Весёлая жизнь одного немца

«Жизнь продолжается, – напомнил я себе, – даже если кто-то просто начинает странно вести себя с тобой.» И правда ведь. Что я так начал беситься? Мы ведь с ним мало общались! Беспокоиться надо о других и о себе. А ООН нафиг мне не сдался. Кто он вообще такой?! Ну спас он мою шкуру, и? Так я говорил себе ещё следующую неделю, уже даже не пытаясь подходить к этому психу. Зато теперь США с Японией всерьёз взялись за мою личную жизнь. — Ну Рейхи, иди помирись с ним, — уговаривала меня Япония, когда мы были в парке, в который она затащила меня, Америку, Филиппины и Южную Корею сразу после цирка. Мы в цирк ходили. (Клоуны – зло.) — С кем? — спросил Фил, будто невзначай держа американца за руку. — С ООН, — ответила Япа. — Япония, мы даже не ссорились. Он реально малость больной и просто убегает от меня. — Любовь коварна, — сказал Корея. — Да, — подтвердил Штаты. — Но, кстати, мне-то уже плевать на Рашу, поэтому отменяю табу. — Да ну? — удивился я. — Вообще плевать, — улыбаясь, подтвердил американец. — Скажи «спасибо» Филу, — сказала японка. — Что? Мы друзья, — возмутился Америка. — Верим, — посмеялся я. — Раз вы нас так сватаете, то пусть все знают, что РЕЙХ ЛЮБИТ... — Штаты не успел донести свои фантазии до горожан из-за того, что мороженое, которое он держал в руках, оказалось на его физиономии. — Рейх! — А не будешь пиздеть. — Фил, помоги Мурике, — ехидно сказал Корея. Филиппинец засмущался, а японка стала искать в своей сумке салфетки. Потом Америка вытер лицо, и мы продолжили измываться друг над другом. *** Проснулся на следующий день я от звонка. И то не утром, а в 4 утра. Для меня это ещё ночь. Я даже не посмотрел на имя звонящего, хотя в голове промелькнула мысль «Совлк дурачится, но ещё не июнь». — Слушаю, — сказал я сонным и раздражённым голосом. — П-привет, — тихо сказал ООН. Сначала я подумал, что мне показалось, и я решил всё же посмотреть на дисплей телефона. Не глюк. Мне реально позвонил Венок. — Привет, — удивлённо ответил я. — Извини за ранний звонок, просто... Да не важно. В общем, может, проведём время вместе? — Извините, но куда Вы дели ООН? Он приличный и никогда с подкатами не будет звонить людям по ночам. — Рейх, это я. Я просто всю ночь не спал и сейчас, пока есть желание, решил предложить... Ну, если ты не хочешь, то... — Я хочу! — перебил его я. — Я не упрекаю тебя, просто в следующий раз сначала вживую нужно встретиться с человеком, извиниться за странное поведение, а потом приглашать куда-то, и желательно не ночью. — Ну, так я хотел объясниться во время совместного времяпрепровождения... — Ох, ладно... Так куда ты хочешь? В кино на мультики, может. — Я не маленький. — А ведёшь себя как ребёнок. — Рейх... — Ладно-ладно. Так куда? — Каток? Как раз сегодня. В пять. — Давай. До встречи. Я сбросил трубку. Что-то я переборщил малость с ООН. Ему ж сейчас тяжело: работа, непонятный бунт у людей и безответная любовь. А я ещё и упрекаю его. Зачем? Не знаю сам. Просто выбесил он меня этим ребячеством. Главное – чтоб настроение до пяти часов нормализовалось, ведь я не хочу расстраивать этого эмоционально нестабильного человека. *** Я вот уже сорок минут жду Венка. Он предупреждал, что опоздает немного, но не на столько. Когда я уже хотел уйти, он наконец-то объявился. — Извини, пожалуйста. Дела... — оправдывался Организация. Я сказал, мол, ничего страшного, и мы пошли кататься на коньках. Мы переобулись и вышли на лёд. — Здесь слишком скользко! — будто удивился Венок, чуть не упав. — Это каток. Ты точно умеешь кататься? — я