Freedom

      Обед потихоньку заканчивался. Ребята доедали свои булочки. Эдгару и Колетт Фэнг купил то, что они просили, себе же он взял небольшую пиццу, маленькую бутылку яблочного сока и пакет попкорна. Им он поделился с остальными. Те в свою очередь отдали ему деньги за еду и поблагодарили.       Колетт открыла дверь. Она даже не успела подойти к своему месту, как раздался звон колокольчика. На пороге оказался парень. Он явно куда-то торопился. Бросив в сторону ребят невнятные слова приветствия, помчался к полкам. Буквально через пару минут он уже стоял у кассы с бейсбольной битой, однотонной красной футболкой, с тремя баллончиками краски, ножницами и набором цветных ниток. Эдгар начал пробивать товар, иногда посматривая на парня. Тот стоял, смотря на дверь, и топал ногой. — Можно побыстрее? Я тороплюсь. — еле сдерживая агрессию, прошипел он и посмотрел на Эда. Тот лишь осуждающе взглянул на него, ничего не говоря, и продолжил пробивать товар. — Пакет? — спокойно спросил брюнет. — Нет... Да. — не мог определится посетитель. — Так да или нет? — Да! — вскрикнул он и, как только Эдгар сложил всё в пакет, бросил на стол одну пятитысячную купюрю, — Сдачи не надо.       В ту же секунду он выбежал из магазина. Первым, кто решился что-нибудь сказать, стал Фэнг. — И что это было?       Вопрос, конечно же, был риторическим, потому и остался без ответа.       Колетт допивала своё молоко и, под конец, начала «журчать» трубочкой, пытаясь собрать остатки молока, но вскоре и они закончились. Фэнг тем временем хрустел попкорном, хоть он и угощал остальных, взяли они не так много, поэтому есть его пришлось одному.       Какое-то время покупателей не было. Чтобы сильно не скучать, ребята разговаривали и шутили, не считая Эдгара — он либо просто отвечал на вопросы, либо иногда комментировал. Ему больше нравилось слушать, чем говорить, ну, и думать — как же без этого. Очередной раз, потерявшись в собственных мыслях, парень вспомнил о желании Фэнга, что он должен был поболтать с первым вошедшим человеком в Сувенирную лавку и, конечно же, напомнил об этом.       Фэнг слегка заволновался. Не то чтобы он боялся общения с незнакомцами, просто он даже не знал, кто будет этим «первым встречным». Поэтому ждал, сидя как на иголках. А покупателей тем временем всё не было и не было. Они даже пошутили над этим. Но, шутки шутками, а выполнить своё задание нужно. Резко открывается дверь, в зал врывается девушка. Её волосы были растрепаны, на воротнике и рукаве куртки пару клякс крови. Сама она была в ярости, это можно было увидеть по её глазам. Но гнев её приутих, когда она осмотрела продавцов. — Эдгар? Колетт? Фэнг?? Что вы тут..?       Эдгар назвал её имя в вопросительном ключе, Колетт же в восклицательном. Блондинка тут же поднялась с места и побежала к посетительнице. — Вы тут типа работаете? — снова спросила брюнетка, обращаясь к Эдгару. — Ну типа, — ответил он в том же духе. — Что у тебя случилось? — взволновано и даже немного радостно поинтересовалась Колетт. — Да… Пришлось одному придурку объяснить правила поведения, чтобы не зазнавался сильно. У вас тут нет что-нибудь, что кровь отмоет? А то любимую куртку заляпало, — снова обратилась к Эду. — Мм.. — он на секунду задумался, — Нашатырный спирт может помочь, но он хорошо очищает засохшую кровь. — Тогда ждем, когда высохнет. — Я тогда принесу спирт, — захотела как-то помочь Колетт. Она побежала искать необходимую бутылку. Она почти сразу же убежала, начала поиски. — Что на этот раз сотворили? — усмехнулся брюнет и сложил руки на ручках стула. — Во-первых, прикопались к Пайпер. Во-вторых, оскорблять начали. Ну вот мы и... — девушка не успела окончить предложение, её перебил удивленный Эдгар. — Пайпер? Кхм.. А что она тут делала? — перед глазами сразу же встала картинка — коридор, погасший свет, две девушки, поцелуй. Он засмущался, начал отводить глаза в сторону, делая вид, будто смотрит в окно. — Да сама не знаю, как расправились с тем олухом, сразу же разбежались в разные стороны. Она куда-то походу торопилась. — Нашла!!! — донесся с другого конца зала голос Колетт, она тут же примчалась обратно. — Спасибо, Колетт, — поблагодарила блондинку Биби, — сколько с меня? — Семьдесят, — пробил штрих-код Эдгар и получил несколько купюр. — Без сдачи.       