Убить Сано Манджиро

Коконой Хаджиме не тот человек, который будет волноваться по мелочам, потому что мелочей в его жизни не случалось лет с восьми. Коконой Хаджиме не тот человек, который не смог бы принять поражение, потому что в своем первом и главном бою он проиграл десятью годами ранее. Коконой Хаджиме не тот человек, который будет просить о помощи, потому что главные его помощники, что придут без лишних слов, и так лежат по обе стороны длинного чёрного пальто в карманах. Коконой Хаджиме не тот человек, которого легко можно загнать в угол, потому что последние несколько десятков месяцев он только и занимался тем, что притуплял все возможные острые углы. Коконой Хаджиме не тот человек, который считает дни, но что-то в его жизни, пожалуй, изменилось раз уж он третий раз за пять минут смотрит на свои наручные часы, сидя за столиком шикарного токийского ресторана — одного из немногих, которые брюнет хотел бы посещать чаще, но обстоятельства настаивают избегать. Коко стучит указательным пальцем по большому чёрному столу в огражденном от лишних глаз темным занавесом углу зала. Официант, мужчина средних лет, торопясь приносит рыбный стейк, даже не пытаясь улыбаться, имитируя дружелюбие по отношению к гостю. Переводит взгляд с блюда на опустевший бокал вина у брюнета, хочет предложить его наполнить, но его перебывают ещё на вздохе, выдавая пассивно-агрессивное "когда?". Мужчина едва заметно кланяется, извиняясь, смотрит ровно на гостя, не поддаваясь его внушающему тону, отвечает ровное: " Господин уже прибыл. Подождите ещё совсем немного". Этого хватает чтоб Хаджиме махнул ему рукой, чтоб тот ушел, и принялся за свой стейк, с особой жестокостью стискивая меж зубов мягкую рыбу. Господин однако задерживался. Так говорили наручные часы молодого парня, пока он нетерпеливо глотал куски своего блюда и прислушивался к шагам. В конце концов, времени у него действительно в обрез: скоро снова будут поступать звонки отовсюду, чтоб помог там, узнал о тех или иных, прибыл туда-то. Брови злостно подскакивают, а ведь час еще не наступил. Хаджиме расстроено откидывает вилку прочь, не доедая, и кричит в сторону занавеса: "ещё один бокал", но тут же кусает свой язык, когда к нему внутрь заходит высокий статный мужчина со свежайшей укладкой и вызывающим взглядом. - Неужели пришёл чтоб напиться? - язвительно спрашивает он, вытягивая перед собой руку с бутылкой красного, - не бойся, я сегодня не против пьяных гостей. Коконой не моргает, лишь слегка искривляет губы в усмешке, когда Тайджу становится на место официанта и обновляет его бокал, а после наполняет и свой, который - парень совсем не заметил - принес со стейком настоящий официант. На мужчине велюровый тёмно-синий костюм, элегантный галстук с изображением дракона и золотые наручные часы, почти такие же как у брюнета, но больше в диаметре циферблата. Шиба садится напротив, сразу же пригубив, шипит что-то вроде " коньяк бы лучше пошел " и смотрит вопросительно на старого знакомого, не издавая и звука. - Я пришел попросить об одолжении, - ровно начал брюнет, принимаясь за свой бокал. - Я так-то догадался, - вскидывает бровь хозяин заведения, разваливаясь на своё кресле, - ты первый раз приглашаешь меня разделить с тобой вечер, хотя бывал здесь уже несколько раз. Так ещё и как настаивал чтоб официанты не сообщали мне о твоём прибытии! - Ты просто шумный, - цокает раздраженно гость, закатывая глаза, - а мне не нужно привлекать лишнего внимания. - Не бойся, Коко, все, кому ты нужен, и так знают тебя в лицо, - с угрожающей усмешкой отвечает старший Шиба, но продолжает весело, - так что ты хотел? Учти, мои услуги, как и твои, стоят не мало. - Ты мне должен на сто лет вперед, будь добр, - не медля тянет Хаджиме, гордливо поднимая подбородок, - твой бизнес стоит на моём грунте. Тайджу лишь смеется. Гость прав - половина сотрудников всех ресторанов и каждая его шестерка действительно осталась после 10-го поколения "Чёрных драконов", которых Коконой собственноручно завлекал деньгами и властью. Сейчас пора отдать должное, ведь все те парни остались даже после распада - настолько старательно брюнет поработал над вопросом преданности. - А где же твой стоит? Шастаешь теперь везде, но нигде, - голос мужчины звучит даже с сочувствием, пусть улыбка с лица никуда не девается, - столько интриг вокруг тебя, что даже не знаешь какая из них правдивая. - В том то и проблема, - отмахнулся устало Коко, - я едва выдохнул, решил отказаться от всего этого дерьма и помогать относительно простым людям в относительно простых вопросах, как вдруг всё пошло по пизде. - Например? - Это не важно. - Мне правда любопытно, что могло тебя так напрячь после наркотиков, чёрного рынка и коррупции, что ты аж ко мне пришел? - Тайджу крайне серьёзен, пусть и кажется что он перегибает язвить. - Ты копал под меня? - возмущенно шипит брюнет. - В общих чертах, - как ни в чём не бывало отвечает мужчина, - но это была не моя инициатива. - Как это понять? - Меня попросили. - Доракен! - вдруг громко вскрикивает Хаджиме, когда осознание накатывает на него. Он молчит несколько минут, сверля шокированным взглядом ресторанный стол, пока старший Шиба делает несколько больших глотков красного, - и ты ему рассказал о моих делах, чтоб он меня шантажировал. - Я ничего особенного не сказал, - вскидывает плечи, - он не владеет информацией. Но, я в курсе, что это было нужно, чтоб подкупить тебя для участия в том показе, перед которым избили Хаккая. - Да, Инупи был второй моделью, а из-за этого я отказывался участвовать, - в открытую дорассказал гость, точно зная что уже никого не удивит, - теперь всё снова закручено вокруг него. - Иронично. - Мне нужно чтоб ты, если что-то пойдет не так, а оно пойдет, сказал что всё что я буду делать - ради "Тосвы". Тайджу удивленно округляет глаза. На его лице уже не блещет усмешка. - Во что ты опять ввязался? Неужели слухи правдивы, что Коконой Хаджиме вступил в "Вальхаллу"? - Насколько много этих слухов? - До Инупи не дойдёт, - обещает.

