What's In A Name/Что скрывается за именем

Миранда Пристли не верила в судьбу. Миранда была твердо убеждена, что вы сами творец своей судьбы; вы не связаны с мистическими аномалиями, которые приведут вас к ней. И если бы она распоряжалась по-своему, Миранда была бы такой же бедной и обездоленной, как и ее родители. Но это не так. Она была действующей королевой моды с богатством, превосходящим даже воображение ее юного ума. Так почему же судьба должна была решать, кто станет ее второй половинкой? Неужели метка на ее безупречной коже в возрасте 18 лет откроет ей имя человека, с которым она должна будет провести остаток своей жизни, ведь он — вторая часть ее души? И все же судьба каким-то образом знала, что есть много людей с одинаковыми именами. Знала, что может возникнуть путаница, и поэтому, пока вы не встретите свою истинную половинку, свою родственную душу, и они не представятся вам, произнеся вслух имя на вашем запястье, связь не состоится. Так сказать, соединение душ. Связь, которую вы почувствуете через очень жирные черные буквы, соединяющие вас. Утомительный процесс, о котором сокрушались во всех поэтических и литературных произведениях. Каким бы банальным и глупым все это ни казалось, имя на запястье Миранды всегда было одним и тем же. Это была единственная константа в ее жизни. Через весь пот, кровь и даже слезы, через годы изнурительной работы, которую она проделала, чтобы сделать что-то свое, через множество неудачных отношений и браков, это имя всегда было рядом. Черным шрифтом оно было выведено на коже ее запястья. Оно было там постоянно, как биение сердца в груди. В самые тяжелые времена оно оставалось и давало надежду. Надежду на то, что есть что-то большее, чем изнурительные часы прокладывания себе пути наверх. Однако Миранда не верила в судьбу. И опять же, если бы судьба распорядилась по-своему, Миранда никогда бы не родила своих детей, ведь на ее запястье было написано имя не их отца. Кэролайн и Кэссиди были самыми яркими пятнами в ее жизни, помимо работы. Они дарили ей безусловную любовь (первые несколько лет своей жизни). Все, что они просили от нее, — это присутствовать и любить их. Больше им ничего не нужно было. Не из-за имени на ее запястье, а из-за нее. Они были сыты, хорошо одеты и могли делать в своей жизни все, что хотели, благодаря ее стремлению добиться профессионального успеха. В личном плане она потерпела неудачу. Но так ли это важно? Если бы она не проводила бесчисленные часы в офисе, она не смогла бы предложить своим прекрасным детям их мечты на серебряном блюдечке, возможно, даже на золотом, если бы они захотели. Однако ее дочери не оценивали успех по тому, насколько хорошо человек преуспел в профессиональном плане. Нет, в розовых очках они видели успех в том, что нашли свою вторую половинку. В одиннадцать лет ее девочки были достаточно взрослыми, чтобы начать интересоваться черными метками на запястьях. Когда они достигнут совершеннолетия, эти черные метки станут именами их настоящих возлюбленных. Так же, как и у Миранды. Миранда часто замечала, как они смотрят на свои отметины, проводят пальцами по жирным черным буквам, словно, проследив их, они смогут раскрыть все секреты. Миранда завидовала их невинности, ведь они не понимали, какое бремя могут нести их имена. Они видели только счастливую жизнь, связанную с именами своих вторых половинок. А почему бы и нет? Миранда желала им только счастья. Чтобы у них были достижимые мечты о будущем. Если на данный момент эти мечты заключались в том, чтобы однажды найти свою настоящую любовь, с которой они смогут провести «остаток жизни», то так тому и быть. Ее дочерям нечего было бояться ни в глазах общества, ни со стороны матери, независимо от того, какое имя красовалось на их коже. Миранде не так повезло. Какого пола ни было бы имя на запястьях ее дочерей, Миранда убедится в том, чтобы они поняли, что их любят и принимают, и счастливый конец, о котором они мечтали, не будет потерян. Их не постигнет та же участь, что и их мать. Миранда позаботится об этом. Не то чтобы родители Миранды когда-либо имели возможность принять или отвергнуть ее на основании имени на запястье. К тому времени, как имя Миранды появилось на ее коже, она уже