Fate

Он застывает на месте, с неподдельным удивлением взирая на Баджи, что не скрывается от последнего. Такемичи не может поверить в то, что услышал. —"Нет, ну как же так… Ведь ещё такой юнец, так как, как он дошел до столь непозволительного греха…?" — думает он, в смятении сжимая чужую ладонь. Баджи, замечая замешательство на лице его нового знакомого, лишь ведет бровью, как-то нервно проговаривая: —Эй, ты чего застыл? — ответа не следует, отчего Кейске хмурится, — Такемичи? Так и будешь на меня глазеть? Кажется, после этих слов Такемичи наконец возвращает к себе самообладание и отпускает ладонь Баджи: —Ах, прости, я просто было подумал, что ты уж очень похож на одного человека… — на ходу пытаясь объяснить свои предыдущие действия, маленький ангел неловко отводит взгляд в сторону, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Баджи. Мальчик недоверчиво склоняет голову вбок, но дальше не спрашивает об этом, видимо все же ведясь на оправдание. Вместо этого он вдруг вызывающе смотрит на Такемичи, а после ухмыляясь, заводит руки за голову: —Ну ты вроде как не занят, а за мной должок висит. Так что… — он вдумчиво щурится, а после распахивает глаза в радости найденного решения и, вновь улыбаясь, добавляет, — Ты пробовал собу с курицей и овощами? Моя мама делает её очень вкусно, я бы мог и с тобой поделиться! Маленький ангел все же переводит свой взгляд на Баджи и, как-то несвойственно его нынешнему образу ещё маленького мальчика, тяжело вздыхает: —Я… — он хотел было отказаться, но вдруг подумал о том, что Кейске прав: Такемичи не особо занят сейчас, не учитывая того, что ищет направление в свой дом. Однако предложение казалось хорошим поводом развеять его одиночество ожидания ночи, чтобы уже тогда найти путь к дому, да и кто может знать, вдруг ему несказанно повезет и его жилище будет находиться по соседству с Баджи, — Хорошо, я принял бы за честь отведать еду твоей матушки. Его собеседник лишь закатывает глаза от последних слов, а после хватает Такемичи за запястье и ведет в одном только ему известном направлении. …. — Но я правда не могу понять! Неужели, ты никогда не тусовался с теми, кто читает мангу и все такое? — морщась, произносит Баджи, искоса поглядывая на Такемичи, что в позе лотоса с искренним удивлением рассматривал иллюстрации одной из книжек. Вот уже второй час Кейске Баджи пытается объяснить Такемичи, что такое манга и игры, но тот словно годовалый ребенок лишь с вниманием слушает его, вдумчиво кивая, будто и правда только узнает об этом, и Баджи открывает ему мир. — Эта манга такая интересная, я бы никогда не мог подумать, что книжка может сочетать в себе не только сплошной текст, но и картинки! — ангел вновь и вновь перелистывает странички предложенной ему манги, углубляясь в чтение, — Тусовался? — он на минуту останавливается от прочтения и окидывает взглядом Баджи, после снова продолжая читать, — Не знаю, о чем ты говоришь, но я не особо интересовался чем-то таким, поэтому и не знаю. Баджи внимательно смотрит на лицо Такемичи, а после выхватывает мангу из рук нового знакомого, откидывая её куда-то назад: — Я имею ввиду, ну ты типо…Эм, у тебя же наверняка есть друзья, вот я и подумал, что они могли бы тебе показать все это, понимаешь? Такемичи, явно недовольный тем, что у него так грубо отняли то, что его заинтересовало, ползет в сторону Баджи, почти вплотную оказываясь с ним: —Друзья? О чем ты? Я всегда был один. — он тянет руку за спину Баджи, сверля того пронзительным взглядом небесно голубых глаз, и тихо продолжает, — Отец говорил мне, что люди непостоянны: друг сегодня — враг завтра. Рука наконец находит желанный предмет, и Такемичи вновь садиться за чтение, не обращая внимания на затихшего Баджи. А тот как-то странно смотрит на Такемичи, пытаясь что-то понять, но у него совсем не выходит. И впервые Баджи чувствует, что ему досадно. Он определенно видел в голубых глазах проблеск одиночества и грусти, словно