Не панда

Все уроки я просидела в классе, переваривая свой гнев. На большой перемене я не выходила в коридор и даже в туалет. Потерплю до дома, чтобы не видеть эту морду. А она ждала меня, я знала. Сидел, небось, где-нибудь у стеночки в коридоре и смотрел на мой класс. Ну спасибо ему хотя бы за то, что не набрался наглости зайти в мой класс и попробовать наладить контакт. Уж я бы ему так наладила, мало бы не показалось! В голову закрадывались всякие грязные мысли. И одна из них была о том, мол, вдруг он на меня обозлится и опять начнёт травить? Не знаю, хватит ли у него на это совести, но пофиг. Пофиг на Тайлера! Если для него насилие – это нормально, то к чёрту пошёл из фанатов Фор Таун! У нас здесь добро, дружба и любовь, а не твои кулаки, идиотина! Бесит! Для меня драки были чем-то далёким из неблагоприятных районов или кино, но уж точно не из моего дома или школы (у нас с этим было строго). Мама и папа никогда друг на друга и руки не поднимали. Среди подруг только Эбби могла применять свои навыки на специальных уроках, потому что у неё был зелёный пояс по яйкидо. Раздражает! А что если Картер пожалуется на Тайлера? Они смогут его исключить его из школы? Ну что, Тайлер? Об этом твоя дурная башка не подумала? Хотя вряд ли ты умеешь думать! Что ты чувствовал, когда бил Картера? Ничего?! Совсем-совсем ничего?! Ничуточки?! Не ёкнуло сердце?! Ты не подумал, о том, что ему больно?! И о том, что у него есть мама и папа, и они переживают за него?! И не надо мне говорить, что я сделала тоже самое с Тайлером на его днюхе. То было в порыве страсти, да ещё и в форме этой проклятой панды, в которой я мало контролировала свои эмоции. К тому же – я действовала по делу: он оскорбил меня, мою маму и нашу культуру! К тому же после нападения я сразу признала свою неправоту. А он даже не задумался об этом! Его башка просто не варит! На первом уроке я рассказала обо всём Мириам и попросила передать девочкам, чтобы сегодня до конца уроков меня не тревожили. Я хотела сдержать в себе этот гнев и остыть, иначе, я чувствовала, что сама могла сорваться на ком-то другом. Не хочу говорить с Тайлером. Видеть его не могу. Пускай девчонки сами там перемалывают ему кости. И пускай держат его от меня подальше. Пусть только посмеет нос сунуть в мой класс – без носа останется! Чёрт, мне нужно было успокоиться. Девочки с лёгкостью справлялись с моими тараканами, но сейчас мне хотелось остаться одной и ни с кем не контактировать. Мириам это понимала, поэтому не тревожила до конца дня. Все уроки я провела закрывшись в себе. А когда прозвенел последний звонок, и все рванули по домам, я дождалась, пока Тайлер не свалит домой (девочки мне об этом отправили смс), и только потом вышла из своего класса. К тому моменту у меня уже подостыли эмоции, но я всё равно не хотела с ним пересекаться. Не сегодня.

