Один день из

      Когда Доппио стала слышать странные голоса в голове? Она точно не помнила. С одной стороны ей казалось, будто это нечто всегда было рядом с ней с самого рождения. С другой…что-то могло послужить тому в более осознанном возрасте. Когда человек начинал взрослеть, многие вещи на данном пути оказывались ему непонятны, они требовали разъяснений. В ином случае, незнание могло даже привести к шоку.       Доппио тогда было не больше двенадцати лет. Как обычно она подолгу торчала в ванной, наслаждалась пузырьками из пены, игралась с ними, как подобало всякому ребёнку её возраста. Эта дурашливость и игривость были чуть ли не главными её отличительными чертами, которые многие подмечали. Кому-то подобное поведение претило: они ожидали от девочки куда более серьёзных поступков. Другим же это напротив нравилось. Что же касалось самой Доппио, она попросту не придавала всему этому значения, получая удовольствие от жизни, от юности, заставляющей кровь буквально бурлить в жилах. Но также помимо этого она была невероятной трусихой и паникёршей. Впрочем, произошедшее дальше любого могло бы ввести в ступор. Она неожиданно опустила взгляд на воду, которая по какой-то причине приобрела слегка багровый оттенок. Ощутив лёгкий приступ тревожности, девочка медленно поднялась на ноги. Маленькие красные капли стекали по ногам, окрашивали воду. Тогда тонкие девичьи руки затряслись, потянулись к крану, врубив его на полную мощность. В голове возникла тысяча и одна мысль, не самые приятные: “Это что? Кровь? Я умираю? Господи. О нет”.       – Помогите мне кто-нибудь! – Доппио начала кричать, плакать, биться в истерике, одновременно пытаясь смывать с ног кровь, которая всё никак не хотела останавливаться. – Я сейчас умру!       Как назло, отца её не было дома: вечернюю службу он никак не мог пропустить. Из-за этого паника у ребёнка лишь усилилась. И именно в этот самый момент странный незнакомый голос смог до неё достучаться:       – Успокойся. Возьми себя в руки. Ты не умираешь.       Тогда Доппио действительно перестала рыдать, прислушиваясь. Удивительно, но прежде ей не доводилось слышать этого незнакомца: такой же детский, но чуть более грубый голос взывал к ней, находясь где-то внутри, а не снаружи.       – Ты кто? И откуда говоришь? Я тебя не знаю. Покажись! – требовала девочка, обнимая себя за хрупкие плечики.       – Я не могу показаться. Это невозможно. Но будь уверена, что я не причиню тебе вреда.       – Может тогда объяснишь мне, что происходит?! – Доппио надрывала голос. Очевидно, ей было непросто успокоиться. Истекала кровью, а тут ещё и непонятный голос звучал невесть откуда. Это пугало.       – Это называется менструация. Этого не нужно бояться, оно абсолютно нормально. Через это проходят практически все юные девы. Их жизненный путь вымощен через боль и страдания. Так уж заведено.       – Кем заведено? Господом? Как он может допускать подобное? А может ты и есть тот самый Господь Бог? Я ничего не понимаю… – голос девочки всё ещё дрожал, но, кажется, она могла понемногу прийти в себя, хоть ей и требовалось для этого больших усилий. Какие страшные и сложные слова. Сложно в принципе было поверить, что “тот самый” в этот момент снизошёл до неё, до какой-то жалкой деревенщины, которая в силу своей некомпетентности не знала о месячных ничего, и теперь вещал с небес и пытался её вразумить.       – Звучит лестно, но нет. Я не он. И ни за что не хочу быть связанной с этим дешёвым фарсом, с этой гнилой системой, на которую уповают люди. Впрочем, ты всё равно не поймёшь, поэтому забей и делай то, что я скажу.       Так голос скомандовал ей отыскать на первое время немного ненужных тряпок, а затем попросить у какой-нибудь случайной женщины с деревни прокладки. Стоило ли делиться подобным с отцом? Ни в коем случае. Никто не мог сказать, какие предрассудки могли таиться в его набожной голове.       