* * *

Когда Такаши наконец удается открыть глаза, то он не сразу понимает где находится и кто так отчаянно кричит над его ухом. Перед ним всё словно мыльное, а звуки кажутся такими отдаленными, будто он лежит в каком-то вакууме и вокруг только пустота. Вот только пустота не может схватиться за его плечи и вопросительно мягко потрясывать, в то время как размытый тёмный силуэт таки может — и делает это умышленно и с откровенным беспокойством. Стало более-менее понятно только тогда, когда у силуэта стали просматриваться достаточно длинные волосы, а стены стали отдавать приятной голубизной. Капитан моментально расслабился и прекратил попытки разглядеть что-либо в пространстве, потому что понял что он в полной безопасности. Только его сиплый, максимально осевший голос издал хриплое «Юзуха», после чего владелица имени шустро метнулась к двери и скрылась за ней, оставив лежащего в равнодушном недоумении и с противным шумом в ушах. В голове совсем пусто, да и на ум ничего не приходит. Такаши тяжело поднимает правую руку и тянется пальцами потереть глаза, но замирает когда слышит довольно отчетливо громкий хруст в сгибе локтя, а после и вовсе кладет руку на место. Из позитивного он сразу вывел то, что различать звуки всё ещё удается и, к счастью, уже намного лучше, пусть и продолжает складываться впечатление эха. Парень пытается подняться на локтях, медленно и неуверенно шевеля окаменелым корпусом и старается напрячь мозги, чтоб понять что такого ужасного с ним произошло, раз уж он в таком состоянии. Пока на ум ничего не приходило, так что капитан решил тогда уж откинуть попытки и продолжить заниматься банальным усаживанием себя на кровати. Тело ныло и чувствовалось полное онемение, все конечности гудели, словно в судорогах, но всё это стало безумно пустяковым, когда едва ли Мицуя уселся, услышал отдаленный восклик в дверях. - Така-чан! Такаши поднял взгляд на дверной проём, но увидел там только новый тёмный силуэт, только повыше первого, стоящего за ним; знакомый, как каждая линия на собственных ладонях, голос молниеносно достиг ушных раковин старшего, что спровоцировало робкую улыбку, на которой тут же почувствовалось прикосновение чужой теплой ладони, будто Хаккай, вмиг оказавшись рядом, просит своего капитана не растрачивать кое-как собранную силу на любезные улыбки. Это приятно. Поэтому Такаши легко целует прикрывающую его рот ладонь, пока — он уверен — младший Шиба стеснительно краснеет. - Я вызову врачей, - раздается от двери голос Юзухи, а в ответ скоростное «ага» от её брата. Следом глухой хлопок двери и пропитанные страхом объятия, на которые Мицуя едва-едва может ответить, вдыхая поглубже запах чужого одеколона. Брюнет старается быть мягким, не стискивать сильно, но его тремор выдает его с потрохами. Они сидят так несколько минут, пока старший усердно старается сфокусировать взгляд на меблях вдали кровати и одновременно подобрать правильные слова, чтоб начать разговор. - Я убью их, Така-чан. От них и следа не останется, я клянусь тебе, - звучит дрожащий голос брюнета над ухом, словно парень из последних сил сдерживает подступившие слёзы ненависти. - Кого? - по-прежнему хрипит старший, округляя глаза от резкого высказывания его мягкого и добросердечного заместителя. - Тех уродов, что с тобой это сделали, - трясется младший отстраняясь и смотря в увеличенные расфокусированные зрачки Мицуи, - Така-чан, ты можешь меня видеть? - Мутно. - Не бойся, мне сказали что такое может быть. Скоро всё вернется на место, - парень простодушно улыбнулся, пусть его капитан этого пока не видит, - Юзуха сейчас вызовет врачей и они осмотрят тебя, может поспрашивают ещё чего-нибудь. - Врачей? - Да, личные доктора Тайджу и Мучо. Они наблюдают за тобой эти дни. - Эти дни? - Такаши шокировано распахивает глаза со слишком расширенными зрачками, - сколько? - Четыре дня, - старается ответить максимально мягким голосом брюнет, рассматривая удивленное выражение лица своего старшего, - Така-чан, ты бы знал что я пережил за это время. Да что там я! Даже Тайджу лицо потерял на третий день, а Баджи и вовсе серый как грозная туча. - Тайджу? - Да, мы немного стали общаться после того, как меня избили. - Это хорошо. - Я бы так не сказал. Ну, по крайней мере, не при таких обстоятельствах должно было произойти наше воссоединение, - голос стал стремительно робеть, Такаши отдаленно услышал нотку негодования. - Так он теперь приезжает к вам? - Да, он отвозит и привозит Ману с Луной со школы, а также заботится о том, чтоб Юзуха тоже посещала все свои особые мероприятия. Это для безопасности. - Ситуация настолько напряжена? - Ну ещё бы. Те блядские Хайтани на тебя охоту организовали, так что кто знает чем вообще всё может закончиться, - Хаккай съехал на край кровати, предполагая что так капитан точно не разглядит его гневное лицо, - они конечно сбежали из Шибуя и из Роппонги, но… - Охоту? Брюнет застыл, не отвечая. Такаши не смог бы увидеть его неприкрытую растерянность, к счастью. В синих радужках закралось беспокойство. - Така-чан, ты помнишь кто был второй моделью на твоём показе вместо меня? - Коконой, - вскидывает бровь старший, недоумевая, - но это к чему? - А помнишь что я тебе дал, когда мы в последний раз поругались в этом доме? - Чего? Откуда такие вопросы? - но в ответ была лишь напрягающая тишина, так что Мицуе пришлось напрячься чтоб ответить правильно, - клубничные пирожные? - А кто привёз тебя с сестричками сюда ночью? - Баджи. Да какого чёрта ты спрашиваешь об этой ерунде? Что вдруг произошло? - раздраженно дернулся парень. Хаккай снова замолчал, погружаясь в свои мысли. Возможно предположение, которое он выстроил из одного единственного ответа своего капитана, совершенно неверное. В конце концов, Такаши был в отключке последние четыре дня, а значит и не совсем до конца понимает к чему было упоминать Хайтани ни с того ни с сего. Скорее всего брюнет слишком внимателен к старшему. Как бы это не стало проблемой. - Така-чан, ты можешь рассказать мне что произошло с тобой четыре дня назад? - А что произош… - Ебать вас в рот! Реально очнулся! - дверь резко распахнулась и в комнату ввалился громко орущий рыжеволосый парень с широкой улыбкой. - Брат, не кричи. Мицуе-куну сейчас нужен покой, - следом зашел мальчишка с таким же лицом, только отчего-то разгневанным, - извините за вторжение. Хаккай возмущенно уставился на дверь, где на одном месте топталась Юзуха с таким же возмущенным, но одновременно извиняющимся лицом. Стало ясно, что братья Кавата зашли в дом, потому что прочли по лицу девушки очевидную подозрительную радость. Брюнет устало выдохнул, переводя взгляд на гостей, которые уже стояли у другого края кровати и расспрашивали бедняжку Такаши о самочувствии. - Ох и долго же ты валялся, дружище, - так же громко продолжает говорить Нахоя с проскальзывающим кое-где смехом, - мы уже боялись что помрешь вообще. - Мы, естественно, знали что ты поправишься, - поправлял старшего брата Соя. - Особенно Хаккай. Дылдопень чуть нас на изнанки не повыворачивал, когда узнал что Баджи назначил наш отряд, а не ваш, дуть на Роппонги войной, - рыжий громко смехотливо фыркнул, вот только названный не оценил сказанного. - Я не совсем понимаю связи между первым и вторым предложением, - несколько угрожающе вмешался Шиба. - Война на Роппонги? - удивился Такаши, - «Тосва» пошла продвигать свою территорию туда? - Ну да, - хмыкнул Нахоя, - Баджи сказал, что это приказ прямиком от Майки, как месть за то что Хайтани сделали с тобой и Хаккаем. - Ладно с Хаккаем, но что они сделали со мной? - Не нужно утомлять Така-чана, - ещё более агрессивно вмешался Хаккай, сверля старшего Кавата острым проницательным взглядом, - к нему скоро приедут врачи, так что нужно чтоб он ещё мог шевелить языком к этому времени. - Да, брат, - обратился Злюка к своему старшему, - мы так налетели на Мицую-куна, а ведь он только очнулся. Посмотри на