Животные инстинкты

Антон с отвращением смотрит на группу хихикающих омежек. Они активно заигрывали с альфами. Поворачивались спиной, расставляли ноги пошире, нагибались и приподнимали хвосты. Самые смелые делали это абсолютно голыми, демонстрируя мужчинам текущие дырочки. Мерзость. И это они списывают на инстинкты?! Пригласить в постель можно и более элегантным способом, но этот конечно был намного проще и быстрее. Были и адекватные, если им слишком хотелось внимания, то просто оттягивали ворот одежд. Тем самым оголяя шею. Оставалось только назвать имя наиболее желанного. И всё, никаких оттопыренных голых задниц. Антон переводит взгляд на не менее противную картину – реакцию альф на это. Моментально закатывая глаза. Они поглаживали свои бугры сквозь штаны, активно демонстрируя заинтересованность. Нет, Тоша отчасти мог их понять. Сегодня ночь выбора, у всех гормоны скачут как Неаполитанский жеребец. Но это же не значит, что надо посреди стаи бордель устраивать. Зайчик хочет уйти от этого представления, и без того поганое настроение падает в пропасть. На душе становится липко и горько. Единственное, что успевает сделать блондин, это развернуться. Сзади раздается громкий скулеж самок, он седьмым чувством понимает причину. Не получается сделать и шага. Вернулись охотники, сегодня на пару часов раньше обычного. Недавно сменился их главарь, Пятифан стал прекрасной заменой своему отцу. После смерти Евгения в стычке с враждующим кланом. По началу не все шло гладко, но со временем добыча становилась все более весомой. Теперь соседние стаи на постоянной основе присылали невестушек для шатена. Всем хотелось в родословную такого самца. Но никто так и не приглянулся. Разворот и ноги отказываются держать. Альфа стоит на другом конце площади. Держит мертвого оленя за рог. Одной рукой! Его сила просто поражала. Капли пота катятся по голому торсу, сверкая на солнце словно тысяча звезд. Блондин очень хочет стать одной из этих капелек, чтобы прикоснуться к этому великолепию. Крепкая грудь тяжело вздымается, мышцы перекатываются под кожей. И кажется Антон перегрелся, пожелтевшие глаза словно смотрят на него. Крепко сжатые губы кривятся на подобии улыбки. Острые клыки мелькают во рту. Колечко сжимается от страха. От страха же, да? И смазка тоже от страха вытекает. Ага. Голубоглазый невольно подается вперед, руки ложатся на ворот рубашки. Пальчики тянут ткань вниз. Длинный волчий хвост несмело повиливает, старший радостно устремляется к нему. На пол пути к нему кидается Катя, нагая девушка крепко обнимает колени, потираясь лицом о пах. Метет рыжим хвостом землю. Шаловливые пальцы уже запускает под резинку штанов. Тоша мотает головой, приходя в себя. И что он творит? Приглашает как шлюшка к себе «на чай»? Он настолько уходит в мысли, что совершенно не слышит грозного рыка и как блондинку одним ловким движением отбрасывают на траву. Антон срывается прочь. А что он собственно хотел? Все самки стаи мечтают о Роме. Тягаться с младшей дочерью вожака он точно не в силах. Шатен не находит в себе силы преследовать зайчика по всему лесу. Они ему пригодятся вечером, вот тогда они вдоволь побегают, а может и не только… *** Беловолосый мнет руками сорочку, и, наверное, единственный кто не смотрит на толпу альф. Ему хочется домой, но к сожалению, на этот раз он просто обязан быть. И без того последние три года пропускает этот ритуал. Вождь чуть ли не силком его притащил. Мол щенков давно пора нянчить, а он все дома отсиживается. А как иначе? Смотреть как Рома себе самочку выберет, нет уж увольте. Лучше напиться отваров и уснуть на пару дней. Чтоб не слышать стоны создания новой семьи. Бег вместе со всеми не лучший вариант, как минимум, потому что его могут заарканить. Узел в заднице, клыки в шее и все. Теперь ты беременный и женатый. Блеск. Остается только один выход: скрыть свой природный запах пахучими травами и спрятаться в норке. И нервы в норме, и жопка цела. План надежный как Швейцарские часы. Ага, только в этом уравнении есть парочка небольших поправок в виде нескольких альф, мечтающих о белоснежных зайчатах. Самкам дается время сделать ноги. Антон бежит одним из последних, лишние вопросы ни к чему. До места с тайником остаётся совсем немного, когда прямо перед ним выскакивает шоколадный волк. Тянет носом воздух, голодно облизываясь. - Катя вон туда побежала, – блондин наугад тычет в сторону убежавших омег. Зверь наклоняет голову, обрабатывая информацию. Фыркает в ответ. Тоша нервно