше всего растворить в фосфорной кислоте. От такого Ген опешил, чуть не глотнув тот чёртов эспрессо. По обыденному сидящий за столиком в углу красноглазый, сейчас стоит перед ним и о, Боже, первый с ним заговорил. — Ох, спасибо большое.. – неуверенно начал бариста, но потом полюбопытствовал, – Но разве лучше это сделать не с помощью серной кислоты? Ген уже и не помнит, где он о таком слышал, но он и впрямь считал, что если в чём и растворять тело, то в серной кислоте. Не то чтобы он взаправду хотел кого-то убить и растворить, но запугивать чем-то нужно было. Парень же, всё ещё стоящий перед Геном, глядя тому за спину, возможно на меловую доску, отрицательно покачал головой. – Нет, мало того, что ты не избавишься от трупа без остатка, так ещё и надышишься зловонным газом. Не думаю что это, прям, опасно, но простоять в дыму и вони перспектива не из лучших, не так ли? – на некоторое время парень притих, продолжая рассматривать доску за спиной бариста, вовсе не обращая внимание на взгляды проходящих мимо посетителей. – Хотя какой придурок будет делать что-то такое без, хотя бы минимальной защиты.. – пробубнил он под нос и громче добавил, – Поэтому, если что и использовать для растворения тела целиком, то это именно фосфорная кислота, так как кости состоят из фосфатов кальция, а кислые соли фосфата кальция растворимы в воде. – Эм.. – неловко было уже начал Асагири, после около минуты молчания, – Вам сделать ещё один Американо? – Нет, посоветуй мне что-нибудь. Сначала Ген обрадовался, подумав о том, что парень прислушался к его словам, но после, отдёрнув себя, задумался. Что же такого можно посоветовать этому парню? – Хм. Могу предложить Флет вайт*. – Хорошо. Бариста же после этих слов немедля приступил к выполнению заказа.

***

По итогу так прошла ещё неделя. Так же приходящий каждый день (ну не мог же он приходить лишь в смены Гена) студент более не говорил с бариста, будто бы тот разговор был не более чем временным порывом. Или же разговаривать на любые другие темы ему элементарно не интересно. Значит, чтоб разговорить его, нужно вести беседу так, чтоб его заинтересовать. За своими мыслями Асагири не заметил как кофе машина начала течь. На скорую руку прекратив поступление воды из кофейного аппарата вытирая стойку Ген прикрикнул коллеге: – Кохаку-чан, ты не прочищала дренажку*?! – Это должен был ещё вчера сделать Рюсуй! – отозвалась со склада девушка. – А что стрясло.Ой! Действительно «Ой!». Выйдя в зал, Кохаку увидела Гена, что стоял посреди лужи кипятка, облитый водой, благо менеджер заказывала им термоустойчивые фартуки, и пытался вытереть то, что натекло на стол, параллельно с этим браня то, на чём свет стоит. – Кохаку-чан, солнце, я Рури передам пламенный привет, да такой, что она тебе на ночь, подобно сказке, инструкцию по технике безопасности пересказывать будет. – Асагири всё так же, тщетно, пытался досуха вытереть стойку. Благо пока посетителей не наблюдается, – Сегодня же ты кофейню первая открывала, нужно было всё перепроверить! Тем более если вчера закрывал смену Рюсуй, этот паршивый пёс. Не то чтобы Ген, прям, недолюбливал своего коллегу, нет, даже в какой-то мере уважал. Но тот был достаточно безответственным, чтоб сильно ругать его за это. То кофейный аппарат не выключит перед уходом, то в кофейне не приберётся. Его крайне редко оставляли одного для закрытия, но вчера как раз у Франсуа возникли непредвиденные обстоятельства. Вообще не ясно как его только ещё не уволили! Асагири, выбросил уже непригодную к использованию тряпку, параллельно за глаза браня Нанами, взял новую и, продолжая бубнить под нос недовольства, вновь принялся вытирать, уже насухо, поверхность барной стойки. – Уж не думал, что такой человек как ты стал бы сыпать на кого-то оскорблениями. Бариста невольно вздрогнул от внезапности голоса. Воистину, у этого парня на славу получалось беззвучно передвигаться. Ну, или же это Ген очень громко думал. – Ох, прошу прощения, у нас произошёл некий форс-мажор, – тут же уже прибежала Кохаку, отыскав половую тряпку (похоже, Рюсуй вновь положил её не туда, куда надо), – Моя коллега примет Ваш заказ, можете обратитьс.. – Твой. – На секунду бариста завис, мысль в этот короткий миг завернула не туда, куда надо, а клиент развернулся к Кохаку, чтоб протараторить – Мне капучино. А ведь только вчера Ген посоветовал ему попробовать капучино. – Что простите? – Говорю, мне капучино. – Нет-нет! – спохватился было гетерохром, поняв, что его не так поняли, – Я по поводу обращения. На это парень, что, было уже, отвернулся от стойки, чтоб пройти к своему излюбленному месту, вновь развернулся лицом к Гену, разъясняя. – Терпеть не могу, когда со мной говорят на «Вы», – парень же на этих словах сморщил нос, будто бы съел что-то кислое, – оно мне не привычно. Давай на «ты». Утверждение, замаскированное под вопрос.. Ну что это за выбор без выбора? – Хорошо, – но кто он такой чтоб отказываться, – тогда почему ты подумал, что я из тех людей, что не позволяют себе обругивать других? – Ну, уж точно не за спиной. – Ох, дружочек, – Асагири отвернулся выбросить вторую тряпку, – этого гада я и в лицо с лёгкостью грязью оболью. Ну, всё-таки из-за безалаберности Рюсуя стряслась авария, так что Ген считал, что имел полное право отзываться о парне подобным образом. А паренёк же на это заявление легонько хмыкнул. К тому времени капучино был готов, и клиент всё же пошёл на своё место, по пути отпивая кофейный напиток. Ген же присел на пол принялся вытирать его. Видите ли, сломанная швабра лежала рядом с тряпкой. К слову, мылся паркет под насмешливые причитания Кохаку, что прочищала слив: – Ты посмотри, уже и не на «Вы». Гляди, завтра и в ЗАГС позовёт. – Кто ещё кого позовёт~.. – во время мытья полов, не замечая ничего вокруг на автомате ответил Ген. Но не успел он и моргнуть, как до него дошёл смысл собственной фразы, брошенной наобум, и тот поднял голову на верх. – Нет-нет-нет, это не то, что я хотел сказать! Но по довольной морде Кохаку стало ясно, что той уже было всё равно на то, что он скажет. И вероятней всего это будет новой и главной темой, для того, чтоб потешаться над Асагири, сразу после цвета его волос.

***

– Кххахаххаахаха – ни в какую не унимался Укио уже эдак минут пять. После рассказа Кохаку, об оговорке Гена, тот никак не унимался, задыхаясь от смеха, привлекая к себе внимание редких днём посетителей. – Я тебе говорю, он прям так и сказал хахаха, я думала что помру, прям на месте. – подначивала девушка. А Ген мысленно их материл (не смотря на то, что он почти никогда не матерится), надеясь на то, что им в скорейшем времени откажут мышцы живота, а так же про себя пожелал всего лучшего им и их детям. Например, лучшего, просто мощнейшего родового проклятия. Чтоб не только они, но и их дети, и внуки с правнуками сполна настрадались. Не смотря на то, что Асагири был темнее грозовой тучи, готовый закопать под паркет этих двоих, прямо здесь и сейчас, не смотря на наличие клиента в их заведении, но Укио всё продолжал: – И ты мне всё ещё лапшу на уши вешаешь о том, что не втрескался? – параллельно хихикая, пытаясь отсмеяться и отдышаться, говорил Сайонджи, – Ты это меня за придурка держишь, или сам таким притворяешься? Определённо не то и не другое, но видя периферийным зрением, как сидящий за ноутбуком парень в углу смотрит на них, параллельно попивая кофе, Ген и впрямь чувствует себя придурком. Полным идиотом. – Так, всё, рты закройте, вы мешаете посетителям. Но всё таки, в нужный момент и в нужное время Ген мог быть достаточно серьёзным и устрашающим, и его окружение было прекрасно об этом осведомленно. А то, как парень злится лучше и вовсе не знать, так что смешки быстро стихли, спорить с ним никто не собирался. Среди троицы повисло достаточно неловкое молчание. Асагири же заметил, что их единственный, на данный момент, посетитель, в их сторону больше не смотрит и выдохнул с облегчением. Укио же допивал свой любимый отвратительный романо*, открыв какую-то книгу, вероятней всего очередную заданную в университете, а Кохаку протирала стойку. В какой-то момент образовавшаяся между ними тишина перестала быть удушливой, а наоборот – стала по уютному атмосферной.

