Животные инстинкты

Голубоглазый готов реветь, он совершенно голый, полностью раскрылся перед альфой. Прям как те грязные омежки. Ужас! Кареглазый вздергивает голый зад выше, утыкается в него носом, голодно рычит. Как же давно он этого хотел. Мальчик пищит от его действий и как-то странно вздрагивает. Язык широко лижет от самых яичек до колечка мышц. - Ты такой вкусный! – На грани рыка выговаривает шатен. Клыки вырастают, внутренний зверь желает пометить пару, сделать своей навсегда. Половинки тянут в стороны, дырочка раскрывается, выпуская большую порцию смазки. Тоша в шоке замирает, он так обильно потек!? Рома толкает внутрь язык, проходится по бархатным стеночкам, собирает сладкий сок. На пробу проталкивает первый пальчик. Из-под кровати моментально взвизгивают, крик приводит в чувство. Острые ушки встают торчком, оборотень отстраняется, с громким «чпок» выходит из мальчика. В голове всё вспыхивает красным, он тут играется, а омеге там, наверное, дышать нечем. Да и на твердом полу стоять коленками, не очень удобно. Хищник рокочет, прося пару выбраться. Растрёпанный, покрасневший мальчик отводит взгляд, старательно прикрываясь. Темный бегло осматривает, цокает на натертые руки и ноги. Бережно подхватывает за талию, укладывая на мягкую кровать. Стирает шершавым языком дорожки слёз, – я сделал больно? Блондин мотает головой, не находя в себе силы нормально ответить. - Ты не хочешь быть моей парой? – Горько спрашивает старший. - Хочу. - А что тогда? – Совершенно потерялся волк. - Я…я раскрылся перед тобой, как те противные омежки, – Антон закрывает лицо, мелко вздрагивая всем телом, – я не такой, честно…мне так стыдно, – завыл зайчик. - Я знаю, - Рома раскрывает заплаканное личико, подается вперед, прижимаясь к мягким губам. Целует мокро, с языком. Делится сладостью медового сока, – поэтому именно тебя и выбрал. Ты такой светлый, чистый. Мой белоснежный зайчонок. - Пр-правда? - Да. Старший обнюхивает шею, несколько раз потираясь о нее головой. Ревностно проверяет все тело на наличие посторонних запахов. Вертит пару во все стороны, парень млеет в сильных руках, с удовольствием подставляясь. Почти мурчит от собственнического поведения альфы. Когда дело доходит до живота, старший не выдерживает. Начинает вылизывать языком и тереться о него лицом, помечая своим ароматом. Это самое беззащитное и нежное местечко на теле любого оборотня. У самцов буквально крышу сносит, когда оно пахнет посторонними запахами. Руки с большим удовольствием мнут жирочек, самка хорошо питается, а значит деткам будет тепло и уютно там. Кожа краснеет и зудит от небольшой, колючей щетины. Но у Антона рука не поднимется остановить ритуал. Это интимнее вылизывания, это приятней спаривания. Шатен признает его как полноценную пару, навсегда… - Ах, – шершавый, плоский язык проходится по головке члена. Желтые глаза наблюдают за Тошиной реакцией. Во рту мелькают удлинившиеся клыки. Основание придерживают когтистой ладонью. Волк выпустил своего зверя познакомиться с самкой. Ласки переходят на текущую дырочку. Блондин в ответ выпускает своего зайчика. Чувствует, как пушок пробивается вдоль позвоночника. Вырастают небольшие коготки. Личико деформируется, отдаленно напоминая мордочку. Рома замирает, чувствуя изменения. Хищник может спугнуть малыша, придется потом ловить по всему дому. И дай бог только дому, а не лесу. Медленно выпрямляется, внимательно следя за чужой реакцией. Кладет руки на колени, показывая, что безобиден. Младший несмело приближается, косясь на острые ногти, обнюхивает шею, берет