покинула «дом». Если можно назвать домом то место, где она выросла. Чтобы отстраниться от мира, который знала и в который привели ее родители, она легально сменила имя, как только появилась возможность. Она оставила в прошлом Мириам Принчек и стала Мирандой Пристли. Она работала на трех работах, ходила в колледж и собиралась пройти стажировку, которая, несомненно, изменила бы ее жизнь, когда появилось имя ее второй половинки. К ее ужасу и полному разочарованию, имя, появившееся в день ее 18-летия, было женским. Сейчас времена наступили другие. Но тогда то, что имя на ее запястье было женским, было подобно смертному приговору. Ей подрезали крылья как раз в тот момент, когда она начинала достигать своих целей. Она никак не могла бы взобраться на вершину, если имя на ее запястье было женским. Это было невозможно, не тогда. У вас были свои романы с женщинами за закрытыми дверями, и вы никогда не говорили о них на работе. Миранда знала, что есть те, кто достаточно смел, чтобы открыто иметь партнеров того же пола, но это была середина 70-х годов. Женщины только начинали делать успехи в мире бизнеса, где доминировали мужчины. Первая волна феминистского движения близилась к завершению, и Миранда оседлала эту волну так мастерски и так быстро, как только могла. Но это еще не конец. Было много вещей, которые ей нужно было еще сделать. И она не могла сделать это с женским именем на запястье. Нет, так просто не пойдет. Миранда приняла все меры, чтобы скрыть свое имя. Она замазывала его косметикой, носила браслеты, длинные рукава, пластыри. Она даже подумывала о том, чтобы удалить имя. Она слышала о людях, которым это удавалось, но как бы ей ни было прискорбно иметь женское имя на запястье, не иметь его было еще хуже. И черт бы побрал судьбу и родственные души! Ей нравилась эта проклятая метка. Миранде могло не нравиться, что ее судьба — женщина, она не могла бы быть с женщиной и при этом воплотить свои мечты в реальность, но она все равно была привязана к той, которая носила это имя. Имя, которое, когда она была одна, срывалось с ее языка с самой глубокой, самой чувственной лаской, на которую она только была способна. Имя, которое в ночи, когда она была на самом дне, заставляло ее чувствовать себя любимой и желанной. За всю тяжелую работу, которую Миранда проделала, чтобы сделать себя из ничего, часть ее была обязана своим упорством этому имени. Женщине, которую Миранда постепенно теряла надежду когда-либо встретить. После долгих лет ожидания Миранда смирилась с тем, что до конца жизни останется без своей второй половинки. Именно тогда она встретила Грега, и они сблизились, отчаявшиеся в своей безысходности и решившие сами творить свою судьбу. Миранда любила его, по-настоящему любила, но когда он встретил свою родственную душу, никакая ее любовь не могла удержать его рядом с ней. Он пытался сохранить их брак, ради девочек. Что доказывало, что он действительно был прекрасным отцом, но с каждым новым днем он продолжал терять себя. Во всем мире известно, что отказ от душевной связи со своей половинкой — это сокрушительный удар для человека. Это причиняет мучительную боль обеим сторонам, особенно той, которая была отвергнута. Известно множество знаменитых художников, которые были отвергнуты своими возлюбленными и превратили свою боль в искусство: Сильвия Плат, Ван Гог, Джордж Оруэлл и многие другие. Найти свою половинку и удержаться от нее — это мучительный опыт, которому никто никогда не завидовал. Свет жизни покинул глаза Грега, он почти не мог спать и есть, он был тенью того человека, которым был раньше. Его душа разрывалась между семьей, которую он уже создал с Мирандой, и жизнью, которую ему было «суждено» прожить с Кэтрин. Миранда сдалась первой, не в силах смотреть на боль, которой Грег подвергал себя и Кэтрин. В наши дни никто бы не поверил, что она настолько самоотверженна, что может разбить собственное сердце ради любимого человека. Но она не была такой эгоисткой, какой ее любили выставлять СМИ. Миранда дала Грегу выход, которого он так отчаянно заслуживал и хотел. Она развелась с ним. Они остались друзьями и продолжали вместе воспитывать девочек. После развода он женился на Кэтрин и был счастлив. Счастливее, чем Миранда