***

— Выписать его из нашего сестринства? — спросила Прия. Мы с подругами сидели у меня в комнате: Прия и Эбби заняли место на моей кровати. Мириам приняла позу лотоса на полу на круглом коврике, а я сидела на стуле за своим рабочим столом. На сегодня я решила взять отгул от службы в храме – мама не была против. За последние три дня я и так изрядно измоталась с нашими экскурсиями, поэтому заслужила отдых. — Проголосуем? — предложила Эбби, подняв руку вверх. Прия последовала её примеру, подняла руку и посмотрела на не проголосовавших. Мириам посмотрела на меня и усомнилась. Я тоже не была уверена, что делать. Задай мне этот вопрос утром, я бы двумя руками проголосовала “за”, но сейчас мне уже не хотелось это делать. Я подостыла и готова была к диалогу с Тайлером. Я перевела взгляд на блокнот, где я на полстраницы нарисовала четвёрку – логотип Фор Таун. Я обвела её множество раз, сделав границы жирными, добавив тени и детализацию. Всё это время я вырисовывала эту четвёрку просто для того, чтобы занять чем-то руки и голову. Но теперь и руки отказывались работать, и голова отказывалась варить. — Так вы хотите его изгнать или нет? — возмутилась Эбби. — Стой, Эбби, не торопись, — вклинилась Мириам и обратилась ко мне. — Мэй, ведь он помог тебе. Да, этот кретин сделал это, как… умел. Ты же его сама попросила помочь, верно? — Но не таким же образом! — я сжала карандаш в руке так сильно, что он мог сломаться. — Как мог – так и помог, — бросила Мириам. — В конце-концов, я думаю он понял, что так делать больше не надо. — Будешь теперь говорить за него, что он там понял? — отрезала я и прикусила язык. Может это и прозвучало грубо, но это же правда. Пускай каждый говорит за себя и ничего не додумывает. И пускай каждый отвечает за свои поступки, а не перекладывает ответственность или не выдумывает глупые отмазки своему поведению. Если бы все люди на этой планете делали бы это чаще – мир бы стал лучше! Вдруг мой сотовый завибрировал на столе, а из его динамиков зазвучал рингтон Фор Таун. Я взяла раскладушку и увидела входящий вызов от Тайлера. — Это он! — прошипела я, пытаясь заглушить рингтон, заслонив динамик ладонью. Прия и Эбби одновременно скомандовали две противоположные команды: — Ответь! — Не отвечай! Мириам не подавала никаких сигналов, оставив выбор за мной. Ну раз большинства в этом голосовании не было, тогда я нажму на зелёную кнопку. Сами виноваты. — ЧТО?! — я разгневанно рявкнула. Девочки замерли и навострили уши. Звук из динамиков доносился достаточно громко, так что они без проблем могли услышать всё, что скажет этот идиот. — В-выслушай м-меня… п-прошу… — заикался Тайлер. Я промолчала, и он принял это за согласие и продолжил: — Да, я – идиот. Прости меня. На этот раз я не посмотрела на подруг, потому что ясно понимала, что ответить: — Ты думаешь у меня надо прощение просить? — в свободной руке я сжала карандаш ещё сильнее. — А у кого? У Картера что ли? — голос Тайлера сразу стал уверенней. — А он перед тобой извинился за то, что забрался на ваш участок и фоткал тебя спящей? Я разозлилась и на всякий случай посмотрела в окно, где никого не было. — Да, он вчера извинился. А знаешь, что меня больше всего бесит в тебе? — в моей руке треснул карандаш и его куски разлетелись в разные стороны. — То, что тебе нужно объяснять, где ты… — я хотела сказать “обосрался”, но в последнюю секунду сдержалась: — налажал! — Поэтому я и идиот, признаю! — сказал он сквозь зубы. Я слышала, как сложно было ему это произнести вслух. — Поэтому… не злись на меня…. пожалуйста. И что мне делать? Я посмотрела на подруг: Прия разводила руками, Эбби показывала жест перерезывающий горло, а Мириам просто смотрела на меня с интересом, что я в итоге решу. Больше всего меня раздражало то, что в принципе надо объяснять человеку, чтобы он понял, что он злодей. То есть если я ему это не донесу, он так и продолжит сеять зло до конца своей жизни? Если его собственный котелок не варит, то зачем в принципе подкидывать ему дров? Хотя если не подкинуть, всё станет только хуже не только для него, но и для людей, которых он будет окружать. То есть получалось так, что мне нужно было его учить? Мне? Ох уж эта великая спасительница Мэй-Мэй. Сунь Йи и в подмётки ей не годится! Ведь у нас есть рациональная и здравая девочка, которая всех спасёт, одарит умом и благоразумием! Ведь у неё столько свободного времени и желания вытаскивать каждого выскочку из их личного колодца! Уму непостижимо! Но сколько бы я возмущалась, я хотела помочь этому дураку. По какой-то причине мне не было на него плевать. Он всё-таки мне помог и не раз. Может быть настало время и мне помочь ему? — Я прощу тебя… — выдохнула я в трубку, — но только если ты попросишь прощение у Картера и больше не будешь драться. — Окей, — ответил он быстро и уверенно. Я посмотрела на девочек: Прия показала пальцы вверх, Эбби сомнительно покачала головой, Мириам улыбнулась. Ну раз никто не против, значит я сделала верное решение. — Ну что… — сказал Тайлер после недолгой паузы. — До завтра тогда? — Ага, — холодно ответила я, закрыла раскладушку и бросила её на стол. — Ну что, выписываем его из клуба? — весело спросила Эбби. Я понимала, что её жажда крови была несерьёзной, но меня это начинало раздражать. — Пока нет, — опередила меня Мириам. — Он попросит прощения у Картера, потом обсудит это с Мэйлин и всё будет хорошо. Я правильно говорю? — спросила она у меня. — Всё так. Тут и обсуждать нечего. Если Тайлер попросит прощения (даже если он не осознаёт, зачем это делает), то хотя бы перед Картером он выполнит минимум необходимого для реабилитации. Вот и бери в фанатскую девчачью тусовку мальчишек – от них одни проблемы.

