Серость

Ночь была долгой. Ворочаясь на спальном мешке, я думала о том, что делать дальше. Убежать? Кажется, это единственный разумный вариант. В группах я не уживаюсь, проверено несколько раз. Конфликтные ситуации здесь только подтверждают это. Да и зачем мне вся эта возня со сближением и помощью абсолютно чужим людям, которые даже посмотреть на меня не могут без презрительного прищура? А вдруг это — именно то место, где мне нужно задержать? Нет, бред. Одумайся. Ты должна выживать, а не расслабляться. «Не все зависит от тебя, мы не одни здесь, нас окружают твари, которые уже сломали и продолжают ломать наши планы…» Остаться? Но зачем? Потому что меня попросили? Потому что пообещали поставить в охрану, а я, в глубине души, обрадовалась возможности? Почему меня вообще мучает этот выбор между свободой и командным выживанием? Я устала? Нет. Нет, нет, нет. Никогда. Нельзя уставать, не в этих условиях. Усталость — это то же самое, что и смерть. Просто… Наверное, немного расслабилась. Так возьми себя в руки. Да, здесь община. Мужчины, женщины, дети. Видно, что вместе они давно, считают друг друга семьей, а я для них чужая. Они никогда не смогут принять меня, как «свою». Три дня. Я дам себе три дня, чтобы точно определиться, чего хочу. Так я смогу лучше узнать всю команду и разработать новый план побега. Да, хорошая идея. Пожалуйста, дайте мне повод остаться.

