Fate

Жар, что перешел с правой ладони на все тело, не давал спокойной выдохнуть, а темнота, застилающая обзор, словно ведомая кем-то, заботливо окутывала и затуманивала взгляд, от чего посмотреть на то, где он и как он, не представлялось возможности. Тело внезапно содрогнулось от касания чужой руки ко лбу, но почему-то вовсе не хотелось отодвинуться или уйти от мягкий поглаживаний, наоборот, подобно заласканой кошке, мальчишка прильнул к холодной ладони, как к последней надежде его спасения от претившего жара. На миг пульсирующая боль в висках исчезла, и он смог приоткрыть глаза, чтобы увидеть хоть что-то, но пелена, что застелила обзор, позволила лишь на мгновение увидеть непонятный силуэт человека, однако даже так Такемичи понял, что находится в заботливых руках, и тихо расслабился, вновь закрывая глаза в надежде отдохнуть и уже с новыми силами чуть позже разобраться, что в итоге произошло с ним и с тем, кто звался младшим братом его подопечного. Уже на грани попадания в приятную негу сновидений, он услышал обеспокоенные голоса двух молодых парней, но особо не придав этому значения, томно выдохнул, предоставляя свой разум в объятия отдыха и приятных снов. … — Ты просто сошел с ума! - вскрикнул Такеоми, но при остром взгляде Шиничиро, чуть убавив пыл внутри, уже тише продолжил, — Не только притащил неизвестного мальчишку сюда, но и сейчас хочешь отвезти его в больницу?! Что дальше? Обратишься в полицию с жалобой на собственного младшего брата? — язвительно произнеся, он скривил губы в усмешке. — А что по-твоему я должен делать? Из-за меня он попал в неприятность, знаешь-ли, я не врач по образованию, кто знает, что станет с этим порезом? Что если останется шрам, как я потом буду объясняться перед его родителями? Устало прикрыв веки, Шиничиро вновь провел рукой по спутанным волосам маленького знакомого, что так неожиданно ластился в ответ на касания: — Манджиро определено будет наказан мною чуть позже, оставлять я этого так не намерен, как бы не любил и не дорожил им, но твои шутки про полицию, видишь-ли, весьма неуместны… Насколько помню я тут самый главный специалист в непризнанных никем шутках, — пытаясь сгладить патовую ситуацию, закончил Сано. На что получил не то, чего хотелось, а вновь гнев из под приоткрытых глаз собеседника, который вовсе не хотел заканчивать свои поучения в сторону Сано: — Подумай сам, а если не научился, то я тебе напомню, как это делать, - вбирая больше воздуха в легкие, чтобы продолжить, Такеоми хмурится, кидая озлобленный взляд то на друга, то на мальчишку в постели, — Сейчас ты везешь его в больницу, после врачи незамедлительно обращаются к его родителям, а потом уже они, мать твою, идут в полицию с заявлением на тебя! А дальше, кто бы мог подумать, сам Шиничиро Сано садится по двести двадцать шестой статье, – демонстративно прикрывая рот рукой в наигранном удивление, проговаривает Акаши, — Нравится такая перспектива, а, Шиничиро? Плечи названного напрягаются, когда он слышит монолог своего друга, а после Сано оборачивается, одаривая Такеоми беспомощным взглядом: — Ты хотя бы мою мать не трогай в этом деле, не стоит беспокоить её за проделки несостоявшегося сына…, – нервно выдыхая, парень опускает голову, продолжая, — И что ты мне предлагаешь? Бросить маленького ребенка на улицу с раной по моей вине? Такеоми неожиданно близко подходит в Шиничиро и, кладя руки на чужие плечи, с силой сжимает, чтобы после спешно проговорить: — Никто тебе не говорит о том, чтобы кинуть его, просто…, – осекаясь парень, кажется, обдумывает о том, что сказать далее, однако на ум не приходит ничего кроме лишь одного решения всех насущных проблем, – Просто давай мы сейчас разбудим мальца и, как можно быстрее, поедем к нему домой, а там уже на ходу сочиним, что мол спасли мальчишку незнакомого от шайки дурных ребят, а он уже там и показал где дом и все такое. И тут уже навряд-ли к нам будут какие-то вопросы, да и к тому же, это будет лишь чуть приукрашенной правдой! Тело закадычного друга