***

Вечером, когда девочки разошлись по домам, папа позвал меня на кухню. Это было поздно – мама к тому времени уже легла спать, поэтому мы с папой остались на кухне одни. Я заняла место за круглым столом напротив папы и была вся внимание. — Ну привет, — папа мягко улыбнулся. — Что-то случилось? — я сразу перешла к делу. Уж больно много всяких неприятностей произошло за последнее время со мной, поэтому этот вызов на разговор меня немного тревожил. Вдруг и правда что-то случилось? — У меня есть одна идейка, как сэкономить бабушкины деньги. — В смысле? — не поняла я, и папа намекнул: — Билет из Флориды в Торонто стоит немало, понимаешь? Бабушка жила во Флориде. И каждый раз по всякой мелочи летать не хотелось, наверное, даже ей. — И что ты предлагаешь? Я заметила, как папины очки коварно блеснули. Если я правильно поняла, у него была идея, как можно остановить бабушку от поездки в Торонто. То есть папа хочет предложить мне что-то вместо бабушки? И это что-то поможет вернуть мне мою панду? Папа протянул руку через стол. Я интуитивно сделала тоже самое и коснулась его ладони. — Попробуешь превратиться в панду? — вдруг попросил он. И меня удивил его вопрос. Он верит в то, что у меня сейчас получится? Или он думает, что через это прикосновение он дарует мне некую силу? Ну ладно… можно попробовать. Если раньше я использовала эмоции, которые приходилось вызывать или отключать вручную, то в день выступления Фор Таун, я наловчилась использовать импульс превращения без каких-либо проблем. Это было просто, потому что в тот день я приняла себя. Но сейчас, снова попробовав использовать этот импульс, у меня ничего не получалось – нет розовой дымки, нет шерсти, хвоста или даже ушек. Полный ноль. Я закрыла глаза и попробовала вызвать панду по старинке с помощью непристойных мыслишек, но и тут было бестолку. Ровным счётом ничего. Открыв глаза, я увидела доброе лицо папы. Он смотрел на меня и улыбался, пытаясь этим меня успокоить. — Не печалься, Мэйлин. Я отпустила его руку и виновато уставилась в стол, будто получила двойку. На кухне было тускло. Единственным источником света в помещении была тусклая лампочка на вытяжке. Она заливала кухню мягким оранжевым светом, который меня успокаивал. — Папа, ты говорил, у тебя есть идея. Какая? — напомнила я ему. — Ах это. Извини, Мэйлин. Нужно было сначала проверить можешь ли ты обращаться. — Не могу… — разочарованно буркнула я и пожала плечами. — Я бестолковая. — Это не так, Мэйлин. Цвет твоих волос – красный, поэтому панда в тебе. Ты сама не даёшь ей выбраться. — Но я хочу её призвать! — мой тон стал немного громче, поэтому я резко перешла на шёпот, чтобы не разбудить маму. — Я каждый день пытаюсь и пробую, но у меня не получается… — Тебя что-то останавливает. И если ты сама не понимаешь в чём дело, тебе нужно помочь. — Пап, о чём ты? — Предлагаю обратиться к психологу. — К психологу?! — я едва не перешла на крик и зашипела, как змея: — Ты думаешь, я сумасшедшая?! Папа засмеялся, а я посмотрела на него с опаской. Он и правда думает, что я съехала с катушек? Он что, вызовет мне каталажку белого цвета и запрёт меня в пустой комнате с мягкими стенами? — Да нет же, глупенькая, — он потрепал меня за волосы. — К психологам ходят любые люди – это и есть здоровая история. И ничуть не зазорная. К психологам обращаются в основном те, кто не может понять сам себя. Психологи помогают понять причину происходящих проблем, и разрабатывают план по выхождению из них. — А ты или мама обращались к психологу? Взгляд папы стал грустным, будто он вспомнил что-то, о чём не хотел говорить. — Я обращался к психологу, когда умер твой дедушка. Мне было сложно это пережить, и психолог помог мне. Лучше бы я и не спрашивала. Жизнь дедушки я не застала и знала о нём только из слов папы. Он говорил, что дедушка был строгим человеком и ему было невозможно угодить, но внутри он было мягким и не любил всем это показывать. Дедушка считал, что если к тебе все обращаются так же холодно, как и ты к ним, то никто о твоей доброте не узнает, а следовательно не воспримет это за слабость. Такой уж был папа моего папы. — А мама была у психолога? — спросила я. — Нет. И вот ты видишь, что она устроила, — папа улыбнулся и указал в сторону сарая, где лежала табличка с долгами. — Ты её винишь за это? — Нет. И тебя я ни за что не виню. Задним числом все всё знают. Но мы живём в настоящем времени – самом туманном из всех остальных времён. Никогда не знаешь, какое твоё решение, действие и мимолётное желание к чему приведут. Это хаос и это нормально. Поэтому, дорогая, советую обратиться к психологу. Он тебе поможет. — А мама не против? — спросила я и вытянула голову чтобы убедиться, была ли закрыта дверь в спальню родителей. Да, вроде закрыта. Хотя, зная маму, она могла прямо сейчас за дверью прислониться к ней и подслушивать. — Я поговорил с мамой. Она ничего против не имеет, особенно если это поможет ей избежать лишний контакт с бабушкой, — папа усмехнулся. — Они всё ещё в ссоре? Мне казалось, у них всё наладилось. — У них всё хорошо, но это не значит, что маме комфортно в присутствии бабушки. Осадок их предыдущих отношений просто так не пройдёт. Поэтому некоторое время маме и бабушке лучше не пересекаться. И опять же – всё это у мамы из-за того, что в своё время она не обратилась к психологу и запуталась в себе. И вот поэтому я хочу, чтобы ты не повторяла её ошибок. Не надо нести этот груз, Мэйлин. Психологическое здоровье тоже важная вещь. Своему психологу ты сможешь без страха доверить всё, что у тебя на душе и не бояться, что мы узнаем об этом. Всё, что ты произнесёшь в том кабинете, останется там навсегда, понимаешь? Папа немного утомил этим разговором. Да-да, я поняла, пап. Я видела как это работает в фильмах, правда для меня это всегда воспринималось, как какая-то выдумка, фантастика. Мои лучшие психологи – это мои подруги. Если они не могут меня вылечить, то почему это сможет сделать незнакомый мне человек? — Пожалуйста, Мэйлин, — мягко сказал папа и умоляюще на меня посмотрел. Ох уж эта неряшливая харизма отца. Он прибегал к этому приёму редко, и каждый раз это было слишком мило, чтобы я могла ему отказать. И в этот раз я тоже на это повелась. — Хорошо. Честно говоря, лучше выговориться незнакомому психологу, который оставит всё это в дверях своего кабинета, нежели я расскажу обо всём бабушке и потом всё время буду думать, что обо всём этом она уже давно растрепала всей родне. — Вот и славно, — папа встал из-за стола, положил руку на моё плечо и пошёл в сторону спальни. — Скажешь тогда, когда будешь готова, и я тебя запишу. Договорились? — Угу, — я кивнула и папа закрыл за собой дверь. Я осталась наедине с круглым чистым столом, где не было ни одной тарелочки, кружки и даже соринки. На кухне было убрано, посуда вымыта, раковина пуста. За окном я наблюдала ухоженный дворик: растения политы и пострижены. Всем этим любил заниматься отец: наводить порядок в доме и в нашем скромном саду. По этой части мама с ним, конечно, не сравнится. У мамы больше предпринимательской жилки и социальной работы, нежели у папы, которого она чуть ли не из-под палки заставляла открыть собственную забегаловку. Отец не любил всё этого. Он предпочитал заниматься чем-то один, ну а мама наоборот всегда хотела работать с людьми и желательно, чтобы ей в этом кто-то помогал – то есть я. Должно быть сейчас она чувствовала себя одинокой или брошенной. И мне было грустно из-за этого. У неё есть папа, но ей нужна была дочь. Я пыталась ей помогать по возможности и мне казалось, что если я окончательно заброшу службу в храме, произойдёт что-то плохое, и мама этого не переживёт. Время было позднее, поэтому я с трудом дотянулась до кнопки на вытяжке, выключила свет и погрузила кухню во тьму. Сон сегодня выдался тревожным. Я много размышляла о том, что сказал мне папа, много думала о Тайлере, о маме, о наших долгах, о моих подругах, у которых у каждой без меня проблем было достаточно. Но больше всего мою ночь заняли мысли о панде и о том, что у меня были какие-то психологические проблемы, которые сдерживали её. Из-за этих мыслей мне приснился кошмар, в котором я у всех родных на глазах не спасла маму, когда она сорвалась с обрыва. Мне ничего не мешало схватить её за руку, но я подумала о том, что она своим весом утащит меня за собой. Я протянула ей руку, но увернулась от её хватки для вида, надеясь, что в мою “помощь” поверят. В итоге мама упала, разбилась насмерть, а семья меня обвинила в том, что я специально её не спасла. Я проснулась в слезах и мне было страшно вылезать из-под одеяла. В таком положении я пролежала, наверное, минут двадцать, боясь пошевелиться. И всё это время передо мной стоял предсмертный взгляд мамы, в котором я увидела её глубочайшее разочарование во мне. Кажется, я этот её взгляд боялась увидеть всю свою жизнь. Наверное, папа прав – у меня психологические проблемы.