когда-либо могла припомнить, когда он был с ней. И хотя это причиняло боль, этого следовало ожидать. Он был с человеком, чья душа идеально подходила его. Если она и Грег хорошо смотрелись друг с другом, это еще не означало, что они были идеальной парой. Миранда достигла абсолютного предела, когда Ирв начал вынюхивать вокруг нее, как гончая в поисках пролитой крови. Она становилась старше, и на горизонте не было видно ни ее родственной души, ни какого-либо другого значимого человека. Что вполне устраивало Миранду. У нее были дочери и работа, и это было все, что ей было нужно. До тех пор, пока несколько колких шуток в адрес ее одинокого образа жизни не переросли в подколки и шепот о непригодности к управлению ее империей. Как будто, будучи одинокой и не имея своей второй половинки, она была не способна создавать наилучшее. Именно тогда она поняла, что пришло время найти кого-то, кто помог бы ей избавиться от пристального внимания общественности. Итак, она вышла замуж за Стивена Томплинсона, уважаемого и состоятельного адвоката. Он казался ей достойной парой. Она не любила его, а он не любил ее. Они просто заполняли пустоту друг в друге, которая, как оба полагали, никогда не будет заполнена. Стивен потерял свою родственную душу некоторое время назад в результате ужасной аварии, поэтому не было никакой надежды, что он найдет ее, пока они будут женаты. А у Миранды в 46 лет уже угасал огонек надежды на то, что она когда-нибудь встретит свою настоящую любовь. Откуда Миранде было знать, что она войдет в ее жизнь через три дня после ее 48-летия? Откуда ей было знать, что судьба была жестокой хозяйкой, играющей с чувствами Миранды? Откуда было знать, что причудливая девушка, которую она вызвала к себе в кабинет и которая пришла на собеседование на должность ее второго помощника, окажется ее судьбой? — Энди Сакс — нервно сказала девушка, протянув ей свое резюме, и Миранда внимательно стала рассматривать женщину напротив. Ее глаза расширялись с каждым пройденным дюймом. Она подумала, что это, должно быть, какая-то шутка. Отдел кадров не мог прислать ей это… модное чудовище. — Энди? — спросила Миранда со скептически поднятой бровью и взяла предложенное резюме между двумя пальцами, словно боясь прикоснуться к нему, чтобы отсутствие чувства моды у девушки не передалось ей. — Ну, вообще-то Андреа, но все зовут меня Энди. Девушка непринужденно представилась. И для нее это было просто. Но для Миранды? О, для Миранды это было с точностью до наоборот. Тепло, пронесшееся по руке Миранды, заставило ее замереть, а рот непроизвольно приоткрыться в беззвучном вздохе. Ощущение разлилось по ее венам, начиная с эпицентра ее запястья, где имя ее родственной души было выжжено на ее коже. Ошеломляющее тепло не прекращало своего целеустремленного движения. Оно скользило вверх по руке и вниз по грудине, пульсировало внутри. Это чувство было настолько всеохватывающим, что она почувствовала внезапную слабость. Судьба сыграла с ней злую шутку: ее родственной душой оказалась пестро одетая ассистентка. Девушка не старше двадцати четырех лет, без элементарного чувства стиля и без каких-либо знаний о том, кто такая Миранда и чем она зарабатывает на жизнь. Как они могут быть родственными душами?! Это просто абсурдно. — Для чего ты здесь? — спросила Миранда. — Я думаю, что могла бы хорошо поработать в качестве вашей помощницы и… Миранда закатила глаза: — Почему ты здесь? Конечно Андреа тоже должна была почувствовать это. Теперь она знала, что независимо от ее первоначальных намерений остаться здесь, они никак не могут продолжать в том же духе. — В отделе кадров мне сказали, что либо здесь, либо в Авто-Вселенной. Миранда еще раз оглядела женщину. Одежда была ужасной, а жилет никак не подчеркивал ее фигуру. Под этими кусками ткани скрывалось прекрасное тело женщины, Миранда была уверена в этом. — Ты ведь не читаешь «Подиум», не так ли? — Нет. — И до сегодняшнего дня ты никогда не слышала обо мне? — Нет. — И у тебя нет ни стиля, ни чувства моды. — Ну, я думаю, это зависит от… — Нет, нет, это был не вопрос. — Миранда просмотрела резюме Андреа и собрала из него как можно больше информации. Там был отмечен впечатляющий опыт. Похоже, девушка была очень