***

– Зачем тебе моё имя? Лицо парня напротив, обрамлённое двумя свисающими белыми прядями, не смотря на ободок на голове, было таким непонимающим и в некоторой мере недовольным, что Гену казалось, будто бы их клиент сейчас развернётся и уйдёт, даже не забрав с собой кофе. Если вкратце вдаться в происходящее, то красноглазый вновь пришёл к ним в кофейню, но на этот раз налегке, не имея при себе рюкзака и ноутбука, тот заказал себе кофе на вынос. А бариста захотел нагло воспользоваться этой возможностью и в кое-то веке узнать имя посетителя их кафе. – Ну а почему бы и нет? – как можно более непринуждённо улыбнулся Ген, но судя по ещё больше скривившемуся лицу, ни фраза, ни улыбка не возымели должного эффекта, – Разве ты не знаешь, когда берётся кофе на вынос, то нужно чтобы бариста написал на бумажном стаканчике имя клиента! На самом деле, разумеется, никакого такого правила не существовало, это просто выдумка Гена, чтоб попытаться убедить их клиента назвать ему своё имя. Хотя Асагири понимал, что парень перед ним умный и вряд ли попадётся на столь нелепую уловку, и менталисту даже было почти стыдно за это. Но хотя бы попытаться стоило. – Что за идиотизм. – парень перед ним был всё таким же хмурым и даже чуть больше скривился. – Ты хочешь сказать, что не продашь мне мой кофе, за который я плачу, только потому, что я не назвал своё имя? Может, ты тогда дашь мне жалобную книгу? – А там будет твоё имя? – Иди к чёрту. Парень был прав, Асагири не имел никакого малейшего права не продать кофе, поэтому первый ушёл со своим доппио* (ему жизнь не дорога?), а бариста же остался на своём рабочем месте, протирая стойку собственными слезами.

***

– Вот Ваш Ред ай*~ – пропела молоденькая девушка-бариста, работающая в маленьком кафетерии недалеко от парка Уэно. Не смотря на то, что Ген родился и вырос в Токио, в этом парке он находится во второй раз за все свои двадцать четыре года. Жил, учился и работал он от него всегда далеко, возможности, да и особо желания, наведываться сюда не было, так и вышло что, где-то за пятнадцать лет он тут так и ни разу и не побывал. По итогу, не отводя взгляда от своего кофе, ожидая пока его подруга расплатится за свой напиток, тот немного завис. – Ну знаешь ли Асагири. — хмыкнула та, нахмурив свои светлые бровки, – Мог бы и заплатить за даму, ага? – А у дамы губа не треснет? – ухмыльнулся гетерохром глядя той в глаза, на что та лишь фыркнула. Дамой же была Минами Хокутозай, с курса журналистики токийского университета. Задорная блондинка, среднего роста, достаточно пышными формами и миловидным лицом. Хоть они с Геном и обучались в разных учебных заведениях, это не мешало им общаться на расстоянии, даже пусть за последние пять лет они в живую виделись лишь пару-тройку раз. Как они познакомились друг с другом, вряд ли вспомнят, но для обоих это и не было прям так уж важно, сам факт наличия у себя такого друга, с которым можно и посоветоваться, и поговорить просто ни о чём, и даже встрять в какую-то задницу, обоих более чем устраивал. – Так, Асагири, мозги мне не пудри, ты обычно не тянешься к личным встречам, когда у тебя всё в порядке, – и это правда. Те пару-тройку раз, что они виделись, были сопровождены из ряда вон выходящими для решения которых нужна была срочная помощь из вне. Хотя их обоих это, опять же таки, более чем устраивало, – да и кофе что ты взял.. Зачем? Не смотря на всю свою любовь к кофейному запаху и вкусу, менталист не любил крепкий кофе. Он предпочитал им более сладкие и молочные напитки: любит что-то на подобии глясе* или же фреддо*, но уж определённо не то, что сейчас держал в руках. – Чисто символически.. – ответил Асагири, всматриваясь в, почти, чёрную гладь своего напитка, а после, чуть отпив горький кофе с маленького бумажного стаканчика, аккуратно задал вопрос, – Минами-чан.. предположим, что меня кое-кто заинтересовал. Повернувшись к своей спутнице, которая на этих словах остановилась в нескольких шагах от него, парень наблюдал открывшийся от удивления рот, округлённые глаза и чуть сведённые к переносице, наверное, в недоверии, брови. Хокутозай встала посреди аллеи уставившись прямо на Гена, но при этом глядя прямо сквозь него. Выражение её лица полностью олицетворяло спектр эмоций, начиная от лёгкого удивления, заканчивая отрицанием. Похоже, она разом прошла все пять стадий принятия ситуации. Парень, не ожидав такой яркой реакции на собственный вопрос, даже помахал у неё рукой перед глазами, кажется, этим и приводя её в чувства. – Подожди.. ЧТО?! – Что? Девушка, остановившаяся чуть позади от Гена, поравнялась с ним, и они вновь продолжили свой разговор на ходу. – Что означает твоё «что»? Ты, Асагири, чёртов бесчувственный сухарь, который на одно только слово «отношения» кривится и фыркает, будто бы тебе сказали, что кола от пепси ничем не отличается, а то и хуже. – Отличается. – фыркнул гетерохром. – Вот именно так ты всегда и делаешь! А сейчас ты говоришь, что, прости господи, влюбился!! –никак не могла совладать с эмоциями Хокутозай, переходя на более высокую громкость. – Не влюбился, заинтересовался! Минами же вновь замедлила шаг глядя на Асагири осуждающе. Либо тот ни в какую не хотел разбираться в своих собственных чувствах, либо он это делал, но ни черта не понимал. Правду же говорят, что психолог не может сам себе диагноз поставить. Хокутозай и Асагири знакомы очень давно, наверное, с начала старшей школы, за это время девушка уже сменила пять или шесть партнёров, с большинством из которых состояла в достаточно длительных отношений, но Ген ни с кем отношений не заводил за всё это время. У него даже коротких интрижек никаких не было. Разумеется, девушка не собиралась становиться для парня настоящей надоедой, что ходила бы рядом с ним по пятам, крича на ухо о том, чтоб тот кого-то себе нашёл, хотя в какой-то мере и была обеспокоена тем, что её друг останется одиноким, так и не повстречав дорогого сердцу человека. Но и того, что этот волк-одиночка заявит о таком, пусть и скрыв это под заинтересованностью, девушка отнюдь не ожидала. Прям вот, совсем не ожидала. Пока у девушки происходила сильная мозговая деятельность, в ходе которой она пыталась разобраться в ситуации и подобрать правильные слова, Ген не спеша шёл рядышком, разглядывая окружающую его местность. Он был в этом месте в последний раз лет в восемь, а может девять, ещё вместе с родителями. Насколько парень помнит, здесь с того времени ничего особо и не поменялось. – Так. – девушка прикрыла глаза и громко отпила латте, чтоб Ген уж точно обратил на неё всё своё внимание. – Меня интересует вся ситуация с начала и до конца. Начиная с того, как вы с ней познакомились, заканчивая тем, сколько она хочет детей. На это Асагири вновь лишь фыркнул, кинув ей краткое и лаконичное: – Это он. Процессоры в голове Хокутозай на миг заработали громче и активнее, а сама она выдала короткое, но очень даже содержательное : «О». – Так я всё ещё жду объяснений. Асагири сделал глубокий вдох. Ну что ж, сам помощи попросил. – Я не знаю, как его зовут. Позавчера на смене пытался узнать, а вчера он не приходил. Я у Рюсуя спрашивал. – и так же отпил немного горечи со стаканчика. Как люди пьют такую гадость? – Ну, если уж ты обратился к Рюсую.. – Минами очень хорошо известно, что Асагири терпеть не может безответственность. А Нанами Рюсуй и безответственность это слова-синонимы, по рассказам самого Асагири. И как только Ген терпит этого халатно относящегося ко всему двадцатилетнего здоровяка, девушке ясно не было. Возможно дело в том, что они никогда не работали в одну смену. – Говоря начистоту, в кафе он бывает каждый день кроме понедельника и четверга, а вчера была суббота, но он не пришёл. – менталист всё так же шёл, гипнотизируя кофе в своём стакане, не разбирая дороги. Как он только ни в кого не врезался, одним только небесам известно, – И вот совпадение, на следующий день после моей просьбы назвать своё имя он не пришёл. И сегодня, кстати, тоже. – Ну, так может у него были планы, или он чем-то занят в выходные.. Ответь мне на такой вопрос, Асагири. – серьёзно произнесла журналистка, глядя гетерохрому в глаза. Её глаза были ярко карими, уходящими в красный, но взгляд алых глаз, смотрящие на него каждый раз по ту сторону барной стойки были куда ярче и сочнее тех, что сейчас глядят на него со всей серьёзностью. – И какой же? – Что ты чувствуешь, когда наблюдаешь за ним? – Интерес. Нет, ну это, ни в какие ворота не лезет. Всегда убеждённая в блестящем уме Асагири и его таланте к распознаванию человеческих эмоций, журналистка сейчас наблюдала за парнем, что нагло строил из себя дурака. Ну что это такое? – Не в том смысле чувствуешь.. Ладно. Давай зайдём с другой стороны. – девушка на короткий миг запнулась, подбирая слова, а Ген одним глотком опрокинул в себя оставшийся напиток, – Ну допустим, как часто ты на него заглядываешься. И тут Ген закашлялся, захлебнувшись кофе. Пока Хокутозай откачивала Гена, хлопая по спине, сделала мысленную пометку, что разговаривать с ним про что-либо в таком плане, когда он пьёт или ест плохая идея, ибо так можно и без друга остаться. А ещё, что она угадала, и Асагири, возможно, на того парня из кафе он заглядывается достаточно часто. – А теперь снова попробуй ответить мне на самый первый вопрос, что ты чувствуешь, когда смотришь на него? – медленно, будто бы до парня так лучше дойдёт её вопрос, сказала журналистка, – Что кроме интереса? Ген же сейчас понимал что он, один из лучших студентов на психфаке, сам не может описать свои эмоции. Нет, он это понял не только что, возможно где-то после первого намёка Укио. Или же сразу после того, как Кохаку впервые над ним поглумилась. В какой-то степени нехотя, но он задумывался об этом, хоть ничего путного так, к сожалению, и не надумал. –Ну, я точно могу сказать, что не влюблён. Нет, правда, – ответил он закатившей глаза девушке, – он мне не нравится в романтическом плане. По крайней мере, пока что. Минами тут же сделала своё обыденное, повседневное, лицо, с лёгкой улыбкой и добрым взглядом, понимая, что они на правильном пути, и вновь обратилась к Гену с наводящим вопросом. – Ну вот, а попробуй представить, если бы не я с тобой сейчас гуляла, а он, – подняла палец вверх, мол, «подожди», в два глотка допила латте и продолжила, – Было бы тебе неприятно или противно? – Нет, – гетерохром вопросительно вскинул бровь вверх, незамедлительно дав ответ. – А если бы вы держались за руки, и ваша прогулка была не дружеского, а романтического характера? Тут парень уже чуть задумался. Каково это вообще гулять вот так с их клиентом? А если ещё при этом и держаться с ним за руки? О чём бы они разговаривали? Гену кажется, что если бы они вели беседу, то это явно была бы лекция от беловолосого по поводу чего-то.. научного? Судя по тому, сколько времени он проводит над тетрадями, что-то вычисляя и решая, вероятней всего так бы и было. Этот парень слишком уж умный, шестерёнки в его голове работают, безоговорочно, исправно и на постоянной основе, наверняка, не прерываясь и на секунду. А как это было бы по ощущениям? От парня пахнет чем-то едким (Асагири кажется, что он бы не удивился, будь у этого умного мальчика своя домашняя лаборатория или что-то около того), но при этом не режет нос, каким-то мужским, ненавязчивым одеколоном, а так же кофе. Столь длительные походы в кафе и количество выпитых кофейных напитков уж точно не могут уйти так бесследно, при этом не оставив после себя характерного запаха. Возможно у него мозолистые руки, возможно с лёгкими ожогами от каких-либо химических экспериментов, что, определённо, контрастировали бы с незнающими тяжёлых усилий ручками психолога (то, что он таскает огромные ящики с кофе не в счёт). Интересно, а как выглядит его улыбка? Тот всегда серьёзный и сосредоточенный, иногда хмурый, но ни разу не улыбчивый, и впрямь.. интересно. – Нет, не противно. – Тогда, что если бы вы в конце прогулки поцеловались?