Пару минут Биби ещё постояла, поговорила с ними, а потом собралась уходить. Фэнг хотел что-то спросить у неё, но та сразу же выдала, улыбаясь: «Не сегодня, птенец». Фэнг и Колетт очень удивились, а вот Эдгар посмеялся. — Птенцом меня ещё никто не называл, — озадаченно прокомментировал шатен и уселся на стул. — Можешь считать, что тебя отшили, — ухмыльнулся Эдгар.       Фэнгу стало интересно, дружат ли они и, как он потом узнал - да. Он еще какое-то время порасспрашивал о Биби - одногруппница как никак. «Сорвиголова, феминистка и бейсболистка» - кратко описали они Биби, и на этом интерес к ней у Фэнга почти сразу пропал.       Рабочий день потихоньку заканчивался. Фэнг пораньше ушел домой, и Колетт с Эдгаром под конец смены остались вдвоем. Покупателей было поменьше, чем утром, но они были. Ничего нового или интересного уже не происходило. Двое спокойно сидели за кассой, разговаривали о разном. За это время мистер Грифф успел вернуться, но сразу же закрылся в своем кабинете. Ближе к 7 часам ребята начали собираться, по очереди сходили переодеться, должен же был кто-то остаться смотреть за кассой и магазином. Эдгар в последний раз взглянул на часы. Рабочая смена закончилась. Они собрали свои вещи и закрыли за собой дверь на замок. За мистера Гриффа они не переживали, у него были запасные ключи, так что он мог в любое время освободить себя от «заточения».       Эдгар как обычно пошел провожать подругу. Шли они, не спеша — торопиться было некуда, да и не хотелось. Всю дорогу они молчали, иногда произнося простенькие фразочки. Вскоре оказались около дома Колетт. Она обняла его на прощание и зашла в подъезд.       И вот парень вновь остался один, наедине с собой, со своими мыслями. Пока шел домой, он медленно и тщательно переваривал все произошедшие за этот день события. Вспомнил о прогулке до заброшки, которую запланировала Колетт с другими одногруппниками, о Джесси, с которой ему обязательно нужно будет сходить погулять, о матери, которая ни разу за пару последних дней не позвонила ему (а потому он решил, что, когда придет домой, сам с ней поговорит), о девушке в красивом платье, пришедшей этим утром, что улыбалась ему, и которая стала началом словесной перепалки с Фэнгом, о самом Фэнге, с которым, как по его мнению, не может быть никакой дружбы. Фраза «друг моего друга — мой друг» в данной ситуации не имела никакого смысла. Вспоминая о нём, на душе немного становилось противно. «Ворвался без приглашения, так ещё и забирает всё внимание Колетт..» — кричало подсознание Эдгара, сам он этого принимать не хотел и старался об этом не думать. Вместо всего этого он решил отдаться воспоминаниям о родителях — всё же сейчас у них большие проблемы, и поддержка с его стороны была бы кстати. В груди слегка закололо: «Какой же я придурок. Нагрубил, так ещё и на произвол судьбы оставил». Ему стало стыдно за себя, за то, что не стал никак матери помогать. Хоть он любил родителей одинаково, но вот с мамой отношения у него были гораздо лучше, по крайней мере он так считал. Эдгар тут же прибавил шаг и уже минут через 20-30 оказался дома. Но, к сожалению, всё, что он планировал сделать, не получится реализовать. Вместо сидящей в кресле матери (или отца), он увидел небольшую записку. Прочитав её, он узнал, что они вместе уехали по делам на неопределенный срок. Сразу возникли вопросы: «Куда?» и «Зачем?». И оба останутся неотвеченными. Эдгар сразу же попытался дозвониться до кого-нибудь, но никто из родителей не брал трубку. Ему сразу же стало неспокойно. Он походил по комнате с листком и телефоном в руках, постарался понять, куда всё же они могли уехать, но в голову, к огромному сожалению, ничего не приходило. В конечном счете он просто смирился. Ко всему этому начал жутко урчать живот — верный признак, что срочно нужно покушать. Поэтому