активна в колледже и средней школе. Миранда старалась не задохнуться при мысли о том, что эта женщина — ее вторая половинка — окончила школу в 2002 году. В 2002 году, когда Миранда праздновала свое восемнадцатилетие в качестве главного редактора «Подиума». — Я вижу, ты была главным редактором «Дейли Нортвестерн». Впечатляет. Андреа улыбнулась возможности поговорить о своей работе и начала сыпать бесполезной в иных случаях информацией. — Я также выиграла общенациональный конкурс для журналистов колледжей со своей серией о профсоюзе уборщиков… Миранда поджала губы и подняла руку, чтобы остановить все последующее, что еще должно было вырваться из уст женщины. Если только это не было пышным извинением за то, что вселенная облажалась, соединив их вместе, она не хотела этого слышать. Абсолютно. — Это все. Миранда вернулась к разложенным на столе бумагам и подняла заметку, которую писала до того, как Андреа вошла в ее кабинет и перевернула ее жизнь с ног на голову. Слова на желтом листке были нечитабельны. Не потому, что ее почерк был неразборчивым, а потому, что она не могла сфокусироваться на словах, чтобы разглядеть их — только яркий желтый цвет. Необходимо было просто подождать, пока ее тело придет в норму и успокоится. От тепла, исходившего от ее отметки души, начинало зудеть. — Послушайте, я, может быть, не очень разбираюсь в моде, но я умная и находчивая, и я буду очень хорошо работать и… Миранда подняла глаза и ничего не сказала. — Неважно, спасибо за ваше время. — сказала Андреа, повернулась и ушла. Миранда смотрела на освободившееся место, пока Найджел не ворвался в ее кабинет и не сделал ехидный комментарий по поводу «до и после». Это почти заставило Миранду ухмыльнуться. Почти. Тепло начало исчезать, и Миранда почувствовала непостижимую потерю. Настолько, что, вопреки здравому смыслу, она позвонила Эмили и сказала ей пойти за несчастной девушкой и вернуть ее. Это была одна ошибка из многих, которые она совершила, когда речь заходила о ее связи с Андреа.

***

На самом деле, Миранда совершает очень много ошибок, когда дело касается Андреа Сакс. Вслух она не признается ни в одной из них, но внутренне, поздно ночью, лежа в пустой постели, она может признаться в этом окружающему ее мраку. Худшей из них, как оказалось, было не то, что она наняла Андреа, а то, что позволила ей проникнуть в свою жизнь. Как и было обещано, Андреа оказалась умной, находчивой и быстро обучаемой. Андреа узнала, что нужно, чтобы добиться успеха в работе, и принялась за дело с таким рвением, какого Миранда не видела уже много лет. Конечно, не помешало и то, что Найджел теперь играл роль крестного отца молодой женщины, но не только преображение Найджела околдовало Миранду. Это была сама Андреа. Андреа и ее прекрасная веселая улыбка, которой ее встречают каждое утро. Или прощание, которое она получала, выходя из офиса в любое время суток. Так Андреа училась и жаждала новых знаний, а получив их, находила лучшее место для их применения. Именно так близость с молодой женщиной зажгла в самой Миранде неистовый драйв, которого она не чувствовала десятилетиями. Так они и работали рука об руку… до определенного момента. Когда Андреа поднялась по лестнице и стала свидетельницей одной из многочисленных, практически ежевечерних, ссор между ней и Стивеном, Миранду не охватило знакомое ей тепло. Нет, ее охватил стыд. Стыд за то, что Андреа видела жизнь, которую Миранда создала для себя без Андреа. И хуже всего то, что она действительно была неполноценной. Как ужасно должно быть для Миранды — женщины, у которой есть все, — иметь мужа, который ее терпеть не может. Женщина, которая преуспела в в профессиональном плане во всех отношениях, но потерпела катастрофическую неудачу в личной жизни (по крайней мере, когда дело касалось супругов). После того вечера Миранда старалась отстраниться от Андреа. Отгородить ее от себя. Она дала ей невыполнимое задание, зная, что та потерпит неудачу. Она сделала это, потому что была раздражена и смущена. Она не ожидала, что Андреа справится, а когда она это сделала, то что Миранде оставалось делать? Она лишь молча покачала головой и наблюдала, как Андреа направилась обратно к своему столу с довольной улыбкой на