Судьба от богов

Руна надолго залипла в своей комнате: она лежала и ждала, когда солнечные зайки остановятся. Внезапно часть заек пропала, но движение не остановилось, послышался тихий скрежет. Девушка приподнялась и посмотрела на окно. Там сидел кот Руны, который, как обычно, вернулся домой после прогулки. Котяра был небольшого размера и обладал белоснежной шерстью, которая в лучах солнца светилась, словно это и не кот вовсе, а одуванчик. На голове его красовались ушки средней длины, а крупные овальные глаза были разного цвета: правый — голубой, а левый — жёлтый, можно сказать, ближе к рыжеватому. Девушка встала, подошла к окну и открыла его, впуская не только прохладный воздух, но и своего пушистого друга. Котик спрыгнул на пол, чуть прошёл вдоль кровати и поднялся на заднюю часть постели. Он стал нежиться на одеяле заправленной, но уже помятой кровати, показывая своё белое блестящее пузико и выпрашивая тем самым ласку. — Привет, Сускел, — обратилась к коту Руна и присела на край постели, запуская свои пальчики в гладкую короткую шёрстку. — Ты пришёл со мной повидаться? — Мур-р-р мяу, — пропел в ответ ей пушистик и замурчал от внимания хозяйки. Около десяти минут она гладила обнаглевшего кота. А к этому времени ему надоело лежать, и ради смены обстановки он начал драться. Скинув этого не понимающего, чего он хочет, кота, Руна направилась к шкафу подбирать вещи, в которых будет гулять по острову. Выбор пал на легкие светло-коричневые шортики, выглядевшие как короткая юбка, и на тёмно-зелёную майку с тонкими лямками. Всё же на улице весенняя жара, не хотелось бы свариться в нескольких слоях одежды или, наоборот, светить своим бельем. Сускел сидел около закрытой двери и гипнотизировал её для того, чтобы открыть. — Сейчас выйду, только дай книги собрать, — сказала Руна, собирая с собой простенькую светло-коричневую сумку с длинным ремнём, которую можно перебросить через плечо. Девушка быстро убрала туда три своих давно прочитанных книжки и пошла обратно в кабинет к матери. Как только дверь спальни открылась, котик тут же легким бегом побежал к миске за едой на закрытую кухню. Пройдя немного, Руна увидела маму с непонятным листом и стопкой денег. — Сходи к Гулле. Узнай, всё ли хорошо с постоялым двором, нужна ли какая-нибудь помощь. И желательно, выясни планы на весну. Это первое. Потом к Госпоже Кролик. Спроси, как продвигается торговля, какие расходы, получка и нужно ли что-то заказывать у кузнецов. Дальше, если есть заказы, направишься к Андерсу и отдашь их. На этом всё, — оторвалась Мика от листка. — Только это? — спросила Руна, а сама прокрутила у себя в голове план действий. Они стояли неподвижно около минуты, проверяя, всё ли записали. У обеих были озадаченные лица. Такие выражения мимики у них появлялись при активном мозговом штурме. У женской половины их семьи есть трудности, так сказать, с зависанием: иногда они выполняют задания автономно, а сами погружены в свои мысли, откуда вытащить их очень трудно. Обычно такое состояние Руны и Микаэллы выдает их выражение лица. Если оно под контролем, лицо более напряженное, а если пассивное, то более расслабленное и печальное. Это для них как сон, на начальных стадиях их очень легко выдернуть, а на поздних иногда нужно приложить больше усилий. Руна, озарённая одним из вариантов, резко прервала тишину. — Есть ли какие-нибудь заказы? — лицо матери быстро расслабилось и приняло удивлённый вид на секунду, а в следующую она радостно ответила. — О! Да, конечно. Ящик шаурмы для Гуллы, её парнишки приходили заказать. Не волнуйся, уже всё сделано, осталось только доставить. Руна раскрыла листок и принялась расшифровывать для себя почерк мамы. Вдруг ей неожиданно стало тесновато: Мика обняла её. Сильно, крепко и отдавая всю