What Would It Take? / Что для этого нужно?

Их дружба теперь была сильнее, чем когда-либо, но также претерпела сильные изменения в глазах Кары. Они искренне и откровенно рассказывали друг другу о прошедшем дне, о своих страхах, о своих надеждах… обо всëм. И вместе со всем этим пришла обнажëнность, уязвимость и беззащитность. Для Лены, вероятно, всë оставалось таким же, как и прежде: она всегда была откровенна; никогда не скрывала закоулки своей души от Кары Дэнверс, была честна в своих отношениях с Лексом и открыта во всех своих положительных и отрицательных качествах, которые этому сопутствовали. Однако для Кары это стало совершенно новым опытом. Раньше девушка держала свои стены неприступными, отпираясь и защищаясь ложью и отговорками. Сопереживая Лене, она никогда не рассказывала о своих страданиях, удерживая боль собственных утрат в себе, намекая, но никогда не говоря об этом. Теперь же Кара была перед Леной Карой Зор-Эл. Не осталось ни укромных уголков, в которых можно было бы спрятаться, ни наполовину сфабрикованной лжи и поспешных оправданий, за которыми можно было бы укрыться. Кара больше не прятала и не защищала вторую часть своей личности. Когда они возобновили дружбу, то поняли, что между ними больше не будет ни лжи, ни секретов. Потому что ради их дружбы отношения должны были строиться на честности во всëм с самого начала. И с этим соглашением, возникшим во время их первых взаимодействий после конфликта, Кара пришла к пониманию, которое еë сломило. Это было осознание того, что это (честность и открытость) давалось гораздо легче Лене, чем Каре. Осознание того, что Кара не представляла, как иметь отношения без какой-либо тайны, за которой можно было бы спрятаться; даже с Алекс у них были запретные темы и те части внутреннего мира, которыми ни одна из сестëр не хотела делиться. Осознание того, что Лена ещë до разоблачения Супергëрл снова и снова открывалась ей, полагая, что Кара перед ней такая же незащищëнная и уязвимая. И с этим осознанием пришла целая полоса эмоций. Чувство вины. Стыд. Боль. Замешательство. Но также и обязательство. Обязательство пойти навстречу Лене. Позволить себе быть по-настоящему уязвимой с другим человеком. Не только ради Лены, но и ради себя самой. Вместе с этим обязательством возникла крепкая дружба. Настоящая. Более реальная, чем что-либо, когда-нибудь пережитое Карой. Кара больше не контролировала свою речь в попытках скрыть что-либо о себе. Она прямо высказывала своë мнение, и вот тут-то… вот тут-то и начались настоящие неприятности. По целому ряду причин. — Рао, ты чудесно выглядишь. — Ты невероятно умная. — Ты такая изящная и элегантная. — Лена, ты просто… потрясающая, я тебе говорила? — Я обожаю твои глаза. Всë это было сказано за один день. Вернее, за временной промежуток в два часа. А точнее, за вечер игр. Кара даже не осознавала, что делает это, не говоря уже о том, что так часто, пока Ния не подпрыгнула с криком «бинго» после того, как Кара сделала комплимент по поводу волос Лены. Оказывается, супердрузья (Кара подумывала отказаться от этого названия) запустили «Бинго комплиментов», в которое они тайно играли последние три месяца, чтобы извлечь выгоду из склонности Кары петь Лене дифирамбы (дословно «Пение дифирамбов Лене» стояло в схемах игр Алекс и Брейни, и которое каждый из них выигрывал как минимум дважды). Ния с Алекс довольно застенчиво признались во всëм этом Каре после того, как Лену