***

– Земля вызывает.. – Если бы у тебя в руках была бы рация, то она бы оказалась у тебя в за. – Не обращай на него внимание, Укио. – моментально прервала Гена Кохаку – Он как вчера после выходного вернулся на вечернюю смену, вот такой вот хмурый, так таким и остаётся до сих пор. Даже не знаю что делать, мне сегодня Рюсуй вообще чуть ли не плакался от того, что Ген на него наорал. – Наорал?? – сощурив в недоверии глаза, спросил Сайонджи, – Чувак, что с тобой творится? Ген на это лишь цокнул языком и проигнорировал их. Рассказывать о воскресной прогулке с Минами он не собирался, да и не знакомы с журналисткой ни Кохаку, ни Укио. А о теме их разговора он повествовать уж точно не намерен. На вопрос Хокутозай в то воскресенье он так ответить не смог. А их клиент так и не приходил с пятницы. И это всё напрягало, расстраивало и злило. – Может вся соль в том, что наш постояничек не ходит к нам уже четвёртый день? – предположила тихим голосом Кохаку, уверенная в том, что Укио её точно услышит, с его то слухом, пока Асагири до скрипа натирал стаканы. Только бы не разбил.. – Оу. Может быть.. За все пять лет, что мы знакомы, я ни разу не замечал, чтоб он в кого-то влюблялся, так что не могу быть уверен, но.. – Вы о чём там болтаете? – прошипел Ген. – Ни о чём! – в один голос ответили ему друзья. Не смотря на своё настроение, психолог всё ещё оставался более чем улыбающимся и услужливым для приходящих и уходящих клиентов, да так, что если не знать о том, что у того что-то произошло, распознать по его лицу какие-либо проблески негативных эмоций попросту невозможно. Но вот его коллегам приходится мириться с удушающим воздухом вокруг Асагири. Лишь бы не задохнуться.