его синяки под глазами. - Да уж, бедолага, - вынес вердикт рыжик, нагнувшись к лицу капитана второго отряда и рассмотрев как следует его темные круги, - сейчас тебе реально бы поваляться и прийти в себе. Зрачки ещё такие крупные, жесть. - Тогда я вас проведу, - раздался от двери голос Юзухи. В ответ тут же послышалось одобрительное мычание Сои, а дальше и его тихие шаги, но вот второй Кавата не спешил ещё уходить. Он остановился на полпути к выходу и обернулся к Хаккаю, вопросительно вскидывая бровь: - Я всех извещу, что Мицуя пришел в себя, - и пусть это и утверждение, но прозвучало как вопрос. - Нет, пока не нужно, - отрицательно помахал головой брюнет, - Така-чан ещё слишком слаб. Как только ты всем расскажешь, то они тут же придут сюда проведать его, а следом за ними шум, бесконечные разговоры… - Тогда… - Улыбашка на секунду задумался, - только Баджи? - Я бы предпочел, чтоб он ещё помучился, - откровенно, но тихо признался младший Шиба, чтоб его капитан этого не услышал, но Юзуха даже с дверей прочитала по губам младшего, что он сказал. - Хаккай! - крикнула она. - Да-да, скажите только Баджи и Мучо, - махнул рукой брюнет, оглядываясь на кукольное лицо Такаши, - и скажите чтоб не говорили другим. Когда всего через полчаса прибыли врачи, резиденция Шиба снова пустовала: братья Кавата ушли, Мана и Луна были отвезены в школу (а кто в сад) ещё рано утром, так что остались только Хаккай, Юзуха и их плохо выглядящий друг. Стоит отдать должное Такаши — он смог за такое короткое время докутыльгать до ванной и даже почистить зубы и помыть голову под душем. Единственное, что помогал дойти и помыться ему трясущийся от нервов Хаккай, который, конечно же, с душем помогал разве что помыв голову старшему, а после торчал под дверью, перебирая пальцы на руках. Честно признаться, брюнет и не рассчитывал на то, что Мицуя окажется таким стойким прямо сейчас, но едва дверь из ванной комнаты приоткрылась и из-за неё почти вывалился упомянутый, младший Шиба понял, что с нагрузками на сегодня стоит закончить. Дойти на своих двух к спальне Хаккая Такаши уже не смог. Брюнет искоса поглядывал на Мицую время от времени, когда господин Фукудзава, личный врач Мучо, и господин Шики, так просил к нему обращаться врач Тайджу, осматривали пациента. В конце концов, в комнате все равно сейчас царит гробовая тишина, которую прерывают разве что тихий шерхот ручки в блокнотах докторов, так что не залюбоваться Такаши, который сидит в свежих вещах брюнета и так напористо пытается разглядеть лица сенсеев сквозь пелену перед глазами, просто невозможно. Юзуха, снова стоящая в дверях, готовая в любую секунду принести всё что угодно, замечает это и показательно вздыхает. Хаккай недовольно косится на неё. - Мицуя-сан, ваше зрение изменилось с момента пробуждения? - вдруг интересуется Шики-сенсей, поправляя крупные очки. - Да, я вижу немного лучше, но всё ещё недостаточно хорошо, чтоб даже вас разглядеть, - с небольшой робостью поспешил ответить названный. - А визуальные или слуховые галлюцинации? Что у вас со слухом? - более грубо спрашивает Фукудзава-сан. - Галлюцинаций нет, но слышу я странно. Ощущение, будто я слышу эхо, а не саму речь. - Да, небольшое торможение, - кивает Фукудзава, - паузы между вашими ответами можно легко заметить. - Температуры нет, но очевидна слабость, - продолжает Шики-сенсей, - общая истощенность тоже на лицо. Вам бы поесть, но ничего жирного или с добавками. Достаточно какого-то супа или лапши. Мы не знаем пока, как ваш организм будет реагировать. - В случае тошноты сразу сообщите, - соглашается мужчина в очках, - галлюцинации могут начаться и после этого. Хаккай с Юзухой переглядываются. Девушка встревоженно поправляет волосы. - А галлюцинации обязательно должны быть? - спрашивает стеснительно. - Нет, но вы должны быть готовы к этому, - Фукудзава-сенсей не поворачивается к Шиба, чтоб ответить, - после многих видов наркотиков такое бывает, но этот совершенно новый, чтоб мы с уверенностью говорили, что что-то будет, а чего-то нет. - Простите, что? Наркотиков? - вклинивается Такаши; по его лицу легко можно понять, что он очень озадачен, - каких ещё наркотиков? - Названия у них пока нет, - буквально воспринимает Шики-сенсей. Хаккай задерживает дыхание, пытаясь слиться с комнатой, когда Такаши переводит на него вопросительный взгляд. Единственная фраза уже подкатывает к его горлу, когда ход мыслей резко перебивает Юзуха: - Такаши, Хайтани похитили тебя и ввели новый наркотик, чтоб отомстить за проигрыш на показе в Икэбукуро. И без того бледная кожа парня белеет ещё больше. Он берется за голову левой рукой, упираясь взглядом в покрывало. В голове в этот же миг пронеслась стая вспышек, каких-то разноцветных и одновременно мутных, какой-то отдаленный крик, но Мицуя пока не готов думать о том, что это что-то важное. Он выравнивается в своем положении снова, пытаясь разглядеть Юзуху издалека. - Но как это могло произойти, если всё время я был здесь? - Не всё время, - полушепотом отвечает вместо сестры Хаккай, и глаза его, потупившиеся в одной точке на полу, наполняются яростной чернотой. - Временная амнези-ия, - тянет с любопытством Фукудзава-сенсей, делая записи в своем блокноте, - голова не болит, Мицуя-сан? - С такими новостями… - У вас травма на затылке от тяжелого, но небольшого предмета, - дополняет Шики-сенсей, - когда мы впервые вас исследовали, то из волос достали мелкие кусочки земли и осыпавшиеся крошки бетона. Скорее всего, вас приложили кирпичом, чтоб вы потеряли сознание, а уже только после этого ввели наркотик. - К тому же, на вас напали возле больницы, насколько нам известно, так что скорее всего вы были ещё чем-то потрясены, отчего состояние организма было в некотором шоке и не могло сопротивляться действию наркотика в полной мере, поэтому вы слегли на достаточно длительный срок и без передоза, - подбил итог мужчина в очках. - Передоз? Хайтани? Больница? Какого чёрта я вообще забыл возле больн… - Такаши резко застыл, широко раскрыв глаза; доктора подскочили на ноги, готовясь реагировать, - До-ра-кен… И у Хаккая замирает всё внутри. Он поднимает уставшие синие глаза на растерянный взгляд своего капитана, который, — твою ж мать — снова вспоминает не того человека и снова выглядит таким заведенным. Юзуха, сразу же сжав ладони в кулаки, смотрит ровно на брата, понимая что он чувствует где-то на духовном уровне. Чёрт, ей это совсем не нравится, но не настолько, как вдруг подорвавшийся с места Такаши, который с таким потерянным лицом повторяет себе под нос имя того, кто принес Хаккаю больше всего душевных терзаний за последние два года. - Мицуя-сан, вам не следует сейчас вставать! - своим басистым голосом вскрикивает господин Шики, но пациент не слушает. - Я должен узнать как Доракен, - отрицает, пытаясь рукой отодвинуть стену в виде мускулистого Фукудзавы, но ничего не получается, - Мицуя-сан, вы не должны перенапрягаться! - Отойди! - свирепо орёт Такаши, потому что перед глазами всплывает раненный ножом Рюгуджи, который так неестественно робко спрашивает его о частичке себе, которую он забыл, - уйди! Я должен узнать! Фукудзава-сенсей злостно шипит, хватая пациента за руки, чтоб тот не впивался в его халат отросшими ногтями с такой ненавистью. Для себя подмечает, что зрачки парня расширились ещё больше, а сам он словно ничего не слышит. Такаши пытается инстинктивно выдернуть руки, не переставая смотреть ровно в одну точку на стене напротив, где на него смотрит Кен на больничной койке. Ни Хаккай, ни Юзуха не двигаются. Хаккай даже не смотрит. Не думает смотреть даже тогда, когда Шики-сенсей, очевидно устав от спонтанной буйности пациента, подходит к нему из-за спины и пережимает сонную артерию, что уже через мгновение Мицуя начинает медленно сползать в «крепкие объятия» менее раздраженного господина Фукудзавы. - В двух словах? - кратко спрашивает врачей Юзуха. - Очухается быстро.

