Один день из

      Сквозь приоткрытую дверь ванной комнаты доносился звук бьющей из крана воды. Напор был столь силён, что сложно было услышать что-то помимо этого. Никто бы не обратил внимание на едва уловимые всхлипы, которые кто-то так старательно пытался скрыть, как обычно скрывают следы тяжких преступлений.       — Не получается. Ничего не получается… — подрагивающий тонкий голос сходил с уст молодой девушки. Предательски панический, он мог бы сотрясать воздух, не будь таким тихим. В нём так и сквозила неуверенность, досада и страх. — Я не хочу, чтобы меня сейчас увидели. Особенно в таком виде. Только не сейчас. — Быстро тараторила она и судорожно пыталась сдавливать ладонью свою шею, по которой тонкой струёй стекала смешанная с водой кровь. Жидкость в раковине становилась от этого матово-бледно-розовой, словно клубничная содовая. Аппетитная на вид, но не слишком приятная на вкус. Разумеется, если вы не тот тип людей, которых привлекает чужая кровь.       Очевидно, она не знала, что следует предпринять, либо в критические моменты её мозг напрочь отказывался рационально мыслить. Но медлить было нельзя. Спустя какое-то время она бы потеряла сознание, а вместе с ним и приличное количество красноватой жидкости, необходимой для нормального функционирования организма.       В какой-то момент чувство паники внезапно покинуло её, взгляд стал стеклянным, будто бы та ушла ‘в себя’. Потребовалось секундное ‘переключение’, после чего её движения стали невероятно ловкими, отточенными и быстрыми. Два пальца для того, чтобы пережать сосуд чуть выше ранения, затем свободной рукой потянуться за чистую тряпочку, накладывая повязку, достаточно тугую, чтобы остановить кровь, но достаточно свободную, чтобы иметь доступ к кислороду. Граница была чётко определена, словно занималась она этим не первый год будучи квалифицированным медиком.       Она подняла голову к зеркалу, обращая внимание на своё отражение. Оттуда на неё смотрело знакомое лицо: тяжёлое его выражение, полное какой-то вселенской неприязни к каждому существующему на земле. Сведённые к переносице брови, едва подрагивающие в отвращении губы и до боли пронзающий глубокий взгляд.       — Хватит. Ты нас так угробишь. — Грубым, слегка властным тоном отчеканила девушка, осуждающе пялясь на провинившееся в чём-то отражение. — Если бы не я, твой труп бы уже давно разлагался в земле.       После минутного молчания та вновь опустила голову, а затем резко подняла к зеркалу, теперь лишь с виноватым и потерянным видом озираясь по сторонам и дотрагиваясь пальцами свежей повязки. Короткая мысль стрельнула в сознании: она не помнила, как перетягивала рану, в какой момент кровь остановилась, будто эти несколько минут напрочь вырезали из её памяти. Однако подобное было уже не впервой, поэтому она имела представление о том, что с ней происходит.       — Да, прости. Это случайно вышло. Кажется, рука дрогнула.       Как и ожидалось, ответа не последовало, поэтому девушка поспешила поскорей покинуть ванную комнату, сделав вид, словно ничего не было.       Нет, она совсем не хотела умереть. Она любила жизнь со всей её многогранностью и непредсказуемостью. Будь то взлёты и падения, радости и горести, доброе здравие и гнетущая хворь — она принимала всё это как должное и с гордо поднятой головой бодро шагала вперёд. Просто человеком она была… не особо везучим. Либо недостаточно осторожной. И правда. Если так подумать, сколько раз она находилась на волоске от смерти, и каждый раз её спасал случай. Или чудо. Впрочем, стоило ли называть это настоящим ‘чудом’?       «Наверное, меня бы засмеяли, узнав, что я поскользнулась в ванной во время бритья и случайно полоснула себе горло». — С грустью во взгляде подумала она, стараясь натянуть повыше на шею ворот свитера, тем самым пряча повязку.       — Что-то не весёленькая ты сегодня, дочь моя, — с любопытством подмечал взрослый мужчина, наблюдая за тем, как девушка со слегка поникшим видом раскладывала еду по тарелкам перед тем, как позавтракать. — Неужто обидел кто? Ты мне скажи, мы обязательно разберёмся с этим.       — Да ну что ты! — она звонко рассмеялась, в один миг переменившись. Так у неё выходило само собой, когда не хотелось напрягать и расстраивать отца. Лишние волнения ему были ни к чему. — Тебе показалось. У меня всё замечательно.       И он в ответ тепло улыбался, искренне радуясь, что у его единственного ребёнка дела обстоят хорошо.       — Ну тогда поблагодарим Господа за трапезу. Да святится имя твоё. Аминь! — протянул тот, сложив ладони в молитвенном жесте. Дочь последовала его примеру.       — Аминь!       