***

Свет закатного солнца разливался по помещению кафе, ложась красивым светлым-светлым оранжевым цветом на белые стены и плафоны свисающих люстр, а деревянная барная стойка кажется теперь не холодного коричневого цвета, а стала отдавать красновато-рыжим оттенком. Среди кофейных ароматов начал ощущаться довольно отчётливый запах шоколада. Менеджер их кафе, Рури, что сейчас сидела на барном стуле, приняла из рук своей сестры готовый, так любимый ею, бичерин*. Поправив прядь за ухо и отпив немного кофе, она вздохнула и взглянула на Асагири. Сам бариста сейчас делал американо для мужчины в деловом костюме; тот куда-то спешил, периодически поглядывал, то на свои наручные часы, то на настенные, на фоне тёмно-серой стены, что висели поверх меловой доски. Бариста никак не обращал внимания на взгляд их менеджера, сосредоточившись на приготовлении кофе, держа стаканчик в перебинтованной руке. Необъяснимая, даже для самого психолога, злость в начале, быстро сменилась на грусть и задумчивость. Не в силах собраться с мыслями, Ген пару раз испортил заказ (ему было стыдно, что он умудрился испоганить самый обычный капучино), и однажды пролил на себя свежий кипяток, от чего и появилась повязка на его руке, прикрывающая болезненный ожог. Кохаку, которой уже было совсем стало не до шуток, рассказала о происходящем Рури. Не с целью, чтоб та как-то образумила Асагири, а просто поделится с лучшей подругой и сестрой о своих переживаниях на счёт их друга. Но Рури же посчитала, что поговорить с парнем всё-таки надо, хотя б, как минимум, потому что он ломает их кафе имидж, хотя главная причина, конечно же, была в том, что он им дорог и смотреть на то, как он себя калечит, пусть и ненамеренно, никто не хотел. Сразу же, как клиент ушёл, менеджер, отпив ещё немного бичерина начала говорить: – Ген,. – Нет. – не успела девушка сказать ничего кроме его имени, как он оборвал её фразу на корню, на что Рури неодобрительно покачала головой. – Ты даже не дослушал. – Тебе же обо всём уже рассказали. – говоря более чем спокойным и размеренным голосом, Асагири скосил глаза в сторону Кохаку, а у той, в свою очередь, от его взгляда мурашки по коже начали отплясывать чечётку, так что она отвела взгляд в сторону, – Я понимаю, о чём именно ты со мной хочешь поговорить, и нет, я не хочу это обсуждать. Со мной всё в порядке. Уже всё в порядке. Он, конечно, не считал что у него всё в порядке. Его светло-фиолетовая тетрадь на девяносто шесть листов уже почти до конца исписана, и в тот момент, как Асагири осознал, что в его записях не осталось ничего и никого кроме его их клиента, тот понял, что ни к чему хорошему это его не приведёт. Уже как вторую неделю странный беловолосый парень не приходил в их кафе. Уже как неделю Ген не доставал из ящика стола тетрадь, и два дня, как он не спрашивал у Франсуа и Рюсуя о том, не приходил ли тот парень в кафе не в его смену. Витая в облаках, Асагири, уже как на автомате, повернул голову в сторону дальнего столика. Сейчас за столом в углу сидели три школьницы в матросках и что-то очень воодушевлённо обсуждали. А хотелось бы, чтоб там, в уголке недалеко от окна было тихо. Чтоб сидел хмурый студент, что-то печатая в ноутбуке, и оттуда, из дальнего угла, вместо громких разговорах было слышно лишь тихое клацанье по клавиатуре и шуршание страниц тетрадей и книг. – Ген, мы же видим что ты не в порядке.. Может тебе стоит взять отпуск? –аккуратно и обеспокоено пролепетала Рури. Да, Ген определённо не в порядке, но брать отпуск он не собирается, поэтому лишь отрицательно качает головой, но о том, что он в порядке больше не говорит. Это просто не имеет смысла, ему не поверят. Он бы не поверил. –Йо! Как делиш.. Оууу. Дорогая, что-то стряслось? Темные, слегка вздыбленные волосы, добрые карие глаза и заразительный позитивный настрой. Хром всегда был душой компании, сколько психолог его знает, главным заводилой, со страстью к химии и обожжёнными из-за его неосторожности пальцами. А ещё он любящий жених для замечательной и нежной Рури, что любит её в разы сильнее, чем химию и собак породы акита-ину. Так же он был хорошим другом, имел кучу знакомых и почти со всеми ладил. Исключением являлся парень-первокурсник по имени Магма с физмата (Ген на полном серьёзе чуть не надорвал живот от смеха, когда узнал, что тот, на полном серьёзе поступил туда из-за слога «физ» в слове физмат, подумав, что это физкультура), но и с тем он спустя время неплохо стал общаться, даже после отчисления. А помимо этого всего, он так же был достаточно неподкованным в плане распознавания эмоций окружающих его людей, что немного не вязалось с его-то общительностью, но что любопытно, на его любимую это ни в коем разе не распространялось. – Ох.. Хром, милый, как бы тебе так объяснить.. – судя по неуверенности Рури, та не рассказывала своему молодому человеку о том, что стряслось и не могла теперь подобрать подходящие слова. Зато Кохаку не была скупа на выражения: – Гену сердце разбили. Кратко, лаконично, отчасти даже по факту. – Что?! Асагири удивило, что Рури тоже была удивлена таким заявлением. Неужели Кохаку, чертовка, не вдавалась в подробности происходящего, рассказав о ситуации не до конца? – Подождите, в каком таком смысле. – Хром вопросительно взглянул сначала на Гена, потом на Кохаку, ожидая увидеть на их лицах ответ на собственные вопросы, – Тебя отшили? Кто? – Никто. Я никому и не признавался. – Подождите, я что-то немного запуталась.. – вмешалась Рури невинно моргая, пытаясь немного разобраться в ситуации, – Вы не могли бы разъяснить ситуацию от начала до конца? Ген вздохнул, а Кохаку кивнула в его сторону головой, мол, это к нему, я не при делах. Ген было уже, хотел собраться с мыслями и кратко пересказать, что произошло всего лишь за, почти, полтора месяца, ведь от него в любом случае не отстанут, как вдруг прозвенели колокольчики над дверью, оповещающие о приходе клиента, и в помещение зашёл новый посетитель. Оба бариста услужливо улыбнулись, проговорив, уже на автомате, привычное «добро пожаловать», как улыбка на лице Асагири чуть потускнела, а глаза округлились, придавая ему пугающий и одновременно, в каком-то смысле, жалкий вид. Пара уже собралась слушать рассказ Гена, и даже не повернулись бы на зашедшего человека, только вот реакция обоих, стоящих за стойкой, была больно уж бурной, поэтому они так же обернулись к двери. –О! Сенку, ты вернулся! –счастливо прикрикнул Хром, а после вновь развернулся к друзьям и объяснил, – Это Ишигами Сенку, мой семпай и один из лучших друзей. Дорогая, я ведь тебе о нём рассказывал, не так ли? – И не раз. – хихикнула Рури прикрыв рот ладошкой, – Приятно познакомится. – И мне. После этого Хром ещё долго что-то рассказывал, в частности своему семпаю, но Ген чувствовал себя так, будто бы был под толщей воды, всё настолько приглушённое, почти ничего не слышно, один только шум в ушах. Когда пытаешься забыть человека, что, казалось бы, исчез из твоего поля зрения, но он вдруг вновь мелькает на горизонте.. Это конкретно сбивает с толку. Уже привыкший думать на манер: «мы скорее всего не встретимся» и т.д., Ген, был откровенно ошарашен появлением парня. Так ещё и имя его узнал. Ишигами Сенку. Хотелось произнести имя вслух, прокатить на языке и проглотить как самую вкусную конфету, какую только пробовал Ген. Сладкую такую, приятно тающую во рту. Асагири, казалось, абстрагировался от внешнего мира, не слыша ничего и никого, кроме того же шума в собственных ушах. И вот, от одного только голоса Сенку, будто бы разряд тока по телу, а гетерохром резко вынырнул из воды. Он смеялся.. Асагири не слушал, о чём они разговаривали, как только начался разговор, улавливая лишь какие-то сложно выговариваемые слова-определения, бариста принялся муторно натирать белые фарфоровые чашки, как вдруг, так и застыл на месте, вновь в недоверии округлив глаза. Этот смех казался немного зловещим, с ехидными нотками, немного насмехающийся, но при этом был тихим с лёгкой хрипотцой, спокойный, разгоняющий лёгкие разряды тока под кожей. Приятный. Ген так бы и остался стоять столбом, держа чашку с полотенцем, если бы этот голос, спустя время, вновь не раздался совсем рядом, обращаясь уже, непосредственно, к нему самому. – Что у тебя с рукой? Асагири всё так же стоял столбом, пытаясь обуздать эмоции. Голос казался с ноткой волнения, алые глаза смотрели прямо на забинтованную руку, что держала чашку, а губы были чуть сомкнуты и казались белее, чем обычно. Утихомирить эмоции получалось постыдно плохо, но он всё же натянуто улыбнулся, стараясь не думать о том, как плохо это выглядит со стороны, и как сильно бьётся его собственное сердце, лишь кратко ответил: «Ожог». – Кохаку-чан, прими ты, пожалуйста, заказ. – сказал тихо Ген, ставя на место чашку и положив недалеко от неё полотенце. Улыбнулся, качнул головой в сторону их посетителей, мол, «я отойду, не скучаете», проигнорировав недоумевающих три лица, и скрылся за дверью помещения для персонала. Попросту, наглым образом, сбежав. Уже оказавшись за закрытой дверью, он начал медленно скатываться по стене на пол, всё больше и больше заливаясь краской. О. Мой. Бог. Асагири был до такой степени пунцовым, что румянец, кроме как красными пятнами лежащий на лице Гена, был так же на ушах и шее. Глубоко дыша, лишь бы успокоиться, утихомирить пульс и, хотя бы слегка, остудить, в один короткий миг, поалевшие щёки, Ген пытался не думать про Ишигами Сенку. Но как же ему, чёрт возьми, идёт это имя.. Менталист шепотом, вслух, чуть ли не по слогам разделяя, повторил его имя. Как же чертовски хорошо оно звучало из уст гетерохрома. Так может и зависимость развиться, Асагири. А Асагири уже не слушал голос разума. Лишь думал о том, какая же у него обворожительная ухмылка, какой красивый смех, заставляющий сердце заходится в бешеном ритме, а руки дрожать. Восхитительный. С головы до пят, одним только видом вызывающий внутри Гена бурю. Блять. Спустя две недели он с уверенностью готов сказать Хокутозай, что он, Асагири Ген, не просто не против будет поцеловать красноглазого. Он, чёрт возьми, этого хотел. Всем нутром жаждал, начал желать сразу же, как увидел красивый изгиб бледных губ, и услышав срывающийся с них хриплый смех. Сидя на полу и печатая сообщение Минами, ни в коем случае не вдаваясь в подробности, лишь бы немного успокоится, он думал о том, какой же он кретин. Это же надо так уметь, себе и окружающим крутить голову целый месяц. Он определённо был влюблён. Нагло и бесповоротно. Тетрадь на девяносто шесть листов закончилась этим же вечером.