тот взаправду был всегда одинок. С юношества? Нет, может ещё с самого рождения? Однако это не дано было ему узнать, поскольку они не были так близки, их нельзя было даже назвать просто друзьями. И Баджи решается, пускай он совсем не знаком с Такемичи, пускай они увидели друг друга в совсем неприятный день, но ведь было бы неплохо помочь его новому знакомому показать, что такое дружба, верно? — Т…Тогда давай я буду твоим первым другом! — решительно произносит Баджи, взирая на Такемичи, — Вот увидишь я покажу тебе, что твой отец неправ! А тот лишь отводит взгляд от манги, скучающе смотря на всерьёз настроенного Баджи, а в уме его мелькает недавнее предупреждение отца: —" …ты ни в коем случае не должен вмешиваться в судьбу тех, чья участь стать убийцами этого юноши…" — Советам отца я всегда доверял, и то, что ты сейчас пытаешься выставить его слова ложью мне не нравится. Однако я не против твоего предложения, коль ты хочешь показать что такое это ваша «дружба». Он медленно закрывает книжку, бережно кладя её на пол рядом с собой. Переводит взгляд на Баджи и как-то правда заметно грустнеет, а тот лучится радостью, словно получил что-то желанное. — Вот и круто! Но для начала прекрати разговаривать, как старик, — мальчик показательно съеживается, — Давай… — он обдумывает что-то с минуту и добавляет, — Давай я завтра познакомлю тебя с нашими ребятами. Майки и Харучиё ты уже видел, но вот Дракена, Па-чина и Мицую ещё нет, а они тоже круты и с ними весело! Его лицо искрится предвкушением, что не сказать о Такемичи, что сложив руки на груди, сверлил взглядом довольное лицо напротив: — Должно быть эти Дракен, Па-чин и Мицуя такие же, как и Манджиро? — Такемичи замечает, как вздрогнули плечи его юного друга, — Я имею в виду, они такие же активные, да? Все же недавние события оставили неизгладимый отпечаток на душе Баджи и Такемичи это прекрасно видит, стараясь как можно меньше упоминать выходку Манджиро. — А… Да, активные, хе-хе, — нервно почесывая затылок, Баджи то и дело перемещает взгляд с Такемичи на мангу возле его ног, стараясь как можно меньше думать о том злополучном дне, — Ну, я думаю, мы хорошо потусим вместе… Они неплохие ребята, я думаю. Маленький ангел на это только вздыхает, приподнимаясь с нагретого места, время уже перевалило почти за ночь, а он все ещё здесь, и возможно уже доставляет неудобство этим матери Кейске. — Спасибо за вкусную пищу и хорошее времяпровождение, однако я думаю мне уже пора… — он хочет было уйти из комнаты, но его останавливает рука Кейске на его запястье, — Ты… Ты что-то хочешь сказать? Кейске встает и равняется с Такемичи, смотря тому в глаза: — Ну, ты знаешь, я бы мог тебя проводить и все такое… — Баджи сталкивается взглядами с Такемичи, а тот как-то странно щурится, — Э-э, не надумай ничего такого, просто сам понимаешь: на улице темень и вовсе не безопасно, а ты как-бы не выглядишь особо сильным, чтобы постоять за себя, к тому же, раз я твой друг, то должен помочь! Друзья так делают! Рука, сжимающая запястье, ослабляет хватку, после и вовсе отпуская, и Такемичи, пользуясь моментом, невинно улыбается, стараясь придать своему образу как можно больше уверенности: — Нет нужды в этом, спасибо за предложение, Баджи-кун, мой дом не так далеко, а если что-то пойдет не так, то я закричу настолько сильно, что даже ты это услышишь, ты только открой окно, чтобы мне не пришлось надрывать горло. — бледные щеки розовеют, а глаза искрятся. Баджи как-то недоверчиво смотрит на друга, кривится лицом, но не настаивает, бурча под нос что-то похожее на «что за бред, не буду я этого делать, не хотел со мной дольше находится так бы и сказал прямо…» и разворачивается, присаживаясь на кровать: — Ну тогда до завтра, это… — рука сама поднимается к волосам, нервно теребя их, — возле храма Мусаши, будем ждать тебя там. Наверное, вечером, утром я буду занят. Такемичи легко кивает и незамедлительно покидает комнату, а после и