* * *

Двумя часами ранее

- Да пошел ты на хуй, Кадзублан сраный! - Я говорю стоять! Доракен стремительно бросился бежать вниз по лестнице, пока разозленный Ханемия орал у входа в бывшую квартиру Ханмы, захлопывая дверь. - Сучара, ты башку включи! Тебя уже там разок не прибили! - кричит вслед, но судя по громкому топоту, ещё и бежит за ним, - в этот раз тебя никто уже не спасёт, блять! - Ты бы мог спасти, если бы выполнял свою работу нормально! - Кен запрыгивает в лифт двумя этажами ниже своей квартиры и быстро нажимает кнопку нижнего этажа, - я не виноват в твоих ошибках!

* * *

Два часа спустя

Доракен таки добежал до D & D motors до того как Кадзутора удосужился бы его сбить. Петлять между старыми и новыми зданиями района оказалось сложнее, чем брюнет изначально предполагал, поэтому влетел в мастерскую с ужасной задышкой, не в силах даже попросить воды. Слава Богу, Инупи уже был на месте — почему-то ни капли не удивленный и даже немного раздраженный — и по немой картине перед собой догадался принести новую бутылку сильногазированой минералки, которую Кен не смог пить уж после третьего глотка, с укором глядя точно в глаза блондина. - Добить меня хочешь? - спрашивает полушепотом, отдавая бутылку и упираясь руками в трясущиеся колени. - Нет, просто экономлю средства, - равнодушно отвечает второй, измеряя на глаз, сколько его партнер по работе выпил, - обычной воды ты бы выпил сразу половину куллера. - Но у тебя нет куллера. - Именно по этой причине. Сейшу равнодушно разворачивается от Рюгуджи и идёт к новенькому байку, которого последний ещё ни разу не видел в мастерской, ставит возле переднего колеса бутылку и принимается полировать чудо-машинку. Татуированный, по-прежнему восстанавливая дыхание, выравнивается и медленно подходит к Инуи, не скрывая искреннее восхищение красивым переливом от чёрного к тёмно-синему мотоцикла. Настолько дорогих красавцев ему видеть ещё не приходилось. - Что могло случиться с таким альфа-самцом? - Приди ты хотя бы на день раньше, то знал бы, - не отрываясь от тряпки отвечает светловолосый. Кен зависает на секунду, включаясь в разговор теперь по-нормальному, и неловко чешет затылок, натянуто улыбаясь. Отвернутый от него Сейшу каким-то образом должен был принять это за извинение. Брюнет не сразу понимает что выдал дурость. - Прости, кое-что произошло, поэтому мне нужно было немного отлежаться. - У тебя есть телефон, - в голосе нет ни капли осуждения или укора, но Рюгуджи чувствует себя действительно неудобно, потому что вспомнил, что как раз двое суток назад в мастерскую должны были пригнать около десятка байков с различными проблемами. Сложно представить, как тяжко было в одиночку вывозить все неполадки тех мотоциклов. - Он сломался… - очевидно пытался слукавить татуированный. - Ладно, проехали. Инупи максимально комфортный человек, если подумать. Кен прямо сейчас действительно об этом думает. Блондин ненавязчив, не пытается выбить правду любой ценой, спокойный, к большинству жизненных факторов равнодушный, способный выслушать, достаточно внимательный, хорошо шутит (особенно над кем-то), шарит за байки — буквально подарок — тот самый обалденный друг, о котором хочется всем рассказывать, но который не хочет, чтоб о нем рассказывали. - Мне рассказали, что какие-то перцы вломились сюда и избили тебя, - как ни в чём не бывало вдруг заговорил Сейшу, - я немного удивлен, что ты не дал достойный отпор, но против лома нет приёма, да? - Лома? - Ну, на тебя же напали с ножом? - повернулся лицом к другу блондин, - считай что лом. Жаль только что стекло разбили, - парень махнул тряпкой в сторону новой стеклянной стены с логотипом мастерской; Рюгуджи удивленно округлил глаза, - ты не заметил обновы? Ну да, так как ты влетел сюда, то точно нихуя не заметишь. - Не начинай, я очень торопился, - отмахнулся брюнет, залипнув на новинку, - это реально очень круто. Когда ты успел поставить? - В тот же день. Чи… Коко помог с этим, - запнулся, но тут же исправился второй, - знаешь, когда я покупал эту мастерскую, то бывший владелец сказал мне, что стеклянная стена ни разу даже трещины не давала. А владельцев до того, у которого я купил, было ещё два. - Прости… - За что? - Инупи искренне удивился, но продолжил, - ты не виноват, что пришли неадекваты. Жаль только твою руку или предплечье, или что там у тебя, - парень несколько мечтательно вздохнул, - так я это всё к чему — раз уж то вековое стекло теперь разбито, то в этом месте, должно быть, произойдет что-то очень значимое. - Байк на 10 миллионов йен? - Ты ни грамма не романтичный. - Я за практичность.