сразу же за восклицанием Нией «бинго» вызвали в L-Corp, чтобы помочь справиться с проблемой в бизнесе. Раскрытие тайны бинго-игр, вероятно, должно было положить конец комплиментам, но к этому моменту Кара приобрела некоторую зависимость от розового румянца, покрывавшего щëки Лены всякий раз, когда Кара, не думая, выпаливала очередной комплимент (отбросив словесный фильтр ещë при возобновлении их дружбы). Видите ли, дело в том, что… серьëзное осознание в момент возобновления дружбы с Леной было связано не только с неожиданным самокопанием Кары и не только с еë чувством вины за то, что она ранее была не совсем честной в их отношениях. Это были важные, крайне значимые элементы, но они не являлись главными. И это не они терзали Кару сейчас, шесть месяцев спустя. Самым важным, реальным осознанием, пришедшим с появлением Лены в еë жизни целиком и полностью после того, как Кара была столь долго еë лишена, после мыслей о том, что Лена, возможно, больше никогда к ней не повернëтся снова, никогда не будет держать еë за руку, никогда еë не обнимет, была… Любовь. Кара еë любила. Любила очень сильно. Любовью, о которой рассказывала ей Алекс в течение бесчисленных вечеров сестëр, когда речь шла о Мэгги, а теперь — о Келли. Той любовью, при которой каждый раз, когда вы смотрите на объект своего обожания, вы видите что-то настолько совершенное и замечательное, что едва можете сдержать слова восхищения (нельзя сказать, что Кара старалась это сделать). Такой любовью, которая означает, что вы хотите заботиться о любимом человеке, и чтобы он был в безопасности. И это несмотря на шесть месяцев бережно восстанавливаемой дружбы. Шесть месяцев борьбы с великим осознанием. Шесть месяцев абсолютной откровенности и уязвимости перед Леной. Шесть месяцев, в течение которых глаза Кары открылись для новой реальности, и в ней она оказалась влюблена в свою лучшую подругу. Шесть месяцев, полностью изменивших еë жизнь, и ей даже в голову не приходило, что Лена может чувствовать к ней то же самое. Так было до сегодняшнего дня… Сегодня Кара пошла за продуктами, и, поскольку она также собиралась закупиться закусками на предстоящий вечер игр, Лена предложила пойти с ней и помочь. Это стало для них привычным — составлять друг другу компанию для повседневных прогулок и всевозможных видов времяпрепровождения. Кара сопровождала Лену в тренажëрный зал, чтобы предоставить генеральному директору мотивацию и непринуждëнную беседу, несмотря на то, что сама не получала никакой ощутимой выгоды от занятий спортом (хотя Кара и обнаружила, что наблюдение за Леной, растягивающейся после тренировки с лëгким блеском пота на коже, было наградой за всë, что она только могла бы себе представить). Лена, со своей стороны, помогала Каре разобраться с налогами и с радостью составляла ей компанию, когда Дэнверс приходилось выбирать бельë в магазинах одежды. У Кары никогда прежде не было такой дружбы. Все еë остальные дружеские отношения (за исключением Алекс) требовали, чтобы в каждом взаимодействии заключалась какая-нибудь форма развлечения. С Леной же этого давления больше не существовало. Лютор с удовольствием работала за ноутбуком, пока Кара, не жалуясь, редактировала рядом свою недавнюю статью: на самом деле, гендиректор, похоже, также чувствовала и ценила ту лëгкую атмосферу между ними, когда они обе молчали. Так что, когда Лена предложила пойти с ней за продуктами, Кара, не раздумывая, согласилась.