После этого случая Дьяволо начала изредка давать о себе знать. Происходило это случайным образом. Доппио не могла осознанно её позвать, завести диалог. По большей части ей никто не отвечал. Дьяволо говорила только тогда, когда ей было что-то нужно, или если к этому располагало настроение. О том, что её внутреннее “Я” зовут Дьяволо, Доппио узнала не сразу. Та не любила представляться, говорить о себе, давать какую-то конкретную информацию. Иногда она возникала внезапно и была очень злой, словно кто-то уже успел заблаговременно испортить ей настроение. А раздражалась она очень легко. Порой она злилась на случайных прохожих, на одноклассниц, которые отпускали мерзкие и оскорбительные шуточки в адрес Доппио. Та в свою очередь не могла им возразить, и тогда Дьяволо приходилось прибегать к решительным мерам: брать под контроль тело, чтобы время от времени давать отпор. Конечно, люди вокруг не были рады такой дерзости, отчего отношение к Доппио становилось только хуже. В то время девочка ещё не понимала, почему она неожиданно могла потерять чувство времени, оказаться в совершенно другом месте, будто кто-то вырывал из-под её носа кусок окружающего пространства и помещал в другое. Всё это пугало, заставляло переживать небывалый стресс, да ещё и окружающие говорили, будто ведёт она себя как-то странно, делает вещи, ей не свойственные.       Дьяволо не любила показываться перед отцом. Обычно когда это происходило, она не могла сдерживать порывы агрессии. Особенно при его попытках прикоснуться, обнять, погладить по плечу или по голове. Та в свою очередь всегда отмахивалась, огрызалась. В её “Не прикасайся ко мне!”, казалось, было больше ненависти, чем у падшего ангела ко всем небожителям вместе взятым. Отец пытался искать ей оправдания, мол переходный возраст, так бывает у всех, ведь спустя несколько минут его любимая дочурка снова становилась прежней: добродушной и ласковой.       Постепенно Дьяволо смогла ей объяснить что к чему. На это потребовалось время, много вдумчивых бесед и сами способности Доппио к анализу информации, в котором она явно была слаба. Проще было показать ей на пальцах, подойти с точки зрения магического мышления, дескать они разные существа, живут в разных мирах, но каким-то образом им приходится сосуществовать друг с другом, жить в одном теле. Доппио никогда бы не поняла, не признала феномен “множественной личности”, о котором до сих пор спорят многие учёные. Ей проще было верить в сказки.       Доппио часто представляла себе, какой могла бы оказаться Дьяволо. В её представлениях Дьяволо всегда казалась несколько старше. Даже несмотря на то, что они фактически были одногодками, багажа знаний Дьяволо хватило бы не на одну жизнь. Возможно, она предпочитала тяжёлую и грубую музыку, пропитанную духом мятежности, буйством и отрицанием существующих порядков. Ей наверняка нравились тексты, пропитанные глубоким смыслом, кричащие, с громкими заголовками. Так, однажды она приметила, что смысл Epitaph у King Crimson состоит в снятии с себя всех существующих оков и переходе на новый уровень миропонимания, в противостоянии судьбе как сплошному потоку, состоящему из чистых определённостей, в сломе детерминизма как концепции. Дьяволо также очень любила книги. Она всегда старалась выкраивать время, чтобы посвятить его чтению. Она свято верила в то, что без постоянной подпитки информацией мозг мог бы запросто отмереть. Благо школьная библиотека изобиловала множеством книг различных направленностей. Дьяволо знала, что современному человеку не выжить без знаний о том, как устроен этот мир, поэтому её основной фокус был направлен на изучение процессов, существующих в обществе. Она хорошо разбиралась в истории, политологии, даже пыталась ухватиться за экономику. “Лучшая тактика управления – из тени. Таким образом, мы имеем множество хорошо зарекомендовавших себя так называемых серых кардиналов,” – Доппио зачастую не понимала брошенных вскользь фраз Дьяволо, но тем не менее, она всегда старалась внимательно слушать то, о чём ей говорила вторая половина. Уже одну её способность слушать Дьяволо высоко ценила.       