Они ели в полной тишине, как и всегда. Было слышно лишь позвякивание приборов. И это не потому, что им было не о чем разговаривать. Темы для бесед они находили всегда. Зачастую самые разнообразные. Но не за обеденным столом, так как отец считал, что в первую очередь тот был необходим для утоления первичной человеческой потребности — голода. Всё по Божьим заветам. Лишь когда они наконец закончили, мужчина обратился к дочери:       — Доппио, милая, вернусь сегодня попозже. Заскочу на рынок за гранатами.       — Гранатами? Но папа, они же такие дорогие!       — Для любимой дочери мне ничего не жалко. Особенно когда дело касается её здоровья. Гранатовый сок, знаешь ли, способствует нормальному кровообращению, формированию гемоглобина, — мужчина пальцами показал вращательное движение, изображая таким образом кровоток.       — Ну…если так нужно, — дочь в растерянности почесала затылок. Порой она не понимала, как её отец так легко обнаруживал то, что она пыталась скрывать. Мог ли он догадываться о чём-то большем, либо же всего лишь проявлял обычную отцовскую заботу?       После завтрака они обычно расходились кто куда: отец на работу в церковь (по профессии он был священнослужителем, что сразу бросалось в глаза при первом знакомстве с ним), Доппио — в школу. Это была самая обычная итальянская деревенская школа тогдашнего времени на окраине близ строящегося курорта Порто-Черво. Находилась она на значительном расстоянии от дома, поэтому девушке приходилось использовать как средство передвижения велосипед, чтобы туда добраться. Доппио любила поездки до школы и обратно. Эти моменты она ценила больше всего, ведь именно тогда она ощущала себя единым целым с попутным ветром, позволяя тому щекотать её нежные розовые щёки, вызывая тем самым улыбку на ещё юном лице.       Внезапный сигналящий звук от несущегося позади дорогого авто резко вывел из дум Доппио. Она смогла среагировать в самый последний момент, резко выкрутив руль в сторону и уехав в кювет, не позволив машине себя сбить. Как итог — не справившись с управлением, она вместе с велосипедом рухнула на обочину, а водитель затормозил и вышел из автомобиля. Вероятно, он забеспокоился, возможно захотел поинтересоваться, в порядке ли девочка. Да только вместо этого он встал над ней, уперев руки в бока и с отвращением на лице демонстративно выплюнул окурок только что выкуренной сигареты на землю рядом с Доппио.       — Ты, тупая сука, поцарапала мне мою тачку своим допотопным куском железа! Смотри по сторонам, когда тебе сигналят, безмозглая, иначе в следующий раз улетишь прямиком на тот свет!       Такого выпада в свою сторону Доппио явно не ожидала. Она от испуга отползла назад и вжала голову в плечи, опасаясь, что сейчас её начнут бить. Неужели она на самом деле так сильно провинилась перед этим мужчиной-туристом?       — П-прошу прощения, я не знаю, что на меня нашло.       — Ты хоть знаешь, сколько моя тачка стоит?! Как ты собираешься расплачиваться за ремонт? У такой деревенщины как ты наверняка нет денег.       — Вы правы… у меня нет столько денег. Но я могу попытаться заработать. Я отдам вам долг, если действительно должна, — по дрожащему голосу и забитому тону было ясно, что Доппио не владела ситуацией, а значит сейчас на ней могла сработать какая угодно манипуляция.       — Тебе и всей жизни не хватит, чтобы расплатиться, уродина! — Кажется, мужчина был ещё и пьян. Когда он приблизился к девушке, от него так и разило дешёвым алкоголем. — Хотя может для какого-нибудь второсортного борделя ты и сгодишься. Или ещё лучше — отправлю тебя на материк, а там тебя пустят на органы на чёрном рынке. Как тебе такая идейка? — в глазах его сверкнул огонёк опасности. Он явно не держал себя в руках и готов был в любой момент пустить их в ход, цепляясь грязными пальцами за чужой свитер.       — Крайне хреновая идейка, синьор. — Тот успел разве что только пискнуть, когда ему прилетело мощнейшим ударом ногой прямиком в причинное место. ‘Доппио’ ловко поднялась на ноги и отряхнулась. Взгляд её в одну секунду с жалкого и потерянного переменился на холодный и уверенный, словно сейчас перед ним стоял совершенно другой человек. — Твоё дерьмовое корыто послужит тебе гробом на колёсах, если ты сейчас же не подберёшь свои штаны и не сядешь в него, пока я ещё в состоянии себя сдерживать, — в подтверждение своих слов она разминала костяшки пальцев, похрустывая ими, что выглядело немного устрашающе.       — Да ты чокнутая, девка! — Тем не менее, он не стал испытывать судьбу. Всё-таки в этой схватке преимущество явно было за ней. Его сила и крутость вмиг испарились, и ему пришлось ползти до своей машины практически на четвереньках. — Катись к чёрту! Гори в аду! — только и мог он напоследок обсыпать её проклятиями.       Какое-то время Доппио ещё смотрела ему вслед, затем опустилась на корточки, подбирая с земли бычок, который тот небрежно выбросил, и тяжело вздохнула.       — Жаль тебя разочаровывать, но я прямиком оттуда.