* * *

Чифую с самого утра висит на проводе с абонентом из Киото, вываливая всё что у него накопилось за последние недели три, с тех пор как они в последний раз говорили. Ему впервые за долгое время так хорошо. Голос Такемичи — неуклюжего, не очень сообразительного, но такого искреннего и отчаянного — греет изголодавшееся по дружеских разговорах сердце временного капитана первого отряда, который, несмотря на свою должность, заставляет всех обращаться к нему на «зам-капитан», как и обычно. Мацуно с нетерпением рассказывает о потрясающем показе Мицуи, о его блестящей победе, будто сам там был и всё видел. Потом говорит о том, что накануне Хаккая избили, что он не смог с таким изуродованным лицом выходить на подиум, но за то появился Коконой. Излился о переживаниях по поводу неожиданного убийства Осаная, нервотрёпки с Киёмасой, ранения Доракена, втянутость Майки в это закрученное дело, взятия территории Уэно Хаккаем, Улыбашкой и Злюкой, наступления на Роппонги четвертым отрядом, как месть за наступление на Мицую, когда тот пошел навещать Кена в больницу. Отдельную часть в истории заняло описание восторга невероятной самоотверженности Баджи, который успевает регулярно посещать университет и даже быть старостой с минимальным объемом знаний. - А у тебя самого-то что? - робко интересуется Ханагаки, боясь показаться равнодушным к прошедшим двум часам почти непрерывного монолога. Чифую задумывается немного, не зная что и ответить, когда вдруг цепляет взглядом зашедшего в его комнату Пик Джея. Идея сама настигла его. Парень начал говорить о любопытной истории знакомства с неким Торой, который потерял кота, о том что он совсем не знал как обходиться с рыженьким, поэтому каждый день по несколько раз звонил и писал, уточняя какие-то моменты. Сейчас даже назначил встречу. - Ты рассказывал Баджи-куну? Как вы вообще с ним? Блондин снова не знает что ответить. Откидывается на подушку своей кровати и тяжело вздыхает. Из него с трудом выходят слова о том, что никаких продвижений в их отношениях нет, даже наоборот — Кейске иногда словно отдаляется, погружаясь с головой в дела «Тосвы». Такемичи и без лишних объяснений догадывается причину того, почему Чифую тоже старается принимать активное участие в патрулировании улиц и общего контроля над всеми отрядами. - Честно говоря, - Мацуно снова тяжело вздыхает, - я очень устал. И Ханагаки его прекрасно понимает, давая минутку тишины на проводе, чтоб не показаться грубым. Их дружба дала ему уйму поводов, чтоб цепляться за неё. К тому же, блондин чувствует сильное желание помочь своему товарищу отдохнуть от его ноши, тем более что он сам свалил на него её часть, укатив на подработки и учёбу в Киото. - Приезжай ко мне на недельку, - вдруг выдает Мичи, заставляя Мацуно подорваться с места с шокированным выражением лица. - Чего говоришь? - как бы переубеждается. - Говорю, мне дадут послезавтра четверку выходных в магазине, так что приезжай. - А как же Хината-чан? Тебе лучше самому приехать сюда к ней, - явно возбужденным, но ежесекундно расстраивающимся голосом отрицает второй, - вы очень давно не виделись. - У Хины сейчас завал у универе. Её записали на все возможные мероприятия, так что она полностью занята уроками и подготовкой, - Такемичи на время замолк, догадываясь что этого мало, чтоб убедить друга, - да и я уверен, что она поймет меня. Если хочешь, то я с ней поговорю по этому поводу. - Да, пожалуйста! - подскочил на месте Мацуно, но тут же стал говорить ровно, будто предыдущий счастливый восклик это просто воображение, - но как я могу оставить Баджи-сан и всю «Тосву» в такой сложный момент? - Я чувствую, что сложный момент на самом деле ещё не наступил. Чифую молчит. Слова Ханагаки звучат крайне убедительно, особенно если учитывать то, что у него есть явный дар к предсказаниям. Однажды он уже спас так Доракена от «Мёбиуса», также Хаккая и Юзуху от их же старшего брата, смог подружиться с Инуи, стал близким другом самого Майки. Жаль, что ему пришлось уехать, чтоб заработать на жизнь хотя бы для себя. Такому чистому парню сложно не верить. - Тогда я попробую поговорить с Баджи-сан.

