Секунда до полуночи

      Беспечный сон до обеда без будильников, планов и тревог — почти забытая роскошь. Раньше Нарцисса часто предавалась долгому сну. Она любила поздно ложиться, засыпать в абсолютной тишине, темноте и холоде. Любила глубокий сон без сновидений и медленное пробуждение. Утро ее было размеренным и одиноким. Все домашние знали, что после пробуждения ее не стоит ни о чем спрашивать, заводить беседы и вообще лучше не попадаться на глаза. Завтрак всей семьей — такого понятия у Малфоев не было, ибо матриарх семьи любила проводить утро только наедине с собой.       Спустя долгие годы жизни в тревогах Нарцисса Малфой поняла, как ей не хватало данной маленькой блажи: в эту ночь сон ее был продолжительным, безмятежным, а утро — послеполуденным. Она проснулась в прекрасном расположении духа. Не коря себя за леность, провалялась в кровати столько, сколько потребовало расслабленное тело. Приняла ванну с пеной и солью «небесных грез». Среди множества склянок, гостеприимно расставленных хозяйкой дома, оказалась даже та уходовая косметика, которую Нарцисса любила больше всего, однако в этот раз она решила принять «самую расслабляющую ванну в сиянии звезд с легким ароматом космоса», как обещала этикетка. После она даже подумывала еще немного подремать, но голодный желудок потребовал иного. Спускалась на поиски еды и кофе Нарцисса с мыслью, что на этом ее идеальное утро закончено, хотя на пути в кухню она не обнаружила ни единой живой души, даже Люциуса нигде не было видно. Впору было задуматься, но умиротворяющее воздействие соли для ванны взяло контроль над ее мыслями и не позволило тревожиться о мелочах.       Кухню Нарцисса уже видела, пусть и не было возможности ознакомиться с содержимым поближе. Просторное помещение с большим количеством рабочих мест, несколько печей, конфорок и вместительная морозильная комната с отделением для выращивания зелени. Дома у нее была такая же система охлаждения. А какой огромный выбор волшебной утвари — Нарцисса даже присвистнула. Не во всех ресторанах Лондона было такое разнообразие: непрогораемые сотейники, в которых просто невозможно сжечь блюдо; сковороды «огненные потоки», имитирующие драконье пламя для интенсивной прожарки и характерного аромата дыма; с десяток кастрюль со всевозможными магическими эффектами, даже левитирующий вок с саморегуляцией температуры был. Ну а коллекции чайников и кофейников, которые Нарцисса нашла в одном из больших шкафов, могла позавидовать любая провинциальная кофейня. По оснащенности этой кухни становилось понятно, что Максимилиан Фог владел не только искусством создания волшебных палочек, но и магической кулинарии.       Представив себе Фога в переднике и в колпаке, Нарцисса с улыбкой приступила к готовке тоста. В течение данного процесса на кухне так никто и не появился. Никого Нарцисса не встретила и по пути на веранду. Странная ситуация, но сейчас после наслаждения таким прекрасным утром ей было, в общем-то, все равно. В любом случае, если бы произошло что-то плохое, она бы узнала об этом.       Нарцисса уже собиралась удобно устроиться на веранде, как внезапно заметила нечто, заставившее ее резко отпрянуть. На углу обеденного стола лежала открытая пачка волшебных папирос «Мечтания эфира», а в пепельнице тлела сигарета.       — Твою мать, — выругалась она и, подхватив тарелку с тостом и свой кофе, вышла на улицу.       Там она призвала с балкона маленький кофейный столик и кресло. Впрочем, решение уйти на улицу не исправило ситуацию — аромат непотушенной сигареты чувствовался столь же явно. Нарцисса хотела было вернуться в дом и позавтракать на балконе, но в итоге села в кресло и расправилась со своим завтраком даже слишком торопливо. Поначалу дым вызвал раздражение, однако чем дольше Нарцисса вдыхала запах сена и травяного сбора, тем ближе она хотела очутиться к источнику аромата. Она почти с наслаждением прикрыла глаза — у курящего (скорее всего, у Фога — Нарцисса почему-то была в этом уверена) был явно хороший вкус.       — Гадство! — выдохнула Нарцисса и вернулась на веранду.       С шумом поставив непочатую кружку на стол, она нервно села в кресло и придвинулась ближе к пепельнице. К тому моменту сигарета почти дотлела. Миссис Малфой с наслаждением сделала глубокий вдох, а затем резкий выдох — внутренняя борьба была безвозвратно проиграна. Она быстро схватила чужую пачку, выдернула сигарету и, не давая себе времени на сомнения, зажгла ее кончик огоньком с волшебной палочки. С первой же затяжкой нервозность и резкость в движениях покинули ее тело. Нарцисса откинулась на спинку кресла, ленивым взмахом палочки призвала поближе кружку с кофе и выдохнула густой дым. Его клубы медленно поднялись в воздух и, не повинуясь сквозняку и ветру с моря, закружились, завертелись и сформировались в причудливого лебедя с дымными всполохами вместо крыльев. Взмахнув ими, лебедь спланировал на стол и поплыл по его поверхности, словно по воде.       Нарцисса улыбнулась уголками губ. Следующий клубок дыма обрел форму пса на привязи. Пес резко встал на задние лапы, сжал пасть в глухом рыке и почти сразу же растворился в воздухе.       С третьей и четвертой затяжкой веранда наполнилась дымными формами цветов, деревьев, волн, водопадов, очертаний знакомых зданий и мелкой пыли, так напоминающей здешних жителей — фануритов. Но миссис Малфой уже не обращала на магию никакого внимания, она смаковала травяной вкус сигареты, так идеально сочетавшийся с кофе.       Со спины послышались шаги, и с ироничной улыбкой Нарцисса кивнула сама себе — прекрасное утро когда-то же должно было закончиться.       — Τα πάντα ρέι, но что-то остается неизменным, — мягкий насмешливый голос заставил миссис Малфой улыбнуться шире, — Нарцисса и ее утро, — Забини появилась в поле зрения и, подмигнув, призвала еще одно кресло.       От последствий вчерашнего дня не осталось и следа: Анафема выглядела безупречно — спокойная и собранная. Однажды Люциус сравнил ее с черной пантерой; раньше Нарциссе казалось, что дело лишь в цвете кожи и дикой красоте. Но сейчас эта женщина действительно напоминала хищную кошку в передышке между рывками. Ни усталости, ни царапины. Плотные, упругие кудри были распущены, но не теряли аккуратности — каждый локон лежал на своем месте. Гладкая мантия, идеально сидящая на ней, лишь усиливала ощущение непринужденности. Было трудно поверить, что всего несколько часов назад она с боем вырвалась из плена. Забини с той же легкостью, с какой теперь занимала кресло, умела переворачивать страницы и оставлять позади даже самые мрачные главы прошлого.       — Доброе утро, Анафема, — Нарцисса склонила голову в приветствии.       — Уже день, милая, — Забини сморщила нос, когда дым прямо перед ней сформировался в букет гиацинтов и фиалок, — хм, — она приподняла одну бровь, — и какого цвета предполагались гиацинты?       — Желтого, — честно ответила Нарциссы и взмахом палочки заставила букет раствориться в воздухе, — ты поела?       Попытка быстро сменить тему лишь повеселила миссис Забини, тем не менее на вопрос она все же ответила:       — Пару часов назад Фог накормил устрицами и напоил шампанским, но…       — Кстати, где они? — Нарцисса снова попыталась закрыть тему дымного букета. — Где все? Ни Люциуса, ни Фога не встретила по пути…       — Нарцисса, — Забини мягко призвала посмотреть ей в глаза. Когда миссис Малфой замолкла и со вздохом посмотрела на нее, Забини весело улыбнулась и вместо того, чтобы вернуться к теме символизма цветов, кивнула на сигарету: — Пепел. Стряхни.       — Ох, — миссис Малфой посмотрела на сигарету — пепел вот-вот норовил запачкать платье, поэтому она торопливо стряхнула его в пепельницу, — спасибо, — добавила она и мысленно приготовилась отвечать за свои слишком шумные и явные мысли, — это, — она покрутила рукой, намекая на букет, — ты же не думала, что после вчерашних твоих рассказов я так легко поверю тебе.       — Пф-ф-ф, — Забини фыркнула в сторону, — и всего-то? Я думала, дело в чем-то серьезном?       Нарцисса удивленно подняла брови.       — Не заставляй меня напрягаться еще больше.       — Пустое, дорогая, — Анафема отмахнулась, но улыбка на ее лице быстро уступила место серьезности, — я готова ответить на все твои вопросы. Валяй! — она расслабленно разместилась в кресле.       Однако Миссис Малфой и не знала, с чего начать. Она задумалась на несколько секунд, затянувшись сигаретой, и, когда дым превратился в едва различимые мужские фигуры, спросила о другом:       — Так, значит, ты виделась утром с Фогом? Не знаешь, куда все пропали?       Забини проводила непонимающим взглядом растворяющиеся в воздухе фигуры и медленно проговорила:       — Девчонку Грейнджер я не видела. Фог обмолвился, что ее до вечера не будет. С домовиком, слава Мерлину, вообще не пересекалась. Как я поняла, она тут и не живет вовсе. А Люциус и Фог после завтрака ушли на другую сторону острова проверить защитные заклинания и потренироваться в дуэли.       — Ясно, — Нарцисса сделала еще одну затяжку, — Фог палочку тебе подобрал?       Забини закатила глаза и небрежно кинула на стол волшебную палочку, в которой Нарцисса признала ту, что отвергла Люциуса.       — Прежняя мне нравилась больше, — сморщилась Забини, — но, — она пожала плечами, — чем богаты. Слушается, и ладно.       — Хорошо, — Нарцисса кивнула, сделала еще одну длинную затяжку и, выдохнув в воздух дымное раскидистое дерево с густыми кустарниками, так напоминавшими ее с Фогом вчерашнее укрытие, заговорила: — Если вчера тебя вели не на суд, а на дачу показаний против… — она задумалась в попытке вспомнить имя любовника Анафемы, — как его… забыла.       — Эли, — напомнила миссис Забини, — его имя Эли. Не так уж тяжело запомнить, — проворчала она, чем немало удивила Нарциссу.       — Я имена прошлых воздыхателей не запоминала, а этого должна?       С последней затяжкой Нарцисса выдохнула густой дым, который на сей раз обрел очертания поля из лютиков и анютиных глазок.       Миссис Забини закатила глаза.       — Любопытно тебе? — и снова ворчание. — Он не такой, как предыдущие, — объяснила Забини.       — Не такой? — Нарцисса поиграла бровями и затушила сигарету.       Забини глубоко вздохнула и нехотя проговорила:       — Он заботится обо мне… по-настоящему. И о Блейзе. Его не интересует мое прошлое, будто и не знает всех слухов обо мне…       — Или не верит, глупец, — усмехнулась Нарцисса, за что получила колкий взгляд, — ой! Перестань! — фыркнула она, хотя Забини так и не изменилась в лице. — Он заботится, а ты против него показания решила дать?       — На то были причины, — отозвалась Анафема, — и если ты перестанешь перескакивать с темы на тему, я все расскажу.       Нарцисса кивнула и, чтобы занять чем-нибудь руки, потянулась за недопитой чашкой кофе.       — Хорошо, — сказала она, — тогда ответь: какого черта ты была в кандалах, зачем была нужна охрана, если никто не собирался тебя судить?       — Не знаю, — ответила миссис Забини, — когда нас повязали, мы оба содержались в не самых приятных условиях, но потом Эли отпустили — он чиновник видный, — она пояснила и тихо добавила: — А наше задержание не прошло без свидетелей и статей в газетах. Потом мне предложили сделку. Эли предполагал такой исход, поэтому заранее наказал мне, чтобы я соглашалась на любые условия Министерства.       Миссис Малфой кивнула и, сделав глоток кофе, задала напрашивающийся вопрос:       — Зачем он нужен Министерству? Если из-за Грейнджер, то как-то слишком сложно, — она задумчиво почесала бровь. — Зачем вас вообще нужно было возвращать, если дело только в его поддержке оппозиции? Разве не лучше было бы, если бы он оставался подальше от Британии?       — Поддержка Грейнджер — лишь полбеды. Но если бы не она, то Эли бы не совал нос туда, куда не просят, — проворчала миссис Забини.       — Северный остров, — поняла Нарцисса и кивком попросила продолжать.       — Как только мы приехали в Каир, Эли стал искать кому можно дать интервью: списывался с журналистами из разных стран, — Анафема многозначительно кивнула и, словно боясь, что их могут подслушивать, понизила голос: — И ему ответили из Штатов. Редактор «Голоса волшебника» лично собирался побеседовать с Эли… Уже ни для кого не секрет, что творится на том проклятом острове. Однако для других стран наше Министерство принижает значимость проблемы. Эли узнал, что Министерство магии Франции предлагало помощь Кингсли в исследовании острова, но тот отказался, сославшись, будто все под контролем, — Забини говорила уже шепотом, — что, естественно, неправда.       Нарцисса сглотнула. Поставив кружку на стол, она окинула подозрительным взглядом задумавшуюся собеседницу.       — Что именно хотел твой Эли поведать миру? — осторожно спросила она.       — Это… и свои подозрения, полагаю, — не очень уверенно ответила Забини.       — Подозрения?       — Он не делился со мной своими домыслами. А я не донимала его расспросами, — отмахнулась Анафема и, словно избавившись от бремени, глубоко вздохнула, — возможно, Эли узнал что-то еще об этом треклятом месте.       Миссис Малфой напряглась. Тема Северного острова ее пугала. Стоило однажды Драко заикнуться об этом месте, как теперь при каждом упоминании острова, она представляла себе страшную картину: сына нашли, схватили и везут туда на верную смерть. В страхе, что ее вот-вот утянет в мрачные размышления, Нарцисса вынула из пачки еще одну сигарету.       — Одна — это блажь, две — уже привычка, — Забини хоть и пожурила, но помогла Нарциссе поджечь сигарету, — ты же бросала.       — Докурю и брошу, — проворчала Нарцисса, затягиваясь.       — Ну-ну, — миссис Забини улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку кресла.       Нарцисса решила на это не реагировать. Конечно же, старая подруга, лично наблюдавшая за ее несколькими периодами курения и долгими перерывами, не поверит, что сейчас будет как-то иначе.       Нарцисса начала курить еще до замужества. Перед свадьбой в какой-то мере удалось бросить. И если бы не беременность, возможно, вернулась бы к скверной привычке почти сразу, как сказала «да» у алтаря. Пока Драко был маленьким, она не позволяла себе даже подумать о сигарете. Но как только сын пошел в школу и в доме опустело, гостиная, библиотека и кабинет все чаще и чаще стали утопать в дымных силуэтах мыслей и воспоминаний. Муж никогда не был против. Люциус даже не мог взять в толк, зачем его жена бросала курить всякий раз, когда Драко возвращался домой. И действительно, в курении волшебных сигарет не было чего-то слишком пагубного для здоровья, в отличии от ужасных коптящих зубочисток маглов, которыми ее однажды в школе угостил сокурсник. Однако Нарцисса Малфой была уверена, что с сигаретой в зубах, в густом дыму она выглядит непривлекательно, если не ужасно. Почему? Возможно, дело в настойчивой требовательности к себе. А, может быть, виновата мать, однажды поймавшая ее за курением. Друэлла Блэк тогда устраивала нотации едва ли не каждый день в течение года, вдалбливая в голову юной дочери, что с подобной привычкой она похожа на труженицу любви, причем на самую дешевую.       В конечном счете Нарцисса снова начала курить с возвращением Волан-де-Морта и в очередной раз бросила, когда сын вступил в ряды Пожирателей Смерти. Тогда не было ни времени, ни сил, ни желания наслаждаться приятным бездельем в дыму собственных дум.       — Если нравится, уж не бросай, — вдруг заговорила Забини, мягко вырывая Нарциссу из размышлений.       — М-м-м? — миссис Малфой сморгнула и медленно перевела взгляд с сигареты на собеседницу.       К тому моменту вся веранда была усеяна дымными гвозди́ками и нигелой, среди цветов бродили постепенно растворяющиеся в воздухе образы мужчин и женщин.       — Я люблю только эту марку, — вздохнула Нарцисса, кивая на пачку, — и не люблю, когда кто-то становится свидетелем моих мыслей.       — О чем ты вспоминала? — Забини смахнула кружащую у лица гвоздику, и от цветка осталась только струя дыма, которая свернулась вокруг ее запястья неким подобием браслета.       — Ни о чем существенном, — Малфой сделала еще одну затяжку, и на сей раз дымные образы вернули их беседу к точке отсчета: рядом снова сформировалось кустистое укрытие, а мимо проплыла процессия, возглавляемая женской фигурой с отчетливыми кандалами на руках и ногах.       Забини закатила глаза.       — Ну что еще? — проворчала она, не желая смотреть на свой призрачный образ.       — И все же я не понимаю, — миссис Малфой хотела еще раз затянуться сигаретой, но передумала и отложила ее на пепельницу, — зачем был нужен весь этот спектакль с твоим заключением, с мракоборцами? Зачем все так сложно?       Анафема лишь развела руками.       — Потому что они предполагали, что мы придем за миссис Забини, — прозвучал тихий голос Гермионы Грейнджер.       От неожиданности Нарцисса дернулась и больно ударилась локтем о ручку кресла.       — Простите, — мисс Грейнджер с улыбкой обратилась к ней, — не думала, что буду столь внезапной.       Выглядела она утомленной и слегка потрепанной. Волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями, словно до этого попали под порывистый ветер. Мантия кривовато свисала с одного плеча, ее подол был испачкан грязью, а на рукавах бежевой водолазки темнели пятна засохшей крови. В правой руке, прижатой к груди, Гермиона сжимала свернутую в трубку газету. Похоже, у мисс Грейнджер был еще один бой, закончившийся для нее травмой.       Нарцисса уже готова была предложить свою помощь в лечении, но Забини опередила ее:       — Мистер Фог сказал, что вас не стоит ждать до вечера, — бросила она, будто не заметив состояния девушки. Взяв со стола свою волшебную палочку, Забини призвала поближе к Нарциссе еще одно кресло.       — Спасибо, — Грейнджер поблагодарила за проявленное внимание и осторожно опустилась в кресло, — так и предполагалось, но я закончила раньше.       — Вы ранены, — Нарцисса внимательно посмотрела на поджатую конечность, — что с вашей рукой?       — Думаю, ушиб, — Грейнджер перехватила газету другой рукой и бросила ее на стол, — пробовала залечить, но левой я колдую не очень.       — Позволите? — Нарцисса полностью развернулась к ней и, дождавшись согласного кивка, аккуратно дотронулась до травмированной руки.       — Ауч, — Грейнджер дернулась от боли.       Нарцисса лишь слегка сжала губы, удерживая руку Гермионы в своих ладонях. Она склонилась ближе, внимательно осматривая травму, не торопясь. Ее пальцы двигались осторожно, но уверенно: когда ты мать подвижного и чересчур любопытного мальчика, волей-неволей станешь костоправом.       — Не похоже на ушиб, — тихо произнесла Нарцисса, касаясь участка выше запястья. — Возможно, трещина.       