***

На утро, отойдя от своих кошмаров, я оделась, умылась, почистила зубы, позавтракала маминой овсянкой с овощами и переговорила по поводу психолога. В этом разговоре мама участие практически не принимала, но внимательно слушала, как мы с папой договаривались о встрече с моим врачом. — Психолог – это не врач, — поправила мама. Кажется, ей этот разговор не нравился. И это было единственное, что она сказала мне за это утро. В итоге о встрече с психологом мне пришлось договариваться с папой. И договорились мы на эту среду, то есть завтра в середине дня. И мне так было удобно, и папе тоже – он сказал, что после уроков заберёт меня на машине, и мы сразу поедем на “сеанс”. Окей, пускай так и будет. Да, маме не нравилось всё это. Может быть она ревновала меня к психологу? Мол я ей расскажу всё, что меня тревожит, а моей родной матушке – ни словом не обмолвлюсь. Наверное, её это обижало, и она видела в этом недоверие с моей стороны. Возможно, так оно и есть. Хотя, можно ли было “страх” в моём случае обозвать “недоверием”? Не знаю…

***

Добраться до школы я решила на трамвае. А чтобы по пути собраться с мыслями, я достала тетрадки из портфеля и пробежалась глазами по всем примерам, которые решала вчера перед сном. Как обычно – всё идеально, без ошибок. Проверка домашки меня всегда успокаивала. Для меня это был отдельный вид удовольствия, к которому я прибегала не часто. На остановке меня как обычно встретили подруги; мы дружно обменялись нашим фирменным не тактильным приветствием и двинули в направлении школы. По дороге мы непринуждённо обсуждали новый альбом Фор Таун, который должен был выйти осенью. В интернете уже стали известны названия их треков, поэтому нам было в удовольствие погадать о чём же будут их новые песни. За разговором о Фор Таун время летело незаметно. На школьной парковке столпилось толпа учеников. Их было так много, что я уж подумала, что там что-то случилось. Но нет. Это было обычное сборище из учеников, которые предпочитали проводить время до уроков на улице, а не в душном коридоре. Мы с девчонками вошли в эту толпу и никто не обратил на нас внимания. А точнее на меня. И я очередной раз порадовалась непостоянности этих ребят. Все они дружно забыли про панду. Забыли про мерч и потраченные на всё это дело деньги. Удивительно. И как бы это ни было противоестественно для меня, это меня устраивало. То что нужно. Но стоило мне оказаться в школьном коридоре, как у входа в мой класс я обнаружила единственного человека в этой школе, который не мог отпустить мою панду – Картер. Он стоял точно так же в дверях, как я вчера выжидала Тайлера у дверях его класса. Увидев Картера, девочки без слов быстро разбрелись по своим аудиториям, оставив нас наедине. Странно. Я думала они как раз останутся, чтобы меня защитить. Хотя в школе для этого не было необходимости. Если он учудит что-то прямо здесь – ему больше не поздоровится. Но зачем он меня ждал? Что ему нужно? — Мэйлин, отойдём? — он указал на лавочку в конце коридора. Я посмотрела на неё в надежде, что там было занято, но нет – предательски свободно, садись не хочу. — Что тебе нужно, Картер? — спросила я посмотрев по сторонам. Не знаю, кого я там хотела найти. Может и подмогу. Может и головы подслушивающих подруг из-за угла. Но их не было. — Просто подойди, буквально на минуту, — сказал он и не дождавшись меня, прошёл через весь коридор и сел на лавочку, бросив на соседнее место свой портфель, то есть занял это место для меня. И что мне делать? Этот парень фотографировал меня ночью, пробравшись на нашу частную собственность! За такое в некоторых местах и из ружья могут выстрелить, а уже потом разбираться кто ты и зачем сюда сунулся. Окей, будет некрасиво, если я просто откажусь и зайду в свой класс, поэтому, так уж и быть, выслушаю его. И откуда во мне такая доброта к странным людям, которые меня сталкерят? Может я тоже сумасшедшая? Ах да, точно! Меня же к психологу на завтра записали – не удивительно! Я обернулась и посмотрела в свой класс, чтобы оценить реакцию Мириам, но она как обычно приняла нейтралитет: села за свою парту и принялась доставать из портфеля учебники и тетрадки, посматривая на меня без эмоций. Она это специально. Всегда, когда дело касалось меня и мальчиков, она боялась сказать мне своё мнение. Это из-за того, что она ревновала или считала, что это моё личное дело? Не знаю. Нет времени разбираться в этом. Мне пришлось жестами ей указать, типа “подожди секунду, я сейчас вернусь” и выйти в коридор. Медленными шагами я приближалась к Картеру, иногда задевая мимо проходящих школьников, на что те оборачивались и что-то недовольно говорили мне вслед. Но я их не слушала. Полный игнор. Меня сейчас волновало другое – что этот тип хотел от меня? Когда я подошла к лавочке, Картер