Сладостный рацион (Асагири) Ишигами Гена

      Удивительно, но факт: на столе Сенку Ишигами царит вечный хаос.       Глядя на его достижения, знания и навыки, можно подумать, что на его рабочем месте всегда чистота и порядок, ведь ошибиться, по нелепой случайности хватанув не ту бумажку, не самое лучшее, что могло произойти. Однако, деревянная поверхность была погребена под ворохом формул, вычислений и явно посторонних вещей, никак не относящихся к науке. И только самый важный нужный листок всегда был где-то на видном месте. Ну, или не всегда. Например, сейчас. Ишигами переворачивает всё вверх дном в поисках всего одной бумажки. Он даже выбрал розовый цвет бумаги, чтобы его было проще найти, ведь он вечно его терял. С таким исходом событий проще было бы просто запомнить содержимое, но, видимо, мозг девятнадцатилетнего гения способен по большей части на запоминание формул, определений и вообще всякого научного. Тем не менее, знать то самое «важное» надо в обязательном порядке. Ох, наконец-то, вот он! Сенку берёт ещё чудом не помявшуюся бумажку и читает заведомо известный заголовок, только что «нацарапанный» корявым кривым почерком.

Сладостный рацион Асагири Гена

      Вообще, уточнения вплоть до фамилии были излишни. Можно подумать, в жизни учёного было много людей с этим именем. Хотя, даже если бы и были, всё равно первым делом вспоминался бы Асагири. Такие, как он, не забываются. Хитрый, умный, превосходный льстец и, если нужно, лжец. Неудивительно, что он заинтересовал Сенку. Ему нравились люди интересные, загадочные и многогранные, что сразу выделялись на фоне скучной, во многом глупой людской массы. Ген был таким, а потому начало их отношений по сути было лишь делом времени. Слишком уж хорошо они дополняли друг друга.             Но ведь у каждого свои отличительные черты. И пока Сенку мог, так сказать, похвастаться ненавистью к авокадо и хурме, его спутник являл миру до неприличия сильную тягу к сладкому. Наверное, если спросить Ишигами, видел ли он Гена без сладости за щекой, он ответит, что только во сне. А за прогресс в своей излюбленной научной сфере мог ещё и леденец получить.       Лишь спустя время он начал замечать, что у Асагири есть определенные предпочтения, которые следовало бы знать. Именно они и были записаны на розовый листок. Сенку читает его уже раз сотый, чтобы освежить память.

Утро — темный шоколад

      Интересный факт: несмотря на то, что Сенку более пунктуален в их паре, просыпается позже Гена. Тот встаёт едва ли не затемно и на кухне варит себе неимоверно крепкий кофе. Долго смотрит в окно, потом на настенные часы, позволяя напитку остыть. Думает о чём-то своём менталистском, не замечая даже, как разгорается заря. Только когда мысли перестают вертеться в огромном водовороте, дышать удаётся свободно и полной грудью, а на лице расцветает довольная улыбка просто от того, что есть жизнь, он начинает шарить по настенным шкафчикам, в поисках плитки тёмного шоколада, что каждое утро помогал проснуться. А его сочетание с кофе, в котором, помимо логичного присутствия кофеина, было ещё ложки три сахара с горкой, это вообще нечто невероятное. Он вновь погружался в свой внутренний мир, ничего вокруг не замечая. Даже подъёма Сенку, имеющего закономерность каждое божье утро врезаться ногой в дверь. По этой причине у кого-то утро начинается с кофе, а у кого-то с визга в самое ухо. Учёный тогда лишь сонно цокает и виснет на чужом плече, плевав на то, что растрепавшиеся зелёные волосы, что никак не хотели поддаваться гравитации, не самым приятным способом упирались в лицо менталиста. Он не помнит, когда стал таким жадным до прикосновений, лишь отметил, что у Гена, помимо привычных и присущих особенным людям внутренних качеств, имеется способность менять его.       А это ещё один пунктик в копилку.       К слову, за волосы в лицо он не злится. Лишь тихо хихикает, не желая раздражать уши ученого, который привык до последнего дремать у него на плече, а потом быстро и расчётливо собираться. Единственная халтура, которую он позволял себе, но, скорее всего, и в ней всё было продумано до мелочей. Асагири тянет руку осторожно, касается жестковатые прядей и на душе становится ещё легче, чем было до этого. Он начинает полушёпотом заливать комплименты, что были в его духе, постепенно поглощая шоколад. Сенку честно делает вид, что слушает. В такие моменты мозг ничего воспринимать не хочет, кроме осознания, что плечо у Гена очень тёплое. Но стоит ему любезно предложить кусочек, как учёный мигом просыпается. Он редко удостаивает свою любовь лекцией о вреде сладкого натощак, ведь знает, что имитировать интерес у него получается куда лучше.