* * *

Обед настигает Кена и Инупи с громким урчанием из живота второго. - Я схожу в комбини, а ты оставайся здесь, - махнул рукой блондин, расстегивая верх комбинезона и вальяжной походкой идя в самый дешевый магазин их квартала. Брюнет, в это время раскладывающий инструменты около нового недавно привезенного байка, поймал себя на мысли, что Инуи как ни крути не смахивает на дружка такого богатого типа, как Коко. Он даже немного призадумался об их нынешних взаимоотношениях, о которых Сейшу недавно согласился поделиться самым минимумом, сказав что они во всём разобрались. И пусть блондин выглядел немного грустно, говоря об этом, но звучал убедительно. Для себя Рюгуджи решил, что как-нибудь зажмет в университете Хаджиме за углом и расспросит как следует. Байк старенький, за ним явно редко следят. Скорее всего куплен просто для быстрого передвижения по городу. Мужчина, который его оставил здесь, среднего возраста, с отросшей бородой — скорее всего европеец. Инупи не любит разбираться в таких байках, поэтому и скинул этот на Доракена, пусть последний тоже не горел инициативой. Срок в тройку дней, но брюнет уже сейчас знает, что проблема в движке — он немного трещал, когда мужчина только заезжал. Спешить некуда, но откладывать тоже не хотелось. Кто знает когда заедет новый десяток роскошных байков. Будет жалко, если снова все десять красавцев достанутся перебирающему Сейшу, а Кен в это время будет только-только снимать гнилой движок этого старенького мотоцикла. Думать нет сил. Как и нет сил предполагать что будет вечером, когда Рюгуджи будет возвращаться домой с разгневанным Кадзуторой. Гляди, этот сумасшедший покалечит его ещё больше за непослушание. Да и к тому же, Кен мало того что приперся в мастерскую рано утром в среду, так ещё и пропустил универ. Страшно даже представить насколько яростно Ханемия будет вести машину. Да и этот его взгляд — словно пустой, как у тех психопатов из фильмов, которым он заглядывает в самую душу, потому что оболочки в виде тела не видит совсем. Хотя бы сейчас его нет нигде рядом: Кен специально обошел все углы квартала под предлогом «Слышь, Инупи, а тут нет рядом дешевого жилья?», чтоб проверить, что Кадзуторы действительно нет поблизости. «Стрёмный кадр», - подбивает итог. От Мицуи тоже ни слуху, ни духу. Тут также не обошлось без причины — Кадзутора отобрал телефон, как наказание за то, что Кен не дал отпор придуркам в этой самой мастерской. И плевать он хотел, что он сам сидел в кафешке напротив и преспокойненько попивал кофеек. За то теперь, как последняя мразь, Рюгуджи сидит перед байком, не удосужившись ни разу за четыре лежачих дня набрать хоть откуда-то старого друга и успокоить его. Доракен решил разобрать движок, раз уж клиентов пока нет. Да и Инуи из вредности не даст поработать над чем-то более интересным, чем старенький мотоцикл, который визуально скоро будет смахивать на антиквариат. Ну, парень думает, что сделает эту ласточку золотой хотя бы внутри, чтоб и придраться не было к чему. Улыбается своему настрою и решает приняться за работу немедленно, но сперва хочет смочить горло утренней минералкой. Но стоит только подняться с места, как вдруг плечо неожиданно простреливает, заставляя застыть на месте на пару секунд. - Болит? - Да так, немного. Ответ был рефлекторным. Кен даже не задумался кому он ответил и как быстро, просто медленно выровнялся и только тогда с обыденным спокойствием посмотрел в сторону двери, параллельно ловя себя на мысли, что Сейшу очень быстро вернулся, как для обиженного партнера. Едва зрачки успели сфокусироваться, брюнет приоткрыл рот от легкого удивления, достаточно заметного, но действительно легкого. В дверях теснилась невысокая фигура в чёрных бриджах и безразмерной футболке. Смоляные волосы и такие же глаза казались кукольными, ровно как и молочная кожа пришедшего. Рюгуджи отчего-то просто стоял, взглядом проходясь вверх-вниз по парню. - Привет, Кенчин, - и почему-то мир словно замирает, останавливается в двух чёрных дырах, от которых оторваться не сможет даже дьявол. Рюгуджи неосознанно затаил дыхание. Прозвище, которое он слышал только в своих снах просто взяло и вырвалось из уст этого странного парня с...каре? Кен сосредоточился на волосах, не заметив мягкой улыбки на губах гостя. Он, конечно, заметил, что с памятью есть проблемки, но был всё же уверен, что у этого мелкого были длинные волосы. - Да, я подстригся, - читает мысли, и это приводит механика в себя, словно он выныривает из воды. - Тебе идёт. Меньше похож на девчонку, - язвит высокий, растягиваясь в дружеской улыбке, - но что ты тут забыл? Хочешь привести стаю каких-то отбросов? - Тебя не слабо приложили, да? Несешь такую чушь, - довольно ухмыляется гость, проходя внутрь помещения уверенными маленькими шагами, рассматривая пол, - витрину поменяли? Жаль старую. Доракен непонимающе следил за парнем, показательно приподняв бровь. Он не против, конечно, чтоб кнопики вроде этого мелкого сюда приходили, но всё же желательно с байками и деньгами. А этот парень, хрупкий и внешне уязвимый, острый на язык. Не удивительно, что его могли преследовать. - А ты с чего вообще меня Кенчин назвал? Паренек, прогулявшись прямо к мотоциклу клиента, округлил вопросительно глаза, будто Рюгуджи задал абсолютно глупый вопрос. На секунду, всего на секунду, поддавшись виду этих больших глаз, механик даже усомнился в корректности своего вопроса. - Ну, ты типа архитектор, - равнодушно выдал гость и продолжил рассматривать старенький байк. Лицо Кена стало похоже на кирпич, потому что ахуел он знатно. Даже Инупи и Кадзутора не вводили его в ступор своими высерами, а эта безобразная хрупкая мелочь с перевязанной башкой смогла, да ещё и так просто. Это побуждало даже некую агрессию, но Кен взял себя в руки и мягким голосом уточнил: - Чё, блять? Парень вопросительно округлил глаза, вводя татуированного в ещё более недоумевающее положение, но после, вторя его манере, шелковым голосом ответил резкое: - Ты тупой? - и, не услышав в ответ ничего внятнее слегка шокированного «а?», решил что можно и объяснить, - Кенчин и архитектор, ну… Кен-чин и кен-чи-ку-ка, ну… (建築家 «архитектор» /кенчикука/) - Это ты тупой, блять, такую хуйню не моргая высрать! - А что тут думать? Или тебе не только руку, так ещё и уши повредили, нет? - низкий язвительно усмехнулся, отходя от байка в дальний угол мастерской, разглядывая обстановку с максимальной обыденностью. - А ты не слишком по-хозяйски тут шляешься? - выпалил Рюгуджи, придя в себя, - кто ты вообще такой? За тобой толпень, как очередь в университетский туалет в прошлый раз гналась. Гость на секунду застыл, что-то вспоминая, а после развернулся лицом к механику с непонимающим лицом. Кену пришлось ткнуть пальцем на повязку младшего, чтоб тот протянул гласную, мол, да, вспомнил и широко улыбнулся. - Так это не за мной, а за тем парнем спереди, - простодушно ответил брюнет, неосознанно решив потрогать бинт, на который указал второй, - да и я бы не связывался с отбросами вроде них. - Тогда зачем сел к тому, за кем они гнались? - вскинул бровь механик, стараясь игнорировать вальяжную походку какого-то слишком уж беспечного парня у себя в мастерской. - Так они погнались за ним уже после того, как я сел, - словно само собой разумеется ответил гость, разглядывая помещение и дальше, - интерьерчик на три из десяти. - Какого хуя ты тут оценки выставляешь? - разгневался Кен, но это было не похоже на темное чувство внутри, которое его обычно сгрызало в тюрьме или когда приходилось тягаться с неприятными людьми, - совсем обалдел? Ты мне теперь вообще-то должен! Я тебе жопу спас, так что в ответ можешь просто вести себя уважительно и не приходить сюда больше, а?! - Должен? - гость снова застывает, но после разворачивается и быстрым шагом приближается к механику, останавливается в полуметре от него, - я спас тебя в ответ в тот же день, Кенчин. На лице младшего появилась несколько умиротворенная улыбка, да и сам он словно заметно успокоился от сказанного. Старший же, напротив, напрягся, пытаясь понять чем именно эта мелочь ему помогла. И пусть он точно помнит слова Баджи в больнице, но почему-то этим пустым глазам напротив хочется верить. Будто с Инуи говорит, чёрт побери! - Ты искусно врёшь, карлик, - усмехается Доракен, не отводя взгляда от ни капли не удивленного лица, - я точно знаю, кто и как меня спас. Ты в это время в отключке валялся в вон-той комнате, - он указал испачканной инструментами рукой в сторону отдаленной каморки, - так что не заливай мне тут. Кен победно улыбается всеми передними зубами, на что гость только показательно фыркает и подходит на ещё один маленький шаг ближе. Это заставляет волосы невольно встать дыбом. Механик прямо почувствовал как короткие волоски на руках оживились, но не подал виду, что какой-то низкий паренёк способен его подсознательно испугаться. - Точно, я вспомнил, - кивает гость, - тебя спас Баджи, да, - вдруг его глаза заметно потеряли блеск, превратив равнодушное лицо в по-взрослому серьезное, - но кто звал на помощь, что он пришел? Победная улыбка сползла мигом. Кейске вроде не уточнял как именно он «мимо проходил» в тот день, но то, что он мог услышать крик о помощи вполне кажется правдивым. Да и почему этой брюнетистой мелочи врать? Вот, смотри как смотрит — уверенно, не сомневаясь. Тут сложно не засомневаться в своей правоте. - Тогда спасибо. - Не за что, Кенчин. - Не называй меня так. Я Доракен. - Отвертка, - кивнул гость, на что у механика венка на шее агрессивно запульсировала, - что, снова не догоняешь? - Главное, что тебя в следующий раз не догнали! - мог бы, то и пламя бы испустил за издевательства над именем, - Доракен и Дорайба, очень, блять, оригинально! Браво, блять! (ドライバー «отвертка» /дорайба:/) - Смотри, ты прогрессируешь на глазах! Гость открыто засмеялся, не прикрывая рот ладонью. Кен поймал себя сразу на двух мыслях: у парня заразительный и раздражающий одновременно смех, и что у него ахуеть какие здоровые зубы — сверху ведь всё видно, особенно когда низкий так широко открыл рот. Вроде зубы целые — значит молочки много ел, но росту не помогло. Желание повторить эту фразу вслух подкатило так же неожиданно, как и внезапно прекратившийся смех и шаги в сторону выхода. - Слышь, ты куда? - А что? Настолько быстро понравился, что и отпускать не хочешь? - откровенно выразился гость, не сбавляя шагов и не оборачиваясь. Действительно. С чего вдруг Доракена вообще должен интересовать этот мутный тип, но… Стоит признать, он любопытный экземпляр. Да и не обижается на грубость в свой адрес, пусть она и не особо оправдана. Да и вообще-то он всё ещё травмирован — вон, с повязкой ходит, пришел проведать. Значит, не такой уж и мутный, может даже вполне нормальный. - Зовут-то тебя как? - наконец крикнул вслед, когда гость оказался уже на самом выходе. Парень остановился и в этот раз тоже задумался и молчал дольше, чем было до этого. Складывалось впечатление, что либо он не хочет называть своё имя незнакомцу, пусть тот и спас его, либо он его попросту забыл. Ну а что? Мелочь выглядит такой беспечной, что не исключено что носит с собой табличку, где мама написала что-то типа «если встретили этого мальчика, то отведите его домой, пожалуйста» и снизу адрес. Но всё равно он кажется забавным, поэтому такое знакомство не может быть уж слишком лишним. - Манджиро, - глухо отдается от выхода, и парень исчезает в дверном проеме.