в ладони лицо. Крутит в разные стороны, иногда утыкаясь носом. Видимо наконец узнав опрокидывает на кровать, садится мокрыми бедрами на грудь. Ерзает на нем своими манящими полушариями, судя по хитрой мордочке, просто дразня волка. Снова опускается к лицу, поднимает верхнюю губу, оглаживает острые клыки. Толкает внутрь пальчики, скорее играя, чем изучая альфу. Теребит темные волосы, на пробу оттягивая их, проверяя границы дозволенного. Неожиданно хватает треугольное ухо, начинает его жевать. Буквально через секунду кривясь и выплевывая шоколадный мех. Самка опускается ниже, осматривает накаченную грудь, прикусывает темный сосок. Альфа сжимает простыни, стараясь не сорваться. Холодный нос проходится по прессу. Блондин поднимает на него злой взгляд. За целых три дня мерзкий Катин запах не выветрился. Волк скулит, он оскорбил и расстроил пару. Мальчик приподнимается, Рома готов в этот момент ему под ноги послушным ковриком лечь, хоть бы Тоша не ушел. Но младший просто запускает себе руку за спину, марая ладонь своей вязкой, пахучей смазкой. Яростно втирает в крепкий живот, помечая своим ароматом. Когти оставляют кровавые следы – МОЁ – буквально кричит этот жест. Зайчик вытягивается вдоль, потираясь о шатена всем своим мягоньким телом. Трется носами, давая понять, что больше не боится. Мол трогать теперь можно. Волк по неведомой причине с места сдвинуться не может. Мальчик садится, обиженно морща мордочку. С громким шлепком закидывает загорелые ладони на свой зад, ложится обратно. Альфа с рыком насаживает на себя. Антон радостно выдыхает, сладостная наполненность пульсирует теплом в животе. Старший мнет руками бархатную кожу. Перекатывает в пальцах маленький хвостик, от чего Антон дышать перестаёт, замирает. Через мгновение начиная требовательно постанывать, подаваясь слегка назад. Левая рука так и остается ласкать белоснежный мех. А правая, самыми кончиками острых когтей, ведет вверх по пушку, вдоль позвоночника. Тоша приподнимается на вытянутых руках, изящно выгибаясь, – Ах. Рома наслаждается чужой чувствительностью, мальчик от его действий перед глазами звезды видит. Ладонь обхватывает шею, сдавливает, не принося боли, но слегка придушивая, – маленький мой, – большой палец проскальзывает между пухлых губок. Мальчик с удовольствием начинает посасывать подушечку сладко причмокивая. Мокрый ноготок оглаживает розовый сосок. Антон закатывает глаза, начиная делать слабые толчки. Шатен добавляет вторую руку, нагло оттягивает обе горошинки. Волк чувствует, как блондин пытается свести ножки, сдавливает его талию коленями. Выгибается до хруста в спине и кончает. Небольшой член выплескивает на живот альфы жемчужные капельки спермы. Тоша тяжело дышит, худые ручки подкашиваются. Старший чудом успевает его поймать, обнимая уставшего мальчика, – понравилось? - Угу, только… - Что такое? – Хищник встревоженно всматривается в голубые, затуманенные наслаждением глаза. - Кажется… началась… ечка.. – Слова с трудом слетают с покусанных губ. - Что? - Течка, – у зайчика ушки нервно дергаются, кулачки сжаты, слезки катятся по красным щекам. Боится?! - Ты чего? Это же здорово! Тебе будет легче меня принять, – альфа ободряюще улыбается, осыпая бледные плечи поцелуями. - Больно. - Где? Животик? – Рома переворачивается, кладя свою омегу на кровать. Возбуждение уходит на второй план. Необходимость позаботиться о паре накрывает удушающим плащом. У некоторых самок течки крайне болезненные, им необходим особый уход. Заходящее солнце окрашивает комнату в алый, словно поддерживая гнетущую