Гнев — ирис

      Ген не любит пробки на дорогах в вечернее время, скандальных бабок и просто обиженок в поликлинике под кабинетом, очередь в магазине, что будто и не движется вовсе. Не любит рекламу на сайте, когда сил остаётся только на то, чтобы включить фильм, когда звонят всякие представители различных фирм, которым отдельный котел в аду уготован. Ненавидит противную музыку на каждом радио, что попадались с ненормальной частотой. Ненавидит задерживаться и когда задерживается Сенку. Ненавидит дождь и спать один. Ненавидит колючие, противные свитера, которые имеют привычку дарить коллеги на работе, и терять ключи. Всё это заставляло его сжимать руки в кулаки и тихо шипеть слова, которые явно нельзя было заменить на более цензурные. А потом он шарит по карманам в поисках конфеты в яркой жёлтой обёртке. Ирис. Твёрдый, что запросто можно лишиться пломбы, если она имеется. Но зато неплохо поглощает гнев. Он может съесть с десяток за раз, не оставив про запас. А потому Сенку научился иметь при себе горстку твёрдой сладости. Конечно, для начала он попытается угомонить его сам, если находится рядом. Ведь если он позволяет поглощать сахар в таком количестве, не значит, что приветствует это. Он иногда всё же мог провести лекцию на пару часов, а потом обнаружить, что Асагири спит. И тихо вдыхая, будет готов завтра потратить ещё небольшую сумму.

Радость — мороженое

      Если Ген болтает ещё больше, чем обычно и слишком уж гиперактивен, будьте готовы к тому, что он вот-вот завалится в магазин и скупит много мороженого. Очень много. Точнее, будь готов Сенку, чтобы время остановить сахарно-зависимого, чтобы потом не пришлось его лечить и пичкать противным тошнотворным сиропом, который, к слову, менталист тоже не любит. А вообще, фишкой этой повышенной радости была в том, что ему хотелось накормить мороженым чуть ли не всех, кого видел. Как-то раз бедный Тайжду попался на это и после слёг с больным горлом. Асагири тогда долго извинялся, а потом в следующий раз переключился уже на Сенку. Ишигами вообще так или иначе был связан с этой сладкой вакханалией. Он и не против. Даже если это значит потратить выходной не на науку и эксперименты, а на долгую прогулку, которая будет сопровождаться непрекращающейся болтовнёй. Гену нравится, на его лице сияет широченная улыбка, и ему снова хочется холодного мороженого с кучей топингов и добавок. Гену нравится, а это единственное, что волнует учёного. После всего этого он согласен даже на старые глупые комедии с несмешными шутками, что, по сути, являлись их подобием. Ведь счастлив Ген, а значит и Сенку не худо.