смеется. Интересно он не понял слов или их смысл? – Твоя Катя убежала дальше. Желтоглазый рычит, не сдалась ему эта девка. Он Тошеньку хочет, уже очень давно. А зайчонок от него как от огня бегает, хотя чуткий нюх прекрасно возбуждение улавливает. И как попка слегка оттопыривается при встрече, он тоже прекрасно замечает. Парень воспринимает рык как агрессию. Весь сжимается, опускает ушки к голове, медленно присаживается и оголяет шею. В эту ночь оборотни плохо себя контролируют, может его просто не признали? Хищника не радует подобная реакция, чужой страх щекочет нервы. Ложится на землю виляя хвостом. Слезы прекращаются. Шоколадный переворачивается на спину, открывая нежный животик. Антон мнется, несмело поглаживает шелковую шерсть. - Такой мягкий, – омега неосознанно опускается к телу, вдыхая родной аромат. Он расслабляет, хочется обнять покрепче и не отпускать. Настроение приходит в норму, на него мягкими волнами накатывает желание. Природная смазка стекает по ножкам, пачкая собой сорочку и даже землю. Рома дышит глубже, сдерживать себя все труднее. Интересно, если обратиться человеком, это станет сильным потрясением? Мальчик испугается снова? Волк переворачивается, ведет холодным носом по шее. Антон стонет, прижимая ближе. Инстинкты начинают проявляться. С трудом получается себя остановить от позорного скулежа. Еще немного и он ляжет грудью на мох, поднимет платьице и позволит делать с собой все что угодно. Шатен его вылижет? Да? Ну он будет молиться на это. - Ах, – шершавый язык проходится по груди. Ткань грубо трет соски. Колени сами раздвигаются, натягивая подол, все больше оголяя бедра. Еще пара сантиметров и ткань перестанет скрывать вставший член. Беловолосый сам направляет лобастую голову себе под одежду. Альфа послушно ложится, толкает морду ближе к желанному. Оба в предвкушении. Острые уши дергаются, рык разгоняет всех бабочек из живота. До зайчика наконец доходят собственные действия. Ножки с громким хлопком смыкаются, к горлу подступает ком. Его наконец узнали и теперь злятся? Но зверь рычит вовсе не на него, высматривает что-то в кустах. Голубоглазый успевает только моргнуть, как трое схлестываются в драке. Лис и шакал бросили вызов охотнику. Вдвоем оттесняя от зайчика. Шатен бьется скорее, как дикий зверь, а не оборотень. Прервали обряд единения с парой. Он их на тот свет за это отправит. Три последних года это было самым большим и заветным желанием. Парень не может смотреть на такое количество крови. Внутренний омега мечется, страх перекрывает возбуждение. Мгновение боли и под серебристым светом луны сидит белоснежный зверек. Лис замечает перевоплощение, подбегает, желая утащить. Этот маленький комочек давненько ему приглянулся. Блондин пищит, старается отбиться задними лапами. Но против хищника ничего толком поделать не может. Бок простреливает болью, рыжий неосторожно сжал челюсти и прокусил кожу. Окрашивая светлую шерстку алым. Волк на зов пары реагирует моментально. Отбрасывает шакала в сторону и впивается в шею лисы. Антона выпускают из пасти, раненый малыш забивается в колючий кустарник. Роме наконец удается прогнать противников. Длинноухий на ворчание и зов не выходит. Приходится обратиться человеком, и разодрав руки в кровь достать сопротивляющееся тельце. Зверек наотрез отказывается сидеть на месте. Бьется лапками, царапает коготками, даже кусаться пытается. Смотрит искоса своими светлыми глазками, обжигая холодным ужасом, плещущимся в них. Шатен терпеливо чешет за ухом, покачивает как ребеночка, прижимает к себе, давая вдыхать феромоны. Тоша наконец приходит в себя, узнает. Нюхает ранки, оставленные им самим. Несмело проходится по ним язычком. Прижимает ушки к голове, ему так стыдно за свою трусость. Пальцы раздвигают шерстку, рассматривая полученные ранки. Укус не особо глубокий, мальчик просто перепугался. - Прости меня, Тоша, – старший покрывает здоровые места поцелуями, – не смог защитить. Прости пожалуйста, – слезы катятся по щекам, а он все остановится не может, прощения молит. Хотя на самом живого места нет. Антон фырчит что-то на своем, лижет подставленное лицо, проходится по мокрым дорожкам. Кареглазый заходит в дом с рассветом, почесывая пушистика в своих руках. *** Шел третий день, а омега человеком не становился. Сей факт настораживал, но лекарь ничем помочь не смог. Мол сильно испугался, с этим ничего не поделать, только ждать. Был глупый вариант, что это просто животное. Белоснежному даже был задан этот животрепещущий вопрос. За что