он отправился к холодильнику на поиски чего-нибудь съестного. Но кроме трех яиц и той самой огромной кастрюли картофельного пюре он ничего не нашел. Пришлось есть, что есть. Наложив в тарелку пюре и поставив её в микроволновку, а яйца в кастрюле с водой на плиту, пошёл к своей комнате, чтобы взять одежду. Как только он зашел в свою комнату, как по таймингу, зазвонил телефон. На экране высветилось привычное «Ласка» с черным сердечком. Изначально было просто «Колетт», но потом, в детстве, когда он впервые прочитал энциклопедию о животных и увидел там картинку с белой лаской, сразу подумал о Колетт и переименовал её. А когда же подруга узнала об этом, забрала у него телефон и добавила сердечко. С тех пор имя номера он не менял. Эд взял трубку. — Эээд-гааа-ррр! — раздалось из динамика. От неожиданного крика парень даже вздрогнул и отвел телефон от уха. — Что случилось? — сразу же спросил Эдгар, прижимая телефон обратно.       Но звонок тут же оборвался. Парень даже не удивился, девушка так делала частенько, сначала крикнет в трубку, потом перезванивает, правда к крику привыкнуть он не может до сих пор. Парень направился сначала на кухню, выключил плиту, а затем в ванну, даже успел сесть в нее. Телефон он взял с собой, на всякий случай, но уже только потом понял, что он не пригодится. Не успел он даже расслабиться, как во входную дверь забарабанили. Парень сразу же вылез с ванны и, даже не вытеревшись, натянул первые попавшиеся трусы с шортами. Подбежал к двери. Из головы вылетело всё, что только можно, даже то, что сначала нужно спросить, кто стучится, а только потом открывать. К счастью, за дверью оказалась его подруга. — Колетт?? — парень очень удивился. На улице понемногу начинало темнеть, а она стоит в проходе перед ним, как ни в чём не бывало, так ещё и с двумя чемоданами, — что ты тут..? — Приветик. Могу я пока у тебя пожить? — она виновато улыбнулась, было понятно, что ей неловко спрашивать. — Конечно, можно. А что случилось? — Да просто.. Ой, у тебя с волос капает. — А, не важно. Проходи, я в душ пока.       Девушка прошла внутрь и поставила свои сумки у дивана в гостиной, Эдгар тем временем закрылся в ванной. Девушка села на кресло, откинувшись всей верхней частью тела на его спинку. На какое-то время улыбка её сменилась хмурым выражением, можно даже сказать грустным, будто бы она была на грани. Если бы сейчас играла грустная музыка, она бы точно расплакалась. Но нет. Она держалась, не хотела, чтобы кто-то видел её слезы, не хотела «снова» показаться слабой. Вот так, раскинувшись в кресле, она ушла в свои мысли, стараясь хоть как-то отвлечься. Но, к сожалению, желанного эффекта она не получила. Они привели её к одному из самых значимых дней её жизни. День, когда они с Эдгаром стали чуточку ближе. День, который сильно повлиял на них и их отношения. Не сказала бы, что это был уж очень позитивный день, даже наоборот - самый ужаснейший, какой только мог быть, но как бы то ни было, он всё же был.       За полторы недели до дуэли Эдгара, девушке начал написывать странный номер. Всё бы ничего, но он начал говорить странные, до ужаса пугающие вещи. Сначала говорил загадками, а потом начал приводить факты из её жизни. Колетт искренне не понимала, что он хотел от неё. Вскоре ей стало страшно даже просто ходить одной по улице, особенно вечером. Каждый раз, выходя из дома, она чувствовала, будто кто-то следит за ней. Никому об этом она не рассказывала, а почему — и сама не знала. Но на самом деле Колетт уже догадывалась, кем мог быть этим незнакомцем, и это пугало её ещё больше.       Под конец недели, в субботу, она спокойно шла с уроков, как к ней подошла какая-то девочка, примерно на пять лет младше неё. Она передала блондинке, что учитель по химии зовет её к себе в кабинет. Девушка спросила по какому поводу, но та и сама не знала. Колетт была сильно уставшей, она никуда не хотела идти, ну, и не пошла. Когда же она подошла к раздевалке, её окликнула миссис Донати, учительница по физике, и попросила помочь отнести кое-какие инструменты для лабораторных работ, а девушка отказать ей не смогла. В итоге, отпустили её, когда уже начало темнеть. Тогда Колетт пожалела, что вообще согласилась помочь.       