свою материнскую любовь, какая у неё накопилась. В нос ударил мягкий аромат с нотками лаванды и цветочных масел, которые женщина всегда готовит для себя, чтобы перебить её основной привлекательный запах. Удивление прошло, Руна вытащила свои сжатые руки и обняла Мику в ответ. Так они простояли пару минут, показывая свою слабость друг другу. — Прежде чем уйти, пошли поедим. А после отправишься в путь, — сказала мама, выпуская из объятий свою дочь. Обе пошли вниз по лестнице и зашли на основную кухню, пропуская вперёд ломившегося туда кота. К слову, помещение было просто огромным! Первым делом в глаза бросалась невысокая каменная постройка в центре — это массивный очаг для приготовления пищи на огне. На шампуре жарилась маленькая тушка дракона, а на массивных таганах грелись три котла: маленький, чуть больше по размеру и самый крупный, который был даже не подвешен, а стоял в очаге. Слева рядом с узким проходом нависала длинная столешница, на которой расположились плита, мойка, а также огромное множество различной бытовой утвари. Предметов было так много: посуда, столовые приборы, горшки, приспособления — что полки и шкафчики ломились от обилия вещей. Эйрик особенно гордился своей коллекцией ножей. «А вдруг на нас нападут на кухне, а я обезоружен!» — так он обычно говорил. Руну всегда удивляло его стремление быть защищённым со всех сторон. Она склонялась к тому, что это у него в дедушку, но проявлялось гораздо хуже. Стена позади мойки и плиты, которые были разделены перегородкой, была украшена узором из камней, образующими арку. Чуть выше на крючках Мика хранила сковороды и казаны — такую посуду проще всего держать подвешенной, уж слишком много места они занимают. А на противоположной от столешницы стене стояла широкая и хорошо сложенная печь. Печь всех печей — так её называли некоторые. «Это похоже на огромный неудобный трон», — всегда говорила про себя Руна, глядя на неё. Печь была действительно огромной, а также многофункциональной. В ней можно было приготовить что угодно: чай, лепешки, лаваш, мясо и многое другое. А рядом сияла вывеска: «Куй железо, пока горячо» — девушка была уверена, что её подарил Андерс шутки ради. Но он не подумал, что Эйрик повесит её в таком месте… На первый взгляд казалось, что на кухне царит бардак. Повсюду стояли горшки, на полках лежали доски и сушёные травы, под потолком в случайном порядке висели копченые и сырые куски мяса, фрукты, зелень и овощи, а посуда сверкала из любого угла, куда ни посмотри. Но, присмотревшись, можно было понять, что у каждой вещи здесь своё место, и во всём этом безумии можно легко ориентироваться. Руне очень нравилось это место. Как и её матери. Чуть поодаль от двери одиноко возвышался обеденный стол, окруженный восемью стульями. Мика свернула к печи, а Руна прошла дальше, открыла внутрь помещения окно и толкнула наружу оконные ставни, до этого поглощавшие весь солнечный свет. На кухне стали видны танцующие пылинки в свете рассеянных лучей, освещавших стены из тёмного камня. Девушка оглянулась: на столе лежала свежая скатерть с голубой каёмкой, а в центре стояла ваза с уже увядшими цветами. Она достала мертвые растения и выбросила их в деревянное мусорное ведро, после осторожно смела все крошки с поверхности. Микаэлла же взяла разделочную доску с двумя порциями шаурмы. Одна была приготовлена для дочери, другая — для матери. Внезапно Руна услышала скрежет, встала и направилась к двери, говоря: «Сейчас вернусь». Приоткрыв дверцу и на секунду впустив в кухню шум из зала и запах других блюд, она впустила внутрь белоснежного кота вместе с атмосферой столовой. — Р-р-р-мяу, — пропел Сускел. — Как ты не прошёл на кухню, когда мы в неё заходили? — возмутилась Руна на глупость своего кота. С приходом пушистика обстановка