Весёлая жизнь одного немца

— Рейх, а Корея сказал, что вчера он видел тебя с ООН в парке аттракционов, — весело сказала Япония. — Ну, да. Мы с ним гуляли вчера. А что? — Вы помирились? — спросил США. — Да. — А из-за чего он так вёл себя? — Со здоровьем что-то не то: учащение сердцебиения, сбивается дыхание, не может концентрировать внимание, краснеет, но температуры у него нету. — Ох, Рейх, это не здоровье, — усмехнулся Штаты. — А что? — Любовь, — мечтательно вздохнула японка. — Ну да, — сказал я. — Он любит Америку. — Рейх, он уже недели две ко мне не лезет. Раньше он заикался, говоря со мной, а сейчас спокойно разговаривает и даже может показывать недовольство мне. Думаю, он тебя любит, — американец ткнул мне в бок.. — Да что вы? — А как ты к нему относишься? Заботишься, любуешься им, умиляешься? Блядь, это свойственно мне, но говорить им это нельзя. Это же просто дружба. — Молчание – знак согласия! — Нет! — возразил я. — Рейх, это круто же. Вы подходите друг другу. Мы никому не скажем. — Я его не люблю. Он друг. — Если я, Япония и Союз для тебя такие же друзья, то это странно. Союзу всё расскажу! Бромансер! Кто-то постучал в дверь кабинета Америки и тут же вошёл. — ООН зовёт всех в конференц-зал! — крикнула Боливия и убежала. Видимо, дело срочное. *** — Дорогие коллеги, как вы знаете, люди недовольны ситуацией. Они говорят, что мы отдалились от них. Поэтому всем, в том числе и недействующим воплощениям, придётся вернуться на родину, обсудить всё со своим народом, объяснить им, что так вам проще вести внешнюю политику. — На сколько надо уехать? — спросил РФ. — Неделя минимум. Понимаю, что вы тоже личности, что здесь у вас друзья, но сначала нужно успокоить народ. Предлагаю просто отдать им полностью обязанности о внутренней политике, а самим сконцентрироваться на внешней. *** Мне придётся вместе с Германией уехать в Берлин. А так не хочется. Но чемодан собран, билет оплачен, и осталось лишь попрощаться с другими. *** Мы все стояли и ждали своего рейса. Россия и Китай стояли в стороне, тихо разговаривая о чём-то; Япония говорила, как будет скучать по всем; Союз молчал, смотря в сторону Югославии, которая стояла поодаль рядом с Сербией; Америка угрожал, что убьёт всех. — Ну, нам пора, — сказал Германия. — Мы будем скучать! — сказала Япония, обняв меня. Штаты тоже обнял меня. А Союз лишь пожал руку, пошутив про Нюрнбергский процесс. — Я тоже буду очень скучать, — сказал я, ища взглядом ООН. Его нигде не было. — Ладно, пока! *** Мы с ФРГ сидели рядом. Он читал книгу, а я рисовал. Только вот что бы я не принялся рисовать, всё равно выходил образ ангела. — Ты кого-то искал, когда мы уходили. Кого? — внезапно спросил Германия. — ООН. — Зачем? — Попрощаться. Он наверняка обиделся. — А я думаю, почему ООН не липнет к США. А всё просто, — улыбнулся ФРГ. — Я терпел, когда нас просто "шипперили", но вот это уже не смешно. — Никто и не смеялся. — Где именно я буду жить? — резко перевёл я тему, не желвя и дальше разглагольствовать об ООН. — Где мы раньше и жили. — Ты не обижаешься? — Да я сам подумал и понял, что с моей стороны было эгоистично сначала не воспринимать, а потом лезть с примирением, будто ничего не было. Просто этот случай с ЕС придал стимул что-ли... Ну, так мир? — Мир, — ответил я, и мы пожали руки. — А с ЕС не будешь мириться? — Мне это не сильно надо.