Читаю по твоим губам

Трудно признать в себе очевидное, что я не просто скучаю по Стасу, а хочу его. Хочу, что от одних воспоминаний судороги по телу, вновь и вновь вспоминая тот поцелуй, что случился между нами. Понимаю, что это парень, но сейчас всё стало на свои места. Закрываю глаза, вся вина на мне, если я не уехал бы тогда так быстро, возможно сейчас всё было бы иначе. Злая шутка, сжимаю пальцы в кулак до боли. Сука, я же ни чем ему не смогу помочь, а без него мне нет жизни. Мысли о том, что я больше не увижу Стаса заставляют сердце сжаться до боли. Я не могу больше находится в четырёх стенах, это подобно тому, что тебя лишили возможности дышать грудью. Чёрт, а как же сейчас Стас? Закрываю глаза, что мне делать, как помочь парню выбраться из этого дерьма в котором он оказался. Иду по городу совсем не понимаю куда, и что я делаю. На автомате перехожу улицу, не обращая внимания на машины, которые с визгом проносятся мимо. Передо мною стена, пытаюсь понять себя, но силы исчезают. Где я, понял лишь тогда когда стоял у того самого забора разглядывая набросок Стаса. Что Стас пытался показать своим рисунком, кровь, колючая проволока вокруг шеи парня. — Это боль, просто так это нельзя было написать. Страшно подумать, что парню пришлось пройти через это, — только теперь оглядываюсь и вижу возле себя того самого мужчину, который как-то нам помог, выгуливая свою собаку на зелёном острове. — Лола, ко мне, брось, кому сказано, — он обращался к своей собаке, отдавая ей команды, но видимо ей было всё равно, она бесилась, хватала зубами пакет, потом рвала его когтями. — Добрый день! — Привет! — Вы наверное меня не помните? Тогда, это было кажется пару недель назад, мы тогда были здесь вдвоём. — Почему же, я всё помню, помню и то как потом эти придурки испоганили работу парня. Если честно сказать мне понравилось, да и эта работа тоже, хотя мне кажется она не закончена. Тут чего-то не хватает, тебе это не кажется? — Я не знаю, пытаюсь понять, что Стас хотел показать, но… — Что? Ты не видишь очевидного? Боль, страшную боль которую парень пропустил через себя. Такое чувство, что в этом мире он один, и вот таким образом он хочет кричать на весь белый свет. Просит о помощи, только его никто не слышит. Меня всегда удивляло то, с каким вдохновением парень пишет свои работы. Как он увлечён и порой не замечает ничего вокруг себя. Его ничего не отвлекает, он как в замкнутом пространстве, один. — Вы правы, если бы хоть чуточку… — Что? — Парень не слышит, вот его главная боль и проблема. — Что? Мне жаль, тогда мне всё понятно, теперь я понимаю что к чему. — Что вы тем самым хотите сказать? — Я Тимофей, а то как-то неудобно получается, общаемся с тобой, не зная как к друг другу обращаться. — А я Дима, мне очень приятно. Так вы были здесь, когда Стас рисовал эту работу? — Я часто здесь бываю, почти каждый день. Лолу нужно выгуливать, а у своего дома места мало, вот и ходим сюда. Здесь ей хорошо, резвится и бегает вволю себе. Да Лола? — он потрепал псину по её голове, та ещё больше резвилась, бегала, потом неслась обратно к хозяину, ластилась, облизывая ему его руки. — Лола, какая странная кличка для вашей собаки. Мужчина улыбнулся, снова потрепал свою собаку по загривку. — Тут я с тобой полностью согласен, но видимо ей нравится то как я её называю. — Вы говорите, что в тот день были здесь? — Да, мы как раз с Лолой гуляли, а парень принялся рисовать, он был так увлечён, что даже не замечал как Лола носилась возле него. Потом была полиция, видимо парню попало, раз его забрали. Ничего плохого в этом не вижу, пусть так, чем серые стены забора. Какое же это хулиганство? Тут наоборот поощрять нужно, а не наказывать. — Хулиганством тут и не светит, всё намного хуже чем вы думаете. Всё рассказал Тимофею, что Стаса задержали, его обвиняют в распространении