Волнение — кислые леденцы

      Он волнуется чаще, чем может казаться. Перед каждым своим шоу, стоя за кулисами, во время каждого слова перед бесконечным количеством пар глаз, светом прожекторов и объективами камер. Перед выходом его очередной книжки на тему психологии и перед каждым выпуском журнала с его лицом на всю обложку. Нервничает, глядя на всё это, утопая во всём этом, боясь наткнуться на провал. Нервничает, когда Сенку почти не спит, зависая в лаборатории, стоя на пороге нового удачного эксперимента, ведь переживает за его достижения больше, чем за свои. Волнуется, ожидая новую серию любимого сериала и когда читает интересную книгу. Волнуется, что где-то провинился, когда Ишигами совсем глубоко погружается в свои мысли и жмурится, слегка щурясь. Потому что слишком эмоционален. И о многом не говорит сразу, а лишь когда накопится и накроет с головой.       И когда сгибы локтей покроются краснотой и раздраженными волдырями. Потому что если Ген нервничает, ему хочется кислых лимонных леденцов, от которых аж челюсть сводит. Кислота на несколько минут приводила его в чувства, потом нужна была ещё одна, так называемая «доза». И всё бы ничего, если бы у него не было аллергии на какую-то химозу в этих жёлтых «стекляшках». Он расчёсывал кожу до кровавой крапинки, а потом с жалостью смотрел на этот кошмар в зеркале. Стоит только аллергии чуть-чуть отступить, как вспыхивает новый шквал волнения, и Асагири отправляет ещё один леденец в рот. От пары штучек плохо ему не становится и он каждый раз думает, что сможет остановиться. Что сможет побороть своё волнение, которое иногда больше походило на панику. Только в итогу виновато и опечаленно смотрит в пол, пока демонстрирует Сенку кошмар на своей нежной коже. В такие моменты он был похож на ребенка, разбившего мамину любимую вазу. А Сенку никогда не злился, лишь тяжело вздыхал и, бережно беря за запястья, вёл на кухню. В глазах нет даже малейшего намека на гнев или недовольство. Алые глаза с беспокойством неотрывно смотрят в чужие, пока он наносит заживляющую мазь. Ген болезненно шипит, жмурится, и затихает сразу же, как чувствует поглаживания на кисти, за которую его держали. Ишигами аккуратен и заботлив.       Он долго этому учился и теперь может так относиться к дорогому сердцу человеку. От него ничего никогда не требовали, кроме как быть рядом и самим собой. Он и был, готовый вновь поддержать или же принести мазь, когда Ген снова наестся леденцов.

Усталость — маршмэллоу

      Вообще, даже уставая на работе, он всегда пытается держаться крепким орешком, не желая давать лишний повод для беспокойств. Однако, были моменты, когда шоу, крик и аплодисменты публики, а так же излишнее внимание выматывало настолько, что домой он ехал словно на автомате, и после этого сил оставалось только для того, что бы добраться до квартиры и прямо на пороге ввалиться в крепкие объятия учёного, что очень сильно его ждал. Он знает, что ещё на середине шоу у него начала болеть челюсть от широкой улыбки, от нервов он едва не потерялся в прострации, а от воплей заложило уши. Вспышки камер чуть не ослепили, а от блеска кружилась голова. Нет, он любит свою работу, любит быть в центре внимания, но ведь все устают, правда?       Обычно, это происходило в четверг или пятницу. Ген сваливал очередной ворох цветов, для вида подобранный со сцены, в мусорный бак и спешил домой. Он не везёт их в квартиру, зная, что Сенку не любит эти «веники». Да и по сути, хоть цветы любил, не считал их чем-то особенным, а тем более проявлением любви со стороны публики. Хотя, плевал он и на публику, и на цветы, и на весь мир. Всё, что ему было нужно это объятия Сенку и банальное напоминание: — Ты дома, менталист. Уже дома. Да, он дома. Сейчас ещё немного так постоит, и хотя бы с порога сойдёт. Сходит в душ, поест и наконец завалится на кровать. Спать не хочется, как ни старайся. Хорошо, что иногда удается отбиться от работы на выходные и посвятить себя полному «ничегонеделанью».       Сенку заходит в комнату, как правило, несколькими минутами позже, занося гвоздь программы — пачку маршмэллоу. Глаза Гена вспыхивают счастьем, когда он берет её в руки и открывает, словно ребенок Киндер-сюрприз. Тем Временем Ишигами включает ноутбук и устраивается рядом. Он даже не пытается вникать в сюжеты фильмов и сериалов, что смотрит Асагири. Он просто лежит рядом, потому что знает, что это нужно. Ген пристраивается где-то под боком и любезно принимает из грубоватой ладони зефирки, что подавал учёный. Жуёт медленно — сил даже на это иногда не хватает. И так ему сладко, что хочется смеяться. Раз через раз он уговорит Сенку взять одну. Непонятно, почему его так радует делить с ним сладости, но этому, по сути, и не нужно объяснение.