атмосферу, – не молчи. Давай поглажу или сходить за отваром? – Шоколадный мечется. Выходит, из горячего нутра, Антон протестующе мычит, обхватывая ногами, не дает отстранится, – не волнуйся, я быстро, – волк гладит хватающие его руки, – отпусти, – мягко просит, – я только на кухню и сразу вернусь. - Нет, – хнычет блондин. Длинные уши закрывают смущенное лицо, – соски болят. - У меня от этого ничего нет, в твоем домике есть мазь? Нету? Пойдем к лекарю, – Рома пытается поднять упирающегося парня. - Не надо. - Что значит не надо? – Старший закипает, – тебе нужна помощь! Зайчик заставляет хищника сжать свою грудь, стонет с широко открытым ртом, задыхается от чувств. - Внутри тоже, там так…там… – Омега царапает животик, словно хочет пробиться внутрь. - Тш, – волк перехватывает запястья не давая вредить самому себе. Царапины хорошо смотрятся на самцах, но никак не на самках. Огрубевшими от тяжелой работы пальцами, сминает грудь, трет нежную кожу соска, – лучше? - Н-да, - На темных простынях Антон напоминает ангела. Белоснежные волосы обрамляют ореолом. Он так по-детски невинно тянет к нему ручки, требуя поцелуй. - Ангел мой, – Рома припадает к покрасневшим от его грубости запястьям. Мечтая поцелуями убрать синяки. На бледной, почти прозрачной коже, они кажутся совершенно не уместными знаками страсти. - Альфа…Рома…войди, – хнычут в припадке неконтролируемого возбуждения, – там так пусто. Первый же толчок заставляет омегу кончить, течной организм невинного парня слишком чувствительный. Старший прижимается к Тоше, по звериному проводит носом у плеч и шеи. Запах действительно усилился, стал слаще. Медовый вкус наполнил легкие. Обильно выделившаяся смазка громко хлюпала от движений, стенки жадно засасывали глубже. Грудь слегка припухла, маня увеличившимися формами. Организм делал все, чтобы привлечь самца и облегчить зачатие. - Хочешь мою метку? Хочешь узел? Ммм? - Да, да, да… - У нас будут детишки. Родишь мне белого волчонка? - Да...пожалуйста. Кровать натужено скрипит от мощных толчков альфы. Бьется спинкой о стену. Солнце уходит за горизонт, погружая комнату в интимный полумрак. Теперь горящие глаза еще более заметны. - Ах, – волк попадает по простате, заставляя Антона выгнуться. Альфа нашел нужный угол, и теперь неумолимо бьет по комочку нервов. Наслаждаясь ритмичными сжатиями бархатных стенок вокруг него. Рома насаживает на себя особенно сильно, наполняя мальчика своим семенем, запечатывает их узлом на долгий час. Ласкает чужой, небольшой член, помогая зайчику кончить следом. Клыками наконец метит такое родное плечо, тут же зализывая глубокие ранки. Теперь они официально пара, пусть только кто попробует это оспорить, охотник не побоится встать на защиту своей небольшой семьи. Шатен переворачивается, кладя свою нежную драгоценность сверху. - Так приятно, – делится сонный блондин. - Да? - Угу, – дырочка сжимается, заставляя альфу толкнуться бедрами вверх. Младший хитро улыбается, накрывается подушкой, стараясь уйти от кармы. - Маленький проказник, – рычит альфа, ударяя по голой заднице. - Амх, – приглушенно отзываются из-под мнимой защиты. - Тебе все равно не спрятаться, выходи, – взлохмаченная голова показывается, – ничего не болит? Я немного забылся и плохо тебя растянул, – опомнившись вспоминает самец. Не хотелось бы оставить от первого раза плохие воспоминания. - Ммм, – задумчиво тянет голубоглазый, елозя попкой, – болит, – омега шепчет в самые губы, – придется тебе меня лечить. - Оу, правда? И как же мне это сделать? - Вылижи меня. - Гррр… С удовольствием…