Beau monde

Небо будто бы знало, что творится в груди, и проецировало её душевное состояние для всех жителей Нью-Йорка. Было зябко, омерзительно холодно и тревожно, будто бы с минуты на минуту должна нагрянуть буря, которая сметёт всё за собой, оставляя после себя тишину, которой могли бы позавидовать мертвецы, и пустоту, которую видят перед собой заблудшие путники в Антарктике. Называлось это и более просто — разочарование. Слово, которое слишком часто мелькало в собственном разуме, в реальной жизни. Энди едва морщится, смотря в панорамное окно, сидя в одиночестве. Хотелось, чтобы это слово ушло, собрав всё собой вершимое и никогда не возвращалось обратно, позволяя спокойно следовать по жизненному пути. Но всё её время пребывания на этой земле оно преследует и напоминает о себе болезненно, каждый чёртов раз оно бьёт по голове многотонным молотом, сбивая с ног, и уходит, чтобы вернуться в нужное время и с нужной маской. А маски у разочарования пополнялись с каждым днём, непостоянный имидж и частую смену гардероба нужно было соблюдать ради эффекта неожиданности, который давал возможность ударить больнее с каждым новым появлением. Так иронично, учитывая сферу её нынешней деятельности, но в этот раз ожидаемо. Энди ждала подвоха, пускай и не подавала виду, ежеминутно напоминала себе о том, что боится этого, ненамеренно провоцируя приближение своего очередного поражения. И главный враг Андреа решил не церемониться, не стал делать предупреждающий выстрел, надевая маску Найджела Киплинга или Эмили Чарлтон. Разочарование решило играть по-крупному, раскрыв главный туз в рукаве. Коллекцию масок пополнило лицо Миранды Пристли. Отложив вилку и поднос в сторону, Андреа тяжко вздыхает и откидывается на спину стула, решая поскорее закрыть глаза рукой. Будто бы это поможет скрыться от всего происходящего, разрешит ей сдаться и смириться с тем положением, которое сама на себя и навлекла по глупости. Миранда была права, она была куклой. Марионеткой, если быть точной, а за ниточки дёргали эмоции и впечатлительность, стоящие за кулисами. Хотелось разорвать нити зубами, закрыть занавес и избить каждую эмоцию, выпнуть впечатлительность, чтобы после освобождения вздохнуть свободной грудью. Следовало это сделать ещё до прихода в «Runway». Тогда бы Андреа не стремилась бы показаться в чужих глазах лучше. Не желала бы наладить контакт и лишний раз помочь, чтобы услышать похвалу или одобрение из чужих уст. Не стала бы с вожделением глядеть на собственного босса, которого считала уроженкой Олимпа. Всё стало бы проще, работа была бы работой, а не конкурсом с ярким названием «Докажи свою значимость». И даже сейчас Энди продолжает в этом копаться, раз за разом воспроизводит пластинку с недавней сценой, переслушивая одни и те же моменты, доказывая, что ей проще тонуть в болоте, нежели метнуть это в сторону и идти дальше. Подтверждает наличие в себе впечатлительного ребёнка, которого в детстве обделили вниманием, не дали той любви, которую заслуживает любой ребёнок в этом мире. Смешно до слёз, ведь она всего несколько дней назад просила отца поверить в неё и принять тот факт, что она повзрослела.

«Попробуй, дай шанс этой умной дочке богатого папочки».

«Вы разочаровали меня. Разочаровали меня куда сильней, чем я могла представить».

Девушка встаёт медленно, берёт поднос с едой, на которую даже не посмотрела, и небрежно выбрасывает всё в урну, оставляя поднос в стопке. Нервно теребит ремешок часов, с опущенным взглядом идя обратно в кабинет, где нужно самой примерять маску спокойствия и сосредоточенности на работе. Нужно было скорее закончить с оставшимися ошибками в оформлении январского выпуска, перепроверить расписание креативного директора, пройтись по другим отделам, чтобы собрать необходимую для руководителя информацию. И между этим списком затесалась мысль, такая короткая, но крайне важная:

«Пора повзрослеть. И теперь не словесно, а по-настоящему».