Обед — чизкейк

      В обед Ген не привык хорошо полноценно питаться. Да и не всегда получается. Таскают его по студии, как тряпичную куклу, не вдохнуть лишний раз. А если удастся выбить с полчасика свободного времени, то в горло ничего не пропихнуть. Кроме сладкого, конечно. Но и тут проблема. Наличные он не носит, потому что как-то за два месяца потерял три кошелька, а карта вечно пустует, чтобы на нервах не купить килограмм треклятых леденцов. А Сенку знает. Знает обо всём этом и так только получает ежедневную фотографию милой менталистской физиономии, сопровождаемой кучей смайликов и сердечек, то с усмешкой скидывает немного денег на карту, буквально приказывая сбегать в ближайшую кафешку и что-нибудь купить. Даже сладкое можно. Хотя, другого варианта, по сути, и не было. Через две минуты Сенку получает сообщение из ряда «ты мой спаситель», а через ещё пятнадцать придёт уведомление от какой-нибудь социальной сети о том, что любовь его прекрасная опубликовала новый пост. Кто-то постит завтраки, кто-то виды заморские. А Ген постил свои обеденные чизкейки с кофе или чаем. И самым первым будет лайк от Ишигами, что придаёт Асагири ещё больше сил и энергии. А ещё улыбка станет ещё ярче, да держаться будет подольше. До самого вечера.

Разлука — желейные мишки

      Сенку, бывает, мотается на различные научные мероприятия. Конференции, дискуссии. Ездит демонстрировать свои знания и поражать всех. А Ген ездит по городам на встречи с фанатами и давать шоу. Это происходит не так часто, как могло бы, но всё же происходит. И Ген просто скиснуть готов от печали. Без Сенку скучно, горько и тошно. В общем, такое себе. Всё, что у них тогда бывает, это недолгий видеозвонок, в котором у каждого была возможность рассыпаться в откровениях и сопливых «поэмах» о любви. Правда, пользовался этой возможностью, конечно же, только Асагири. Но это не значит, что учёный не скучает. Он охотно ведёт диалог, слушает речи возлюбленного, полные печали и смотрит на него внимательно через экран едва ли не намертво разбитого телефона. Иногда даже проскальзывают банальные фразы из ряда «всё будет хорошо» и «время пролетит быстро, даже не заметишь». Он не помнит, когда стал таким банальным, но это явно дело хитростей менталиста.       Ген обещает не грустить из раза в раз, а когда сбросит, то находит себе где-нибудь укромное место и засядет там, с грустным вздохом поедая желейных медведей. Форма, кстати, была обязательна. Не звёздочки, не динозавры, а именно медведи. Им от обиды можно было откусить голову, лишив гнусной желейной жизни. А потом он полезет в галерею на телефоне и будет пересматривать его совместные с Сенку фотографии, коих было несметное множество. Не хватало только для полной картины депрессивной музыки и грозы за окном. А если говорить честно и по секрету, то Асагири никогда не узнает, что пока он далеко, Ишигами сам стоит где-нибудь за столом и трескает этих желатиновых косолапых. Решил, называется, как-то раз попробовать «как Ген». Ну, на самом деле неплохо.

Страх — козинак

      Ген до жути боится ужастиков. Даже если спецэффекты будут самыми дешёвыми, он будет напуган. Но тем не менее, смотрит эту «антинаучную и клишированную ересь» под предлогом: — Ну интересно же! Смотрит, трясётся и с характерным хрустом лопает козинак. Жмётся как можно ближе к Сенку и завороженно смотрит в экран.       Пунктик, что в страхе Ген желает орехов в карамели, Сенку заметил, наверное, одним из первых, хоть он и стоит почти в конце списка. У Асагири как-то были подозрения на перелом, и, сидя у кабинета к рентгену, он все уши Ишигами прожужжал о том, что хочет козинак. В шутку, он иногда спрашивает его мнения насчёт того, что закончится быстрее: непросмотренные ужастики или козинак в их городе. Ген только недовольно фырчит и швыряет в учёного подушку. Или длинного плюшевого кота, который получил кличку «Дохлый».       А потом, когда Сенку вновь уговорят смотреть очередной фильм, он будет терпеливо слушать противный хруст под самым ухом.