взял свой портфель и положил на пол, освободив место рядом. — Садись, — сказал он, подняв голову вверх и посмотрев мне в глаза. Его шелковистые волосы съехали на бок, и я увидела синяк, который стал менее заметным, но всё ещё напоминал о том, что произошло. — Нет, спасибо, я постою. — Ну, пожалуйста, — взмолился парень. — Окей! — недовольно фыркнув, я сбросила портфель с плеч и села рядом с ним. — Говори, только быстро. — Ты считаешь меня странным? — Да, — моментально ответила я. — Это обидно, Мэй, но справедливо. Мне не понравилось, как он меня назвал. “Мэй” – это только для друзей. Для тебя я “Мэйлин”. — Конечно, справедливо, — я завелась. — Ты пробрался ночью на наш участок и сфотографировал меня спящей! Ты с дуба рухнул?! — Может и рухнул, — Картер прикусил губу так сильно, что казалось из неё сейчас брызнет кровь. — Я это… хотел извиниться. — Ты вчера извинился. — Но этого недостаточно. — Достаточно, если пообещаешь больше так не делать. — Обещаю… но я скучаю… — Господи! — я почувствовала, как моё лицо заливалось краской, и оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит. Ученики шлялись по коридору без дела, не обращая на нас внимания. — Надеюсь, ты не читала? — спросил Картер. Кажется он намекал на посты из его блога. — Нет, — соврала я и вскочила с лавочки. — Ладно, если на этом всё, я пойду. Мне показалось, что что-то коснулось моей руки, и я резко её вздёрнула, словно на неё села пчела. Но это оказался Картер. Наверное, он хотел взять меня за руку или что-то типа того. — Что это ты делаешь?! — я возмутилась, и кажется, пара заинтересованных глаз из школьной толпы обернулась. Блин! Не хватало ещё устроить сцену прямо в коридоре. Окей, Мэйлин, соберись. Я сделала глубокий вдох и выдох. — Ничего я не делаю. Просто держи, — Картер протянул мне мой розовый портфель, лямок которого я случайно коснулась. А я уж подумала, что это он ко мне пристаёт. Какая же я дура. Нервная. Психичка! Я аккуратно взяла свой портфель, накинула его на плечи и собиралась уже уйти прочь, как Картер меня остановил: — Пожалуйста, выслушай последнее и можешь идти. Ну спасибо, что разрешаешь уйти, Картер. А то я тебя забыла спросить. Ну ладно, выслушаю тебя и на этом мы закроем эту тему. Идёт? — Да говори уже, — нетерпеливо пробормотала я, не понимая, что я вообще здесь делаю, и зачем на всё это согласилась. Картер взял свой портфель, и мы отошли от лавочки в сторону, чтобы не мешать проходу учеников, и остановились у стены, где было меньше всего народу. — Помнишь, ты мне оставила след на футболке? — спросил Картер. — Не я оставила, а панда, — я внесла важное уточнение, но он упустил это мимо ушей. — У меня дома лежит эта футболка. След уже малость потёрся. Поэтому я решил её никогда не надевать и не стирать. Как трофей. — Зачем ты мне это говоришь? — я пыталась говорить сдержанно, чтобы мимо проплывающая толпа школьников не обращала на нас внимания. — Я скучаю по ней. — Вот именно, что ты скучаешь не по мне, а по панде. Но панды больше нет. Поэтому забудь. Господи, о чём мы говорим вообще? Меня этот разговор вымораживал. Это всё странно и мерзко, и грязно. Не хочу об этом. Я развернулась и хотела уже уйти, как вдруг почувствовала его прикосновение. На этот раз это были не лямки портфеля, а его рука. Он коснулся моего плеча, и я замерла на месте. Мне не было страшно, просто это было неожиданно, а я и без того была… ну вы понимаете – психованная, дёрганная. Если я сейчас дёрнусь, то случайно задену его, а то и второй синяк оставлю. — Я знаю, что ты считаешь меня помешанным. Да, так и есть, — голос Картера был подавленным. — Но если хочешь чтобы я больше никогда с тобой не разговаривал, так и скажи, и я тебя больше не побеспокою. Никогда. Я обернулась и сбросила его руку с плеча. — Убьёшь себя? — спросила я, на что Картер рассмеялся и ответил: — Ты шутишь? Я похож на сумасшедшего? — Да, похож, — сказала я и вдруг заметила, как сама улыбнулась. Мой ответ рассмешил Картера ещё сильнее. Его смех был настолько заливистым, что я невольно тоже засмеялась, наверное, впервые с тех пор, как пропала панда. Может быть это была истерика. А может это и вправду было смешно: эмобой, который хочет жить? Что? Этот Картер странный. Он и ведёт себя странно, одевается странно, даже косметикой пользуется, глаза подкрашивает под чёрный. Нет, ему это, конечно, к лицу. Я бы даже сказала, что он красивый, но этот его идиотский блог испортил всё, что я о нём думала. Или может стоит дать ему шанс? — Спасибо, Мэйлин. Это меня рассмешило, — Картер поднял свой портфель с пола и накинул на плечо. — В нашей субкультуре только и разговоров, что о смерти, но нет, я не идиот, чтобы убивать себя. Но если ты не хочешь, чтобы я с тобой общался, то я тебя больше не побеспокою. Только скажи. Не