напрягается и, с нескрываемым презрением во взгляде, Шиничиро поднимает голову, взирая на Такеоми, руки его сами тянутся к чужим рукам, что покоятся на собственных плечах, резко откидывая их: — Такемичи не какая-то игрушка, он - ребенок, Такеоми, ребенок! Который по вине моей и моего младшего брата сейчас лежит без сознания! – зло шипя, произносит Шиничиро, — Ты, кажется, до сих пор не в себе из-за ситуации, на этот раз я забуду, что ты сказал, поэтому иди и лучше проверь, как там Сенджу с Харучие, они явно нуждаются в твоих советах больше, чем я. — Резко оборачиваясь к кровати, добавляет парень, явно показывая, что диалог на этом закончен и больше он не намерен продолжать. Такеоми за его спиной зло щурится, жадно хватая воздух ртом, словно рыба на суше, в попытках что-то язвительное произнести, но так ничего и не сказав, лишь отворачивается и, незамедлительно удаляясь из комнаты, не забывает хлопнуть дверью из-за нарастающего гнева. … Сознание и ясность ума приходят к Такемичи не так скоро, как предполагалось, уже на третий день пребывания в дома Сано, лихорадка спадает, а боль в заботливо перебинтованной руке выводит из хорошего сна, отчего маленький ангел щуриться, сжимая тонкими пальцами покрывало, и глаза все же открывает, с нескрываемым интересом осматривая интерьер вокруг себя. Взгляд его вдруг натыкается на темноволосого юношу, что скрючившись на стуле, мирно посапывает, вовсе не замечая, что его гость очнулся и сейчас с ног до головы осматривает его. Маленький ангел, не в силах больше лежать, резко садится, за что тут же отплачивает ноющей болью в костях из-за долгого нахождения в лежачем положении. Невольно скривившись в лице, он делает попытку встать и у него на удивление получается, но не надолго, он вдруг с ужасом понимает, что сил почти нет, и его тело вот-вот упадет в объятия с жестким полом, он зажмуривает глаза в ожидание этого, но столкновения не чувствует, ощущая вновь почему-то уже теплые руки. — Куда-же ты так спешишь, Такемичи, ты только оправился, должно быть сил почти нет в теле, а тебе уже бегать хочется? – забавно смаргивая сонливость, произносит Шиничиро. Такемичи, опираясь на теплые и сильные руки его подопечного, вновь оседает на кровать, неспешно произнося: — Шиничиро…, - словно пробуя на вкус его имя, произносит маленький ангел, — Тело не слушается меня потому что пища нужна, верно? Названный сначала в непонимании во взгляде ведет бровью, а после вдруг прыскает от смеха: — Маленький друг, ты болел на протяжении трех дней, конечно, ты голоден, но двигаться нормально не можешь из-за того, что мышцы затекли, ты ведь так долго лежал. Маленький ангел одаривает своего подопечного скептическим взглядом, подмечая, что тот совсем не изменился, он вдруг было хочет возразить насчет его слов о том, что Такемичи не является таким уж и младшим для него, но его останавливает звонкий детский голос в дверях: — Шиничиро, я могу войти? – как-то виновато произносит ребенок, в ответ получая тихое “ага”. Дверь незамедлительно распахивается открывая взору светловолосого мальчишку, что опустив голову в смирении, быстро прошмыгивает к кровати, где сидит Такемичи. И маленький ангел узнает в нем младшего брата Шиничиро, причину, из-за которой он сейчас в таком состоянии: — Манджиро. – со вздохом произносит Шиничиро, – Сейчас самое время сделать то, что я сказал. Незамедлительно младший Сано склоняет голову ещё сильнее, пренебрежительно бросая в сторону Такемичи что-то вроде: “ прости за то, что ранил” и тут же словно кот подходит ближе к брату, опираясь об него боком, ластится, прося прощение не то, что у Такемичи, а больше у Шиничиро. Тот сдается под натиском младшего и тянет руку к светлым волосам, трепля их. Все же он очень любил своего брата и отказать ему было трудно. — Вот и хорошо, – кидая взгляд на Такемичи, произносит Шиничиро, — А теперь помоги Такемичи встать, пора завтракать. — добавляет он. Но Такемичи останавливает Шиничиро, хватая того за запястье: — Я справлюсь сам, Шиничиро – сан, - вспоминая, что он находится в теле младше его подопечного, вежливо проговаривает Такемичи, — Могу я ненадолго остаться один, кажется, мне нужно немного уединения? Оба Сано одаривают ангела вопросительным взглядом, но никто из них не решает произнести что-то вопреки. — Хорошо, спускайся потом вниз, мы будем ждать за столом. — удаляясь Шиничиро бросает последний взгляд на Такемичи. А Манджиро, с нескрываемой радостью от того, что его простили, идет вслед за братом, лишь так же ненадолго останавливаясь в дверях, чтобы коротко добавить к своим извинениям: — Мне жаль и все такое, но я просил тебя не приближаться ко мне, но… Спасибо, что не дал мне ранить Санзу. Наконец, оставшись один, маленький ангел расслабляется, и выпуская, порядком затекшие крылья, небрежно взмахивает ими, а после опускает взгляд на ноющую от боли ладонь. Бинты перекрывают обзор на тяжесть ранения, но это не особо волнует его, всего через несколько секунд маленькое тело обхватывает золотое свечение, после сосредотачиваясь в месте пореза. Боль тут же исчезает, а детское лицо озаряется невинной улыбкой. …. Как бы не хотелось, но приходит пора расставаться с членами семьи Сано. На завтраке маленький ангел успел познакомиться ещё и с главой семьи – Мансаку Сано, кой является дедушкой всем присутствующим, он был осведомлен о нем и так же о младшей сестре Шиничиро - Эме, из письмена судьбы. Пора их знакомства длилась всего лишь один завтрак, а потом они разошлись, оставляя Такемичи наедине с его подопечным и Манджиро, который словно своим взглядом хотел прорубить в нем дыру. Вскоре и они попрощались с ним, и, честно сказать, Такемичи еле отвертелся от предложений Шиничиро проводить маленького друга. Но Ханагаки заверил Шиничиро, что с ним все в порядке, и места беспокойствам нет, на что старший Сано лишь удивился тому, как быстро пришел в норму Такемичи, но настаивать сильно не стал, в конце концов отпуская. …. Идя по незнакомым улочкам, Такемичи с удивлением осознал, что заплутал. — В небесном царстве так легко найти выход, стоит только подумать… – ностальгически пробормотал ангел, озираясь по сторонам. Однако как бы он не хотел, то, что работает на небесах, в мире смертных попросту невозможно, а взлететь ему не позволят люди, что быстро проходили мимо. Вероятно, он так бы и ждал до ночи шанса для того, чтобы освободить крылья и вознестись ввысь в поисках своего нового пристанища, если бы не ребяческий голос со спины, который явно был обращен к нему: — Эй! Ты ведь тот, кто остановил Майки, да? – голова незнакомца наклонилась к плечу, а глаза изучающе осматривали Такемичи. И маленький ангел узнал в мальчике того, кто в тот злополучный день находился рядом с Манджиро, кажется, тогда он мельком утешил Харучие и произнес что-то о том, что боится младшего Сано. Карие глаза продолжили изучающе бегать по лицу Такемичи: — О, точно ты! – наконец продолжил тот, – Рука уже в норме? – как-то виновато дополнил незнакомец. — Да, лечение пошло на пользу, однако…Стало быть мы не смогли представиться в тот день друг другу. Я Такемичи Ханагаки, а ты? – в привычной манере ответил Такемичи. Потупив взгляд, мальчик съежился от слов Такемичи: — Э-э-э, ну вот почему ты говоришь, как старик? Тогда тоже так разговаривал, еще и про молитвы че-то говорил, странный ты…, – неловко почесав затылок, мальчик вдруг протянул руку, ярко улыбнувшись, тем самым обнажая свои небольшие клыки, – Кейске, Кейске Баджи! Будем знакомы, Такемичи! Голубые глаза вдруг ошеломленно сузились, а рука, что сжимала чужую ладонь внезапно вспотела. В уме его всплыли строчки из книги судьбы Шиничиро: “...Кто же знал, что в эту ночь пред праздным днем, двое ему знакомых юношей проберутся в магазин, а после отнимут невинную жизнь, отправляя запятнанную душу на круг перерождения. Мальчики, чьи имена отпечатались на устах за несколько секунд до смерти: Казутора, что не так давно начал находиться подле его младшего брата Манджиро, и Кейске, кой с юного возраста кружил в их семье…”