***

*** – А твои родители случайно не космонавты? О да, Асагири, решивший завоевать хотя бы внимание Сенку, начал с самого худшего, что только могли придумать люди, сразу после патриархата и накладных усов: с идиотских подкатов. – Да, отец, откуда знаешь? – бесстрастно сообщил клиент. И тут Ген конкретно завис. – Так, капучино мой мне отдашь? – спросил парень у бариста, глядя на того выжидающе. – А, да, конечно. Какао, корица? – протараторил психолог, моментально смирившись с тем, что его тупой подкат даже на половину не был озвучен, и подавив в себе целый ряд вопросов. – Корица. – вздохнул беловолосый. Асагири льстило, что парниша, который старше него самого, к нему прислушивался, от этого даже как-то на душе теплее становилось, что ли. Малость отвлёкшись Ген не заметил как именно он насыпал корицу поверх пенки. В форме сердечка, чёрт его дери. Немного растерявшись, бариста всё-таки отдал клиенту его кофе, с кривым подобием сердца на молочной пене. Тот уже собрался идти к своему излюбленному месту, но, не успев и ноги поднять, приглядевшись в рисунок, выгнул бровь и поднял на Асагири вопросительный взгляд. Психолог уже было хотел спросить всё ли в порядке, и, не признаваясь, что это получилось чисто механически, хотел начать оправдываться, что это такая их новая акция, мол, ничего такого, что он, возможно, мог бы подумать. Но парень взял в руки деревянную палочку, которые вместе с трубочками и сахаром лежали на стойке, в свободном доступе, и размешал напиток, уходя за столик. Вот так просто, одним взмахом руки, уничтожив сердце на пенке своего капучино. Но ничего страшного, это просто глупое сердечко, случайно нарисованное на шапке из пены. Гену даже почти не обидно. Несколько дней назад Хром немного рассказал ему об Ишигами: двадцать шесть лет, заканчивает магистратуру на кафедре астрономии и физики, помешан на науке, да так, что временами во сне говорит формулами, и он не укладывает волосы, они у него такие сами по себе. Но больше Гена удивил всё-таки возраст. А ещё Хром рассказал, что Сенку недавно вернулся из похода, в который ушёл с группой геологов их ВУЗа, куда сам же и напросился ради какого-то минерала, для какого-то эксперимента или синтеза, или чего-то там.. И Ген, честно, пытался запомнить все эти заумные химические названия, что бы после попробовать поговорить об этом с Ишигами, но у него не вышло. К сожалению, знания Асагири в этой области ограничивались курсом биологии с его первого года обучения на психфаке, и, совсем чуть-чуть, прочитанными им научными статьями ради интереса, не более. Обслуживая посетителей самостоятельно, пока Кохаку отсутствовала, забирая заказанный кофе и занимаясь перерасчётом, бариста и не заметил, как незаметно пролетели полтора часа. Как и не заметил подошедшую сзади коллегу, чуть не пролив кипяток и на вторую, целую, руку. – Кохаку-чан, я бы тебя попросил.. – на выдохе сказал Ген, вновь вставляя холдер в кофейный аппарат и ставя под него бумажный стаканчик для будущего латте. – Да это ты пугливый, я здесь не причём, – нарочито недовольно сказала Кохаку, а после, чуть ухмыльнувшись тише добавила, – а как там твой ненаглядный? – Ой, цыц тут. – чуть зардевшись скривился Асагири, а после, как только он отпустил посетителя с латте, так же тихо добавил: – Мои чувства безжалостно растоптали. – Боже, правда что ли? Смотри не помри только, от разбитого то сердца. – фыркнула девушка, а тот ей ответил: – Ну, вообще-то, если без шуток, то от разбитого сердца и впрямь можно умереть. – В каком таком смысле? – А вот в таком, – Ген всегда был доволен, когда на его высказывания реагировали с интересом, а ещё больше, когда с недоверием, – называется стресс-индуцированная кардиомиопатия. Болячкая редкая, вызвана стрессом, её ещё называют «синдромом разбитого сердца» и от неё, вполне себе, можно умереть. – Ого, я иногда забываю, что ты у нас вроде как умный. – Вроде как, да?.. – пусть в голосе Кохаку не было и намёка на сарказм или издёвку, но было малость неприятно. Наверное, будь в голосе хоть намёк на смешинку, то было бы не так обидно. – И чем же эта болезнь характеризуется? Гену иногда кажется, что он скоро умрёт от остановки сердца, и это произойдёт куда быстрее, чем ему «разобьют сердце». Ишигами случайно не из семейства кошачьих? Нет? Тогда почему он ходит так бесшумно даже в обуви?! Кстати, глазки у него красивые, раскосые, почти как у котика. Милота. – Ох, вижу тебя заинтересовал мой рассказ, Сенку-чан. Ответа не последовало, лишь поднятая левая бровь и выжидающий взгляд. Ген на это лишь вздохнул и начал чуть ли не цитировать, относительно недавно, прочитанную статью: – Кардиомиопатия такоцубо* характеризуется транзиторной дисфункцией левого желудочка. – начал объяснять Ген, медленно, почти сонно, прикрыв при этом глаза, – Развивается снижение сократимости миокарда, в типичных же случаях проявляется внезапным развитием сердечной недостаточности и болей в груди. – Асагири, по ходу рассказа, приоткрыл глаза, теперь стоял и любовался задумчивым лицом своего собеседника. – Всё это является реакцией на стрессовую ситуацию, к примеру, смерть близкого человека. Отталкиваясь от этого фактора заболеванию и дали столь красивое и трагичное название: «Синдром разбитого сердца». Пока Сенку придерживал пальцами подбородок, о чём-то задумавшись, Ген не мог в который раз про себя не отметить красоту его рук. Длинные, худые и мозолистые пальцы, широкая ладонь и маленькая, еле заметная, родинка на выступающей косточке запястья левой руки. Ген никак не мог перестать находить в этом парне всё новые и новые очаровательные черты внешности. А то с какой внимательностью он слушал краткий рассказ, так красиво хмуря свои тёмные брови, менталиста и вовсе завораживало. – Но почему «такоцубо»? – глядя Гену прямо в глаза, вновь задал вопрос парень. Ох, эти красные глаза.. – Из-за того, что наблюдая за пациентами, врачи часто замечали выбухание верхушки левого желудочка. – бариста опёрся на стойку локтями, глядя на клиента в ответ, подперев рукой щёку. Любуясь, – Картина выбухания верхушки сердца с сохранённой функцией его основания была похожа на ловушки осьминогов, оттуда-то и название. – Вот оно как.. – Ещё один капучино? – Да, так же с корицей, только без сердечка. Кохаку, что занималась обеденным проливом эспрессо им же, от неожиданности, и подавилась, пытаясь не рассмеяться.

