Аши
Вы никогда не задумывались над тем, как будут вести себя люди в случае конца света? Ну, живешь себе, живешь, а после происходит что-то, что ломает всю твою жизнь, мечты, планы на будущее. Твою психику, кстати, тоже.
Я вот всегда предполагала, что апокалипсис, если и наступит, то резко и быстро. Метеорит на Землю упадет, великий пожар разразится или мы все потонем из-за гигантского цунами. Дальнейшие действия в таком случае очень понятны и просты — отстраивать города заново и начинать жить с чистого листа.
Но что делать, если конец света вовсе пока не конец?
Это не конец. Это больше похоже на молчаливую войну мирового масштаба.
Только стороны вообще не равны. Люди против
людей. Мы, которые не можем спокойно ходить, есть, спать, не зная, будет ли у нас завтра и не закрываем ли мы глаза в последний раз, ложась спать в палатке или в почти разваленной хижине. Мы, которые изо всех сил цепляемся за жизнь, даже те, которые в обычной жизни хотели накинуть на шею петлю. И
они.
Они, которые умерли, но встали и теперь не знают, что такое усталость, голод, жизненно опасные травмы. Их цель одна — найти что-то живое и уничтожить. Отвратительно.
А самое интересно то, что мы рано или поздно все равно станем
ими.
Забавно, да? Не знала, правда ли это, пока не увидела собственными глазами. Люди умирали естественной смертью и вновь открывали глаза. Это замкнутый круг — вирус уже в тебе, поэтому у нас у всех финал будет одинаковый.
Я там вроде сказала, что стороны не равны? Я неправильно выразилась — мы давно потерпели поражение.
Размышлять о смысле жизни в нынешних условиях довольно занимательно, поэтому не замечаю, как проходит ужин у «моей» группы и все разбредаются по своим палаткам. Обстановка тут странная — часть людей живут в лагере у фургона, часть людей засели в доме. Кто кого боится непонятно, поэтому, чтобы не попасть в эту заварушку, надо поскорее убираться.
План элементарный.
Моя палатка стоит немного дальше их общего спального места. Оно и понятно, опасаются, что нападу. Мимо их лагеря я не пробегу — караул на крыше фургона и, возможно, не спящие люди в палатках. Д и дорога рядом, буду очень заметной. Сзади меня, на довольно приличном расстоянии, палатка Дэрила, а дальше — лес. Туда мне и надо. Думаю, даже если Дэрил не спит и увидит, как я их покидаю, он не расстроится.
Главное — не привлечь внимания других паникёров.
Медленно расстегиваю молнию, стараясь не создавать лишнего шума. Рюкзак на плечо, нож на пояс и вперед.
Сажусь на корточки у палатки, осматриваясь. Все улеглись, Дэйл на фургоне стоит ко мне спиной. Отлично. Привстаю, оглядываясь. Не понимаю, у себя ли Диксон, но выглядит все тихо.
Удобнее перехватываю рюкзак, начиная двигаться к заветным зарослям. Ступаю на носок, чтобы трава не шумела под ногами, и стараюсь не оглядываться слишком часто, чтобы не отвлекаться. Почти перехожу на бег.
— Далеко собралась?
Щелчок предохранителя.
Блять.
блятьблятьблять
— Стой, где стоишь, рюкзак и оружие на землю.
Я предполагала, что он будет меня проверять, но надеялась на его адекватность. Да, он боится за группу, да, я незнакомый человек и могу сделать что угодно. Но какая ему разница, с ними я или нет?
— Почему не спишь, Шейн? — встречаюсь лицом к лицу с дулом пистолета. — Кошмары?
— Оружие и рюкзак на землю.
По второму кругу вытряхиваю содержимое рюкзака, не сводя глаз с мужчины. Не думаю, что он может выстрелить, но снятый предохранитель меня нервирует.
— Ничего нового не найдешь, — поднимаю руки над головой, когда он начинает обыскивать меня. — Я не брала ваших вещей.
— Куда ты хотела убежать? — шипит, стоя вплотную. Не хочет привлекать внимание Дэйла. — Ты соврала насчет своего одиночества?
— Я сказала правду и извиняться не собираюсь. Хочешь — застрели меня прямо сейчас, — отвечаю в той же интонации, опуская руки.