***

Кара, прикусив нижнюю губу, смотрела на две хлебные буханки в руках. Одна была свежеиспечëнной и даже ещё слегка тёплой. Вторая была магазинной марки, приплюснутой с одной стороны и гораздо менее аппетитной, но на доллар дешевле. Кара с сожалением вздохнула, отложила тëплую буханку и взяла две более дешëвые. Вернувшись к тележке, она бросила в неë выбранный товар, а затем опустила взгляд, внимательно изучая нацарапанный список покупок. — Почему ты не взяла другую? — спросила Лена, нарушая комфортную тишину между ними. — Хм… — промычала Кара и, взглянув на брюнетку, столкнулась с непроницаемым выражением на еë лице. — Другую буханку хлеба. — Эта дешевле, — ответила Кара, указывая на сплюснутые буханки в тележке. — Почему нельзя взять и ту, и другую? — настаивала Лена. — Мне не нужны и та, и другая. — Может, тебе и не нужен этот конкретный хлеб, но определëнно требуется больше двух буханок, — заявила Лена, продвигаясь вдоль тележки вперëд и подходя ближе к Каре. Дэнверс едва сдержалась, чтобы не выпалить «Рао, твои глаза невероятно красивого зелëного оттенка», промелькнувшее в еë голове, пока она изо всех сил пыталась сосредоточиться на поддержании этого довольно странного разговора. — Я покупаю только два, — заметила Кара. — Да, но тебе нужно больше, — настаивала Лена, сузив глаза. — Да? — тупо спросила Кара, не понимая, откуда у подруги вдруг появилась эта настойчивость. — Да! С тем количеством калорий, которое ты сжигаешь из-за своей «подработки», — заявила Лена, — тебе требуется гораздо более существенное потребление пищи, чем то, что ты сейчас покупаешь. — А? — Кара моргнула. Она точно слушала, но еë внимание было лишь наполовину сосредоточено на том, что говорила Лена; его другая половина сфокусировалась на том, как элегантно длинные, тонкие пальцы Лены обвили проволочные прутья тележки. — Кара… — Лютор вздохнула, взгляд еë зелëных глаз стал мягким и печальным, что всегда заставляло сердце Кары затрепетать и захотеть выпрыгнуть из груди, словно оно стремилось коснуться Лены, чтобы успокоить еë. — Того количества еды, которое у тебя сейчас в тележке, и того количества, которое ты собираешься купить, далеко не достаточно, чтобы покрыть твои ежедневные потребности. Если мои расчëты верны, тебе необходимо раз в две недели скупать весь магазин. Лицо Кары покраснело от смущения из-за слишком точной оценки, что побудило еë нервно потереть затылок. Именно тот факт, что они пообещали быть честными друг с другом, в совокупности с отброшенной сдержанностью Кары, когда дело касалось Лены, привëл к тому, что с губ блондинки так легко слетели следующие слова: — Как это ни удивительно, не каждый может себе позволить скупить весь магазин. Сказав это, Кара не хотела показаться жестокой или унизить статус Лены-миллиардера. Суть заключалась не в этом. Это было всего лишь искренним заявлением. Заявлением, раскрывающим гораздо больше информации о финансовых проблемах Кары, чем она когда-либо позволяла узнать кому бы то ни было. Даже Алекс была не в курсе, сколько сил прилагала Кара, чтобы быть в состоянии тратить столько денег на еду, сколько требовала активность в качестве Супергëрл. Алекс никогда не приходило в голову, что увеличение энергопотребления Кары требует большего количества калорий. Количества, которое Кара зачастую с трудом могла себе позволить. Лена, однако, уже поняла эту взаимосвязь, если судить по отсутствию удивления на еë лице при ответе Кары. — Что нужно, чтобы ты позволила мне заплатить за это? — спросила Лютор, переходя прямо к делу. Кару внезапно поразило осознание, что именно по этой причине Лена предложила пойти с ней в супермаркет. — Нет, Лена, ты не можешь, — отказалась Кара, даже не потрудившись рассматривать это как вариант. — Почему нет? — Лена выжидающе склонила голову набок, явно желая услышать конкретную причину. — Это гордость? — Ты моя подруга, — беспомощно продолжала спор Дэнверс. — Твоя подруга, которая хочет помочь, — заметила Лена. — Это уж слишком, — снова попыталась Кара. — Это еда, Кара, — просто сказала Лена. — Это основная потребность, которой никогда не бывает слишком много. — Она протянула руку и положила еë поверх ладони Кары, крепко сжимающей список продуктов, которые та могла себе позволить. Прикосновение Лены было нежным и успокаивающим. — Это самый минимум, в особенности, учитывая всë, что ты делаешь для этого города. Кара, покачав головой, опустила