Убить Сано Манджиро

Два года назад

Иногда в голове возникает вопрос о правильности действий в своей жизни: стоит ли быть честным, важна ли справедливость, нужно ли быть добрым, как мечталось в детстве. Хаджиме ненавидит сомневаться в своём образе существования. Хотя бы потому что не может назвать это образом жизни. По своей воле бросивший свою единственную ниточку в светлый мир, Коконой продолжает тонуть в мерзкой массе из крови и денег, но что самое тяжелое — он осознает это слишком хорошо, но едва ли может что-то сделать. Деньги в мире решают всё: можно купить дома, квартиры, машины, здоровье, людей, даже любовь. Так почему нужно отказаться от всего, чтоб просто жить правильно? Жить бедно, но счастливо? Хаджиме не верил в сказки с детства, поэтому и не собирается сейчас. То нежное, что было в нём, ушло на покой со сгоревшим телом девушки, которою брюнет принялся мысленно называть своей первой любовью. Возможно это и стало причиной того, что он терялся в своих раздумьях так долго, но почему-то Аканэ-сан не стала той, которая фактом своего присутствия вселяла бы в Коко страсть к добросердечности, милосердию, открытости. Напротив, её последние дни доказали обратное — Хаджиме не хочет быть добрым, Хаджиме хочет быть подстрахованным. Страховка, в его случае, должна быть исключительно материальной. Кому нужна любовь, если её не получится спасти из-за дыры в кармане? Так родился финансовый гений в мальчишке, познавшим на своей шкуре горечь утраты. Его зацепило, ему болело, на нём отпечаталось. Но не так как на том, чью жизнь Хаджиме в тот день не поставил в приоритет. Годы шли, и только когда брюнета настигло второе прозрение, то он понял, что тонет не сам — тянет за собой Сейшу, надеясь достать из него Аканэ-сан, вынуждая того страдать от клейма, которое Коконой нацепил на него из-за кровных уз и внешнего сходства с первой любовью. Стоило ли проходить такой длинный путь, чтоб стоя на вершине оглядываться? Власть финансового гения расползлась уже давно по всей столице, но нынче Хаджиме дотягивается далеко за её пределы. Страховка есть, парень может себе позволить любой риск, но ощущение неполноценности окутывает снова, будто брюнет теряет то, за что боролся изначально. Осознание приходит только тогда, когда стоя перед начальником тюрьмы Коконой договаривается об особых удобствах для одного из заключенных. Зачем ему только быть уверенным, что Доракен в безопасности? - Есть тут те, кто постоянно конфликтует с ним? - интересуется, не веря своим словам. - Да, группа бывалых, - равнодушно тянет мужчина, взглядом оценивая наручные часы гостя. - Я хотел бы, чтоб их перевели в другую тюрьму. Просить невозможного, достигаемого особыми усилиями было не в тяготу. Это было всё-равно проще, чем скитаться по дешевым барам в капюшоне, чтоб случайно наткнуться на счастливые парочки, которым больно нравится лобызаться на глазах у всех. Глядя на чужое счастье, Коко испытывает омерзение. А вот глядя на горе — наоборот, даже пожалеть хочется, поэтому брюнет любезно ставит на стол начальнику тюрьмы чемодан с крупной суммой, до конца не понимая чего именно он хочет добиться. Мужчина открывает чемодан, осматривает первые пачки, довольно усмехается — куплено. Ничего нового, даже не интересно. Было бы здорово, если бы начальник оказался человеком дела и решился, например, арестовать Коконоя за взятку, но нет. Жизнь не разбавляется красками, какие бы вызовы Хаджиме ей не бросал. - Приходите в любое время, - довольствуется начальник, убирая добро со стола.

* * *

Хаджиме понадобился ещё год беспрерывных раскопок своих чувств, прежде чем он лично явился перед Доракеном, сверкая своими кафельными зубами и прищуривая глаза. За это время он хорошенько настрадался, избегая свастонов по всем закуткам, потому что, как и ожидалось, «Тосва» хорошо осведомлена о каждом шаге в тюрьме, где сидит её заместитель главы, и от них не скрылось то, что сам Коконой явился на пороге. Коко спрашивает удивленного Кена о самочувствии, разглядывает его откровенно, шутит про лысую голову, знает что попросит у работников больше не брить блондина, параллельно перебирая варианты, почему «Тосва» сама лично не позаботилась о комфорте Рюгуджи. Последний с вожделением отвечает, мысленно предполагая, что это Сейшу послал брюнета сюда, потому что сам не успевает. Но, вот незадача, сегодня не день визитов, да и сидят они не по разные стороны стеклянной стены, а рядом в каком-то кабинете. Хаджиме выглядит озабоченным, но вроде не выдавливает улыбку. - Почему ты пришел? - Не мог устоять перед соблазном увидеть великого и могучего Доракена через решетку, - брюнет язвительно улыбается, растягивая уголки губ. - Готов поспорить, что ты делаешь это ради Инупи, - таким же тоном отвечает заключенный, но в ответ получает только непонятливый взгляд. Коко не думал об этом в таком ключе. От него не скрывался факт дружбы между Рюгуджи и Сейшу, но только сейчас набатом стало повторяться в ушах, что, должно быть, брюнет ещё не дорос до актов доброй воли, и что эмоциональная подпочва для его действий вполне имеется. - А вот и нет, - щурится парень, но не убирает улыбку, - я делаю это ради себя. Да, только так. С самой смерти Аканэ-сан в душе у брюнета не было место для чувств кого-то ещё. Единственная причина его нахождения здесь — сожаление и боязнь представить, что бы происходило с ним, если бы его возлюбленнуюого заперли ни за что. Собственное сопереживание и ощущение тяжести на сердце из-за ситуации, вскружившейся вокруг Кена вызвала у него учащенный пульс и вечера ни о чём. Но сопереживает Хаджиме далеко не Рюгуджи, ведь глядя в его глаза не видит ничего, кроме желания отомстить, а Майки, которого уже год как не слышно и не видно. По столице ползут слухи, что Непобедимый отошел от дел, бросил «Токийскую свастику» и даже не пытается вмешиваться в дела банд. Коко чувствовал что-то похожее, когда умерла Аканэ-сан: безразличие ко всему, внутренние терзания, не понимание происходящего, но это всё-равно далеко от чувства, которое он испытал позже — совершил ошибку, оттолкнув то самое, что помогло бы ему сейчас не чувствовать тяжесть груза на плечах. Сейшу не умер физически, но морально его задело безгранично. Он не Аканэ-сан, но сердце пропускает одинаковые удары. Он не бросал его, но сам оказался брошенным. Он не замена, но его заменили деньгами и властью. Головоломка, замкнутый круг, но глядя на него со стороны, Хаджиме сопоставляет его с историей Сано Манджиро, который потерял своего самого преданного напарника и потерялся сам. Они так похожи, если не знать деталей. Поэтому неосознанно Коко и хочет помочь хоть как-то — уменьшить разрыв между двумя связанными душами, если со своей и Сейшу Аканэ-сан сделать ничего не смог. - Пусть так, - улыбается Кен, откидываясь на спинку диванчика в кабинете, - расскажи как там Инупи, а то он ничего о себе не говорит.