буду скрывать, что у меня есть чувства к тебе или к твоей панде, но ты – это последний человек, которого я бы хотел напрягать своим обществом. А всё что было – забудь. Это в прошлом. Я был идиотом – я это понимаю и обещаю, что больше не буду быть таким. Твою мать, Тайлер – вот как надо просить прощение. Учись у Картера! И я вновь покраснела. Это только что было признание? Или что? Как ловко он завернул его в середину своего диалога, что я даже и отреагировать на это не могла. Типа поздно было, и он уже сменил тему. В отличие от Тайлера, Картер держался уверенно. Он знал цену каждому его слову и говорил чётко и ясно. Не то что я, трусиха, которая и слов в подобных ситуациях связать не могла. — С тобой сегодня говорил Тайлер? — из меня опять вырвалось что-то странное, лишь бы не ударить лицом в свою неуверенность. — Да. — Просил прощение? — Угу. Так это ты его надоумила? — Ну должен же его учить кто-то уму разуму. Картер коснулся рукой своего синяка и цыкнул от боли. — Болит? — я опять задала глупый вопрос. Конечно болит. — Это мелочи, — Картер махнул рукой. — Ты не злишься на Тайлера? — Да какой там злиться. Он мне заехал по делу. Если ты не заметила – он тебя защищал от крипового идиота, то есть от меня. Я справедливо получил своё. Даже не сопротивлялся. Обычно такие речи Тайлер задвигал с гордостью, но в словах Картера я этого не чувствовала. Это был совершенно другой человек, другого настроения, и который честно признавался во всём, хоть и стыдился этого. Картер говорил это просто как факт, с небольшой тенью сожаления и стыда за совершённые действия. От Тайлера такого можно было добиться только через принуждение подручными средствами. — Держи, это карта памяти. Тут все твои фотографии и сканы, — он вручил мне непонятную, маленькую штучку. — Я себе ничего не сохранял, клянусь. — И что мне с этим делать? — спросила я, разглядывая прямоугольную пластмассу, на которой, судя по всему, хранились мои фотографии. Я цифровыми фотоаппаратами не пользовалась, поэтому не знала, как это работает. — Сначала уничтож её, а потом выкини, — советовал Картер. — Как уничтожить? — Окей, давай я сам, — он выхватил у меня из рук эту карту памяти, бросил на пол и с хрустом стукнул по ней пяткой своего кроссовка. — Вот и всё. Я посмотрела на пластмассовые осколки под его ногами и поняла, что для Картера это что-то значило. Это, наверное, как для меня, если взять и бросить в огонь все диски и по Фор Таун. Что бы я тогда чувствовала? Смогла бы я это пережить? Да и были ли эти чувства Картера такими же сильными, как были мои чувства к Фор Таун? В любом случае я бы не смогла так просто выкинуть всё, что с ними было связано. — Чудненько поговорили, Картер, а теперь я пойду. Скоро уроки, — я не знала что думать и сказать ему, поэтому хотела улизнуть, но и тут он опять меня успел остановить: — Ты так и не ответила на мой вопрос. Я могу с тобой общаться? Вот от этого вопроса я и надеялась уйти… Я бросила на Картера оценивающий взгляд и просканировала его от кроссовок до шелковистых волос. Господи, и почему парни такие идиоты? Почему им всё надо объяснять и разжёвывать? Один бесчувственный неуверенный в себе дурак, другой чувственный и уверенный в себе псих. Ну ладно, не “псих”, а “странный”. Хотя, после общения с “психом”, я убедилась в том, что он тоже человек, со своими переживаниями и чувствами, какими бы странными они там не были. И я заметила, что в Картере тоже было что-то от меня. По крайней мере разговор у меня с ним задавался куда проще, чем с Тайлером. Может быть потому что мы просто похожи? Или мы оба в какой-то мере психи? — Да, общайся, пожалуйста, — я наконец-то вынесла вердикт. — Только без этих криповых штучек, окей? — Договорились, — обрадовался Картер. — Ладно, не буду тебя задерживать. До встречи. Он развернулся и пошёл в сторону своего класса, где его ждал Тайлер. И, кажется, он наблюдал за нами всё это время. Я заметила его только сейчас, как он стоял в дверях своего класса и бросал на меня суровый взгляд. И тут я почувствовала себя не в своей тарелке, будто меня застукали за чем-то непристойным. Мне не понравилось это чувство. Оно было каким-то несправедливым. Ну да, разговаривала с Картером, и что? Ну да, тронул он меня за плечо, и что? Ну да, мы вместе посмеялись, как ни разу не смеялись с тобой, Тайлер. И что? Имею на это полное право. А ты не имеешь права смотреть на меня так. Когда Картер заходил в класс, Тайлер специально подставил плечо, чтобы задеть его, но Картер проигнорировал эту провокацию, сделал шаг в сторону и беспрепятственно зашёл в класс. Прозвенел звонок. Школьники замельтишили по коридору, и только мы с Тайлером не сдвинулись со своих мест и с вызовом смотрели друг на друга, пока учитель Тайлера не забрал его в свой класс.