***

Асагири был откровенно шокирован на данный момент. Устав при сдаче коллоквиума и при разговоре с Рюсуем, который очень сильно не хотел уходить из кафе, рассказывая о создании какого-то там нового морского судна и вообще обо всем на свете, сразу же, как только передал Гену «эстафету» и уступил ему своё рабочее место. Ушёл же он буквально пятнадцать минут назад, когда произошёл резкий наплыв клиентов и, говорить Гену с ним, стало некогда. Гетерохром вообще не мог понять, как у этого неугомонного не садятся батарейки, в том числе социальные, и как он может болтать часами на пролёт буквально обо всём и ни о чём, не уставая ни на секунду. Монстр. Уставший Ген, после того как очередь из клиентов рассосалась и они с Франсуа могли выдохнуть с облегчением, собирался было достать тетрадь по английскому, но в этот момент вновь прозвенели колокольчики над дверью. Оба бариста проговорили своё извечное «добро пожаловать» и увидев, что это был Сенку, Асагири быстренько спрятал тетрадь и поздоровался с посетителем, спросив как у того дела. А Ишигами ему ответил.. Мало того что ответил, так ещё и поделился как день прошёл. С выражением проговорив «Всё говно», начал умопомрачительный рассказ. Хоть гетерохрому и было приятно, что тот делится кусочком чего-то своего, ему это даже до безобразия льстило, но Асагири, во-первых, был обескуражен данным порывом со стороны красноглазого, а во-вторых он половину слов не понимал. К сожалению самого Гена, он от точных наук был далёк. Ох, как трудно ему давались математические задачки на первом и втором курсе, словами не описать, а от физики и химии он и вовсе был далёк. Закон Ома от закона термодинамики уж точно не отличит, а у последнего их больше чем один. Не смотря на это всё, лишь кивал и улыбался. Пусть он и не был к такому готов, но голос у Ишигами был больно уж приятен для ушей. На сей раз, он заказал обычный американо и так же пришёл с ноутбуком. Сегодня снова будет работать. Пока Ген выполнял заказ, Сенку продолжал, так же медленно, что-то рассказывать о том, как «идиотина Хром испортил синтез каталитической гидроконденсации окиси углерода с олефинами для получения альдегида» из-за своей невнимательности, разговорившись с Рури по телефону. Вскоре рассказ закончился (хотя и говорил он не так уж и долго, на самом-то деле) и кофе Ген доделывал в тишине, но в какой-то момент ему захотелось поумничать, и он сказал: – А ты знал, что более умные люди склонны недооценивать себя и свои способности, а те, кто переоценивают их, считая себя выдающимися – невежды, – Ген повернулся к Ишигами и отдал ему чашку, а тот, в который раз с их первой встречи, вздёрнул вверх бровь – я это к тому, что либо ты являешься исключением в обоих правилах, либо же.. Ген сделал паузу, поняв, что он, вероятно, его оскорбил, и тот мог, вполне себе, даже обидеться. Асагири настолько привык говорить едкие комментарии своим друзьям, просто потому, что у них такая манера общения, что не дал себе отчёт по поводу только что брошенной фразы. Поумничал, блин. – Я тот ещё невежда, – хмыкнул Сенку, изогнув уголок губ в лёгкой, но наглой, ухмылке, и отошёл к столикам. Ген немножечко опешил, и у него слегка поалели кончики ушей. – Эм, ты не против, если я отойду ненадолго? Франсуа лишь положительно покачала головой с лёгкой улыбкой, и Ген удалился из зала. Асагири был готов поспорить, что она определённо видела его красные уши, а возможно и, в какой-то мере, наблюдала за их диалогом. Франсуа смышлёная, и это временами пугало Гена. Даже больше чем её безмерное терпение по отношению к Нанами. С ней, бесспорно, крайне уютно работать, но в такие моменты.. Она ведь по любому, без слов, уже поняла, что Сенку и есть тот парень, о котором спрашивал у неё и Рюсуя психолог. А Асагири уже в который раз убегал в комнату персонала успокаиваться.