С этими словами она провела над рукой волшебной палочкой. Прямо над тем местом, где она только что коснулась, материализовался красный сгусток, напоминающий маленькое грозовое облако. Чуть зависнув в воздухе, простые диагностические чары опустились на руку и сформировались в две воздушные копии лучевой и локтевой костей, на одной из которых бордовой молнией зажглась небольшая трещина.       — Ничего серьезного, — Нарцисса одарила Гермиону ободряющей улыбкой и без предупреждения взмахнула палочкой, — Эпискеви!       На воздушной копии кости молния исчезла, а сами чары приобрели бело-голубой цвет. Тем не менее Гермиона Грейнджер была по-прежнему бледна и еле сдерживалась, чтобы не скривиться от боли.       — Спасибо, — произнесла она сквозь зубы и мягко высвободила руку.       Миссис Малфой кивком приняла ее благодарность.       — Рябиновый отвар и паста из корня арники, и к вечеру вы будете чувствовать себя лучше, — добавила она.       Грейнджер словно по команде достала из кармана своей мантии палочку и произнесла:       — Акцио рябиновый отвар! — в ту же секунду на столе материализовался бутылек с ярко-рубиновой жидкостью. — Акцио паста арники! — продолжила она, и на стол приземлилась уже открытая баночка с ароматной эссенцией. — Поможете? — Гермиона протянула пасту Нарциссе.       Малфой опешила — уж с нанесением заживляющей мази Гермиона Грейнджер могла справиться самостоятельно. Может, ослышалась? Чтобы убедиться наверняка, она бросила короткий взгляд на Забини. Та пыталась не подавиться улыбкой. Значит, не показалось.       — Да, конечно, — Малфой торопливо схватила баночку, окунула в холодную мазь два пальца и, стараясь не касаться напрямую чужой кожи, толстым слоем нанесла мазь на больное место, — пасту из корня арники надо…       — Втирать сразу, как иссякнет эффект, и до полного выздоровления руки, — закончила за нее Грейнджер и, забрав баночку, поставила емкость на стол, — спасибо, — снова поблагодарила она и следом опрокинула в себя рябиновый отвар.       Малфой на это лишь кивнула головой. Ее пальцы все еще ощущали прохладу мази, и это почему-то отвлекало. Сконфуженно она поерзала в своем кресле и, не зная, куда деть глаза, уставилась на пустой сосуд из-под рябиновой настойки. Она же хотела что-то спросить. Гермиона Грейнджер пришла с чем-то важным… Ситуацию спасла Анафема Забини:       — Где вас так угораздило?       Грейнджер не без труда устроилась в кресле поудобнее. Боль исказила ее лицо, когда она случайно задела раненую руку. Сквозь сжатые зубы вырвался тихий шепот:       — Эли…       Забини сглотнула. Лицо ее было спокойным, но Нарцисса уловила, с какой нервозностью та забросила ногу на ногу.       — Он жив, — тут же добавила Грейнджер, — Зюзи нашла его еще вчера, — и прежде чем Забини перебила бы с вопросом, почему ее любовник не с ними, поторопилась объяснить: — Нужно было где-то схорониться, убедиться, что нет слежки. Когда Зюзи поняла, что за ними следят, позвала меня. Выбирались с боем, — она продемонстрировала свою раненую руку, на которой уже засохла целебная паста.       Нарцисса жестом указала ей на это. Грейнджер кивком поблагодарила и, намазав ушибленное место, в этот раз самостоятельно, продолжила:       — Эли цел. Нам пришлось разделиться, чтобы запутать следы. Думаю, Зюзи спрячет где-нибудь его, а сама отвлечет мракоборцев. Завтра она приведет Эли на остров, — Забини на этом согласно кивнула, — не волнуйтесь! — добавила Гермиона Грейнджер и, взмахнув волшебной палочкой, кинула Нарциссе в руки принесенную газету. — Мы на первой полосе.       Миссис Малфой с непониманием посмотрела сначала на Забини, а потом на Грейнджер.       — Это ответ на ваш вопрос, — объяснила Гермиона и жестом поторопила Нарциссу раскрыть газету.       На первой странице красовались три колдографии разных времен: одно фото почти семилетней давности, на котором она с Люциусом прощалась в зале суда, фото Забини с ее последней свадьбы и очень удачная фотокарточка Гермионы Грейнджер, видимо, с прошлогоднего рождественского бала, где она как раз повернулась в сторону камеры, и фотограф успел запечатлеть искренние эмоции радости и удивления. Над всеми тремя фотографиями — кричащий заголовок:

«Гермиона Джин Грейнджер собирает СТОРОННИКОВ»

      Нелицеприятную статью об освобождении Забини и их побеге Нарцисса дочитывать не стала. Проворчав ругательства, она перевернула страницу, дабы ознакомиться со всеми, кто принимал участие в написании этой лабуды. Ни графомана, ни его помощника-редактора Нарцисса не узнала. Однако лицо мужчины с фотографии, как и его имя — Генри Адамас, — а также второе имя под другой колдографией тучного человека — Корлис Дидион — показались ей знакомыми.       — Этот, — Малфой ткнула указательным пальцем в фото Генри Адамаса, — был там вчера, его напарник упоминал некого Дидиона, — она ткнула в фото тучного мужчины и скривилась от вида его неухоженных длинных усов. — «Глава отдела мракоборцев», — прочитала она под именем, — Адамас и другой упоминали что-то о том, будто Дидион был прав. Если честно, — она нахмурилась, вспоминая слова мракоборцев, — они словно и не удивились, когда увидели меня и Люциуса и… вас, — она отдала газету Забини, а сама посмотрела на Грейнджер.       — Потому что старый лис Дидион предполагал подобное развитие событий. После вашего освобождения, — Грейнджер склонила голову в сторону Нарциссы, — он знал наверняка, что я попробую связаться с миссис Забини. Вот и устроил весь этот спектакль, чтобы вывести меня из тени и, возможно, схватить, — она вздохнула. — За время работы в Министерстве я стала неосмотрительной и предсказуемой, — самоуничижительно покачав головой, Гермиона отвела взгляд в сторону, — Зюзи права, нам нужна стратегия. Нужно тщательнее продумывать наши действия. И, — Гермиона вернула взгляд Забини и Малфой, — тренироваться, конечно же. Мракоборцев и авроров больше. Они обучены и теперь знают, какие мы в дуэлях. И тот факт, что мы не убиваем их, развяжет им руки.       Грейнджер замолчала. Повисла тревожная тишина, которую Нарцисса не хотела нарушать. Слова молодой, амбициозной и, казалось бы, уверенной в себе ведьмы прозвучали так, будто та и не знает, что ей делать дальше. Малфой напряглась.       — Вам необходимо выйти из тени, — нарушила молчание Забини, — вы ввязались в борьбу не только с Министерством, созданным из новых лиц и старых традиций, вы затеяли сражение с вековыми устоями, мисс Грейнджер, — Забини смотрела на Гермиону будто на умалишенную, но в словах ее звучала серьезность. — Что ж, — она причмокнула, — бороться с ними нужно на их условиях. Для этого требуется выйти из подполья и стать медийной личностью.       Нарцисса удивленно заморгала. Напряженная поза, заинтересованность во взгляде и хитрая полуулыбка — все в Анафеме говорило о том, что она готовится прочитать для мисс Грейнджер лекцию. И это на второй день знакомства! Неужели положение Анафемы Забини в новом мире было настолько плачевным?       — Продолжайте, — попросила Гермиона, когда Забини внезапно замолчала.       — Продолжу, — Анафема перевела взгляд на пустой стол, — может, предложите нам чаю?       — Ах, да, — Грейнджер встрепенулась, на лице вместе с румянцем появилась извиняющаяся улыбка, — куда же подевались мои манеры?       Она немного покрутилась в поисках более удобного положения для больной руки и колдовства, а затем с помощью волшебной палочки нарисовала в воздухе символ призывающих чар. Через пару секунд на столе материализовался фарфоровый сервиз, закоптившийся медный чайник и маленький пузатый заварник, заметно выбивавшийся из общей гаммы не только своим видом: в отличие от полностью белого сервиза он был украшен яркими разноцветными пятнами и к тому же явно заколдован какими-то редкими чарами. Заварник прыгал по столу от ведьмы к ведьме, хлопал своей крышечкой, будто радовался, что им наконец-то воспользуются.       — Я понятия не имею, что это за чары, — ответила Гермиона на немой вопрос, застывший в глазах как Нарциссы, так и Забини, — Максимилиан нашел его уже таким. Сначала пытались расколдовать, ибо донимал ужасно, но потом решили оставить как есть. Это даже трогательно, — она с умилением посмотрела на аляпистый заварник и жестом поманила к себе.       Заварник, словно пес, повилял носиком и, звонко хлопнув крышечкой, подскочил к хозяйке дома. Пока она пыталась засыпать в него заварку, медный чайник взлетел высоко над столом, а под ним загорелся огонек.       — Скоро все будет готово! — оповестила Грейнджер и отпустила заварник скакать по столу.       Заколдованная вещица плотно прижала крышечку, попрыгала вокруг сервиза и, умостившись прямо под огоньком, наконец успокоилась.       — Очаровательно, — Забини перевела взгляд на Гермиону.       — Я вся внимание, — проговорила та.       Анафема несколько секунд с прищуром изучала девушку и, когда убедилась, что та на самом деле заинтересована, наконец заговорила:       — Я не знаю вас, мисс Грейнджер, но наслышана. И, скорее всего, мои предложения прозвучат для вас неприемлемо и даже дико. Но, поверьте, причина не в том, что я беспринципная сука, хотя это так… — она поиграла бровями, а Нарцисса постаралась совладать с улыбкой, — и не в том, что я желаю вам зла, — продолжила Забини уже более серьезно, — причина лишь в том, что я наблюдательна, смотрю на мир без розовых очков и понимаю, какие методы для достижения цели действенны.       