* * *

Когда Такаши в этот раз открывает глаза, то не находит рядом с собой никого. Комната пустая, как и голова парня, но он в этот раз быстро приходит в себя. За окном уже начинает садиться Солнце — свидетельство того, что уже прошла куча времени с момента утренней отключки, и Мицуя неясно вспоминает собственный крик и запах медикаментов от халатов врачей. - Вот же блять, - тихо ругается, когда через минут 15 вспоминает сцену, которую устроил на глазах у двоих Шиба. Мицуя пытается сесть на край кровати, когда замечает на тумбочке у изголовья стакан воды и свой мобильный. Тянется к нему с конкретной целью, берет в руки, включает и видит пришедшее сообщение от Инупи. Глаза удивленно округляются — этот парень не из тех, кто даже может просто позвонить, а тут целое сообщение. Открывает его, и всё становится предельно понятно: «Дружище, потерял где-то свой мобильник, поэтому не писал раньше. Едва выпросил у Инуи, чтоб сказать что со мной всё супер, скоро встретимся. Прикинь, этот бессердечный заставил меня заплатить наличными за это сообщение. Не отвечай сюда, а то выгонит меня из мастерской нахуй вообще. Наберу тебя, когда найду телефон, а может вообще увидимся до этого!» Было бы неплохо скорее встретиться, чтоб разобраться как перестать наворачивать драму перед Хаккаем, так ещё и едва помирившись с ним. Неловко до жути, хотя вроде бы ничего не произошло. Такаши берется за переносицу, тяжело вздыхая: произошло и ещё как. Какому нормальному человеку было бы приятно, когда перед ним его якобы возлюбленный срывается с помутневшим рассудком к парню, к которому прежде была ревность? Желание провалиться под землю возникает вполне себе не беспочвенно. Мицуя медленно поднимается на ноги, для себя подмечая что в этот раз сильного головокружения нет, и тянется к выходу. Сейчас он хочет только извиниться за своё поведение. Не стоило быть настолько эмоциональным, когда рядом с тобой люди, которые мало того что приютили тебя с сестрами, так ещё и таскаются с ними, параллельно дергая врачей и обеспечивая. Парень не особо знал резеденцию Шиба, но пойти по коридору к лестнице на первый этаж он всё же смог. Ноги становились словно более ватными с каждым шагом, но хотя бы зрачки начали фокусироваться, что значительно уменьшало головную боль. Такаши не успел обдумать что всё-таки произошло с ним, когда услышал мелкий топот с противоположного конца лестницы и громкий детский крик: - Вы прячете от меня братика! Значит с ним что-то случилось! - визжит Мана, и это вызывает легкую домашнюю улыбку на лице её старшего, он решительно начинает спускаться, когда девочка резко появляется на первой ступени снизу, - братик! Мана бросается бежать вверх, игнорируя предостережения, и вскоре оказывается в объятиях Такаши, спустившего всего на одну ступеньку и так нежно поглаживающего волосы почти плачущей сестренке. - Не стоит доставлять лишних хлопот, Мана, - в своем обычном тоне начинает нравоучения Мицуя, - да и к тому же, зачем кому-то меня прятать? - Я не видела тебя уже целых пять дней! Хаккай сказал что ты перебрал снотворного и спишь! - Ну и ну, - улыбается старший, - он не соврал. - Такаши, ты не умеешь распределять таблетки? - вдруг появляется в районе лестницы Луна со скрещенными руками и поднятой бровью, - мы чуть с ума не сошли! Думали, что брат на тот свет уже отправился. Мицуя, на свой страх и риск, поднял на руки Ману и стал спускаться вниз не быстрыми шагами, внимательно смотря под ноги, но продолжая улыбаться, словно у него перед глазами не начинают плясать цветные круги. Луна показательно фыркнула. - А где сам Хаккай? - интересуется парень, переступая последнюю ступеньку и наконец оказываясь на первом этаже. - У него вечерняя смена, - голос взрослый и властный, Такаши сразу же узнает Юзуху и поворачивает голову в сторону источника звука, - это первый раз когда Баджи отправляет его на смену после избиения и твоей временной неактивности, если не считать бойню на территории Уэно. - Уэно? - непонимающе смотрит парень. - Да, Хаккай говорил, что теперь это территория его друзей, а не преступников! - вклинивается Мана, крича у самого уха брата, - а сегодня ему нужно проверить всё ли там нормально. Такаши почувствовал беспокойство на душе. Укоризненный взгляд Юзухи в его сторону только подтверждал догадку, но чтоб Мицуя даже не сомневался, девушка громким голосом подтверждает вслух:

- Сегодня Хаккай сам изъявил желание уйти хотя бы на вечер отсюда.