И вот она снова у раздевалки. В коридоре темно, тут была всего одна лампа и то, та перегорела, а чинить её не хотели. Девушка проходит вглубь комнаты, чтобы забрать джинсовку с кедами, собирается уже выйти, как слышит звук закрывающейся двери. Нет, не на замок, просто прикрыли. Колетт сильно напряглась, по рукам пробежали мурашки, стало очень неспокойно. Она прошла медленно вперед, уже хотела выдохнуть, вдруг это был просто сквозняк, но неожиданно ей на плечо кладут руку. Абсолютно по всему телу пробегают мурашки, сердце начинает безумно быстро колотиться. Её кто-то обнимает за плечи и прислоняется подбородком к уху, и шепчет. — Почему же ты не пришла? Я просил девочку позвать тебя. А тебя всё нет и нет, — голос был хрипловатым, низким. От каждого произнесенного им слова девушку окутывала новая волна мурашек, сменяющаяся более сильной. Ко всему прочему начали безумно трястись руки, в горле застрял огромный ком, который всё не хотел уходить. — Почему же ты молчишь? — снова произносит он, вдыхая запах волос Колетт. — Я.. я.. Я... — начинает говорить девушка, но из-за страха слова получаются дрожащими и невнятными, — п-помогала.. Миссис Д-донати… — Да? Миссис Донати? — наигранно переспрашивал мужчина, — и чем же? — П-помогала.. переносить об-борудование... — Что ж.. Я тебе верю, — мужчина погладил руку блондинки, медленно переведя свою к талии девушки, затем погладив и бедро, — Умничка.       После этих слов учитель медленно отошел от девушки, проведя другой рукой по её распущенным волосам и скрылся за дверью. Колетт продолжила стоять на той же точке. Она собрала руками хвост и начала поглаживать их, после чего упала на колени. Если сначала она старалась держаться, то сейчас силы окончательно покинули её — ноги не хотели слушаться, губы задрожали, на глаза накатились огромные капли слез, одна за другой скатывающихся по её щекам. Одной рукой она продолжала поглаживать волосы, а второй рукой прикрыла рот. Тишину, которая окружала её, перебивал лишь глухой плач.       Возвращаться домой было очень страшно, к тому же еще в такую темень, но кое-как она дошла. Отца дома не было, а мать копошилась на кухне. Девушка поздоровалась и побежала в свою комнату. Та предложила Колетт поужинать, но девушка отказалась. Закрывшись, она включила настольную лампу, после чего упала на кровать и укуталась одеялом. Напротив неё стоял шкаф с огромным зеркалом. Когда она обратила на него внимание, а если быть точнее на отражение в нём, будто бы затаила дыхание. Она медленно встала с кровати. Посмотрев на себя повнимательнее, она потянулась к прикроватной тумбочке, в которой быстро нашла пару ножниц. Подойдя к зеркалу, снова уставилась на своё отражение, но уже с ножницами в руках — она взяла пару локонов. По комнате раздался режуще-щелкающий звук. На пол падали светлые шелковистые клочки волос. Девушка бросила ножницы на пол и отошла чуть дальше от зеркала, не отводя взгляда. Будучи длинными и прямыми, сейчас волосы кое-как соприкасались с плечами, а концы начали немного закручиваться. Лицо её выражало лишь грусть, печаль, в какой-то степени даже гнев, по щекам лишь стекали небольшие слезы, оставляя за собой невкусные солоноватые полосы. Сев на пол и взяв обратно свои ножницы, она посмотрела на руки. Раскрыв их и ухватившись за край одной половинки, девушка направила острый кончик к запястью. Руки начали безумно дрожать, накатило большой волной слезы, стало сложно дышать. Колетт в ту же секунду откинула ножницы в сторону и отвернулась, прижав руки к груди. Сейчас было главным одно — не закричать. Зажав обеими руками рот, она начала рыдать. Было больно, невыносимо больно, а на душе так тяжело. Чувства были непередаваемые — хотелось вспороть себе всё, что только можно, но и умирать не хотелось. Как бы жизнь не была тяжела, а убить себя Колетт не могла. Не хотела или же не хватало сил? Этого никто не знал наверняка.