***

На завтрашний день задали много домашки (даже по моим меркам), поэтому общим решением было принято пропустить сегодняшний слёт подружек и заняться уроками. Времени думать о мальчишках не было. Сперва уроки, потом всё остальное. Когда я вернулась домой и разложила все свои тетрадки в порядке сложности домашней работы, мама меня отправила в китайский квартал за овощами. Времени у неё самой на этого не хватало, папа работал в своей забегаловке, поэтому этот квест взвалился на мои плечи. Список овощей был немаленьким, поэтому мне пришлось пробежаться по нескольким кварталам, чтобы зачеркнуть всё из необходимого. И как обычно, самое главное из списка найти было труднее всего: красные яблоки и мандарины. А самое печальное это то, что их даже нельзя было съесть, потому что они были предназначены для подношения в главной комнате Сунь Йи. На всё про всё у меня ушло где-то около часа, но потом я вспомнила, что забыла купить корм для наших кошечек, которых мы приютили в храме, и мне пришлось со всеми пакетами вернуться обратно. А когда я возвращалась второй раз, то вспомнила, что забыла купить корм для наших рыбок, которые плавали в храме в каменных бассейнах. Чёрт подери! Мотаться туда-сюда пришлось немало раз, но когда я окончательно вернулась домой, я положила пакеты в прихожей, отправила смску маме о том, что я с этим разобралась, и наконец-то закрылась в своей комнате. Время заняться уроками! Я заточила карандаш, смахнула мусор в корзину и принялась за работу. Шли часы, домашка медленно уменьшалась, а в голове, на удивление, царил дзен. Никаких лишних мыслей о мальчишках, о наших семейных долгах, о панде и даже о сеансе психолога, который был назначен на завтра. Только уроки и ничего более. Я расправилась с алгеброй, принялась за физику, затем за географию, историю и последним делом уже за биологию. Отныне биология – это самый бесполезный предмет для меня. И, если так подумать, физика тоже. Ни один из этих предметов не мог с научной точки зрения объяснить, откуда у меня появилась возможность превращаться из маленькой девочки, в огромную пушистую панду. Да и откуда в этих учебниках взяться объяснениям всего этого? Ведь это наука, а всё остальное – магия, недоказанный вымысел для фантазий. Что касалось магии в нашем мире, то тут всё было просто. Официальное положение мира: магии нет, а все, кто в неё верит, либо шарлатаны, либо сумасшедшие. Кстати, для таких людей по телевизору даже специальные передачи придумали. А знаете, что самое смешное? На одной из таких передач разбирали фотографии и видео, которые были сняты во время концерта Фор Таун. Вот же умора! Кто бы мог подумать, что в таком то лживом гадюшнике однажды скажут правду? Но, естественно, подавляющее большинство адекватных людей в это не поверило. Что ещё меня позабавило: это как от нашей семейки досталось нашим любимым мальчикам из Фор Таун. После выступления многие подумали, что это был такой вирусный пиар ход группы. Это, конечно, не стыковалось с тем, что разрушения были настоящими, масштабными и, чёрт возьми, дорогими. Но любителям теорий заговоров это не объяснить. Они были уверены, что для Фор Таун это мелочи, что с такими то ценами за билет они могли позволить себе всё. Из всех этих историй я сделала вывод, что правда мало кого интересовала по-настоящему. Точнее, людям было привычно верить в свою “правду”, чем искать её настоящую. Ведь проще жить не разобравшись, чем тратить жизнь на поиск истины. Это ведь тяжело, поэтому ну его нафиг. К таким умозаключениям я пришла, когда разобралась со всеми уроками и наконец-то была свободна. Первым делом я собрала портфель, положила его рядом с кроватью. Затем я осмотрела свою комнату и мне вдруг стало одиноко. На тумбочке стояли мои фотографии с мамой, с призами за спортивные достижения, кубки за победу в бадминтоне среди средних школ, за успехи в игре на флейте. На стене висели флажки за различные участия в музыкальных и спортивных соревнованиях, а также деревянная рамка, под стеклом которой красовалась моя почётная грамота за математические знания. Это, конечно, всё было здорово, но, кажется, в этом не было ни капли меня. Или всё это теперь и есть – я? Не знаю, чем бы мне пришлось заниматься всё свободное время без маминых наставлений. Возможно, я бы стала художницей. Я люблю рисовать, но мама не видела в этом перспектив. А ещё я любила петь. У меня даже есть фотография с мамой, как мы поём под караоке. Но когда я выросла, мама начала твердить о том, что у меня нет на это времени, хотя оно у меня было. Но всё это теперь в прошлом. Я вольна выбирать то, что мне нужно и хочется. А всё, что я сейчас хотела, это сбросить все эти кубки и грамоты в отдельную коробку, спрятать её куда-нибудь (например под кровать), а на свободное место развесить плакаты с Фор Таун и заменить фотографии с мамой на фотки с моими друзьями. Мама не будет в восторге от этого, но кто её будет спрашивать? Думаю, завтрашний сеанс после школы пойдёт мне на пользу, и я уже без зазрения совести смогу начать жить своей жизнью. А пока я не в силах на это решиться, нужно помочь маме. Поэтому всё оставшееся время я потратила на службу в храме, затем поужинала в кругу родителей и легла спать.