И снова Анафема Забини прервалась, чтобы добиться послушного кивка от Грейнджер.       — Итак. Первое, что вам нужно сделать, — миссис Забини загнула один палец, — это обелить свою репутацию. Мне кажется, самым взрывным будет манифест в «Ежедневном пророке». У вас остались полезные связи, помимо Эли?       — Да, да, — Грейнджер активно закивала головой, — есть несколько репортеров, которые помогут.       Миссис Малфой не сдержала снисходительной улыбки.       — Нужны не просто репортеры, мисс Грейнджер, — сказала она и многозначительно подмигнула, — нужен тот, кто сможет убедить редактора опубликовать вас, кто-то с острым языком, кто напишет полноценный отзыв на манифест.       Гермиона со вздохом потерла переносицу здоровой рукой.       — Есть такая знакомая ведьма, — проворчала она.       — В манифесте вам придется солгать, — быстро добавила Забини, — во-первых, об участии чистокровных в вашем деле. Мы в меньшинстве, — объяснила она, когда две пары глаз удивленно посмотрели на нее, — и нас не любят все. Соответственно, вам придется отрицать вашу причастность к освобождению из плена Малфоев… — она наклонила голову в сторону Нарциссы, — и меня.       — Как вы себе это представляете? — возразила Гермиона Грейнджер. — Вчера нас видели мракоборцы.       — Для этого нужно было воспользоваться Обливиэйт, — Забини самодовольно улыбнулась, — но прошлого не вернуть, так что… — подумав несколько секунд, она затем просто сказала: — Отрицайте! У них нет никаких доказательств, что это были именно вы. Можете обвинить Малфоев, — Забини махнула рукой на Нарциссу, — прости, дорогая.       — Ты права, — тут же отозвалась миссис Малфой.       — Я не для этого вас вытаскивала, — проворчала Грейнджер, — чтобы делать козлами отпущения.       — Хуже вы уже не сделаете, — парировала Нарцисса, — тем более по плану Анафемы мы и так останемся в тени.       Гермиона на это ничего не ответила. Нахмурившись, она невидящим взглядом уставилась на подвешенный в воздухе чайник, из которого уже вырывался пар. Вскоре тот засвистел. Гермиона махнула палочкой, и огонек под ним потух, а чайник спустился на стол рядом с заварником. Со следующим взмахом палочки кипяток тонкой струйкой пролился в заварник.       — Ладно, — вздохнула она и вернула внимание Забини, — о чем еще мне придется соврать в манифесте?       — Во-вторых, — Забини снова загнула палец, следом — второй, — никаких обвинений в сторону Министерства.       — Что? — Грейнджер с изумлением перевела взгляд на Малфой.       — Да, это важно! — быстро ответила Забини. — Ни слова о Северном острове, ни слова о незаконных арестах с целью убрать неугодных, ни слова про тоталитарные замашки нового министра. Таким образом вы покажете чиновникам, что вы им и не враг вовсе. Что у вас нет цели бороться с ними. Кто-то из них поверит, кто-то — нет, но это неважно. Главное, чтобы поверили читатели.       — Тогда, как я объясню… все? — Грейнджер развела руками, что заставило ее зашипеть в приступе боли от ран.       — Ну-у-у, — за помощью Забини глянула на Малфой, — вы же хотите не просто навести порядок в Министерстве? И Эли вам нужен не просто так, полагаю.       Гермиона молча кивнула.       — Вы хотите добиться поддержки не только чистокровных, но и других униженных и оскорбленных. Не так ли?       После этого вопроса Забини замолчала. Молчала и Нарцисса. Тем временем Грейнджер разлила чай и взмахом волшебной палочки отправила каждой гостье по чашке.       Заварник, видимо, недовольный тем, что на него долго не обращают внимание, подскочил к Гермионе и похлопал крышечкой. Отставив его поближе к сервизу, Гермиона посмотрела на Забини.       — Я не понимаю, к чему вы ведете?       — Я тоже, — пожала та плечами.       Нарцисса Малфой, сделав глоток чая, наконец нарушила молчание:       — Думаю, вам стоит сообщить о планах открыть благотворительный фонд в помощь кентаврам, домовикам и… — она призадумалась в попытке вспомнить все угнетенные слои общества, а потом договорила: — Или вы могли бы сказать о том, что основываете правоохранительную организацию с целью защиты прав всех волшебных меньшинств.       — Или и то и другое вместе, — добавила Забини, — что будет лучше. Вы займетесь не только улучшением условий жизни своей будущей поддержки, но и будете привлекать больше внимания к проблеме, а значит сможете влиять на мнения волшебников и волшебниц. А уже с их помощью недалеко и до влияния на Министерство. В конечном счете, если все правильно сделать, вы встанете костью в горле у Министерства, и им придется считаться с вами.       — Говорите складно, — протянула Гермиона Грейнджер, в глазах ее читалось сомнение, — какой прок вам от этого?       — Хм, — Забини весело усмехнулась и, проверив, не горяча ли чашка, сделала небольшой глоток чая, — мы останемся в тени и сможем беспрепятственно решать свои проблемы, — она пожала плечами и отпила еще немного чая.       — Я бы хотела быть в курсе, какие именно проблемы вы собираетесь решать, — с недоверием произнесла Грейнджер.       — Ну-у-у, — миссис Забини загадочно улыбнулась, сделала еще пару глотков чая явно с целью потянуть интригу, а потом проговорила: — Вам не о чем беспокоиться, мисс Грейнджер, — она посерьезнела, — меня волнует только безопасность Блейза и чтобы ему не приходилось сводить концы с концами. Для себя хочу лишь принадлежащего по праву, и, помнится, вчера я озвучила вам свои расценки.       — Двадцать пять процентов, — закончила за нее Грейнджер, — только почему вы уверены, что у меня появятся доходы? К тому же, — Гермиона нервно поерзала на месте, — я надеялась в финансовом вопросе на вашу помощь.       Последние слова будто и не были сюрпризом для Анафемы Забини. Более того, она широко улыбнулась и понимающе кивнула.       — Ну так я о чем? — развела она руками. — Вам понадобятся деньги… много денег. Свои я вам не дам, зато помогу найти источники дохода.       По выражению лица Гермионы Грейнджер было понятно, что все сказанное ей не особо нравится.       — Мне нужно подумать, — она залпом осушила свою чашку и жестом приманила к себе заварник, — обо всем. Что о вашем сыне, — Грейнджер налила себе еще чая и подтолкнула заварник ближе к Забини, — сообщите мне, где он сейчас, и я организую для него портал в безопасное место далеко отсюда.       — Я пока сама не знаю, где Блейз и как с ним связаться, — миссис Забини закусила губу, — Эли решил, что так будет лучше. На случай… если нас поймают, мы не сможем выдать его местоположение.       Гермиона кивком приняла такой ответ и перевела взгляд на Малфой:       — Драко же не будет против соседа?       — Драко? — Забини посмотрела на Нарциссу. — Дорогая, прости, я совсем забыла поинтересоваться.       Миссис Малфой с улыбкой отмахнулась от извинений и обратилась к Гермионе:       — Конечно же, не будет. Да и нам, наверно, — она посмотрела на Забини, — будет спокойнее, если сыновья не будут в одиночестве.       — Прекрасно, — Грейнджер снова залпом выпила горячий чай и осторожно поднялась с кресла, — тогда, — она глянула на Нарциссу, — отправьте патронуса Драко, предупредите его. И разыщите Блейза, передайте ему весточку от матери… Как узнаете, где он, сообщите мне.       На этом Гермиона попрощалась и ушла в дом.       — Патронуса? Отправить на поиски? — Забини удивленно похлопала глазами. — О чем она?       Миссис Малфой задумалась, стоит ли рассказывать Забини все. В конечном счете, она глубоко вздохнула и призналась как есть:       — Мисс Грейнджер обучила меня усовершенствованному заклинанию Патронуса. Теперь я могу не только наколдовать его, но и отправить с его помощью сообщение.       — О-о-о, — лицо Анафемы вытянулось, — в жизни бы не подумала, что так можно. Ну, так чего ты ждешь? — она жестом поторопила Нарциссу. — Демонстрируй! Нужно найти моего сына.       Нарцисса уже хотела взмахнуть волшебной палочкой, как вдруг опустила ее.       — Блейз может не поверить, что сообщение от меня, — проговорила она, — нужно сказать ему что-то такое, чтобы он понял — это не ловушка. Есть ли что-то, подходящее под формат короткого сообщения и при этом достаточное личное для вас обоих?       — Эм-м-м, — Забини задумчиво потрепала крышечку заварника, который вдруг внезапно притих, — а у тебя какой патронус? — вдруг поинтересовалась она.       — Лебедь, — Нарцисса кивком попросила подтолкнуть суетливую прежде утварь к ней.       Анафема налила себе еще чая и отправила заварник к Нарциссе.       — Передай следующее сообщение: «Лебедь шлет кролику привет от пантеры».       — Кролику? Пантера? — миссис Малфой удивленно подняла бровь.       — Пантера — мой патронус, — объяснила Анафема, — я увидела ее лишь однажды, — она опустила голову и после тяжелого вздоха рассказала: — Когда Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, все свободное время я тренировала Блейза… На всякий случай решили вместе изучить и заклинание патронуса. Блейз так и не смог наколдовать телесного, а я увидела свою мельком. Красивая, — Забини улыбнулась сама себе и после недолго раздумья подняла глаза на Нарциссу, — а кролик… Ну… Ты же тоже своего сына как-то называешь.       