***

С самого утра стояла душная погода. Конец августа, скоро сентябрь, а вместе с этим и сезон дождей. Работники кофейки хранили свои зонтики в заведении, на тот случай, если погода неожиданно нагрянет, так что Ген за себя ни в коем случае не переживал, если вдруг польёт дождь. Да и дорога до дома у него проходит через получасовую поездку в метро, так что за себя он ни в коем разе не беспокоился. Всего лишь чуть от жары не помер сегодня утром, пока подготавливал кофейню к открытию. Когда психолог вышел из метрополитена и вместо приятной утреней прохлады, что царила в самое раннее время, когда Асагири лишь сел на поезд, почувствовал уже начинающийся нагреваться воздух и духоту, то сразу понял: сегодня будет дождь. Так всегда было перед началом сезона дождей. Стало куда легче дышать лишь после того, как он включил кондиционер, а к тому времени подоспела Кохаку. День был нестерпимо жарким, была среда, единственный выходной среди будней недели для психолога, и день предвещал быть нестерпимо тяжёлым. В принципе, так и оказалось. Утром произошёл небольшой наплыв из офисных работников и студентов, что были намеренны купить себе бодрящую порцию кофеина, и Ген их целиком и полностью понимал. Середина рабочей недели, а он и сам уставший как чёрт. Во время обеда так же был наплыв посетителей, но уже побольше. У некоторых и вовсе уже закончилась учёба или, возможно, работа, и Асагири им по чёрному завидовал. У него так-то, вообще-то, выходной, а он с раннего утра на работу встал. Но где-то, в промежутке времени, когда обеденный час прошёл, и большая часть клиентов рассосалась; в кафе лишь два столика было занято, – пришёл Сенку. И лишь одни только боги знают, как сильно Гену хотелось прыснуть со смеху от своей ассоциации. Ишигами чертовски был похож на панду. Злую, голодную и не причёсанную панду: в своей растянутой бежевой, с редкими пятнами,(у Гена есть предположение, что она когда-то была белой) футболке с Дораэмоном, которая наверняка была домашней, и в чёрных, растянутых штанах. Ишигами выглядит, до смешного, мило и по домашнему. Настолько, что менталисту хотелось, вместо кофе, дать ему в руки сладкий какао, а после уложить в постельку, укрыть мягким пледом и убаюкать. Особенно последнее: в мешках под глазами у астронома поместилось бы две солнечные системы, по одной под каждым глазом. Но он пришёл как всегда, с тетрадями и ноутбуком, на сей раз, даже не взяв с собой рюкзак или что-то около того. Заказав американо (Ген убедил того пожалеть своё сердце и не брать доппио*), он проигнорировал и приветствие, и другие, последующие за этим слова и вопросы, поспешив за стол и, кажется, немедля начал рабочий процесс. У бариста, к сожалению, не было времени даже взглянуть на него. Гена малость интересовала причина, почему Ишигами так настойчиво приходит в их кофейню каждый день, за исключением лишь пары дней в неделю, вместо того, чтоб оставаться дома. Асагири в общем не понимал людей, что вместо того, чтоб оставаться дома, работая в тёплой постельке, откуда, судя по всему, Сенку только выбрался, попивая чаёк или кофеёк. Причём, за бесплатно, любой крепости, и никто не будет причитать, как это делал Ген, убеждая Ишигами не творить глупостей: «Сенку-чан, я не хочу начинать вечер с вызова скорой помощи к нам в кофейню». Хотя, несомненно, бариста лишь рад каждодневному приходу красноглазого, и то, что он его послушал, пусть, даже если тот, всё таки, был не настроен на какой-либо диалог. Это льстило. Мысль прервала Кохаку коротким «О». Теперь они как два барана уставились в окно. Там шёл дождь. Да и было так на улице темно так, что было ясно: сейчас хлынет. И, похоже, так подумали и немногие посетители кофейни, поспешно покинув помещение, кто раскрыв зонты, а кто накинув на голову рюкзак, пытаясь спрятаться от, пока что, не сильно разбушевавшейся погоды. Мда. У природы нет плохой погоды, говорите? Только успела Кохаку прикрутить кондиционер, а Асагири позакрывать окна как стало ясно, что, не смотря на зонтики, им жопа. Асфальт, казалось уже, насквозь пропитался влагой, вода на окнах стекала ручьями, а с козырька небольшого навеса над входом в кофейню и вовсе реками. Звонок Кохаку от Рури для того, чтоб сообщить о том, что сегодня стоит закрыться пораньше. Проверив давление кофемашины и дренажную систему, отключив все приборы и, наконец, сняв фартуки, ребята отрубили свет в кофейне, и пошли к выходу, готовясь открывать зонтики и мысленно настраивая себя на дальнее и занимательное плаванье. И остановились удивлённые. Вот ведь.. Ишигами-чёрт-тебя-дери-Сенку, как можно быть на столько.. Сука.. Никаких слов не находилось, чтоб описать собственные эмоции, Желание Гена уложить этого научника в кровать и не выпускать пока он не поспит, хотя бы семь часов, росло с геометрической прогрессией, прямо вверх, проломив потолок второго, пустующего, этажа их заведения к чертям собачьим. Конечно же, в процессе закрытия кафе его не заметили, тот сидит, а если быть точнее, лежит, уронив голову на одну из вытянутых рук, в самом углу, за дальним столиком, так и не допив свой кофе и даже не открыв ноутбук, пуская слюни на раскрытую тетрадь. Утомился, бедолага, ещё и погодой придавило. Асагири вздохнул и сказал Кохаку, что сам закроет кафе, и пусть та идёт домой. Растолкав несчастного (тот и впрямь слюну во сне пустил), что, только продрав глаза, явно не понимал, где он находится, поэтому психолог услужливо ему сообщил, о том, что тот уснул в кафетерии и они из-за погодных условий закрываются раньше. Сенку же взвыл что он, цитата: «проёбывает дедлайн», и наспех собрав все свои принадлежности, собрался было уже сорваться в дождь, но был остановлен рукой Асагири. – Ну и куда ты так сорвался, Сенку-чан, промокнешь же и ты, и тетради с ноутом, давай зонт тебе свой отдам? – и протянул сложенный классический чёрный зонт. Разумеется, прерогатива доехать домой насквозь промокшим, а потом слечь с простудой на неделю-вторую не располагала, но лучше он, чем учёный. Тому и так херово от недосыпа, а болезнь уж точно его, судя по рассказам Хрома, не остановит. – А ты? – взгляд был строгим, явно недопонимающим. Не дав Асагири и слово вставить, тяжко вздохнул и разражено сказал, – Да нормально всё будет, пятиминутная перебежка и я дома. Всё. Руку отпусти. И тут в чёрно-белую голову закралась мысль. – Так давай я тебя до подъезда провожу, а там мне только до метро дойти. Гену очень хотелось подольше остаться с беловолосым. А ещё сильнее хотелось пройтись с ним, пусть и пять минуток, под одним зонтом. Ну, а весь преподавательский состав психфака разом, стоя аплодирует Асагири, за то, как он наглейшим образом игнорирует наличие личного пространства у человека стоящего рядом с ним. Всегда, на протяжении полтора месяца они находились лишь на расстоянии вытянутой руки и более, разделённые барной стойкой, и гетерохрома попросту распирало от предвкушения предстоящей близости с предметом собственного воздыхания. Ради того, чтоб пробежаться, проводив этого мохнатого парня до подъезда его дома, можно и пожертвовать личным пространством. Да и, похоже, Сенку не очень-то хорошо знаком с этим понятием. Теперь же, они плотно соприкасаются плечами, теснясь под одним зонтиком, так, чтоб никто из них не промок, по крайней мере, они старались. Передвигаясь достаточно быстро, насколько это вообще позволяло совместное нахождение под одним зонтом, они бежали в том направление, в каком указывал Ишигами. А дом его, как оказалось, находится в другой стороне, относительно места работы Гена, от метро. Пока они бежали, у Сенку зазвонил телефон, и в попытке достать его на ходу, уронил мобильный прямо в лужу. Оба парня остановились глядя на лежащий посреди лужи, уже не мигающий и не жужжащий, аппарат. – Блять, телефон намок. – прорычал красноглазый, констатируя очевидное, поднимая несчастное средство связи, что не выдержало встречи с влагой. – Не переживай, положи на ночь в рис, в полночь придёт китаец и починит. – попытался разрядить шуткой атмосферу гетерохром. – Не смешно, идиот. Но злость Ишигами резко сменилась на милость, так мастерски, смешанную с раздражением во взгляде. Жаль, Гену нравилось, как выглядит злой огонёк в ярких алых глазах, крайне горячо, к слову. – Ты реально идиот?! Какого хрена? Всё дело в том, что когда астроном наклонился чтоб поднять телефон, его спутник наклонил зонт следом за ним, чтоб тот не промок. Асагири уже говорил, что лучше уж он промокнет, чем позволит этому случиться с парнем напротив, тем более что тот в лёгкой футболке, а сам он в джинсовке, сейчас бубнил что-то около: «ну Сенку-чан, ты так ещё и ноутбук бы намочил. Пожалей китайца!». Сенку же ругался, бубня себе под нос, что бариста последний придурок из всех, кого он знал, и даже больше чем Тайджу(?), а Ген лишь миленько улыбался, не смотря на всё так же стекающие ручьи воды по лицу, идя плечом к плечу с любимым им человеком, держа над их головами зонтик. К подъезду они пришли быстрее, чем Ген того хотел, и Сенку быстренько шмыгнул под козырёк здания, открывая подъезд, а психолог молча наблюдал, как тот исчезает за дверью. Но он не исчезал. –Тебе нужно письменное приглашение или как? А?.. Уже стоящий около входа в чужую квартиру, Ген, всё так же, не веря в происходящее, проговорил тихое «простите за вторжение» и переступил через порог. Было неловко. Подождите, неловко? Да Асагири прямо здесь и сейчас в обморок откинуться готов от шока, на пару с аритмией. Витая в облаках, с чуть покрасневшими щеками и глупо приоткрытым ртом и глазами, тот вообще почти никак не отреагировал на то, что ему в лицо кинули белое махровое полотенце. Мило. Уровень гостеприимности этого парня поражал. – Ты долго на пороге будешь мяться, болтолог? – болтолог? – Я не настаиваю, но если так и продолжиться, сохнуть ты будешь с другой стороны двери. – ауч, какая грубость. – Почему это я болтолог вдруг? – надул губы гетерохром. Было обидно, пятый курс психологического факультета вообще-то. – Много болтаешь, всё, цыц. После этого парень указал пальцем куда-то в глубь квартиры, а сам удалился за дверь, которая находилась недалеко от входной. Квартира сама по себе была довольно светлой, по размерам не большая, не маленькая: несколько комнат, ванная, туалет и кухня. Конкретно сейчас Гена отправили именно в ванну. Пока Асагири рассматривал ванную комнату, так же светлую, и вообще, типичную для такого типа квартир. Душевая, корзина для вещей рядом со стиральной машинкой, умывальник с зеркалом, а всё обшито бело-голубым кафелем. Никакого творческого подхода, Ишигами, даже шторки с котиком, фи. – Чё сказал? Ген уже и не дёргался от неожиданного появления парня в зоне досягаемости. Лишь тихонечко вздохнул, проигнорировав мурашки, и сказав: «Ничего такого, Сенку-чан, тебе послышалось» принял у него из рук комплект чистой одежды, на автомате, и хотев миленько улыбнуться хозяину квартиры, уже улыбался в закрытую дверь. И вот как только дверь закрылась, осознание ударило в голову, и он понял, что именно находится у него в руках. Ядрён-батон. Пиздец.. Нет, какой-то клеточкой мозга Асагири, конечно, понимал, что ему нужно будет, как минимум, переодеться, ведь даже жалкой минуты под дождём хватило, чтоб он достаточно сильно промок. Но остальная часть мозга орала благим матом и резко накатило осознание. Ведь он сейчас в квартире Ишигами, в его ванной, с его одеждой в руках, в которую ему в любом случае нужно будет переодеться. Это уже дважды пиздец. * ** Вытирая свежевымытые волосы, всё тем же махровым полотенцем, – ну не мог он не воспользоваться так милостиво предложенным душем, – Ген услышал пререкания из коридора. Именно пререкания: не то чтобы обычный, будничный разговор, но и не ссора. Выйдя уже из ванной, в чёрной толстовке и серых спортивных штанах, которые были ему чуть коротковаты, Асагири наблюдал достаточно комичную картину. Огромный, во всех смыслах, мужчина, с растрёпанными, тёмными волосами, возвышался над Сенку, чуть ли не плача и что-то кричал ему про то, что он волновался за него, а тот стоял напротив здоровяка боком, при этом ковыряясь в ухе, всем своим видом показывая собственную незаинтересованность, и закатывал глаза. От вида последнего Ген невольно сглотнул, замечая, что сердце, предательски пропустило целый удар. А может даже два. – О. – мужчина, наконец, заметил Гена и вновь вскрикнул, обращаясь к Ишигами, делая резкое движение руками. – Сенку, ты почему сразу не сказал, что с тобой кто-то есть! За движением рук последовало движение мокрого зонта, с которого брызнула вода, и Ишигами зашипел на него. – Тайджу, дебил, я пытался сказать, так ты не слушал! – и громче и яростней, при этом вздрагивая от холодка прошедшего по коже, добавит, – Зонтом, дубина, не размахивай! –Эм, я, конечно, извиняюсь.. – начал Ген, разумеется, привлекая внимание присутствующих. Тайджу, на этот раз оглядел Гена с ног до головы, узнав в одежде, которая была надета на нём, вещи Сенку, расплылся в глупой и смущённой улыбке, пробормотав извинения, и сразу выскочил из квартиры. Красноглазому никак не удавалось дать объяснение данному поведению его друга детства, а Асагири, почти сразу догадавшись, хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно. Находится с Сенку в одной компании было уютно. Такой по-домашнему правильный, на фоне своей кухни, сделанной в приятных тёмно-бежевый тонах. И сам он – приятный. Очень хотелось протянуть руку и убрать за ухо свисающую на лоб прядь, что не была зачесана в высокий, растрёпанный хвост, но нельзя. Гену не разрешали. И не разрешат. Приходилось довольствоваться одним лишь только видом парня, пытающегося сдуть надоедливую прядь с собственного лица, выглядывая из-за чашки с зелёным чаем. От того, насколько менталисту было уютно здесь и сейчас ему мурчать хотелось. Ишигами в начале, делая себе и Асагири чай, бубнил под нос ругательства, говоря не обращать внимание на «этого кретина», мол, он всегда такой взбалмошный, не стоит как либо реагировать. А Ген расспрашивал его про то, какая между ним и здоровяком связь. Так и узнал, что Оки Тайджу, оказывается, друг детства Сенку, и прибежал к нему под двери, сразу, как только не смог до того дозвониться. А так же красноглазый обмолвился о том, что в кофейню к ним он сбегал как раз из-за надоеды и занозы в одном месте, в лице своего лучшего друга. Больше, закончив на этой теме их разговора, тишину никто не нарушал. Да и гетерохрому не хотелось: звук дождя, барабанящего по окну, по малу убаюкивал, ровно как и тихое шуршание страниц книг и тетради в которые Сенку уткнулся своими прекрасными глазками. Ген готов этим очам стихи слагать. Так, они просидели всего около часа. Дождь перестал стучать крупными, острыми каплями по окну, лишь легонечко постукивая, маленькими капельками, уже, казалось было не так уж и темно, да и время было не такое уж и позднее, психолог успевал на предпоследний поезд до дома. Как бы Гену не хотелось, но у него, всё-таки, завтра учёба, к которой он был не до конца готов. И нет, не в моральном плане не готов, хотя и это тоже, а в плане домашней подготовки. Сообщив о своём скором уходе, Ген встал из-за стола и, ополоснув чашку, направился в сторону выхода, услышав тихое «я потом закрою дверь». На улице всё ещё было свежо, легко покрапывал дождик и дул ветерок. А Асагири так легко сейчас на душе, как никогда не было. Единственное, что его малость тяготило, это не забудет ли Ишигами запереть за ним дверь.