охотник получил лапой по лбу и вопросов больше не осталось. Не то, чтобы зверек был проблемой. Ухаживать за ним оказалось очень даже приятно. Особенно Рома любил нарезать овощи и наблюдать за трапезой. Пушистые щечки так смешно шевелились во время еды, что до смерти хотелось их потискать. Но тянуть пальцы к мордочке с довольно острыми зубами оказалось опрометчиво. Прикусывали не сильно, но довольно ощутимо. А когда волк слишком разыгрывался и переходил границы, или длинноухий просто пугался, всегда прятался под кровать. В щель пролезала только шоколадная мордашка, остальное тело оставалось за бортом. Руками оттуда тоже было не достать. Пыльный, темный угол был прекрасным укрытием. Единственным вариантом было поднять двуспальную кровать, но был слишком большой шанс придавить мягкие лапки, или того хуже, их хозяина. Поэтому оставалось только ждать. Зато, когда убежище покидалось, Рома отыгрывался. Шел на улицу выбивать посеревшую от грязи шерстку. Отряхивал все тельце, а потом проходился несколькими ударами по попе. Голубые глаза смотрели с ненавистью, но сделать с ним ничего не могли. По крайней мере в этом обличие. - Тош, а Тош. Превратись обратно. Меня пугает твое состояние, – вечерние разговоры в постели стали своего рода традицией, – а я тебе капусточку дам, что скажешь? – На него смотрят как на дурака. И так каждый день ее дает, – чего упрямишься? Еще бы он сам знал. Стать обратно парнем не получалось, как бы ни старался. Ни отвары, ни магия, ни уговоры. Ничего не помогало. А так хотелось. Рядом ходил полуголый бог, с его извечным намеком на укоренение связи. А он грызун жалкий. Внутри все нарастало желание наконец познакомится поближе в другом образе. Но увы и ах, никак. - Ну Тош, – голос стал ниже, томнее, – я сделаю так, что ты не пожалеешь, – мужчина чешет совсем рядом с хвостиком. Запретный прием, – ну же, – все подбивает искуситель, – я вылижу твою сочащуюся дырочку, растяну своими пальчиками, прокачу на узле, – последнее говорят совсем тихо, в самое ушко, – хочешь мой узел? Наделаем детишек, – шатен прикусывает клыками губу. Он сам скоро от подобных мыслей с ума сойдет, не говоря уже о запертом в крохотном теле пареньке. Почему-то мысль о общих малышах бьет под дых. Маленькие зайчата или волчата, красота. Он так давно об этом мечтал, считал несбыточными фантазиями. А тут Рома сам предлагает всего себя, просто надо принять это приглашение, а тело не в состоянии. - Уже года четыре от тебя взгляд не отвожу, все жду, когда ты придёшь на ночь выбора. Пришлось вожака подговаривать. Не смотри так, я был в отчаянии. Хотел в тот день сам позвать, хоть это и не положено, но Катька, будь она неладна помешала, а ты так прытко умчался от меня. Сверкая своим крохотным хвостиком. Так бы и съел. А еще твои розовенькие сосочки. Помню случайно в окно после охоты заглянул, хотел цветы тебе подкинуть. А ты переодевался, твоя грудь, ммм… просто сказка. Я неделю из дома выйти не мог, перед глазами ты всплывал и все, конец охоте. Я тогда только на пост вступил, а тут ты со своими соблазнительными формами. Антон почти засыпает от нежных ласк, когда волк вдруг продолжает, – мне так нравится твой запах. Я всегда во время разговоров поближе подходил, вдыхал всеми легкими. А когда ты отворачивался я полный рот воздуха набирал, катая по языку, чувствуя отголоски вкуса. Ты сладкий и тягучий как мед. У меня теперь в доме всегда есть парочка банок с ним. Я им губы мажу перед тем как ложусь в кровать. Кончаю, слизывая твой вкус со своих губ. Зайчику от таких подробностей плохо становится, температура в миг повышается. Мордочка прячется в беленьких лапках. - Застеснялся? – Шепот пускает мурашки по телу, контролировать себя просто не получается. Дырочка пульсирует, выпуская вместе со смазкой сладкий аромат. Становится еще более стыдно. Белый подскакивает, прыгая на пол, несется в другую комнату, подальше от этого искусителя. Старший конечно же ловит без особых усилий, несет обратно. Возможно он слишком разошёлся, но молчать больше сил нет, – не дерись ты, просто спать будем. Тоша все-таки вырывается и мчится спрятаться под полюбившуюся кровать. Не получается преодолеть и половину пути, тело простреливает болью. Перед глазами знакомые бледные руки, мир теперь не кажется таким большим. Блондин оборачивается, встречаясь с горящими возбуждением глазами. Успевает только встать на четвереньки и залезть на половину под кровать. За бедра хватают сильные руки, не давая укрыться от преследователя.