точно взял бы его за предплечия, чтобы он не грохнулся, но здесь людное место, и я не хотел его позорить. Поэтому мне пришлось лишь стоять рядом. — Не очень, — ответил ООН, не скользя, а шагая по льду, и при этом держась за бортик. — А зачем предложил? — Первое, что пришло в голову... — Тогда пошли кататься, — сказал я и протянул ему руку. Либо мне показалось, либо реально он долго смотрел мне в глаза, потом на мою протянутую руку, и только потом схватил меня за ладонь. Я катался уверенно, а вот Венок не то, чтобы катался не очень, он вообще не умел кататься, из-за чего ему приходилось смотреть под ноги, повторяя мои движения. — Ты хотел объясниться, — напомнил я. — Точно... Ну, я не знаю. Просто некомфортно было рядом с тобой. — Как? — Некомфортно. — Страшно? — Нет, просто сердце отягощалось и начинало биться быстрее, я не мог сконцентрироваться на чём-то конкретном... — Так это ж простуда, сейчас всё нормально? — спросил я и приложил внешнюю сторону ладони ко лбу ООН. — Н-нормально, вроде... — А такое было раньше? — Нет... Хотя да. В шестидесятых. — Что тогда было? — Я тогда почувствовал, что меня влечёт к США... — Глупый вариант, — я задумался, а Венок немного поник. — Ты сдавал анализы. — Нет. Это не при чём. — Это серьёзно, ООН. Возможно, ты болен. — Я не болен. Просто перепад эмоций. — Это не просто. Нужно следить за собой. Лучше поехать домой. Да ты ещё и красный! Я потащил ООН к выходу. Он сопротивлялся, говорил, что всё нормально, но я-то не глупый! Я вижу, что ему явно плохо: движения неуклюжие, соображает медленно да и ещё весь красный. Я поймал такси и усадил его на заднее сидение, а сам сел на переднее пассажирское. Когда мы приехали к ООН, я уложил его на диван в зале — Где у тебя аптечка? — На кухне. Я сходил за аптечкой, нашёл там ртутный градусник и вернулся в Венку. — У меня нет температуры, — он попытался встать, но я уложил его опять и сел рядом. — ООН, это не шутки, — я дал градусник Венку. Через несколько минут градусник показал 36.6°. — Да как? Ты весь красный, руки трясутся, дыхание сбилось, — я наклонился над «больным» и прикоснулся губами к его лбу, потом к щекам. — Нет температуры, но щёки горят... — я отстранился от ООН и увидел, что он как-то странно смотрит на меня. — Рейх, ты такой заботливый... Извини, что избегал тебя, — он сказал это очень тихо и попытался взять меня за ладонь. — Да ничего, со здоровьем не шутят, — отмахнулся я и пошёл посмотреть, есть ли у него тонометр. Тонометра не было, значит, не получится измерить давление. — Короче, завтра сходи к врачу, — сказал я, возвращаясь в зал. ООН лежал, скрестив руки на груди и надув губы. — Ты чего? — Ничего... Я опять сел рядом, стараясь не задеть крылья. — Может, расскажешь о крыльях? — Что именно? — Ну, про их чувствительность. — Ну, ТАКАЯ чувствительность только во внутренней стороне крыльев, — он сжал крылья к себе, как раз-таки закрывая эту внутреннюю сторону крыльев, при этом положив на мои колени концы своих крыльев. — У тебя такие красивые крылья, — я провёл рукой по перьям. Венок никак не отреагировал, он лишь смотрел на меня, и мне показалось, что в этом взгляде есть какая-то злость. — Ну, раз тебе я сейчас помочь не могу, то я пойду, — я встал с дивана, а ООН схватил меня за руку. — Давай завтра ещё куда-нибудь сходим? — Ну, давай, только после твоего похода к врачу. Я не хочу, чтобы твоё состояние ухудшилось. — Хорошо. Тогда давай в парк аттракционов? — Давай, ты только поправляйся. Я направился к выходу, а ООН, упав с дивана, побежал за мной, чтобы проводить меня.