***

Вот и настал тот день, когда мне вернут панду. Осталось только пережить пять уроков и дело в шляпе. — Ты какая-то радостная сегодня, — подметила Эбби на большой перемене. Мы сидели в столовой и уплетали свои готовые домашние завтраки, запивая холодным яблочным соком. — Радостная? — удивилась я. — Да ну? Такое вообще бывает? — Последнее время редко, — подметила Прия. — Случилось что-то хорошее? — Мириам отложила свой контейнер и уставилась на меня, как преданный пёсик. И тут до меня дошло, что я даже не сообщила девочкам о том, что меня ждёт после уроков. — Так это… у меня сегодня встреча с психологом. — ЧТО?! — девочки сказали это хором, из-за чего за соседними столиками на нас обернулись. Блин. С этим мне нужно быть поосторожней. Не хотелось бы чтобы кто-то узнал об этом. Если папа мне объяснил, что поход к психологу – здоровая история, то одноклассникам это будет сложно объяснить. И вместо того, чтобы добраться до истины, все как обычно поверят в ближайшую доступную им теорию о том, что я просто чокнутая. — Тихо, девочки, — шикнула я. — Почему? — Тебе плохо? — Что случилось? Меня завалили вопросами и я бегло объяснила им, что это была папина идея, и что лучше так, нежели если бы ко мне приехала бабушка и занялась своей психотерапией. Возможно, она бы сделала только хуже, а тут этим займётся профессионал и все мои секреты оставит при себе. — Меня родители водили к детскому психологу, — заявила Прия. Она опустошила свой контейнер с едой и сделала глубокий глоток яблочного сока. — Это было так себе… — Что? — я удивилась. — Ты никогда не рассказывала об этом. — Рассказывать нечего. Мои родители странные. Они воспринимали мои готические загоны, рисунки с черепами и интересами ко всему “стрёмному” за отклонение. А на сеансе выяснилось, что это нормально. Я же не перегибала палку, не хранила кошачьи кости и прочее. — Да уж, — выдохнула Мириам. — А моему отцу психолог бы не помешал в своё время. Но сейчас уже поздно. После её слов все неловко замолчали. И чтобы разбавить обстановку я резко сменила тему разговора и обратилась к Прии и Эбби: — Ну как там Тайлер и Картер в классе себя ведут? Не дерутся? — Не дерёмся, — ответил голос Тайлера у меня за спиной. Тайлер вылез из ниоткуда и плюхнулся на стул рядом со мной. В руках у него был сэндвич с ветчиной, от которого крошки летели во все стороны, из-за чего девчонки дружно отодвинулись от него подальше. — А вот и задира, — Эбби сразу же принялась обрабатывать мальчишку. — Сколько сегодня одноклассников побил? Мэйлин хочет знать. — Да никого я не бил. Я не такой! — Тайлер начал махать своим сэндвичем во все стороны. Хорошо, что столовая была крытой, иначе бы сюда слетелись все голуби с района. — Я просто хотел ей помочь, а этот Картер меня взбесил своими выходками. Это же он ту фотку сделал. И забрался к ней на участок. Это же немыслимо! Девочки начали спорить с Тайлером на эту тему, а я спокойно дожевала остатки своего завтрака, допила сок и высказала всё, что нужно было сказать ещё вчера, чтобы наконец-то поставить точку этой истории: — Да не парься ты, — бросила я вальяжно. — Я с ним вчера уже поговорила, и мы уладили конфликт. Он нормальный парень, — Нормальный парень?! — возмутился Тайлер и едва не подавился своим сэндвичем. — Ты это сейчас серьёзно? — Нет, он, конечно, со своими приколами, я так ему и сказала. Но он пообещал больше так не делать. А ты пообещал больше не драться. Кажется это успокоило Тайлера, и он резко перевёл тему: — Ладно. Я слышал ты собираешься к психологу? — Опять подслушиваешь? — возмутилась я. — Говорить надо тише. Вас мог услышать кто-нибудь и похуже меня. — Похуже тебя? — встряла Эбби. — Как это? — Ха-ха, очень смешно, Эбби, — Тайлер перевёл взгляд на меня: — Ну так это… мы друзья? — Конечно, тупица! — я по-дружески ткнула его кулаком в плечо. — Просто не делай больше глупостей. — Круто! — он обрадовался, словно ребёнок. На этом и остановимся. Пока Тайлер соблюдает обещание, пусть остаётся в нашей группе. Я не против – никто не против.

***

После уроков на школьной парковке я увидела мамину машину. За рулём сидел папа и ждал меня, как мы и договаривались. — Желаем удачи, подруга! — Эбби меня крепко обняла. — Ты справишься! — подхватила Прия. — Да ладно вам, — заступился Тайлер. — Она же не умирать едет. Всё будет хорошо. — Спасибо вам, ребята, — я скромно смотрела себе под ноги и чувствовала себя странно, будто меня отправляют куда-то далеко, откуда я скоро не вернусь. Когда девочки меня отпустили, Мириам положила руки мне на плечи и мягко сказала: — Панда или не панда. Помни. От её слов на меня начало накатывать это чувство… жалости к себе. Мне захотелось заплакать прямо здесь и сейчас. — Спасибо вам, ребята! — я с трудом выдавила из себя это чтобы не зареветь. — Завтра с меня панда! Не в силах себя сдержать, я отвернулась и побежала к папе. — Так держать, Мэй! — Мы любим тебя, девочка! — Ты крута! Я слышала, как они подбадривали меня и не смогла сдержать слёз. Папа увидел это, открыл мне дверь и я без объяснений забралась на переднее сиденье, молча пристегнула ремень безопасности и села пониже, чтобы друзья не увидели моё зарёванное лицо. Что со мной? Почему меня так сильно трогает их забота? Во мне что-то изменилось? Или… я и правда психичка? Папа не стал спрашивать в чём дело. Он молча нажал на педаль газа и автомобиль медленно тронулся с места навстречу к моей судьбе. Наконец-то меня вылечат. Наконец-то мои мысли соберут по кусочкам и расскажут, что с моей пандой не так, и всё это закончится.