лице. Возможно, ее самой большой ошибкой было приглашение Андреа в Париж. С ее стороны это было не совсем профессионально, но она это сделала. Андреа доказывала свою компетентность снова и снова. Дело было еще и в том, что Миранде нужна была Андреа рядом с ней. Сейчас ей как никогда нужно было почувствовать их связь. Вся ее жизнь разваливалась на куски, и она изо всех сил пыталась собрать их воедино, но единственное, что она могла назвать своим, была ее связь с Андреа. Даже если они никогда не говорили об ней. Никогда не упоминали об этом друг другу. Миранда была уверена, что Андреа также чувствует это, что она знает об этом. Возможно, ошибка была не в самом приглашении, а в том, что она не смогла доверить Андреа правду. Если бы она просто рассказала девушке о своих планах или хотя бы раз заговорила об их душевной связи, может быть, Андреа не оставила бы ее. Когда Андреа ушла от Миранды, последняя почувствовала это еще до того как обернулась. Неописуемая боль распространилась по всему ее телу, словно она получила ножевое ранение в грудь. Миранда повернулась и увидела, что ни позади нее, ни у машины Андреа нет. Женщина была на другой стороне улицы, уходя от нее с каждым шагом все дальше. В тот момент Миранда вспомнила, что такое паника. Она не испытывала этого чувства с тех пор, как у близнецов был приступ лихорадки, когда им было всего лишь по два года. Миранда ничего не могла сделать. Нет, это была неправда. Она могла побежать за девушкой и потребовать объяснений. Она могла уйти с этого показа, погнаться за своей половинкой и узнать, почему Андреа решила оставить ее именно сейчас — после того, как она открылась ей так, как не открывалась никому другому за всю свою жизнь. Она позволила Андреа увидеть свои слезы. Слезы, которые, как ей часто хотелось верить, она была неспособна пролить. Она позволила Андреа услышать свои страхи и переживания относительно девочек теперь, когда они со Стивеном собираются развестись. Она позволила ей проникнуть в ее сердце. Не полностью, но она начала ослаблять свою защиту, когда дело касалось молодой женщины. Разве этого было недостаточно? Или она была слишком медлительна? Миранда не могла дать ответы на эти вопросы. Однако она сделала выбор, как и Андреа сделала свой собственный, уйдя от нее. Миранда выбрала работу. Она выбрала Подиум и свою карьеру. Она осталась на показе, а когда вернулась в отель в надежде найти Андреа, было уже слишком поздно. Та уже уехала. Когда ей позвонили из бухгалтерии и сообщили, что Андреа пыталась поменять билет на самолет домой, она сказала, чтобы они позаботились об этом. Миранда провела остаток недели моды в оцепенении. Она ходила на все показы, говорила и делала необходимые вещи, но внутри нее все переполнялось горечью утраты, гораздо более глубокой, чем предстоящая потеря второго мужа.

***

Когда Миранда вернулась в Нью-Йорк, дом был пуст. Стивен уже уехал, а девочки решили остаться у отца еще на неделю. Когда они вернутся, Миранда должна будет сказать им, что Стивен больше не будет частью их жизни. Она не могла представить, как объяснит им, что ее сердце разбито не из-за его отъезда, а из-за того, что ее родственная душа ушла от нее. Они были еще слишком молоды, чтобы понять, что не все живут со своими половинками долго и счастливо, и это был урок, который она не собиралась им преподавать. По крайней мере, не в ближайшее время. Когда они вернулись домой, Миранда уже ждала их. Она приготовила на ужин их любимое блюдо — лимонное ризотто с курицей, и девочки обменялись ликующими взглядами друг с другом, прежде чем присоединиться к Миранде за столом. Миранда не переставала расспрашивать их о том, как они провели время с отцом, хотя они разговаривали каждый день, пока ее не было. Девочки отвечали наполовину заинтересованно, и в то же время с напряжением в голосе. — В чем дело, мам? — наконец спросила Кэролайн, не в силах больше выдерживать напряженную атмосферу в комнате. Миранда отложила столовые приборы и посмотрела на своих дочерей. Своих прекрасных, замечательных, умных дочерей. — Мы со Стивеном разводимся. — О… — прошептала Кэссиди, в то время как Кэролайн молчала. — Мне жаль, если это причиняет вам боль, Боббси, это последнее, что я хочу