Нарцисса отправила патронуса на поиски Блейза Забини и следом оповестила сына о скором госте. Ожидать быстрого ответа было бессмысленно, хотя Анафема спустя уже полчаса и начала нервно заламывать руки и то и дело оглядываться по сторонам. Отвлечь ее получилось прогулкой по побережью, беседой и, конечно же, слухами и сплетнями, которые она так любила и никогда, кстати, этого не скрывала. Эта черта нравилась Нарциссе: Анафема Забини ни капли не старалась обманывать себя и окружающих на свой счет. Она не скрывала своих даже самых нелицеприятных черт, зато умело обыгрывала их: цинизм, склонность к манипуляциям и завистливость называла не тревожными звоночками, а забавными фактами о себе. А еще Анафема никогда не развеивала передающиеся из уст в уста мифы о собственной персоне, даже самые ужасные и совершенно нелепые. Ей нравилось, что о ней говорят, что ее все знают. Причем на образ, который ей слепило общество, Анафеме Забини было все равно. «Черный пиар — тоже пиар», — говорила Анафема. И ведь несмотря на сомнительную репутацию, она всегда собирала вокруг себя неплохих в общем-то людей. Среди ее многочисленных любовников были не только богатые и беспринципные, но и достойные волшебники. Некоторые Нарциссе даже нравились, хоть она и перестала запоминать их имена спустя годы.       Прогулка по побережью и беседа завершились тем, что Анафема в конечном счете захотела остаться одна. Оно и понятно: мысли о сыне и не полученное тотчас письмо расстраивали. Анафема не любила, когда кто-то становился свидетелем ее слабости. Нарцисса уважала и это. Попрощавшись до вечера, обе разошлись в разные стороны: Забини — поближе к морю, Нарцисса — обратно на веранду, туда где остались чужие сигареты.       В этот раз «Мечтания эфира» не принесли желаемого сиюминутного забвения. Дымные образы, отражения поверхностных мыслей, то и дело рисовали легко уловимые черты сына: маленького еще ползающего по полу, подросшего и летающего на метле по веранде, взрослого, но еще инфантильного мужчину с рюкзаком за плечами, исчезающего с веслом в руке. Переживания Забини передались и ей. Нарцисса отправила патронуса дважды: вчера утром и сегодня. И все еще не получила ответа. До разговора с Забини у нее мелькали мысли о долгом ответе сына, но она успокаивала себя тем, что Азоры находятся далеко, а Хронос уже не молод. Но теперь после расстроенных, почти мокрых глаз подруги нетерпение съедало и ее. В итоге, чтобы не замучить себя излишней тревогой, Нарцисса погрузилась в свой спасительный лимб из белого шума вместо идей и соображений. Даже дым сигарет в какой-то момент перестал формироваться в четкие формы: стелился по полу тяжелым туманом, изредка превращаясь в неясные образы вьющихся растений да низкорослых цветов.       Однако побыть наедине с собой слишком долго ей не дали. Стоило за спиной заскрипеть половым доскам, и Нарцисса вернулась в реальность. На сей раз без вздрагиваний.       — Привет, — у входа стоял немного взъерошенный и тяжело дышавший муж, — все хорошо? — спросил он, медленно оглядывая утопающую в густом дыму веранду.       Нарцисса тоже посмотрела вокруг: ни фантома, ни цветка, ни травинки. И Люциуса, скорее всего, волновало именно это, а не тот факт, что она снова закурила. Он подошел ближе, в глазах его читалось беспокойство. От расспросов, впрочем, Нарциссу спасло появление Фога.       — Доброго дня, — мужчина склонил голову в приветствии, на лице красовалась неизменная широкая улыбка, хотя выглядел мистер Фог не менее растрепанным, чем Люциус, да так, что его мантия-камуфляж была местами порвана и прожжена.       — Вижу, тренировка прошла продуктивно, — Нарцисса указала на дырки в мантии, — какие заклинания отрабатывали?       — Все подряд, — отмахнулся Люциус и рухнул в ближайшее кресло, — но основной упор делали на защиту и обезоруживание.       — М-м-м, — Нарцисса вернула взгляд Фогу, тот нерешительно подошел ближе и кивком попросил разрешение занять соседнее место.       — Да, конечно, — миссис Малфой махнула рукой на кресло, затем щелчком пальцев подняла медный чайник в воздух и зажгла под ним огонь.       Следом оживился и заварник. Брякнув крышечкой, он подскочил к Фогу и потребовал внимания. Фог хоть и умилился, но особой ласки к волшебному чайничку не проявил, вместо этого быстрыми взмахами палочки очистил его от старой заварки и засыпал новую.       — Присоединяйтесь в следующий раз к нам, — он отпустил заварник прыгать по столу, — вам не будет лишним потренироваться, — добавил он, а потом, чуть стушевавшись, поправился: — Я, конечно, надеюсь, что вам вообще не придется более вступать в бой, но все же, кто знает, что нас может ждать впереди.       — Да, вы правы, — согласилась Нарцисса и вернула взгляд мужу, — будет нелишним.       Укоризны не было ни в ее взгляде, ни в голосе, но Люциус поморщился.       — Утром не стал тебя будить, — оправдался он, — подумал, тебе нужен отдых. Но мы решили каждый день тренироваться, — и посмотрел на Фога.       — Верно, — Максимилиан Фог покивал головой и, дабы медный чайник быстрее закипел, сделал огонь под ним посильнее, — каждый день тренировки. Присоединитесь завтра к нам? — он посмотрел долгим взглядом на Нарциссу. — Впрочем, — дождавшись ее кивка, Фог вопросительно поглядел на Люциуса, — можем сегодня после ужина сделать упор на уклонение и рефлексы. Вы с нами? — он перевел взгляд обратно на Нарциссу.       — Да, — согласилась миссис Малфой и постаралась выудить из памяти хоть какие-то уроки дуэльного клуба школьных лет — ничего, но уточнять в чем, собственно, будет состоять тренировка не стала.       Фог, между тем, частично ответил на ее вопрос:       — Так как нас трое, — он задумчиво посмотрел на запыхтевший медный чайник, — лучше собраться в тренировочном зале. Там есть все для подобного занятия.       Нарцисса снова согласно кивнула и, нарисовав волшебной палочкой в воздухе узор, заставила огонь под чайником погаснуть. Через пару секунд по трем чашкам был разлит горячий ароматный чай.       Повисла совершенно неуютная тишина, и почему-то Нарцисса была уверена, что дело именно в ней. Не было никаких сомнений, что Фог и Люциус нашли общий язык — договоренность проводить ежедневные тренировки была тому доказательством. Нарцисса, кстати, не ощущала ни неудобства, ни угнетения в сложившемся молчании. Напротив, осознание своей несколько отчужденной роли даже забавляло ее. Она слегка прикрыла губы рукой, пряча внезапную улыбку, и, чуть не поперхнувшись от нахлынувшего смеха, поспешно откашлялась. Взгляд ее скользнул к сигаретам на столе.       Почти машинально потянувшись к ним, она вдруг замерла, когда вовремя осознала, что это, безусловно, не ее сигареты. Она невольно взглянула на Фога. Его же взгляд был спокойным и чуть лукавым.       — Разумеется, прошу вас, — негромко произнес он, заметив ее колебание, — и мне одну.       Нарцисса расслабленно улыбнулась. Угостившись одной сигаретой, она протянула другую Фогу.       — Почему вы решили, что сигареты мои? — вдруг спросил Фог, поджигая свою наколдованной огненной сферой — красивая магия, на которую Нарцисса загляделась чуть дольше положенного.       — Не знаю, — она пожала плечами, уводя взгляд от медленно таявшей горячей сферы. Даже сидя вдалеке от нее, Нарцисса чувствовала приятный жар. — Вряд ли мисс Грейнджер курит. Анафема — точно нет. Зюзи курит другие сигареты, заметила, когда вместе с мисс Грейнджер посещали таверну, — объяснила Нарцисса, — так что, — она развела руками, — остаетесь только вы. Хочу сказать, — он кивнула на пачку сигарет, — отличный вкус. Эта марка моя любимая.       — О-о-о, да, — Фог с удовольствием затянулся сигаретой, — «Мечтания эфира» — лучшие волшебные папиросы из всех, что я пробовал, — он сделал глоток чая и выдохнул клубы дыма, которые тут же сформировались в изящные завитки морских волн — явный признак сокрытия собственных мыслей.       Нарцисса улыбнулась и, успокоив поток сознания, тоже затянулась сигаретой. Выдохнула она не менее густой дым, покрывший весь стол. Секунда, и дым сформировался в поле лаванды, местами то тут, то там виднелись призрачные ирисы. Пару таких цветков выросло прямо перед Фогом. Он с интересом оглядел причудливую магическую символику.       — «Мечтания эфира» хороши не только табаком, — заметил он. — Эти папиросы пропитывают лучшими зельями, и у них самые удивительные магические свойства. Но есть один нюанс, — он усмехнулся, затянувшись. — Могут выдать курящего с потрохами, — в этот момент поле лаванды окатили дымящиеся морские волны, — чтобы не выдать своих мыслей, я перед тем, как закурить, думаю о море, — признался Фог и со следующей затяжкой выдохнул чаек, буревестников и еще каких-то морских птиц. — Вы, так полагаю, прикрываетесь цветами? — спросил он.       Миссис Малфой ухмыльнулась. Скривил губы в усмешке и Люциус. После глотка чая Нарцисса с хитрым прищуром произнесла:       — А я не прикрываюсь, мистер Фог. Мои мысли прямо перед вами, — возразила она, когда перед лицом Максимилиана сформировался букет из лютиков, анемона и альстромерии, — просто нужен ключик к их прочтению, — добавила она, подмигнув.       Несмотря на игривость в ее голосе и не менее кокетливый символ в призрачном букете, Люциус, тем не менее, оставался спокойным и даже немного довольным. Нарцисса наградила его за это широкой улыбкой. А с еще одной затяжкой клубы дыма собрались на коленях мужа в букет из лилий, роз и пионов. Мистер Малфой не смог удержаться от едва заметного вздоха восхищения и, медленно наклонившись, коснулся губами руки жены.       — А-а-а, понял, — отозвался Фог, совершенно никак не отреагировав на проявление чувств четы Малфоев, — селам, — он рукой развеял по воздуху ирисы и вдруг продекламировал: — «Хоть нельзя говорить, хоть и взор мой поник,       У дыханья цветов есть понятный язык…»       — Браво, мистер Фог, — Нарцисса была поражена: Максимилиан Фог оказался не только догадлив, но еще и красивое словцо вставить горазд; у несчастного Эли может появиться сильный конкурент — Забини любит языкастых.       — Мало кто владеет языком цветов, миссис Малфой, — проговорил Фог, — большинство не поймет, к чему вообще все эти растения, так что… — он одним глотком осушил свою кружку и, пока наполнял ее новой порцией чая, продолжил: — Это очень изящная техника: можно незаметно для собеседника сказать ему все, что вы о нем думаете. Эм-м-м… — он вдруг замялся, поднесенная к губам сигарета замерла на полпути, — на всякий случай, на будущее, — Фог передумал докуривать и потушил волшебную папиросу, — на каком цветке мне нужно будет понять, что я наскучил, и испариться?       Чета Малфоев в унисон усмехнулась.       — Я наколдую для вас кактус, мистер Фог, — просто ответила Нарцисса, выдыхая в воздух столб дыма, который в сию же секунду сформировался в большую карнегию, но образ пустынного кактуса почти сразу же схлопнулся в маленький цветок лютика.       — Хах, — Фог отсалютовал кружкой чая, — буду иметь в виду.       Смеясь, Нарцисса затушила сигарету и снова потянулась к своей чашке. Чай с легким привкусом специй оказался как нельзя кстати — с моря подул прохладный ветер.       Тишина, вдруг снова образовавшаяся между ними, обрела какой-то домашний, даже уютный оттенок. Впрочем, вскоре и она была нарушена. Люциус, наполнив все кружки новой порцией горячего чая, начал расспрашивать Фога о каком-то дуэльном клубе, в котором тот состоял — видимо, продолжение начатой ранее без Нарциссы беседы, поэтому она решила стать смиренным и незаметным слушателем. А Фог, похоже, взявший на себя роль рассказчика, пустился в истории о прошлом — о том, как много лет назад он руководил собственным дуэльным клубом.       Он подробно рассказывал о тренировках, отмечая разнообразие подходов: от строгих упражнений на выносливость до состязаний на меткость, где они порой использовали плавающие светящиеся шары, стремительно мелькающие по залу. Фог рассказал, как начинал с простых тренировок по защите и заклинаниям на обездвиживание, а позже постепенно расширял программу, вводя тактические игры и даже командные дуэли.       Люциус слушал с неподдельным интересом, время от времени задавая уточняющие вопросы, а Нарцисса, медленно потягивая чай, позволяла себе вникнуть в эти рассказы с неожиданным для себя увлечением. Похоже, вечер становился куда приятнее, чем она ожидала, и мысль о тренировках даже вызывала некое предвкушение.       — А теперь, пожалуй, к менее героическим, но не менее важным обязанностям, — произнес Фог с улыбкой, поднимаясь. — Пора заняться ужином. Миссис Малфой, может, вы составите мне компанию? Люциус говорил, что вы в этом мастер.       Нарцисса на мгновение изобразила легкую неуверенность, но, увидев, с какой приветливой улыбкой на нее смотрел Фог, не стала долго раздумывать.       Стоило им только оказаться на кухне, как Фог одним легким движением волшебной палочки оживил все помещение: в печи зажегся огонь, а на большом столе сами собой выстроились кастрюли и сковородки, готовые к работе. Нарцисса с интересом наблюдала, как на деревянной поверхности начинают появляться свежие овощи, уже аккуратно нарезанные. Запах розмарина и базилика постепенно заполнил пространство, вызывая у нее ощущение комфорта и тепла.       Фог снова взмахнул волшебной палочкой, и перед ним появились два бокала и открытая бутылка, «Совиньон Блан» — гласила этикетка. Он быстро наполнил бокалы белым вином и с легкой улыбкой поднес один Нарциссе.       — Что скажете, миссис Малфой? Я думал о чем-то средиземноморском: свежие овощи, травы, возможно, паста или рыба.       — Паста с морепродуктами будет отличным решением, — Нарцисса одобрительно кивнула, отметив про себя, что такой выбор идеально сочетается с вином, которое подал ей Фог.       Они быстро распределили обязанности: Фог взялся за подготовку креветок, мидий и гребешков, Нарцисса же занялась пастой.       Как только они приступили к работе, кухня ожила еще больше. Фог оперативно почистил креветки, в мгновение ока одним только щелчком пальцев освободил с дюжину гребешков от ракушек и беспалочковой магией отправил мешок свежих мидий в кипяток. Он работал спокойно и методично, иногда бросая на Нарциссу короткие заинтересованные взгляды. В это время Нарцисса с легкостью занялась пастой, бережно разматывая длинные полоски теста и укладывая их ровными кольцами на стол, рядом с которым уже стояла кастрюля с подогревающейся водой.       Запах моря и свежих трав начал смешиваться в воздухе, создавая атмосферу домашнего уюта. Вино слегка кружило голову, делая моменты тише и теплее. Нарцисса опустила пасту в воду и понаблюдала, как кипящие пузырьки мгновенно окружили тесто, пока Фог тем временем начал обжаривать подготовленные морепродукты, добавив свежемолотый перец и чеснок.       — Вы только поглядите, кто нас решил навестить! — вдруг воскликнул Фог, смотря куда-то мимо Нарциссы.       В этот момент в кухню вальяжно зашел рыжий кот огромных размеров. Взлохмаченный, весь в колтунах, совершенно не похожий на домашнего.       — Где лазил, бродяга? — спросил его Фог и поманил ближе.       Кот безразлично обошел людей, а затем ловко запрыгнул на свободную столешницу, где устроился с таким видом, будто был дирижером всего происходящего вокруг.       — А ну, кыш! — зашипела на него Нарцисса и хотела было согнать.       — Нет, нет, — Фог остановил ее, — это полужмыр Гермионы — Живоглот.       Кот посмотрел на Малфой будто на предмет мебели и, потоптавшись на месте, обвел лапы пушистым хвостом.       — Он не помешает, — добавил Фог и предложил гостю креветку.       Тот даже не понюхал, а лишь махнул кончиком хвоста, словно отказываясь от угощения.       — Ну естественно, — фыркнул Фог, — из чужих рук ничего не берем, — он закинул отвергнутую креветку в рот и, жуя, добавил: — Тогда придется дождаться ужина, мистер.       Полужмыр Гермионы Грейнджер на это медленно прикрыл глаза.       — Он не сильно дружелюбный, верно? — спросила Нарцисса, недобро поглядывая на Живоглота.       — Ну-у-у, — Фог пожал плечами, — любит он только свою хозяйку, а остальных терпит, — он подмигнул коту и взмахом палочки выудил открывшиеся мидии из кастрюли, таким же легким движением освободил их от ракушек и отправил к другим морепродуктам в большую сковороду, — из-за этого часто пропадает где-то.       — И мисс Грейнджер не переживает за своего питомца? — уточнила Нарцисса, дабы поддержать разговор.       — Гермиона полностью доверяет ему. Жмыры довольно независимые твари. А если привязались к одному волшебнику, то это не значит, что его окружение им будет по нраву, — Максимилиан Фог сделал огонь потише и приступил к формированию салатов. — Зеленый салат с сыром пармезан, критский салат и пару видов закусок нам хватит. Как думаете?       Нарцисса согласно кивнула и призвала к себе два багета, мягкий сыр с оливковым маслом и, заколдовав оставшиеся нетронутыми креветки на быстрое очищение, поджарила их прямо в воздухе, пока они к ней летели.       — Подайте мне рукколу, пожалуйста, — проговорила она, и в ту же секунду перед ней появился уже помытый пучок зелени, — спасибо.       — Еще вина? — Фог хоть и спросил, но ответа не дождался и сразу же наполнил недопитый бокал Нарциссы свежей порцией, — ваше здоровье, — добавил он, слегка стукнув своим бокалом об ее.       — И ваше, — Нарцисса отпила немного вина и тремя взмахами палочки разрезала багет на ломтики, поджарила их с двух сторон и спрыснула оливковым маслом.       — Паста уже готова? — Фог посмотрел через ее плечо на плескавшуюся в кастрюле пасту.       — Почти, — Нарцисса быстро глянула в кастрюлю и вернулась к приготовлению брускетт: еще один взмах палочки, и по правую руку появилось большое продолговатое блюдо, которое она приметила еще утром. Со следующей отмашкой на блюдо поместились ломтики багета, а следом на каждый кусочек хлеба приземлился мягкий сыр, руккола и креветки. Завершила все это дело Нарцисса, щедро полив каждую гренку оливковым маслом.       Но для парочки брускетт места на блюде не хватило.       Фог тем временем уже смастерил два вида салатов, вдобавок откуда ни возьмись появились маринованные осьминоги, красиво разложенные на огромном подносе.       — Могу угоститься? — Фог кивнул на две неприкаянные гренки.       — Это только для нас, — подмигнула Нарцисса и забрала одну брускетту.       Фог с радостью схватил другую и, прежде чем откусить, покосился на полужмыра.       — Точно не будешь? — он снял с кусочка багета креветку и предложил ее Живоглоту, на что тот снова отказался, безразлично махнув кончиком хвоста, — как хочешь, — Фог закатил глаза, водрузил креветку обратно на брускетту и с удовольствием откусил половину ломтика. — М-м-м, — протянул он, проглотив, — казалось бы, такие простые ингредиенты, а как вкусно! Я хоть и чистокровный шотландец, Нарцисса, но безгранично очарован средиземноморской кухней.       