— Мы спасли тебя ради того, чтобы ты убежала в неизвестность?
— Это не вы спасли меня, — делаю еще шаг к нему навстречу, уничтожая последние сантиметры между нами. — Мы спаслись вместе. Я не просила вас меня забирать, это был единственный способ выжить тогда. «Спасибо» я вам уже сказала, настало время сказать «Пока».
Он прожигает меня взглядом еще пару секунд и опускает пистолет, пряча за пояс. Пинает мой рюкзак и поднимает банку таблеток, поднося к моему лицу.
— Вот этим ты не наешься, — выкидывает, еще больше начиная злиться. — Ты отказалась от ужина, не взяла с собой еду, не обновила воду. И все равно пытаешься доказать мне, что собралась одна бегать по лесу?
— Я не понимаю, к чему ты клонишь.
— К тому, блять, что с пустой сумкой жить в лес не убегают, — хватает меня за ворот кофты. — Отвечай, где твоя группа.
— Не отпустишь меня в течении пяти секунд — я закричу так, что сюда прибегут не только твои друзья, но и парочка мертвецов в подарок.
Шейн медлит, но отпускает меня, тяжело дыша. Собираю последние крупицы самообладания, чтобы не схватиться за нож и не вогнать ему его в шею.
— Если я не беру припасы, это не значит, что у меня есть лагерь, — поднимаю руку, заставляя замолчать, когда он снова открывает рот. — Я много передвигаюсь пешком или бегом, большое количество вещей мне будет только мешать. А еще, наличие еды на несколько дней морально призывает тебя к тому, чтобы осесть хоть где-нибудь, а не продолжать поиски хорошего места для лагеря. Зачем напрягаться, если у меня все есть, — толкаю его в грудь, не в силах сдержать злость. — Для таких, как ты, объясняю — пустая сумка и отсутствие консерв на ужин мотивирует выживать. Найти еду, воду, ночлег, быть всегда начеку. Благодаря этому я выжила и многому научилась, а не села стирать чьи-то грязные трусы в тазу.
— Аши.
— Закрой свой рот, — показываю на него пальцем, чувствуя, как лицо максимально красочно передает всю палитру эмоций. — Если ты еще хоть раз наставишь на меня пушку или как-то схватишь, то ахуеешь от последствий, ты понял?
— Аши, послу…
— Закрой…
— Аши, послушай, блять, меня, — повышает голос, уже не боясь привлечь внимание Дэйла. — Это тупо. Загоняешь себя в критические условия, чтобы выжить? Так нельзя, ты в конечном итоге загнешься. Попадешь в ловушку, например, которую нужно будет просто переждать, но сдохнешь от голода или обезвоживания, причем самой мучительной смертью. Не все зависит от тебя, мы не одни здесь, нас окружают твари, которые уже сломали и продолжают ломать наши планы…
— Какая тебе разница, как я живу? — обрываю его. — Я выбрала этот путь, тебя не должна волновать моя жизнь.
— Я не хочу, чтобы еще один из редких вышивших погиб из-за своей глупости, — на выдохе произносит, не разрывая зрительный контакт. — Чем нас больше, тем безопаснее.
— Безопаснее? Шейн, я буду готовить и развлекать детей в вашем лагере, а мне это не нужно.
— Не будешь, — резко отвечает. Проходится ладонью по волосам, обдумывая что-то. — Если я скажу, что поставлю тебя в охрану, ты останешься?
Впадаю в ступор.
Зачем ему это? Он же мне так не доверяет, устраивает проверки, а тут своеобразно просит остаться? Бред какой-то.
— Ну, что скажешь?
— Пошел ты, Шейн, — разворачиваюсь, а ноги сами несут к палатке. — Мудак.
Фурией залетаю к себе, падая на спальник. За каких-то полчаса я не смогла осуществить свой план побега, но смогла оказаться на мушке у агрессивного мужика. От испуга до ярости, как говорится, один шаг.
Отвлекаюсь на звук с улицы. Кто-то подошел и бросил что-то у входа в палатку.
Рюкзак. Он собрал все вещи обратно и принес мне.
Даже не пытайся, Шейн. Ты все равно мудак.