в комнате поменялась на более приятную. Зайдя, он не переставал петь. Присутствие кота ощущалось легко и нежно. С каждым шагом на досках, что он делал, чувствовался его слабый вес, а когда он переходил на камень, слышался стук когтей. Руна не стала долго ждать и нашла кусок свежего мяса. Отрезав и разрезав его на маленькие кусочки, она отдала сырое мясо коту, который, услышав от хозяйки «кс-кс-кс», пулей побежал тереться о её ноги в попытке выпросить лакомство. Довольный своей работой, он мурчал, поедая вкуснятину. Мика всегда с нежностью смотрит на их семейного кота. Мама считает, что пушистик принадлежит больше дочке, чем семье, так как девушка отдала много сил на его воспитание и выращивание. Весь дом любит его. Хоть Эйрик и отрицает свою любовь к белому, но он не говорит, что ненавидит его. Руна понимает. Признаться в любви к коту стоит папе гордости, так что она сама поставила себе галочку: в глубине души глава семейства любит кота и почитает его также, как и вся остальная семья. Мика взяла теплую шаурму в руки и посмотрела в глаза девушки. «Это твоё», — читалось в них. Её дочь подошла к полкам, достала две тарелки и возвратилась к столу. Она расставила посуду, одну перед мамой, другую у своего места. После этого леди взяла свою порцию и подождала, когда то же самое сделает мама. Они одновременно откусили, и оранжевый из-за специй сок потёк из места укуса. Он лился и растекался по основанию, задевая пальцы и пачкая их. В шаурме можно было видеть часть салата, помидор, огурец, чуть-чуть лука и самый важный и вкусный ингредиент — мозги. Прожевав свою порцию, Руна сказала: — Ммм, с мозгами. И мало лука, как я люблю. А у тебя что, мам? Как обычно? — Да, как я люблю. Только лука нормальное количество и вместо мозгов — сердце, — ответила Мика, слизывая оранжевый соус, который тёк по её рукам. Дальше они продолжили в тишине, упиваясь своими любимыми блюдами. Закончив, они сидели и переваривали съеденную пищу. Покой прервала Мика. — Как ты можешь есть эту гадость, никогда не могла понять. — Да так же, как некоторые едят жуков в пустынях. Я слышала, что многие люди не любят вкус мозгов, да и не только вкус, но и запах. Папа всё равно не перестанет их готовить, ведь это моё любимое блюдо, — ответила Руна. — Всё же, справедливости ради, он убрал столь непопулярную еду из меню и готовит только для меня. Мою гадость, — специально сделала акцент девушка на последних словах, вызывая маленький смешок у матери. — Ладно, пора заканчивать. Надо подменить твоего папу, чтобы он тоже поел и чуть-чуть отдохнул, — предложила Микаэлла и осмотрелась вокруг. — О! Вот тот ящик нужно доставить, — она указала на одинокий прямоугольник среди больших кувшинов с едой. Обе дамы встали и начали двигаться к выходу. Закончивший к тому времени свою трапезу кот тоже поспешил за ними, дабы не оставаться в этом помещении одному. Руна подошла к ящику и поставила левую руку на него. Деревянная коробка сразу уменьшилась до удобного размера: теперь его легко взять. — Как ты это сделала? — с неким удивлением спросила мама у своей дочери. — Я нарисовала руны из привезённой торговцами хны ради эксперимента. Очень удобно, — ответила девушка и показала свои ладони матери. На них красовались простые символы. На левой руке большой знак, похожий на чайку, которая взмахивает крыльями вверх, или на букву V, а на правой руке такой же знак, только направлен он в противоположную сторону. Взяв ящик в кулак, она пошла в столовую. Из основной кухни Мика направилась к Эйрику. Подойдя, она обняла его сзади, запустив свои руки под фартук, и прошептала на ушко заветные слова о перерыве на обед. Руна тем временем двигалась мимо к выходу. — Куда это ты направилась, юная леди? — прозвучал строгий голос отца. — Ты только