Нарцисса хотела было что-то ответить, однако вместо этого задумчиво покачала головой, а затем и вовсе отвлеклась на пасту. Немного нервным взмахом палочки она заставила ее выскочить из кастрюли в сковороду к морепродуктам. Фог кивнул в благодарность и вернулся к готовке. Пока тот был занят, миссис Малфой перекусила брускеттой и выпила немного вина.       Ее имя из уст Фога прозвучало обычно. Никакого чуждого оттенка, никакой фамильярности, словно это было само собой разумеющимся. Странное чувство, будто они всегда знали друг друга. Она не ощутила ни волнения, ни близости — лишь легкое принятие. И все же, когда она решила мысленно обратиться к нему так же, просто по имени, внутри поднялось смятение. Однако она попыталась:       — Макс-с… — не получилось, — мистер Фог, — она откашлялась и, махнув волшебной палочкой, потушила огонь под готовой пастой с морепродуктами, — паста должна остаться al dente, — не дожидаясь каких-либо возражений, Нарцисса наложила на приготовленные блюда чары сохранности вкуса, чтобы теплое не остывало, а холодное не теряло своей свежести.       Фог дружелюбно улыбнулся.       — Мак-си-ми-ли-ан, — по слогам произнес он свое имя, — довольно просто. Попробуйте!       Нарцисса опрокинула в себя остатки вина и не без улыбки произнесла:       — Налей еще вина, Максимилиан.       — Слушаюсь, — Фог заулыбался еще шире и сразу выполнил просьбу, — прозвучу самонадеянно, но, мне кажется, это начало отличной дружбы, — он отсалютовал и, не дожидаясь ответа, залпом осушил свой бокал.       — Не самонадеянно, Максимилиан, — Малфой снова попробовала его имя на вкус и с хитрой улыбкой добавила: — Скорее преждевременно.       — Преждевременно? — он усмехнулся и поднял пустой бокал, оглядывая его, словно в нем был скрыт какой-то тайный смысл. — Ну что ж, возможно, моя привычка забегать вперед иногда пугает. Но могу заверить, что к тому времени, как мы распробуем еще пару бутылок, ты убедишься в моей правоте, — с этими словами он призвал еще одну бутылку «Совиньон Блан».       — Ну, давай, проверим, — Нарцисса ухмыльнулась и кивком призвала Фога откупорить вторую бутылку вина.       — Не понимаю, почему ты сомневаешься, — Максимилиан Фог легко откупорил бутылку, подлил вина в бокал Нарциссе и наполнил свой, — у нас на счету уже как минимум два приключения, мы прятались в одних кустах, вместе готовили и надломили хлеб, — в подтверждение своих слов он съел остатки брускетты, — в некоторых культурах это уже считается настоящей дружбой.       — Кстати, об этом, — Нарцисса улыбкой ответила на поигрывание бровями Фога и быстро добавила: — О готовке… Эта кухня, — она обвела взглядом все помещение, ненадолго задержавшись на Живоглоте, — ты любишь готовить и делаешь это…       — Великолепно, — пропел Фог и, расслабленно облокотившись о столешницу, сделал большой глоток из бокала.       — Сносно, — нарочито серьезно парировала Нарцисса, но на лице ее играла веселая улыбка.       — Из ваших уст, мадам Малфой, это лучшая похвала моим скромным умениям, — ответил Фог и жестом напомнил Нарциссе о ее бокале.       Она испила вина и спросила:       — Где ты учился готовить?       — О-о-о, — Фог сделал таинственный вид, словно раскрывал секрет древнего ордена, — это долгая история. Нам понадобится не одна бутылка. И-и-и, — он выглянул в окно, — опоздание на ужин.       — Пф-ф-ф, — Нарцисса закатила глаза и, проверив надежность чар сохранности вкуса, вернула внимание Фогу, — будь краток! Я спросила из вежливости.       Максимилиан усмехнулся, расчесал рукой свои черные кудри и после недолгой паузы поведал ей свою историю. Вкратце.              Оказалось, Максимилиан Фог родился в Глазго. Его мать была маглом и работала дипломатом. А отец был членом Международной конфедерации магов. Из-за того, что оба родителя имели профессии, связанные с постоянными переездами, Максимилиан привык путешествовать с младенчества и Хогвартс никогда не посещал. Вырос он в Восточной Европе и успел поучиться в двух школах чародейства и волшебства: в Дурмстранге, где первые три года обучения показались Фогу адом, и в Тенеграде, что находится глубоко в Карпатах. Обучение там Максимилиан описал не иначе, как райским наслаждением. Именно там он заимел научный интерес к волшебным палочкам и решил освоить навыки готовки. В перерывах между уроками Фог часто навещал школьную кухню, где «милейшая колдоповар с подмастерьями-домовиками» обучали любопытного «странного юнца со смешным акцентом» тонкостям кулинарного искусства. После окончания школы Максимилиан Фог вернулся на родину. Хотел было работать по своему профилю, а именно заниматься изготовлением волшебных палочек, но ниша была занята. Зато кулинарные способности пригодились. За все время Фог успел поработать поваром как в среде кофеен и ресторанов для волшебников, так и в магловских заведениях. Его мастерство в создании нетипичных волшебных палочек пригодилось только во время войны. И, судя по его рассказам, он никогда не был настолько богат, как в тот период. «Нечем гордиться», — разводил руками Максимилиан, — «но я и не отрицаю своей ответственности».       Говорить много о войне Фог отказался и вернулся к теме готовки. Любил Максимилиан не только средиземноморскую кухню, но также уважал турецкую и не брезговал fish and chips с пинтой пива. На это Нарцисса, конечно же, закатила глаза: британскую кухню она не любила и никогда не понимала. Как, впрочем, сторонилась и турецких блюд. Это не могло не породить кулинарного спора, который закончился полностью выпитой бутылкой вина и легким хмелем в голове у каждого.       Ужин начался без Гермионы Грейнджер — когда все собрались на веранде, а стол заполнился блюдами и закусками, на стуле, предназначавшимся для хозяйки дома, появился патронус-выдра, оповестивший о том, чтобы ее не ждали. Нарциссу это напрягло, но лишь до того момента, как Фог безразлично пожал плечами и пригласил всех за стол. Чего нельзя было сказать об Анафеме: после прогулки в одиночестве на ужин она пришла в отличном настроении, однако появление патронуса Грейнджер взволновало ее. Несмотря на ощутимое беспокойство миссис Забини, вечер шел на удивление неплохо. Нарцисса, решившая обойтись без отрезвляющих зелий, вела оживленную беседу с Фогом, позволяя себе искренние улыбки. Вскоре к ним присоединился и Люциус: между ними хмельными и напряженной как струна Анафемой, сосредоточенной исключительно на еде, он, разумеется, выбрал ту сторону стола, где было повеселее.       Еда оказалась великолепной. Паста таяла на языке, морепродукты источали нежный солоноватый аромат моря, а вино было ровно тем, что нужно — не слишком терпким, но достаточно пьянящим, чтобы придавать настроению легкость и плавность.       — Кстати, не забывайте, что после ужина у нас вечерняя тренировка, — напомнил Фог, поднимая бокал и ухмыляясь, словно это была наилучшая из возможных новостей, — вы как, миссис Забини? Присоединитесь к нам?       — Вечерняя тренировка, — Анафема с показным изумлением разглядывала свой бокал. — Как раз то, чего не хватает после ужина с вином. Не знала, что у вас такие… изысканные представления о гостеприимстве, Фог, — она исподлобья посмотрела на него.       — Ну что вы, миссис Забини, — в театральной обиде Фог поднес руку к сердцу, — меня всегда учили, что самые памятные вечера — это те, после которых нужно приложить немного усилий, чтобы добраться до кровати. Думаю, вы не будете против помочь мне подтвердить эту истину?       — Пф-ф-ф, — Анафема отмахнулась и, глотнув вина, вернулась к своей тарелке.       — И все? — Фог явно был недоволен такому ответу.       — Мне нравится, когда у меня подкашиваются ноги, — Забини зловеще поиграла бровями, — но, знаете ли, я предпочитаю, когда это случается не от тренировок, а по более… приятным причинам.       — Значит, будем работать над тем, чтобы причина была стоящей, — с улыбкой ответил Фог, подлив всем вина. — Разочаровывать гостей — не в моих правилах.       После его ответа на веранде повисла тишина, впрочем, совсем ненадолго. Первым ее нарушил уже довольно хмельной Люциус Малфой. Он тихо засмеялся в кулак, чем развеселил сначала Фога, а затем и женщин.       Как только смех улегся, Фог поднял бокал, явно намереваясь продолжить игру остроумных выпадов, но вдруг его взгляд на миг задержался на чем-то за их спинами. Он слегка изменился в лице и вместо очередной шутки с приподнятыми бровями кивнул в сторону входа на веранду.       — Кажется, нас ждет долгожданная компания, — спокойно произнес он, но в глазах его промелькнул любопытный огонек.       Все обернулись. На пороге стояла Гермиона Грейнджер, ее фигура почти сливалась с вечерними сумерками, а глаза устало блестели в полумраке.       — Простите за опоздание, — проговорила мисс Грейнджер и вошла на веранду, — я совсем забыла, что корреспонденцию на остров может доставлять только одна птица, — она кивнула Нарциссе, — так что пришлось выйти за пределы защитных заклинаний, чтобы забрать вот это, — она подошла ближе и протянула конверт Забини, — от Блейза, — добавила она, — и, — обратилась к Нарциссе и Люциусу, — для вас тоже есть… — не успела Гермиона договорить, как на веранду залетел Хронос. Он мягко спланировал на стол и протянул лапку с привязанным конвертом Нарциссе.       — Хронос отказался отдавать мне письмо, — с улыбкой проговорила Грейнджер и прошла к своему месту.       