Подняв голову, Андреа улыбается криво и наигранно, уже за углом её ждёт знакомый стеклянный кабинет, в котором то и дело бегают сотрудники, консультируясь с Найджелом касательно любой написанной буквы в новом номере журнала. Впервые за все дни работы в этом боготворящем моду месте Энди хотелось взять выходной и пролежать в кровати с кружкой чая, хлебцами и ненавязчивым сериалом. И это не радовало её совершенно, ведь желание поскорее уйти — признак того, что работа превращается в каторгу. И только она подумала о том, что стоит моргнуть и она станет заложницей рутины, как в поле зрения попадает до боли знакомая идеальная укладка. Кажется, что в лёгких закончился кислород, когда она видит как Миранда садится на её рабочее место и решает перебрать бумаги рядом с ноутбуком. А потом пришла усталость, от которой все волнения поутихли. Штиля всё ещё ждать не стоило, но цунами избежать удалось. Ещё немного помедлив, Андреа всё-таки решается войти в кабинет, убирая с лица это дурацкое выражение вселенской отрешённости, заменяя его безразличием. Миранда, как и всегда, вложив в движения всю ей присущую элегантность, откладывает рабочие документы помощницы арт-директора и поворачивается к ней, скрещивая ноги. Энди же отводит взгляд, чтобы избежать очередного контакта с ядерной зимой, которую ежедневно излучали голубые глаза главного редактора. Ей и так было не по себе, а замёрзнуть насмерть она ещё успеет. — Найджел сегодня улетел в Лос-Анджелес, а вы, будучи его помощницей, осведомлены о нахождении эскизов, которые ему должна была передать Сон Риу, — сейчас голос Миранды казался ещё более высокомерным, будто бы она каждым своим словом надеялась поставить на место Андреа, тщательно подбирая слова. Но Энди решает, что хуже, чем вчера не будет, посему молча достаёт с верхней полки папку с необходимым материалом и всё так же молча вручает её Миранде. Одно из правил гласило — не говори с Мирандой, пока она не задаст вопрос, сама же не вздумай чем-то интересоваться. И если раньше это правило разочаровывало, то в данной ситуации удобнее положения быть не могло, так как сил на разговор с Пристли не было совершенно. — И Найджел рассказал вам о Трэвисе Родригес?

«Она точно умеет читать мысли или это жизнь решает надо мной поиздеваться. Ну твою мать, почему она решила говорить со мной именно сегодня…».