пришла и уже уходишь? — Пап, мне по делам бежать нужно. Тут меня мама нагрузила, надо ещё успеть на сбор трав. — Опять с этим… Дрыщавым эльфом? — сквозь зубы и с ноткой неприязни процедил отец. — Ну, а что делать? Или ты хочешь, чтобы я одна несла эти мешки с растениями? Да, и тем более он один из трёх людей, которые умеют собирать травы, — ответила Руна, включая всю свою хитрость. — А кто ещё два? — задал вопрос Эйрик, ожидая услышать имена мальчиков. Он клюнул на удочку с тяжестями и совсем позабыл об уменьшениях, которые его дочь часто использовала. — Я и мама, — ответила та. Отец семейства удивился и даже вздрогнул, ведь он знает об этом. И забыл. Какой глупый вопрос, ему стало стыдно. Он опустил голову и продолжил готовить дальше. — Не знаю, когда вернусь, но дела будут сделаны, — сказала Руна и пошла к выходу. Отец проводил грустным и жалостливым взглядом девушку с единственной мыслью: «Она даже не пообедала со мной». Как только Эйрик услышал, что дочь ушла, он тут же развернулся и с разгневанным лицом спросил у Мики: — Почему ты такая спокойная? Разве тебе не кажется, что нельзя оставлять их вдвоём? Наедине. Ему 18, а ей всего 16, — лицо мужчины приобретало всё более красный оттенок с каждым словом. — Он друг нашей дочери. Рано или поздно у неё всё равно появится любовный интерес, но сейчас её это не интересует, — ответила холодно и рассудительно мама, всё ещё смотря в сторону, куда ушла их дочь. — Если у неё кто-то и появится, уж лучше пускай это будет Скельд, чем какой-то тупой и гордый петушок, который начнет нас бесить. Мика перевела свой холодный взгляд на Эйрика и перенесла такие же ледяные руки из-под его фартука на его лицо, что бы остудить своего разгорячившегося мужа. — Нашу дочь интересуют только приключения и наш уютный дом. Она не уйдёт с островов, если не будет резкой причины. Здесь всё, что она любит: книги, еда, люди, друзья. Наша задача — дарить ей счастье в этом доме. Если ты будешь сильно давить на Скельда, она посчитает тебя врагом. Однако она, как и я, думает, что ты просто дурачишься с ним и воспринимаешь его как сына, которого у тебя никогда не было. Гнев отца ушёл, сменившись смирением: — Думаю, ты права. Может быть где-то в глубине души этот слабенький мальчик… — Тем более Скельд ещё не вырос! — специально резко прервала его монолог Микаэлла. — Как это не вырос? — с удивлением спросил он, смотря на женщину непонимающим взглядом. — Как знахарь, знающий человеческое тело, могу сказать одно: половая зрелость достигается значительно раньше зрелости тела. У людей зрелость тела достигается в 18 лет, а у эльфов — в 20. Они все в восемнадцать выглядят как перекаченные подростки, а потом их мышечную массу распирает, и строение начинает напоминать атлетичное тело. Без лишнего жира и складок. Думаю, он будет похож на лучшую версию своего отца, — выдержав пятисекундную паузу, она продолжила. — Я доверяю ему. Если бы он захотел что-то сделать с нашей дочерью, Скельд бы уже это сделал. Но она ему дорога, и паренёк сам себя не простит, если поранит её. Отец был возмущён, но не знал, что сказать. На его лице явно выражалась смесь из всех негативных эмоций. Он не стал спрашивать про половую зрелость, Эйрик и сам знал ответ: от 10 до 16 лет. — Кстати, пап, — резко прибежала дочурка, — я пообедаю и поужинаю с тобой завтра! — пообещала Руна, только осознав, что нашла не очень подходящее время для планов. — Вы что, забыли про правило 10 минут? — с ноткой укора, подняв бровь, бросила в их сторону девушка и убежала прочь. Ошеломлённые родители смотрели, как она исчезает, и после перевели взгляд друг на друга, безмолвно спрашивая о чём-то. — Что смотришь, она права, — наконец сказала Мика и погнала мужа на кухню. — Иди уже отдохни, а я тут займусь работёнкой.