сделать… — Нет, мам, все в порядке. Мы в порядке. — Кэссиди успокоила. — Он не был твоей половинкой. — Нет, не был. — Значит, он больше не будет жить с нами? — Нет. Он уже уехал. — Хорошо. — сказала Кэролайн, впервые заговорив, и решительно кивнула головой. — Кэролайн? — спросила Миранда, широко раскрыв глаза. — Я ненавижу Стивена. Он злой, и говорил тебе ужасные вещи, и от него всегда воняло. С каждым ее словом Миранда вздрагивала. Как она могла не замечать? — Кэссиди? — Миранда повернулась к младшей, гадая, были ли ее чувства взаимными. — Он, он был… нормальным. Я думаю. Но мы никогда его по-настоящему не интересовали. Он не мог нас отличить и никогда не хотел с нами разговаривать. — Кэссиди была менее категорична, нежели ее сестра, но было ясно, что она чувствует больше, чем говорит. — Мы рады, что его больше нет. — снова сказала Кэролайн. — Да, теперь, возможно, ты сможешь найти свою половинку! — подхватила Кэссиди, ярко улыбаясь перспективе того, что ее мать найдет свою настоящую любовь. — Да, мам. Теперь тебе не нужно беспокоиться о том, что ты выйдешь замуж за человека, который не является твоей второй половинкой. Ты можешь найти его и быть счастливой! Что означало, что ее дети не считали ее счастливой сейчас. А была ли она счастлива? Была ли? Миранде нравилось думать, что да. Она была счастлива, когда была со своими детьми. Она была счастлива, когда занималась любимым делом, независимо от того, насколько некомпетентными могли быть ее сотрудники, и она была счастлива, когда была с Андреа. Но она не была со своими детьми долгое время, и стресс от работы часто ложился тяжелым бременем на ее плечи, а Андреа, которая улыбалась ей, делала ее жизнь легкой, управляемой и хотела, чтобы она была счастлива — которая делала ее счастливой — больше нет. Андреа больше нет. — Мама? — спросила Кэролайн, расширив глаза. — Мам? — повторила Кэссиди, с ужасом увидев, что из глаз ее матери катятся слезы. Близнецы посмотрели друг на друга, вскочили со своих мест и бросились по обе стороны от матери. Миранда всхлипнула, звук прорвался сквозь ее защиту и испугал всех в комнате. Она закрыла рот рукой, чтобы сдержать рыдания, но ее тело содрогалось от них, когда она поняла, что потеряла. Близнецы обхватили плечи Миранды, положив головы на каждое, и прижались к ней, пока их мать плакала. Их сердца разрывались от каждой упавшей слезы. Андреа больше нет. Но это не означает, что Миранда не могла бы снова обрести счастье. Она была счастлива до Андреа, и она будет счастлива снова. Она должна быть счастлива. Ради девочек.

***

Когда Миранда вернулась в офис и увидела Эмили, ковыляющую в гипсе и с костылями, и новую девушку, сидящую за столом Андреа, теснота в груди вернулась, и она поспешила в свой кабинет, чтобы сотрудники не увидели ее слез. Андреа не было. Андреа не приветствовала ее у лифта c пожеланием доброго утра. Андреа не сидела за своим столом, усердно занимаясь работой, всякий раз, когда Миранда поднимала глаза, желая просто увидеть девушку. Андреа не желала ей хорошего вечера с той же ослепительной улыбкой в конце каждого рабочего дня, когда Миранда выходила из офиса. Это были просто жизненные обстоятельства, к которым ей нужно было привыкнуть. Андреа ушла, а новая девушка не могла сделать ничего путного. Первая ассистентка продержалась один день. Вторая выдержала неделю, но в конце пятницы, когда Миранда получила запрос на рекомендацию Андреа от Грега Хилла из «Нью-Йорк Миррор», у новенькой не осталось ни единого шанса. При малейшей оплошности их увольняли, и Эмили стала частым гостем в отделе кадров. — Найди мне кого-нибудь компетентного, иначе на этот раз уволена будешь ты. — пригрозила Миранда, проходя мимо стола Эмили и направляясь в копировальную комнату, где она быстро нацарапала короткую и язвительную рекомендацию и отправила ее по факсу в офис «Нью-Йорк Миррор» — номер факса она узнала сама. Затем она уничтожила все доказательства и пообещала себе не оглядываться назад. Точно так же, как Андреа не оглянулась после того, как помахала ей рукой с другой стороны улицы. Миранда смотрела, как женщина уверенно идет сквозь нью-йоркскую толпу, и сердце ее учащенно забилось. Может быть, только может быть, Андреа все-таки не ушла.