***

Отсчет начался. От холодной воды приятно сводит пальцы, когда я набираю ее в ладони. После умывания лучше не становится, в глаза будто песка насыпали, они готовы закрыться в любую секунду. — Доброе утро, — раздается позади. По голосу не сразу разбираю, что это Рик. — Было бы оно добрым, — выпрямляюсь, вытирая руки полотенцем, и оборачиваюсь к мужчине. Выглядит он максимально удовлетворенным жизнью. — Тяжелая ночь? — интересуется, потирая костяшки. — Не то слово, — усмешка сама появляется на лице, но успеваю вовремя отвернуться, вешая полотенце на самодельную вешалку рядом с умывальником. — Мы ждем тебя на завтрак, — кивает в сторону костра. — Вчера ты не появилась на ужине. В кругу сидят от силы три человека, не считая нашего повара — Кэрол, вроде. Утро сегодня не доброе, но раннее, и оттого красивое. Солнце выглядывается из-за леса лишь краешком, озаряя все нежно-розовым светом. Тихо. Ветра нет. На траве еще не высохла ночная роса, поэтому дышать легко. Глубоко втягиваю воздух, наслаждаясь приятными ароматами еды и чего-то цветочного. Ну, может и не такое оно и не доброе. — Утречка, — плюхаюсь на место рядом с блондинкой, имя которой уже не помню. — Что это? — послушно принимаю протянутую мне тарелку с чем-то, что выглядит максимально несъедобно. — Какая-то каша, — отвечает девушка. — Надеюсь. — Ммм, — думаю, настолько ли я голодна, чтобы попробовать это. — Выглядит потрясно, — мой саркастичный тон заставляет Кэрол обернуться и прожечь меня взглядом. — На вкус лучше, чем на вид. Рекомендую есть с закрытыми глазами, — блондинка протягивает мне чистую ложку, а после — руку. — Я Андреа, вчера не успела толком представиться. — Аши, — пожимаю, быстро рассматривая девушку. По взгляду она кажется мне адекватнее большинства. Завтрак проходит молча до того момента, пока не просыпаются остальные члены общины. «Доброе утро» звучит через каждые десять минут, на каждое из которых я молча киваю, поедая это «восхитительное» блюдо. Пойдет, чтобы просто избавиться от чувства голода. — Всем доброе утро и приятного аппетита, — этот голос заставляет меня мысленно закатить глаза и быстро закинуть в себя последнюю ложку. — Доброе, Шейн, — здоровается Андреа, сразу начиная улыбаться. Не говорите мне, что между ними что-то происходит. Я только что назвала ее самой адекватной. Шейн садится рядом, протягивая мне кружку с кофе. Одариваю его непонимающим взглядом, убирая тарелку под ноги, и поднимаю брови в немом вопросе. — Выглядишь дерьмово, — поясняет, рассматривая мое лицо. — А сегодня много работы, — ничего не понимаю по поводу этого, но беру кружку и делаю первый глоток. Боже… Кажется, это именно то, чего мне не хватало с начала эпидемии. Кофе — достаточно редкое явление для меня, особенно сейчас. Не в каждом заброшенном доме есть газ, а разводить костер при каждом приеме пищи довольно времязатратно и заметно как для живых, так и для мертвых. — Всегда пожалуйста, — говорит, увидев, наверное, мое расслабленное лицо и прикрытые глаза. — Отвали, — бросаю, вытягивая ноги, и делаю очередной глоток. — Или лучше расскажи, что за работу ты для меня придумал. — Вылазка, — помедлив, произносит и устанавливает зрительный контакт. — Причины две. Первая — это еда, одежда и все остальное. Второе — поиски потерявшейся девочки, Софии. — Как давно она потерялась? — дополняю набор грязной посуды под ногами кружкой и хлопаю себя по карманам. — Четыре дня назад, — Уолш также отставляет уже пустую тарелку в сторону, наблюдая за тем, как достаю последнюю сигарету и сминаю пачку. — Мы ищем мертвеца? — поджигаю кончик, затягиваясь, и выбрасываю смятую пачку в костер. — Аши, тут, вообще-то, дети, — перебивает нас Лори, морщась от запаха. — Имей совесть. Ничего себе. Она сейчас записала сама себя в мой черный список. — Думаешь, что сигаретный дым — самое вредное для твоего ребенка сейчас? — спрашиваю, демонстративно медленно затягиваясь. — Лори права, — вмешивается Рик. Ну конечно, Граймс, она же твоя жена. — Пойдем, — Шейн встает, отряхивая светлые брюки. — Расскажу про вылазку, там и покуришь спокойно, — последние слова выходят с издевкой, и это единственное за все время, что я оценила в его поведении. Мне ничего не остается, как бросить Кэрол короткое «Спасибо» за завтрак и направиться за мужчиной. Он идет к машине, разминая шею. Мне выпадает отличная возможность рассмотреть его получше. Форма, конечно, впечатляет. За все время эпидемии я ни разу не видела таких накаченных мужчин. Завалить его, при случае, будет сложно. — В общем, ситуация такая, — он разворачивает на капоте карту, исчерченную разноцветными маркерами. — Здесь отмечено то, что мы уже прошли. София убежала от этой реки в неизвестную сторону, и мы приняли решение обыскать все в радиусе десяти километров, но самое наше большое расстояние от реки — четыре. Внимательно рассматриваю линии, отходящие от реки, вспоминая свой маршрут и пройденные места. Далеко бы она не убежала, держалась бы реки. Как минимум, это хороший ориентир для тех, кто ее ищет. — Почему мы вообще должны ее искать, если прошло девяносто шесть часов? — спрашиваю, делая последнюю тягу. — Вероятно, она уже давно мертва, если осталась в лесу одна. — Рик так не считает, — Шейн облокачивается на машину, смотря куда-то перед собой. — Это он оставил ее там, — бросает на меня короткий взгляд. — Думает, найти ее — его долг, это же дочь Кэрол. — Понятно, — тушу сигарету о карту, примерно в том месте, где ночевала до приезда моих новых друзей. — Здесь ее быть не может. Это то место, где мы встретились. Даже если девочка жива, туда она не пойдет. Сейчас там мертвецы. — Ходячие, — берет в руки маркер. — Мы зовем их ходячими. — Суть одна, — беру второй, срывая крышку. — Исходя из того, что вы уже проверили, ей остается либо уйти дальше на север, — очерчиваю территорию выше той, что уже отмечена. — Либо уйти в совершенно другую сторону, — ставлю точку в нужном месте. — Но, насколько мне известно, там начинаются степи, и она бы уже вернулась обратно в лесную зону. — Почему ты так думаешь? — голос Граймса прямо за спиной заставляет замереть, но не вздрогнуть. — Ты там была? — подходит ближе, наблюдая за моими отметками. — Пробегала, но не смогла остаться из-за мертвецов и ушла на юг, — пальцем показываю прожженный след от сигареты. — Сюда, где меня и нашли. И, если вспомнить, почему мы оттуда уехали, построить логическую цепочку, то можно понять, что все ходячие ушли по моему же маршруту, — закрываю маркер, отдавая Шейну, и складываю руки на груди. — Неуверенна, но думаю, что сейчас там немного чище. — Надо проверить, — спустя пару минут молчания заявляет Рик. — Сколько человек тебе нужно? — Ноль, — коротко смотрю на него, но возвращаю внимание к карте. — Одной будет тише и быстрее проверить дома, да и убежать будет легче. — Я поеду, — интонация Шейна не терпит возражений. — Ехать одной в возможное скопление ходячих слишком опасно, буду страховать. — Как хочешь, — пожимаю плечами. — Поедем на машине? — Да, — мужчина двигает карту ближе к Рику. — Реши, кто поедет за припасами. Мы вернемся либо к вечеру, либо завтра утром, — кивает на машину, и я сажусь на переднее пассажирское, откидывая голову на спинку. Меня ждет сложный день. — Готова? — садится на водительское, блокируя двери. — Мне нужны патроны. — Держи, — перед глазами появляется полная обойма. — Сориентируешь, если что, куда ехать? — Пока что надо просто выехать с этой фермы на главную трассу, — отвечаю, заряжая оружие. — Это гостеприимство начинает меня раздражать, — слова сами срываются с губ, и я сжимаю челюсти, как только осознаю, что почему-то продолжаю разговор вместо того, чтобы замолчать. — Мое, наверное, особенно, — улыбается уголками губ, поворачивая ключ зажигания. — Да, забыла: пошел ты, Шейн, — закатываю глаза, отворачивая голову к окну. Буквально кожей чувствую, как он ехидно улыбается. Мудак, говорила же.