взгляд в пол. — Я делаю это, не ожидая чего-либо взамен. — Я знаю, это одна из причин, почему я… — Голос Лены, прервавшись, заставил Кару резко поднять взгляд на подругу. — Просто… — Брюнетка раздражëнно выдохнула: — Просто скажи мне, что для этого нужно. — Лена… — Что для этого нужно? — настаивала Лютор. — Почему это так важно? — вместо ответа спросила Кара, переключая внимание на окружающую обстановку. — Я справлялась с этим на протяжении многих лет, Лена. Почему это важно? — Почему это важно?! — выпалила Лена, явно возмутившись. — Это важно, потому что это ты. Это важно, потому что ты заслуживаешь того, чтобы иметь столько еды, сколько тебе необходимо, не беспокоясь о том, что тебе не хватит на оплату аренды. Это важно, потому что ты важна. Это важно, потому что я… — Лена, побледнев, прикусила нижнюю губу. — Потому что ты?.. — прошептала Кара, еë голубые глаза расширились от потрясения и надежды, а сердце усиленно забилось в грудной клетке. Лена открыла и закрыла рот, всë еë тело сжалось и напряглось. Затем она глубоко выдохнула, поникла и смиренно опустила голову, лишив Кару возможности видеть ярко-зелëные глаза.  — Мы обещали друг другу честность, — беспомощно пробормотала Лена, после чего решительно вздëрнула подбородок. — Потому что я тебя люблю.  Весь мир замер. Всë стихло. И Кара совершенно забыла, как дышать, в момент, когда Лена снова сделала этот первый шаг уязвимости. Она снова отважилась двинуться вперëд, разрушая собственные стены, чтобы сделать то, что Кара не представляла, как ей сделать. Рао, Кара была в абсолютном восторге от этой женщины. Она обожала эту женщину. Женщину, которая еë любила. Эта женщина заставляла еë испытывать желание снять все свои доспехи, чтобы Кара целиком и полностью могла прочувствовать, каково это — наслаждаться присутствием единственной и неповторимой Лены Лютор. — Это важно и по всем другим причинам, о которых я сказала, — продолжила Лена, совершенно не осознавая, как еë слова повлияли на состояние Кары. — Но это также важно, потому что я люблю тебя и ничего не могу сделать, Кара. Я ничего не могу сделать, тогда как у меня есть все средства тебе помочь. Так что, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто скажи мне, что для этого нужно. Скажи мне, что… Требования Лены снова были прерваны. Впрочем, на этот раз не по еë вине, а из-за Кары. Точнее, из-за губ Кары, прижавшимся к еë губам. Именно там, в хлебном отделе местного супермаркета, Кара Зор-Эл сделала первую вещь в своей жизни исключительно для себя. Первый раз, когда Кара Зор-Эл была просто Карой Зор-Эл без барьеров, без брони, без секретов… и еë освобождëнная версия не хотела ничего так сильно, как поцеловать женщину, которую она любила. Что она и сделала. И это было… божественно… Кара очень нежно обхватила щëки Лены ладонями. Она не удерживала еë лицо и даже не направляла: еë ладони едва касались кожи, но Кара никогда не нуждалась в чëм-либо так сильно, как в ощущении, что весь еë мир надëжно лежит в её руках. Губы Лены были мягкими и податливыми, и Кара осторожно и старательно их исследовала. Выясняя, как расположить их губы так, чтобы они идеально подходили друг другу; куда оказать давление, чтобы у Лютор перехватило дыхание. Как легчайшим движением языка заставить губы Лены с готовностью раскрыться. В конечном итоге Кара отстранилась на совсем незначительное расстояние, отодвинувшись так, что их губы едва не соприкасались, а лбы упирались друг в друга. — Женись на мне, — выдохнула Кара. — Что? — Лена, резко вздохнув, дëрнулась назад, еë зелëные глаза расширились, а припухшие от поцелуев губы приоткрылись от шока. Кара радостно рассмеялась и, убрав руки от лица Лены, обхватила еë за талию и притянула к себе. — Ты… ты… — заикаясь, произнесла Лена. — Отвечаю на твой вопрос. — Кара улыбнулась и начала прижиматься короткими нежными поцелуями к челюсти Лены. — На мой вопрос? — пробормотала Лена, поворачивая голову в сторону, чтобы предоставить Каре возможность спуститься вниз по еë шее. — Что для этого нужно, — прошептала Кара, прикусывая кожу Лены и вызвав тем самый резкий вдох. — Чтобы ты каждые две недели скупала для меня весь магазин. — О… — Лена откинулась назад и, посмотрев на блондинку, выгнула бровь, еë лицо озарила озорная улыбка. — Что ж, теперь у меня есть цель, к которой нужно стремиться. В уголках глаз Кары появились морщинки от улыбки.  — Да, полагаю, что есть.