Весёлая жизнь одного немца

С того инцидента прошло две недели. Никто больше не лез ко мне, лишь Германия и Евросоюз толи злобно, толи обиженно смотрели на меня. А так всё нормально. Мы с Америкой и Японией ходили в бар, встретили там Испанию и Филиппины, которые в последствии стали клеиться к моим боевым товарищам. Я, как хороший друг, сторговался с Филом и отдал ему на попечение Америку за бутылку текилы. На утро я об этом пожалел, но Штаты рассказал мне, что всё было нормально и Фил лишь подвёз его домой. С Союзом мы больше общались днём, пару раз я приходил к нему домой и нехило испугал Югославию. В общем: весело было. А вот ООН странным стал. Наверное, это из-за того случая в машине. И именно поэтому я решил поговорить с Казахстаном. — Давай на «ты», — предложил я. — Хорошо. А о чём Вы... ты хотел поговорить? — О крыльях, — казах напрягся и чуть отошёл от меня. — Не для опытов! Просто надо. — Ну, что конкретно интересно?.. — Твоё отношение к ним, их чувствительность. — Мои крылья – это часть меня. Всё. — Может, они для тебя что-то значат, и ты не даёшь их трогать? — Ааа! Понятно! Это из-за ООН? — посмеялся Казахстан. — Мои крылья для меня – это тупо кости, плоть и перья. Трогать их нельзя, если руки грязные или я просто не хочу. А вот ООН взбалмошный. — В смысле? — я сделал вид, будто я тупой и ничего не знаю. — По секрету, крылья у ООН не то, чтобы чувствительные, это, скорее, воспитание и чрезмерное придание важности. У нас в детстве не существовало личного пространства, а ООН рос один. Так он ещё и всех боялся раньше, даже руку пожимать не хотел. — Понятно. — Это, конечно, не моё дело, но всё же... Почему вы..ты интересуешься им? — Просто. Недавно задел его крылья, а он весь раскраснелся. И я не думаю, что это психология. У всех свои особенности. — Ну, это лучше у него самого́ спрашивать. — Ага, представляю: подхожу я к стеснительному ООН и спрашиваю: ООН, а чё это у тебя от одного прикосновения к крыльям встал? Казахстан раскраснелся и глупо улыбнулся. — Ну, не так. Деликатнее. — Я не люблю людей смущать. И ты не смей никому это рассказывать. — Да я и не собирался. Тем более, для наших коллег один факт о конкретном воплощении превращается в клеймо для всех ему подобных. Значит, это просто особенность ООН. Но зачем он избегает меня? Я понимающий человек, тем более ООН знает, что я храню уже довольно много секретов. Он не верит мне. Это обидно. *** Я стоял у стойки регистрации с Америкой. Мы обсуждали обычные темы, но вдруг я заметил, как ООН, озираясь по сторонам, шёл вдоль стены. — Извини, Америка, — сказал я и крикнул Венку, — ООН! Венок дёрнулся и побежал прочь. — Нихрена, — усмехнулся Штаты. — Ты что ему сделал? Он тебя прям боится. — Да ничего я не делал! Он просто избегает меня уже больше недели. Сначала просто говорил, что занят, а теперь просто убегает, — возмущённо сказал я. — Да ты влюбился, как я погляжу. Поздравляю, — без укора сказал американец, но я тогда воспринял это как какое-то оскорбление. — Нет. Я никого не люблю. — Это не стыдно, Рейх. Это очень хорошо. — Я не люблю его, просто не приятно, когда меня избегают неизвестно почему. Ладно, я пойду. — Иди, Ловелас! — сказал США и несильно ударил меня по плечу. Я злобно взглянул на него и пошёл за ООН. Искать его по всему многоэтажному зданию с тысячами помещений было бы бесполезной тратой времени, поэтому я обратился к секретарше ООН, которая сказала, что он пошёл в конференц-зал. *** Я вошёл в конференц-зал и увидел, как Венок искал что-то под столом. Я тихо кашлянул, оповещая его о своём присутствии. ООН хотел подскочить, но лишь ударился головой об стол и стал выползать из-под него, а я медленно подходил к нему, спрашивая о его самочувствии. — Всё хор-рошо, — испуганно сказал ООН, выставляя вперёд руки. Я расценил этот жест как самооборону. — Ты боишься меня?! — Не-е-ет, — протянул Организация. — С чего ты взял? — С того, что ты избегаешь меня да ещё явно боишься. Что я сделал? — Ничего. — Верю! ООН опять попятился назад. Теперь я точно пугаю его. Ладно, убавим пыл. — Извини. Просто неприятно. Я же тебе ничего не делал. Или ты избегаешь меня из-за того случая в машине? — Нет. Я понимаю, что это была случайность и ты не знал о такой моей особенности. — Звучит неубедительно. — Честно! — Ладно, проехали. Тогда всё же ответь: почему ты меня избегаешь? — Ну, знаешь... А мне пора! — ООН схватил какие-то бумаги и драпанул к выходу. Я побежал за ним, но, петляя среди коридоров, потерял его из виду. — Чёрт! — злобно выругался я, поняв, что он всё же скрылся от меня. Заебись, блядь.