Если бы Энди могла, то она бы отчаянно застонала и спряталась бы под своим рабочим столом, чтобы любым способом избежать диалога, но ей приходится кивнуть. — Да, конечно. Один из лучших современных дизайнеров, недавно открывший свой собственный бренд «Stride», — Андреа постаралась придать голосу как можно больше чёткости. — Тогда вы так же должны знать, как он важен для журнала. Мы сотрудничаем со всеми известнейшими брендами мира, даём возможность взглянуть на модную роскошь высшего общества даже тем, кто не может себе позволить лицезреть это своими глазами, — главный редактор говорит монотонно и спокойно, листая страницу за страницей. Энди решает накрутить себя ещё сильнее, потому она убеждает себя в желании начальницы принизить её понимание в данной сфере, путём объяснения «на пальцах». Сакс прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы привести себя в чувства и не падать в собственноручно вырытую яму. — Потому новые лица, которые ярко и шумно ворвались в мир моды, необходимы нам, чтобы поддерживать статус лучшего модного издания. Миранда поднимает испытывающий взгляд, она встречается с немыми карими глазами. Прочитать что-либо сейчас на лице девушки было так же непросто, как прочитать саму Миранду, от того женщина коротко поджимает губы от недовольства. — И так как Найджел сегодня отсутствует, сейчас вы поедете к Трэвису, в его студию, где проходит вечеринка в честь открытия сети магазинов и уговорите его работать с «Runway», — лицо Андреа тут же меняется из каменного в шокированное, Миранда явно удовлетворённая чужой реакцией, слегка улыбается и наклоняет голову. — Ведь вы вполне можете указывать на ошибки, верно? Глаза Андреа становятся ещё шире и выражают ужас после озвученного намёка на её вчерашнюю речь, правда через секунду Энди пару раз моргает и улыбается, исключительно вежливо и сдержанно. — Я вас услышала, Миранда. — И да, если к шести часам вечера Трэвис не позвонит Эмили и не попросит назначить ему встречу со мной, — остановившись у двери, Миранда в последний раз смотрит в теперь напряжённые глаза, тихим голосом весьма «вкрадчиво» предупреждая. — Можете сюда не возвращаться. Пристли уходит, оставляя после себя приятный букет ароматов, кажется, это кофе со сливками и орехово-ванильный сироп. Только вот оставшаяся симфония чужих духов вот-вот её оставит без возможности вдохнуть. Энди закрывает глаза, старается взять себя в руки, чтобы не упасть здесь на пол и не начать рвать волосы на голове. Трэвис Родригес и «Stride». Уговорить его работать с журналом. Стоп, что значит уговорить… Андреа медленно закрывает глаза и поджимает губы. Точно, тот самый современный дизайнер, знаменитый своим ассиметричным кроем и тусклыми тонами, а также известный своим отказом на предложение Найджела работать с журналом над следующей коллекцией. И как она, чёрт возьми, должна это сделать? Если даже у Найджела не вышло, какой шанс того, что его помощницу вообще будут слушать? Энди быстро достаёт телефон из кармана, набирая номер Киплинга в надежде, что он уже в Лос-Анджелесе и свободен для того, чтобы помочь ей. Помочь. Она никогда ничего не делала здесь сама, мелкие поручения и прочее в расчёт не берётся. Фотографии из Центрального парка были у неё благодаря Нику, которого она благополучно поставила на место перед глазами начальства и других сотрудников. Моделей из строительных компаний удалось найти только с помощью Дага, если бы не он и его навык общительности в баре, ей бы пришлось вертеться, как белке в колесе. Да и всё своё детство и подростковый возраст ей помогал брат, за учёбу платил отец… Да даже переезд она не смогла полностью организовать сама, продолжая жить в квартире, за которую платит её лучший друг. Конечно, она отдаёт половину суммы, но факт остаётся фактом. Что Андреа Мари Сакс сделала самостоятельно, без чьей-либо помощи на работе и в этом чёртовом городе? — Да, мой верный миньон, я тебя слушаю. — Найджел, Миранда поручила мне уговорить Трэвиса Родригеса работать с нами и если он откажется, то я лишусь работы. Андреа говорит так устало и тихо, она медленно присаживается за стол и смотрит на экран ноутбука, точнее на своё отражение, на котором снова была та самая отрешённость. В верхнем динамике слышится глубокий вздох. — Сказать ей: «Миранда, не дури, моя помощница — обычный среднестатистический человек, а не выпускница школы волшебства» я не могу, Энди. Но и он категоричен, сказал, что он не будет работать с Мирандой, так как наслышан о её работе с Сон Риу, которая сейчас переделывает всю коллекцию из-за нашего главнокомандующего. — Она специально это делает, после вчерашнего цирка, да? — тихо спрашивает, ответ уже известен, но она всё равно хочет убедиться. — Я не знаю. Даже работая бок о бок с ней долгие годы, у меня всё ещё нет её полного досье. Да и будем честными, её ассистентки знают о ней куда больше, нежели я, так что… Гадать бессмысленно. Но съездить к нему надо, думаю, что выход найдётся. Можешь спровоцировать его на оскорбления, а Миранда больше всего ненавидит, когда её труд кто-то смеет критиковать, так что после негативных высказываний вряд ли он ей понадобится. Андреа уже не знает, какой это по счёту тяжкий вздох, как ей ещё хватает воздуха в этой комнате? Потирая переносицу пальцами, она молча принимает подсказку, но уже знает, что следовать ей не будет. Не хватало ещё для журнала разбирательств с дизайнером, причём ещё и по её вине. — Хорошо, Найджел, будем работать с тем, что есть. Нажав кнопку сброса, девушка сразу же собирает все необходимые вещи в сумку, надевает пальто, поочередно натягивает перчатки и обвязывает шею шарфом. Даже цвета собственной одежды сейчас казались тусклыми и было плевать на внешний вид. Нужно было поскорее разобраться с этим блядским заданием. Энди с ухмылкой вспоминает, что собиралась повторить сюжет эпичного боевика с Томом Крузом, но реальность кристально чисто дала ей понять, что миссия бывает невыполнимой. Пока она набирает сообщение одному из свободных водителей «Runway», стоя в лифте, возникло ощущение, что пора бы задуматься о походе в отдел кадров. Только сердце сейчас колотилось так быстро, намереваясь вот-вот отправится в полёт от волнения и нежелания терять это место из своей жизни. Ей правда нравилось разделять искусство под названием «мода». Видеть эти горящие глаза напряженных коллег, что не могли определиться, что лучше подойдёт для пятой страницы — розово-коралловая или светло-коралловая блузка, и плевать, что глаз воспринимает эти цвета практически одинаково. А также слышать название модного издания из уст прохожих и говорить про себя с гордой улыбкой:

«Я работаю там, между прочим».

Ныть может каждый, убегать можно вечно и всегда можно найти место, где спрятаться. Но вот решить поставленную задачу, от которой зависит многое, способны только те люди, чья сила воли и стремление может сместить всё и всех на своём пути. И сейчас в машине она едет уже не на проверку Миранды Пристли, от которой зависит её должность. Это очередная личная проверка, которая покажет ей самой, что она сможет сделать, отталкиваясь от полученного жизненного опыта, от полученных знаний и собственного характера. Уголок губ слегка приподнимается, когда она вспоминает один из диалогов с Найджелом и то, что он ей сказал:

— Это не просто журнал, Энди, это…сияющий светоч надежды, над которым смогли поработать сотни, а то и тысячи людей. Отдел маркетинга, отдел обработки и дизайна, визажисты, модели, дизайнеры, тысячи работающих в том или ином бренде. Это произведение искусства, которое даёт возможность поверить в свои мечты тем… Не знаю. Например, мальчишке, который рос в Род-Айленде вместе с шестью братьями. И пока те играли в футбол, он втихую посещал кружок кройки и шитья, а ночами читал «Runway».

И опускать руки, зная, что она каждые будни наблюдает людей с таким стремлением, было бы неуважительно и глупо. А хотелось доказать окружающим и в особенности себе, что она не такая. Поэтому нужно намотать сопли на кулак, встать и с гордо поднятой головой делать то, что велит сердце и бороться наконец за своё место под солнцем. Сейчас или никогда.