* * *

Чифую с любопытством разглядывает кубики льда в своем напитке, пока Тора рассказывает о своём непутевом знакомом, который не слушает его никогда и получает за это от каждой дырки в Токио. Имя несчастного не фигурировало, за то эмоции били через край — Тора так активно жестикулировал, что чуть не пролил свой кофе на стол, а после рукой чуть не толкнул мимопроходяшего. Они с Мацуно сидели в открытом кафе в торговом центре. Второй предложил это место, рассчитывая развлечься здесь, но сидит втыкнув в одну точку и думает о чём-то своём, только время от времени включаясь в разговор краткими «ого», «пиздец», «и что там?». Иногда телефон Чифую вибрировал от кратких сообщений, но это мало что меняло. Тора особо не обращал внимания на подавленное настроение парня, в первую очередь желая высказаться, но когда монолог подошел к концу, то с тяжким подавленным вздохом вежливо спросил: - У тебя что-то случилось? Чифую, судя по его растерянному на секунду взгляду, не сразу понял что вопрос был к нему, но вскоре заулыбался, прикрывая этим накатившую неловкость. - Я подумываю укатить на недельку из Токио. Тора, в это время делающий приличный глоток немного остывшего кофе, почти давится, вопросительно округляя глаза. Странно что зам временного главы «Тосвы» в не самое легкое время решает покинуть свой отряд, да и группировку в целом. Но Мацуно знать не нужно, что Ханемия знает больше, чем нужно. - Разве ты не говорил, что у тебя куча дел сейчас? - Да-а, - по лицу видно, что парень колеблется, - но хочется хотя бы немного отвлечься и собраться со свежими мыслями и силами, знаешь? Тора кивнул понимающе. - Эгоистично, да? - Нет, почему же? - по глазам блондина было видно, что он сильно сомневается, в правильном решении, - каждому нужно иногда отдыхать. - Оно-то так, но мне придется оставить совершенно всех и я совсем не уверен в том, что меня за это не загнобят, - Мацуно притворно рассмеялся, но Тора не промах. - Тебя же больше всех волнует только твой спутник? - брюнет задумчиво вскинул бровь на загоревшиеся кончики ушей парня напротив, - так что, разве он не способен позволить тебе отдых, на который ты заслужил? Чифую отвел взгляд в сторону. Ему всегда неловко говорить о Баджи с кем-то, у кого фамилия не Такемичи. Спасибо Торе, что тот хотя бы имя Кейске не употребляет, а то со стыда бы уже сгорел. - Так я же типа его правая рука во всех делах. Как-то не круто взваливать на него больше, чем и так есть. - Ты просто ищешь оправдания, хотя стоит действовать, - развел руками брюнет. Чифую недоверчиво прищурился. - Уезжай без предупреждения. - Ты ёбу дал? Баджи-сан будет вне себя от ярости! - случайно крикнул Мацуно, тут же оглядываясь по сторонам и понижая тон, - он меня прибьет едва ли я вернусь. - Ну так ты сам говорил, что ваши отношения стоят на месте, нет? - А это тут при чём? - Подсыпь перца — пропади из его поля зрения, а он пусть понервничает. Блондин затих, втыкая на свой напиток. Не то что бы ему идея Торы не понравилась, но всё же есть высокая вероятность, что если Баджи действительно начнет волноваться, то даже не скажет об этом, а просто наорёт, а ещё хуже — отстранит от дел «Тосвы» на неопределенный срок, пусть и придется ему же и вывозить обязанности временного главы свастонов и первого отряда. Но вот перспектива того, что Кейске будет звонить каждый день, чтоб пожаловаться или спросить как дела, потому что они не смогут встретиться даже на минутку… - Я имею в виду ревность, ты же понял? - перебил ход мыслей брюнет, допивая свой кофе, - ты же не просто сваливаешь, а к кому-то, я прав? - Прав. Приревновать к Такемичи? Звучит фантастично, исходя из того, что у Ханагаки уже считай невеста есть как два года, а Баджи знает об этом из первых уст. - Исключено. Да и это я скорее буду ревновать Баджи-сан здесь, чем он меня там. «Не беспочвенно», - пролетает в голове стрелой, но Тора тянет краешки губ шире, имитируя дружелюбие. - Знаешь, у нас совсем нет развития, - с досадой сообщает Чифую, чем вводит Тору в некий ступор, потому что раньше настолько прямо блондин не говорил об этом, - каждый день мы проживаем отдельно, почти не общаясь просто так. Ну, мы говорим о работе, знакомых, учёбе иногда, но уже очень давно не говорили друг о друге. Ну, - парень вжимается в кресло, избегая зрительного контакта, - я имею в виду, что дальше «как дела» и «что нового» у нас не заходит. Мне кажется, что Баджи-сан во мне совсем не заинтересован. - Тогда почему он предложил тебе отношения? - молниеносно спрашивает брюнет. - Не знаю, - передергивает плечами Мацуно, - я много думал об этом, но ни разу не спрашивал. Мне кажется, что как только я это сделаю, то всё закончится. - Ты предпочтешь страдать в неведении? - с заметной ноткой агрессии интересуется второй. Чифую не знает что ответь, просто испепеляет напиток, иногда косясь на проходящих. А вот Ханемия горит от любопытства, смотрит с нескрываемым запалом. Вот только его огонь разжигает не столько история, сколько не потребительское отношение блондина к своему партнеру: ему ведь совсем ничего не нужно, он просто хочет каплю внимания и пару ответов на вопросы, да и только. Не ясно почему он не задает эти вопросы. Вот если бы Кадзутора был на его мес… - Я не на твоём месте! - неожиданно срывается парень, но тут же берет себя в руки, - но я бы написал сообщение куда и зачем я уезжаю и просто сделал это. По факту, и предупредишь, и отдохнешь. Это проблемы остальных, если они не могут понять цену давления, которое они на тебя выкладывают! Чифую поднимает глаза на встревоженное лицо напротив. Улыбка сама появляется и не хочет исчезать. Он словно услышал то, что ему и было нужно. Тора просто кивнул, поняв что сделал всё возможное. - Спасибо, словно бальзам на душу, - весело заговорил парень, вставая с кресла, - как благодарность, я угощу тебя ещё чашечкой кофе, ладно? Кадзутора в ответ немного смутился, но согласился, так что Мацуно быстро ушел заказывать и сразу же оплачивать. Стоило парню отойти прилично от их столика, как его телефон снова завибрировал, только в этот раз долго и противно, что Ханемия не сдержался и взял в руку мобильник, чтоб посмотреть кто это у нас такой настойчивый, но едва прочитав имя над мелким шрифтом номера, словно осёкся — застыл на секунду, не зная что делать. Чифую перехватила девушка-администратор, предлагая что-то из какого-то списка у неё в руках. Тора, оглянувшись и увидев это, заметно оживился и достал собственный телефон из кармана широких штанов, после быстро сделал снимок чужого экрана и почти отбросил телефон Мацуно, чтоб тот не заметил его в руках брюнета. Действия получились резкими и даже несколько неуклюжими. Ханемие даже стало немного стыдно за утраченные из-за минутной слабости навыки, но он не подал виду даже тогда, когда вернувшись Чифую спросил о пропущенном, а дальше просто стал расспрашивать о ситуации с Томо.

* * *

22:56 Кабинет директора главного офиса «Вальхалла»

«Свежие новости: Чифую Мацуно выдвинулся в Киото ночным поездом в 21:30»