***

– Армагеддон на пороге? – Укио, опять со своим противным романо и булкой, сидел на барном стуле, пугливо глядя на только что отдавшего ему это всё Гена, – Или может, передавали столкновение Земли с каким-то огромным метеоритом в ближайший вторник?.. У того же была улыбка от уха до уха и, казалось, лицо светилось от счастья. – С чего взял, Укио-чан? – Да ладно тебе, у нас в четверг первый зачёт и твоя радость может объясняться лишь тем, что приближается конец света! – Сайонджи отложил в булку с кофе, что только что ему отдал бариста, даже не прокомментировав, что тот пьёт помои. Парень тихо спросил, – Скажи честно, ты что-то употребляешь? – Фу, Укио-чан, какого ты обо мне вообще мнения? – нервно просмеялся. – Просто настроение у меня хорошее. – Чеши больше! – вновь возмущаясь, воскликнул беловолосый, на сей раз уже откусывая булку и с набитым ртом продолжил, – Ты такой радостный в последний раз был, когда сдал вышмат на втором курсе. Хотя и выглядел так, будто бы тебя грузовым поездом переехало, но и счастья при этом у тебя было полные штаны. Ген на это лишь фыркнул, протирая стойку. Всё этому Сайонджи расскажи. Рассказывать о том, как он побывал у Ишигами дома, менталист не собирался. Как и о том, что у него сейчас под стойкой, около ног, стоит бумажный пакет с чужими стираными вещами, тоже. Дальнейшие, какие-либо слова литератора были нагло проигнорированы. Асагири лишь выполнял редкие, в этот прохладный вечер, заказы и с замиранием сердца ожидал того самого клиента, дёргаясь на каждый звон дверных колокольчиков. – Ты, может, с тем вашим клиентом поссорился? – тихо спросил, больше у себя, чем у Гена Укио. – Не, тогда бы ты не был таким радостным. Ой, Кохаку! Девушка, что вновь вышла в зал, лишь вопросительно приподняла брови, показывая, что она вся во внимании. – Ты не знаешь чё с Геном? – Хм. – девушка поджала губы, уставившись в пол, а после предположила, – Может что-то произошло после того, как он вчера закрыл кофейню. Ген? – Десять очков Грифиндору, Кохаку-чан, но я тебе, солнце, больше ничего не-ска-жу. – у бариста было до ужаса прекрасное настроение, что обоим товарищам казалось чем-то.. страшным. Непредсказуемым уж точно. – Да ладно, это как-то связано с тем беловолосым парнем? – словив на себе вопросительный взгляд Сайонджи, она ему объяснила, – Мы как к закрытию готовились, нашли того паренька спящим прямо на столике, так Ген остался его будить. – Оу, тот парниша с зелёными концами волос и карими глазами, на которого Асагири запал, ага, ясно, я про него тоже подумал. – Вообще-то, Укио-чан, они у него красные, – Ген надул губы, делая вид, что недоволен выпадом товарища, протирая стойку рядом с кофемолкой, оставшуюся фразу буквально пропев – такие ярко алые, причём очень даже красивые ~ – Оу, ну, спасибо, что ли. Асагири подпрыгнул на месте, чуть не сметая рукой, которой вытирал поверхность барной стойки, темпер. Казалось, что чёрная часть его волос, которая не была обесцвечена, вмиг поседела, а сердце вздрогнуло. Уши предательски краснели, как бы гетерохром не старался держать себя в узде, и он всё же повернулся к клиенту, наблюдая ухмыляющегося парня, что был, непосредственно, предметом их обсуждения. Бариста нервно посмеялся и не нашёл ничего лучше чем ответить: – Пожалуйста.. Хихикающий Укио спрятался за кружкой романо, а Кохаку, пытаясь сдержать смех, обслуживала хрюкающего Гинро, что так не вовремя оказался под боком. Квартет дебилоидов, и Ген, как их предводитель. – Вот. – Сенку продолжал ухмыляться, но уже не так явно, это было даже похоже на обычную улыбку, и поднял над стойкой пакет, в точности как у бариста под стойкой, – Твоя одежда. Послышалось короткое «кх», от удивления подавившегося литератора и громкие хлопки по спине от Гинро с тихим, жалобным «да в порядке я, хребет сломаешь». Психолог лишь вздохнул, взяв из рук пакет, и попросил подождать. Оставив пакет в служебном помещении, и отдав Укио стакан воды, он лишь тихо вздыхал и просил прощения перед Ишигами, но он проигнорировал извинения, лишь выразив своё мнение по поводу товарищей психолога. – Занятные друзья.. – Ага, ничем не хуже твоих. – пошутил Асагири, вспомнив вчерашний случай с Оки, а после, опомнившись, спохватился и протянул тому до селе стоящий в ногах пакет, – Вот, это твоё, спасибо и за одежду, и за то что дождь дал переждать. – Без проблем, – принял пакет Сенку, развернувшись боком, намекая, что ему пора уходить – пока. Ген лишь помахал рукой, в душе обливаясь слезами от стыда. Ну как так то.. По дороге домой, объясняясь перед Укио и Кохаку (ну и Гинро, что увязался с ними до самого метро), Асагири рассказал, что вчера он проводил Ишигами до дома, а по дороге умудрился промокнуть и тот пригласил его к себе, дав сухую одежду. Отбиваясь от наводящих и двусмысленных вопросов и шуток, менталист говорил, что ничего ему светит, и его просто пожалели как бродячую, мокрую собаку. А по приходе домой, заглядывая в пакет, он увидит, что прямо поверх вещей лежит листочек с номером телефона и надписью «по понедельникам и четвергам я занят».