наркотиков. Помочь ему нет возможности, из улик только пару пакетиков наркоты, на которых даже нет его отпечатков пальцев. — Это плохо, за наркоту парень может получить большой срок. — Может вам тогда показалось что-то странным? Если это возможно, вспомните каждую мелочь, сейчас это очень важно для меня. — Да ничего странного. Мы с Лолой были недалеко от парня, прошла пожилая женщина, зло выругалась, я ещё удивился тому какая она раздражительная. Какой-то парень всё крутился у забора, видимо потерял что-то, либо искал опять же что-то. Точно сказать не могу, говорю же мы гуляли. — А потом, что было потом? — Прошло не больше пяти минут, когда появилась полицейская машина, видел только что парней забрали, а почему я не знаю. Лола побежала в сторону набережной, а оставить её без присмотра нельзя. — Блин, неужели никто ничего не видел? Может вы забыли что-то? — сейчас важна любая мелочь, я не знаю как мне быть. — Странным было то, что когда парень увидел машину, он попытался скрыться, но видимо передумал. Присел рядом с рюкзаком Стаса, так кажется зовут твоего друга? — Всё правильно, что вам ещё показалось странным? — Так вот я и говорю, он чуть присел, потом высыпал что-то в него, что это было я не знаю. Затем поднялся и медленным шагом собирался уйти, было видно что он чем -то очень напуган, хотя мне это могло всего лишь показаться. Это всё что я видел, а потом мы с Лолой вернулись домой, — конечно это лишь малая надежда на спасения Стаса, но это шанс, и упустить его я не имею права. — Я знаю, что вам это сейчас покажется странным, но вы наша последняя надежда. — Что ты этим хочешь сказать? — Всё, что вы мне только что рассказали, могли бы вы рассказать следователю? Может это заставит их искать, то-есть проверить ещё раз факты. Что Стас не имеет никакого отношения к тем пакетикам, что ему их просто могли подбросить, чтобы отвести от себя подозрения. — Да я не против, но со мной Лола сейчас. — Пожалуйста, я вас очень прошу, я вызову такси, а с Лолой я побуду, пока вы будете у следователя. — Не стоит. — Но почему? Вы отказываетесь помочь парню? Ваши слова смогут конкретным образов всё сейчас изменить в его деле. — Я не отказываюсь повторить, то что я тебе рассказал. Не нужно брать с собой Лолу для этого. Я живу здесь недалеко, отведу Лолу, а потом можно поехать к следователю. Только я сразу скажу, врать и говорить то, что я не видел не стану, и не проси. — Нет конечно, только то, что вы сами видели. Мы отправились к дому Тимофея, где он оставил дома свою собаку, потом поехали к следователю. Так переживаю, что порой мне кажется моё сердце перестаёт биться в моей груди. Объяснил как мог дежурному, нам выписали пропуск. Постучал в дверь следователя, затем открыл дверь. — Опять ты? И как ты на этом раз умудрился пройти, под каким предлогом? — Добрый день Владимир Николаевич, тут есть кое что интересное, вы должны это знать. — Даже так, я должен? — Тимофей, расскажите Владимиру Николаевичу, всё что вы в тот день видели. Следак проверил паспорт Тимофея, сделал кое-какие записи в журнале, всё это время он даже не обращал на нас никакого внимания. — И что же вы такого интересного увидели в тот день? И почему сейчас, почему тогда ничего не сообщили? — А меня никто не спрашивал, да и мы ушли тогда домой. — Мы, это кто? — Я гулял со своей собакой в парке, и видел кое-что, только не знаю насколько это поможет оправдать парня. — Вы расскажите всё, что видели, а решать мне, как и что делать, — Тимофей рассказал всё в точности так, как и рассказывал полчаса тому назад мне. Следак слушая его делал записи, отрываясь от листка, лишь для того чтобы уточнить кое-какие детали. Забываю как это дышать полной грудью, все мысли лишь о том, поможет ли это хоть немного моему Стасу. Чёрт, пару десятков минут кажутся целой вечностью для меня.