Весёлая жизнь одного немца

Мы с Совком уже сидели за барной стойкой пьяные в стельку, но никто из нас не признавал этого. И только умный и непонятно почему, но очень красивый и сексуальный бармен сотни раз говорил, что лучше нам перейти на что-нибудь безалкогольное, ведь Польша не резиновый. — Совочек, тебе больше какое пиво нравится: светлое или тёмное? — Я не расист... — Ну так и я не нацист. Именно поэтому могу признаться, что российское пиво лучше немецкого. — А я тебе это всегда говорил! Это было ясно, как и то, что пендос – проститутка. Но ты ж за всё немецкое! — А ты мне говорил, что в завязке. — Чтоб не напиться как на Новый год. Кстати, как тебе российские праздники? — Охуенные! Я пару раз на 9 мая с матушкой в Москву ездил на парад. Красотища. А сколько раз меня пытались уговорить в школе станцевать стриптиз на 8 марта? Хах, так хочу вернуться обратно. — Да ладно. Хочешь я тебя заставлю танцевать? — Идиот, ты не поймёшь мою боль... — Дорогой дневник, мне не описать ту боль, которую я испытал сегодня. — Вам повторить или такси заказать? — спросил бармен. — Повтори, — ответил Совок. — А почему ты меня не боишься? — спросил я. — После откровенных танцев России и Армении на стойке меня ничего не удивит. Пьяные дебоши воплощений – это боевое крещение у нас в баре. — Жаль, что я не видел, как Россия с Арменией танцуют... — сказал я. — Приходите на День ВДВ, — ответил бармен. — Ладно, последняя рюмка, и поедем домой. Я за рулём. — Совок, ты ж пьяный. Давай я. — Ага, а тормозить в евреев будешь? — А ты в американцев? — А как ещё? Знаешь другие методы? — Ну, можно в поляков, цыган, славян. — Славян не трогай! Лучше в немцев тормозить, у них до сих пор есть нацистские организации. — Весь в меня... — А ГДР был лучше. Настоящий коммунист. — Походу, мы с тобой каким-то образом поменялись детьми, и ГДР – это твоё детище, а прибалты, Эстония, Молдова и Украина – мои. — Тогда понятно, от кого у них русофобия на уровне Солнца. — Бляха-муха, Солнце село, уже поздно. Подвезёшь? — Конечно, нацистов надо добивать аварией. — Спасибо. Весело доковыляв под ручку с Союзом до парковки, мы долго не могли понять, как машину завести. Но потом додумались хотя бы сесть в машину. Дальше дело пошло лучше, и мы смогли поехать домой. — Я буду называть тебя Саней. — Нахуя? — Ну, я ж Август, так и тебе нужно нормальное имя. — Ну, хорошо... — Слуш, Саш, а заверни в перелесок... — томно сказал я, положив руку на колено друга. Он посмотрел на меня и повернул в перелесок! Блядь, да я ж пошутил! Я убрал руку и сказал: — С-совок, я ж шучу. Не надо. — Надо, Август, надо. Только так становятся мужчинами! Кому-то это может показаться смешным, но мне не было смешно! Этот еблан может отчибучить всё, что угодно! Я запаниковал, а этот ёбаный коммунист был спокоен. Вот мы оказались в лесу. СССР остановил машину и вышел, а потом стал вытягивать меня из машины. — Уйди, пидарюга! — кричал я и старался освободиться. — Ты идиот? Ты хотел идти через лес. Иди. Я остолбенел. То есть, я испугался зря? Этот дебил просто захотел меня испугать? — Ты не собираешься меня насиловать? — Что?! Ты за кого меня держишь?! — А зачем ты сюда меня привёз? — Ты сам попросил. Да ещё взял меня за колено! — Я шутил! — Ты дебил. Поехали. Он направился к машине, и я последовал за ним. Было какое-то неприятное чувство. Он типо весь правильный, а я извращенец и феминист.