Одну вещь Дьяволо не принимала, даже ненавидела. Доппио не могла объяснить, отчего та испытывала столь лютую нетерпимость по отношению к религии. Казалось бы, на религии были основаны многие здешние порядки, священнослужители в местных кругах всегда были особо почитаемы, именно на религии базировалось всеобщее благополучие, ведь именно вера в Бога могла дать людям душевное успокоение, помочь им обрести смысл жизни. Не было на это чёткого и внятного разъяснения. Лишь однажды вскользь Дьяволо сравнила себя с Антихристом, пришедшим в этот мир, чтобы установить собственный порядок. В тот момент это больше звучало как грубая шутка, однако Дьяволо никогда не отличалась хорошим чувством юмора.       – И всё-таки мне не даёт покоя одна вещь. – Неожиданно голос Доппио прерывал тишину, которая, казалось, длилась уже целую вечность.       – Какая? – От неожиданности для себя Дьяволо решила полюбопытствовать, поддерживая диалог.       – Что ты из себя представляешь? Я имею в виду, сильно ли отличается реальность от моих фантазий? Как ты выглядишь? Какую одежду предпочитаешь? Я ведь, если так подумать, почти ничего о тебе не знаю. Наверняка ты невероятно красивая. Я почему-то вижу сильную и умную колдунью из тех детских сказок, что читал мне отец. Она высокая, стройная, в роскошном платье…       – Это…сложный вопрос. – Голос Дьяволо звучал приглушённо. Она чувствовала, что пребывает в ступоре, что ей сложно подобрать нужное слово. Реальность действительно отличалась от сладких фантазий, и вернуть Доппио в такую реальность было бы максимально грубо с её стороны. Однако банальный уход от вопроса не решил бы проблему. Из двух зол приходилось выбирать одно. Не факт, что меньшее. – Лучше посмотри в зеркало. – Спустя некоторую паузу добавила она.       Повинуясь, Доппио подошла к зеркалу, внимательно всматриваясь в своё отражение. Спустя мгновение она резко отпрянула, увидев, как по ту сторону на неё смотрело такое же лицо, веснушчатое и розовощёкое, но с более резкими и угловатыми чертами, хмурыми бровями и тяжёлым, прожигающим насквозь взглядом. Такой же ребёнок, но, кажется, он был измучен тяжёлой судьбой. Её взгляд был похож на взгляд человека, прошедшего войну, повидавшего самые дикие ужасы этого мира. От этих глаз становилось не по себе, они вызывали странное чувство вины. Это была их первая встреча.       В свою очередь Дьяволо тогда впервые ощутила небывалое притяжение к чарующему образу Доппио. Зная наперёд, что у Доппио было множество комплексов касательно своей внешности, которые ей старательно вбивали с детства, ей в тот момент виделось самое красивое на земле существо. Это плохо вязялось с окружающей действительностью, но тем не менее, понятие красоты у каждого было своё. Дьяволо казалось, что внешние изъяны лишь добавляли внешнему виду шарм и очарование.       — Ты красивая. — Было весьма странно получить подобный комплимент от того, кто находился по ту сторону зеркала. Доппио опешила и попятилась назад, смущённая столь внезапным откровением.       — Ты…тоже. — Уместно ли было отвечать подобным? Весь этот разговор казался чем-то ненормальным. На секунду Доппио даже подумала, что выглядит сумасшедшей со стороны. Ей нужно было вести себя деликатно, хоть она и признавалась себе в том, что лицо Дьяволо пугало её.       Тогда постепенно всё разложилось по полочкам. Доппио начинала потихоньку вникать в то, что провалы в памяти были обусловлены ничем иным, как взятием под контроль её тела. Дьяволо же заверяла, что делает подобное лишь ради их общего блага. У неё никогда не возникало желания осознанно навредить Доппио. Лишь напротив: уберечь её от этого жестокого и беспощадного мира. С одной стороны она испытывала нетерпимость к таким качествам, как хрупкость, уязвимость, бесконтрольная наивность и вопиющая расхлябанность. Тем не менее, ей приходилось мириться и принимать все эти черты у Доппио – в этом всём виделась дань уважения их общему началу, личности, ещё не разобщённой.       Таким образом, их отношения можно было считать взаимовыгодными, так как обе стороны сполна получали всё, что могло способствовать развитию их личностей как двух независимых друг от друга единиц.