Примирение — венский пирог

      Вообще, Ген редко на что-то обижается, но если вдруг это случилось, Сенку стоит постараться, чтобы выпросить прощение. Он обижается, если Сенку, не предупреждал, задерживался и тем самым заставлял волноваться. Если забывал о том, что обещал. И тогда Ишигами идёт за венским пирогом. Он даже не пытается говорить с ним — знает, что бесполезно. Не подпустит к себе. Учёный понимает свой прокол, ведь и правда, самое отвратное, что можно сделать в отношениях — это заставить беспокоиться и подорвать доверие. Всё начинается с мелочей, так что лучше поискать подобное на корню.             Именно поэтому при первой же возможности Сенку спешит в кондитерскую, что, по счастливой случайности, открылась напротив их дома где-то с полгода назад. Раньше приходилось заморачиваться чуть больше. И там он долго стоит у витрины с пирогами, думая, с какими фруктами стоит взять на этот раз. Он не помнит, когда стал таким «прошареным» в плане чувств, отношений и вообще всей этой котовасии, но ему явно нравилось, что он хоть что-то соображает в этой сфере.       Определившись, он спешит обратно, готовясь выстоять под гнётом обиженного взгляда. Только после этого он может пойти на кухню и просто оставить покупку на столе. Дальше нужно просто ждать. Ждать, когда Ген в одного съест пирог и придёт сам. В такие моменты он вообще ничего не говорит, что удивительно для него, и просто лезет обниматься. Ишигами покорно обнимает в ответ и тогда замирает всё. Время, мысли. Так было всегда, когда оставались лишь они вдвоем и тишина. И Асагири никогда не скажет, что из раза в раз перестаёт обижаться ещё в отсутствие учёного и что дело даже не в венском пироге. Как там говорится? Не в пирогах счастье!       Дочитав список до конца, Сенку усмехается в своей особой манере, прикрывая глаза. В голове закопошились воспоминания, когда Ген порхает где-то рядом со своей фирменной улыбочкой, и от этого в душе разлилось что-то тёплое. Он не помнит, когда стал слушать свои внутренние чувства, но это было определенно интересно. Смотрит на часы и понимает, что сейчас Менталист, скорее всего, избавляется от бесполезных, противных резко пахнущих «веников» и скоро будет дома. Стоило бы сходить в магазин, ведь после вчерашней готовки в холодильнике ничего толком и не осталось. Сенку кладёт листок на место, заведомо готовясь к тому, что тот опять потеряется. Перед выходом Ишигами тормозит, снова смотрит на стол и, ещё раз усмехнувшись, всё же покидает комнату. Один единственный пункт Сенку помнил всегда: Ген любит всякие приятные неожиданности. Даже самые маленькие. А потому он не придумал ничего лучше, чем покупать что-то сладкое. Да, он не такой оригинальный, каким мог показаться, но менталист, вроде, и так всё устраивало. Обычно это были какие-то батончики или шоколадки. Ничего особенного, но всё равно приятно. Ишигами надеялся, что любовь его не сильно обидится, если по возвращению домой, там его не окажется. На благо же из дома Вышел.       Ещё не доходя до подъезда, он увидел стоящую на парковке их общую машину и ускорил шаг. Даже на лифт забил, побежал по лестнице через ступеньку. Настолько хотелось по-быстрее Гена просто увидеть. Тот почему-то вышел его встречать из той самой комнаты, что была оборудована под небольшую смесь кабинета и лаборатории. Он устало улыбался и сразу же повис на шее ученого, начиная говорить что-то из ряда «меня никто не встретил, в квартире холодно, я в печали». Сенку вздыхает так счастливо и облегчённо и тянет его на кухню. Как никак, нужно кормить уставшего менталиста. И конечно же, радовать батончиками. Приятно смотреть за тем, как в тёмно-синих глазах загорается прямо какая-то детская радость, словно свечной фитиль.       А после ужина он отправляет Асагири в душ, в то время как сам решает ещё немного покопаться в своих бумажках, устроив очередной колоссальный переворот формульного вороха. Каково же было его удивление, когда он увидел не хаотичную кучу, а несколько ровных стопочек бумаги, которые, как подсказывала интуиция, были рассортированы правильно. Ген творит чудеса, что сказать. В этот раз учёный позволяет себе рассмеяться, но замолкает, глянув на список, что лежал по середине, и в который явно были внесены изменения. Слово «Асагири» было старательно закрашено чёрным маркером, и сверху аккуратный ровным почерком было выведено «Ишигами». И того: "Сладостный рацион Ишигами Гена." А в самом низу, в уголочке подпись «Надеюсь, когда-нибудь». Сенку непонимающе удивлённо хлопает глазами, а потом снова заливается смехом. Громким, довольным. Он слышит, как открылась дверь в ванную комнату и как по полу зашлёпали босые ступни. Асагири осторожно просовывает голову в дверной проём, прекрасно зная, что его слышали, но продолжая вести себя подобно хитрому лису. Спиной учёный чувствовал его взгляд, но не повернулся. Сказал лишь одну фразу, которая заставила сердце Гена трепетать: — Всё будет, Менталист, всё будет.