Сев за стол, она сразу же потянулась за бутылкой вина ушибленной рукой, что заставило ее поморщиться от боли и быстро перехватить бутылку в другую руку. Нарцисса хотела было напомнить про пасту арники, но Люциус, уже отвязывающий от лапки Хроноса конверт, вернул ее внимание к более важным делам.       — Прочитаем потом? — шепнул он и отдал ей конверт, на котором не было ни имени, ни адреса, только вчерашняя дата и время.       — Одиннадцать двадцать, — прошептала Нарцисса, — значит, Хроносу нужно почти сутки, чтобы доставить нам письмо.       — Бедный, — Люциус ласково потрепал птицу и взмахом палочки призвал поближе блюдо с фруктами, — ты ел хоть где-то по пути? — спросил он Хроноса и споро нащипал для него винограда, нарезал яблоко и положил все на край своей тарелки, — поешь, дружище.       Хронос щелкнул клювом, будто благодаря за угощение, и с радостью накинулся на еду.       Нарцисса быстро глянула на Гермиону. Та похвалила Фога за ужин, сделала небольшой глоток вина и, забыв о приличиях за столом, отодвинула ножик подальше от себя и тоже приступила к трапезе, орудуя только вилкой.       — Хочешь, уйдем? — прошептал Люциус, кивая на конверт в ее руке. — Никто не осудит наше желание прочитать письмо сына наедине.       — Нет, нет, — Нарцисса покачала головой и спрятала конверт в кармане своей мантии, — потом, — шепнула она и, взяв бокал с вином, призвала мужа выпить вместе с ней.       Забини же ждать не стала. Она уже давно вскрыла конверт, развернула письмо и, дочитав, расслабленно откинулась на спинку кресла.       — С ним все хорошо, — выдохнула она и кивнула в знак благодарности Гермионе, — Блейз не раскрыл своего местоположения и ждет дальнейших указаний.       — Отлично, — Грейнджер отсалютовала своим бокалом, — тогда стоит отослать ему еще одного патронуса, — она посмотрела на Нарциссу и вдруг покачала головой, — нет! — громче, чем стоило бы, сказала она, — не сейчас. Надо продумать план, — Гермиона поставила бокал на стол.       — Мистер Забини мог бы в следующем письме оставить какой-нибудь шифр, намекающий на его местоположение, — заговорил Фог и перевел взгляд на Анафему, — я отправлюсь за ним и…       — Нет! — снова отрезала Грейнджер. — Слишком опасно. Если Блейз в стране, опасно и Хроноса использовать для передачи письма, — она замолчала и задумчиво прикусила губу.       Долго ее молчание Забини выдерживать не смогла:       — Тогда что вы предлагаете? — голос ее был тверд, но тревожное заламывание рук не ускользнуло от внимания Нарциссы.       — Говорю же, отправить патронуса, которого Блейз уже знает, — она покосилась на Малфой и быстро добавила: — Мы сообщим ему место встречи. Это должно быть людное место, там, где в основном проживают маглы. И подальше от нашего острова.       — Назначим время и место, — Фог согласно кивнул головой, — предупредим, чтобы не было никаких опозданий. Быстрая встреча и быстрая, но запутанная аппарация в безопасное укрытие.       — Верно, — подхватила Гермиона, — про опоздание очень важно упомянуть в сообщении. Если Блейз задержится, то…       — То что? — зашипела Анафема, в глазах ее играл недобрый огонек. — И что еще за безопасное укрытие?       — То опоздание можно расценивать как потенциальную угрозу, — просто ответила Гермиона. — Мы не знаем, кто на самом деле писал это письмо.       — Вы… — начала Забини, но Гермиона ее перебила, быстро добавив:       — Что про аппарацию в безопасное укрытие, то не сюда. Даже если Блейз прибудет вовремя, нет никаких гарантий, что это будет ваш сын.       — Или ваш, но под действием Империуса, — быстро дополнил Фог и, видимо, в желании укротить потенциальную бурю с улыбкой плеснул Анафеме еще вина.       — Мы так не договаривались! — прорычала Забини и отодвинула предложенный бокал вина.       — Мы договорились о том, что я устрою для вашего сына переправу в надежное место, — спокойно ответила Гермиона, — этим я и собираюсь заняться, — она снова посмотрела на Нарциссу, — завтра после завтрака.       Малфой не спешила соглашаться.       — Что будет с моим сыном? — Забини с шумом поднялась из-за стола и потянулась к поясу, на котором висел чехол с волшебной палочкой.       — Та-а-к, — следом поднялся и Фог, — давайте без угроз, пожалуйста, — он стрельнул неодобрительным взглядом в Гермиону и снова обратился к Анафеме, — ничего плохого мы не планируем против вашего сына. Это банальная перестраховка.       — Блейз пройдет ту же процедуру, что и Элоуэн Хоуксворт, — Гермиона Грейнджер продолжала оставаться невозмутимой: она и бровью не повела, когда Анафема в очередной раз потянулась за палочкой, — вот как это будет, — продолжила она.       Фог тем временем подошел к Анафеме, шепнул ей что-то на ухо и, мягко дотронувшись до ее руки, посадил на место. У Нарциссы даже рот приоткрылся от удивления, когда подруга без препирательств придвинулась ближе к столу и слегка улыбнулась Фогу.       — Миссис Малфой завтра днем отправит Блейзу патронуса с сообщением о месте и времени встречи, предупредит о невозможности опоздания. Я и Максимилиан за полчаса до назначенного времени отправимся на место встречи. Если Блейз не опаздывает, то я аппарирую в одно место, а Максимилиан вместе с Блейзом — в другое.       — Когда мы убедимся, что слежки нет, — Фог сел обратно в свое кресло и придвинулся ближе к Анафеме, — то я с вашим сыном отправлюсь в безопасное укрытие. Туда, где сейчас Элоуэн Хоуксворт с Зюзи.       Анафема нервно покрутила бокал с вином.       — Как вы будете выяснять, не под Империусом ли мой сын, без меня? Я единственная, кто его знает, — она посмотрела долгим взглядом на Фога.       — Без членовредительства, — улыбнулся Максимилиан, — мы же не звери.       — Есть одна методика, — подтвердила Гермиона Грейнджер, — и для этого ваше присутствие необязательно. Максимилиан справится своими силами.       — Что за методика? — Забини сузила глаза.       — Методика вопросов и ответов, — ответила Грейнджер. — Империус мощное заклинание, но не без изъянов. Человек, находящийся под таким воздействием, испытывает необоснованную радость, легкость, забывает обо всех своих проблемах и заботах. Несколько правильных вопросов могут вскрыть странности в ответах, выдать фальшивое спокойствие или ненормальное отсутствие тревог.       — Вы ведь совершенно не знаете Блейза, — Анафема не унималась.       — Завтра и познакомлюсь, — улыбка и легкость в голосе Фога предназначались для успокоения Забини, но ее это только разозлило, оттого он откашлялся и объяснил подробнее: — Мне и не нужно много знать о Блейзе. Его ответы на проверочные вопросы помогут сформировать следующие. Я понимаю, — он ласково накрыл ладонью руку Анафемы, — что вы хотите поскорее увидеться с сыном. Знаю, план звучит странно. Но у нас нет целей навредить вам или вашему сыну. И, видит Мерлин, — он быстро глянул на Грейнджер, будто взглядом прося ее не перебивать, — я бы хотел, чтобы вы отправились с нами.       — Но это опасно, — закончила за него Анафема и выдернула свою руку, — неубедительно, мистер Фог.       Грейнджер со вздохом опрокинула в себя остатки вина из бокала.       Нарцисса понимала, что дело не в опасности или в том, что Анафема просто-напросто будет мешаться под ногами, но решила оставить свое мнение при себе. Выскажи она его, Анафема увидит в этом предательство.       — Вы же сами захотели остаться в тени, миссис Забини, — за нее это мнение высказала Гермиона Грейнджер, с обезоруживающе хитрой улыбкой, — если это засада, вас увидят. Тратить драгоценные запасы оборотного зелья на такую вылазку я не планирую.       И Забини на это нечего было ответить. Поджав губы, она отвернулась в сторону.       — Тогда договорились? — Фог уже не стремился коснуться Анафемы, но искал ее взгляда.       Та нерешительно кивнула.       — Не волнуйтесь, миссис Забини, — снова заговорила Гермиона, — у вас будет шанс встретиться с сыном. После проверки Максимилиан дост…       — А если Блейз опоздает? — резко перебила Анафема, глядя на Грейнджер с тревогой.       Та со вздохом развела руками, что доставило ей явный дискомфорт — верно, снова забыла про трещину в конечности.       — Придется, кх-м, — она неуютно повела плечом и, достав волшебную палочку, произнесла: — Акцио паста арники! — в ту же секунду перед ней материализовалась баночка с уже открытой мазью, — тогда придется все начать заново, — закончила она и, подхватив на палец жирный мазок, быстро покрыла поврежденное место мазью.       Больше Забини ничего не спрашивала и не говорила. Гермиона Грейнджер приняла ее условия. Теперь и ей придется принять правила игры.       Тишина заполнила пространство. Даже Фог не пытался ее нарушить — каждый молча допивал свое вино и доедал ужин. Лишь Хронос шумно клевал фрукты с тарелки, что через некоторое время начало раздражать. Когда пауза стала совсем неуютной, Нарцисса бросила Люциусу взгляд, предлагая откланяться. Тот кивнул и обратился ко всем:       — Этот вечер уже не станет лучше, — он поднялся с места и протянул руку жене, — так что мы пойдем. А тренировка…? — он вопросительно посмотрел на Фога.       — Жду вас в тренировочном зале через два часа, — отозвался Фог и махнул ему рукой, — до встречи.       — До встречи, — в унисон попрощались Нарцисса и Люциус.       Они почти вышли с веранды, как их окликнула Гермиона Грейнджер.       — Завтрак в одиннадцать двадцать, — уточнила она, едва заметно улыбнувшись.       — Мы будем, — сдержанно пообещала Нарцисса, прежде чем мягко подтолкнуть Люциуса вперед.