дом, так и не попрощавшись с Баджи. …. Звезды с луной, что освещают улицы, выглядят настолько прекрасно, что у ангела возникает потребность в том, чтобы прикоснуться к ним, они словно драгоценные камни, и ангел впервые думает о том, как прекрасен человеческий мир созданный его праотцом, словно тот не смыкая глаз старательно добавлял красивые и изящные вещи к этому миру, чтобы люди восхваляли красоту и возносили ему молитвы за такие прелести созданные им. Зайдя в безлюдный переулок, Такемичи с облегчением выдыхает и ловит себя на мысли, что несмотря ни на что, этот день был полным хороших впечатлений. Он обрел друга, который в скором будущем сильно ему пригодится, обрел новые знакомства и что-то странное стало зарождаться в его груди, пуская маленькие корни в будущее. Не долго думая, он выпускает белоснежные крылья, взмахивая ими на пробу, он чувствует, что снова может свободно дышать, ему хочется взмыть вверх, посмотреть на эти места с полета и просто освежить голову в этих мгновениях. Его ничего не останавливает, а посему тот незамедлительно взлетает и мельком замечает в приоткрытом окне здания темную копну волос, что не спеша перебирает ветер, мальчишка озирается по сторонам и, никого не найдя, подпирает ладонью подбородок, словно ожидая чего-то. Кейске Баджи все же открыл окно. …. Утро следующего дня, ангел встречает в уютной постели, он так и не удосужился убрать крылья, ведь в этом доме он был один, а значит в полной безопасности. Его темные волосы в полном беспорядке, а одежда смята от продолжительного сна. Первые лучики солнца неожиданно проскользают в комнату не спеша, словно дразня, пробегаются по закрытым глазам, перебегая на детский подбородок. Такемичи неловко морщится, но глаза все же открывает. Он изучающе осматривает обстановку комнаты, но долго ему это делать вдруг мешает урчание в животе: — Сколько же проблем от человеческой оболочки, — произносит в никуда он. И все же ангел встает с мягкой постели, садясь на неё и приходя в себя после неги сновидений. Он ещё долго сидит, не вставая, задумчиво щурясь и пытаясь вспомнить, что ему говорил Шиничиро, когда у Такемичи болел живот и ему нужна была пища. Ангел бы мог с легкостью воспользоваться святой силой и успокоить эту боль, да вот только была вероятность того, что хрупкое тело его сосуда не выдержит столь много передачи святых сил в тело разом, ему было опасно применять на себе божественное благословение, поскольку это сильно воздействовало на оболочку, поэтому применив её лишь раз он собирался закончить на этом, ища другие пути решения. Желудок все так же продолжал изнывать от недостатка еды, и Такемичи это начинало не нравится. Белоснежные крылья взметнулись и прижались к спине вплотную, не мешая ангелу спокойно передвигаться, так он и направился прочь из комнаты в кухню, ища что-то съестное для его неспокойного желудка. …. На улице вечерело, люди быстро прошмыгивали по дорожкам, в свои дома, и только один Такемичи, сидя на стуле в своем доме, тихо стонал, предаваясь воспоминаниями о вкусной еде в доме Шиничиро и Баджи. Прошел почти день, но он так и не нашел то, что помогло бы ему успокоить порядком надоевшую боль, он ведь даже пытался попробовать те странные овальные штуки, хранящиеся в холодной коробке, кажется, это было чем-то несъедобным или может ангел неправильно понял, как их есть, потому что он весь день только и делал, что пытался разгрызть скорлупу, а после выпить содержимое. Это было отвратительно, и его одежда стала липкой из-за этой субстанции. Однако дальше он не собирался продолжать эту войну с овальными штуками, поэтому, сдавшись, побрел переодеваться и выходить из жилища на встречу, что вчера организовал его первый друг Баджи. Но кто-бы мог подумать о том, что стоит ему выйти, как тут же он поймет, что совершенно не знает, где этот храм Мусаши. Кажется, ему все же стоило хоть чуточку поинтересоваться о человеческом мире больше, чем он это сделал…