Серость

— Да мы прямо отыскали золото, — усмехаюсь и ловлю себя на мысли, что была бы не прочь опустошить одну из этих бутылок. — Как раз будет, чем обработать тебе руку. — Главное, что можно выпить, — Шейн кидает окровавленный дробовик на пол, начиная изучать содержимое полок. — И даже закусить. Бросаю рюкзак на сырой пол. За ним же летит пистолет. Сердце намеренно выпрыгнуть из груди, я все еще не могу отойти от нападения стада. Откуда они вообще появились? Мы полчаса бросили по поселку, и все было тихо. Только сейчас понимаю, что сами загнали себя в ловушку, думая, что это нас спасет. Если бы не спирт и зажигалка, мы бы долго не продержались. Силы не вечные, а ходячих там целое стадо. Могли бы, конечно, отсидеться в подвале, но не факт, что мертвецы в ближайшее время покинули бы дом, расчистив нам путь. Сажусь на пол у стены, позвонками упираясь в холодный бетон. Голова сама откидывается назад, глаза прикрываются, и я наконец-то вдыхаю полной грудью затхлый сырой воздух. — Все в порядке? — интересуется Уолш, откупоривая бутылку. По его лицу можно понять, что вещь убийственная. — Запах отвратительный, но думаю, что зайдет неплохо. — Давай сюда, тебя надо обработать, — тихо произношу, наблюдая, как он делает первый глоток и морщится. — Как оно? — Хреново, — протягивает мне. — Выпей, отпустит. Подношу горлышко к носу, но резко отворачиваю голову из-за запаха. Пахнет не то, что отвратительно, нет такого слова, чтобы описать этот аромат. Чем-то схож с гнилым запахом ходячих, если честно. А вообще, наплевать. Один раз живем. Делаю пару глотков, обжигая горло. Во рту максимально неприятный привкус, но внутренности приятно согреваются, будто какой-то огонек в груди загорается. Пару секунд смотрю на бутылку, обдумывая свое решение, и делаю еще глоток, рукой показывая мужчине сесть рядом. — Кстати, чтобы все было честно, — он снимает с себя футболку и кидает на мой рюкзак, а после присаживается рядом. — А то сидишь тут одна раздетая. — Жизнь твою этим спасла, — ловлю его взгляд, когда он забирает у меня бутылку, аккуратно касаясь моих пальцев. — Давай руку, — но он игнорирует мои слова, просто плеская на ладонь алкоголь и делая несколько глотков следом. — Ладно, в рюкзаке есть бинт. — Рана уже подсохла, если нужны будут швы, то наложу на ферме, — он также откидывается на стену, вновь опрокидывая бутылку и передавая мне. — Как знаешь. Повисает молчание, во время которого мы просто передаем друг другу самогон. Видел бы это кто-нибудь — мы, полуголые, пьем сомнительную бадягу в подвале, пока над нами гуляют обугленные мертвецы. Мы, которые при первой встрече чуть не застрелили друг друга. Мы, которые больше закатываем глаза друг на друга, чем нормально разговариваем. — Почему ты такая бесчувственная, Аши? — его голос разбивает эту хрупкую тишину. Встречаю немного пьяный взгляд и допиваю последнее в бутылке. — С чего ты так решил? — Ты всегда безэмоциональная, — он коротко окидывает мое тело взглядом, но возвращает зрительный контакт. — Хмурая, злая и безэмоциональная. — Ты тоже далеко не весельчак, — понимаю, что язык уже заплетается, а мыслями я далеко не здесь. — На то есть причины, — Шейн отворачивает голову, но успеваю уловить его выражение лица. — Мне даже стало интересно, насколько они весомые, — разворачиваюсь к нему лицом, упирая плечо в стену, и обнимаю себя одной рукой. — Ну же, Шейн, такая обстановка, грех не посекретничать. — Мне разбили сердце, — он встает. За второй бутылкой. Алкоголь берет свое. На моем лице появляется глупая улыбка, которая смешивается со смехом, когда принимаю протянутую мне бутылку. — У нас тут человечество вымирает, а тебе сердце разбили? — выдаю, глядя ему прямо в глаза. — Ты серьезно? — Я взял то, что хотел, что прошлое решило вернуться, — Шейн говорит тихо. Его взгляд становится еще темнее, еще опаснее. Но какого черта меня это притягивает? — Чувства — это пустая трата времени. И мне не потребовался зомби-апокалипсис, чтобы в этом убедиться, — наблюдаю за тем, как он садится напротив меня. — Тем более, решить все эти сердечные дела можно в два счета, — я чувствую, как он следит за моим взглядом, изучающим его тело. Остановись, блять. — Как же? — он понял правила этой дурацкой пьяной игры, поэтому переходит на шепот. — Нужно просто выпустить пар. Если ты сейчас же не прекратишь, то окажется прижатой к полу или стене. Протрезвей. Не хочу. Отголоски трезвости во мне вопят о прекращении этих уже даже не двусмысленных разговоров, но отмахиваюсь, делая еще пару глотков. К черту.

***

Аши медленно тянется к рюкзаку, но Уолш опережает ее, подталкивая вещь к ней. Девушка извлекает новую пачку сигарет. Также неспешно снимает обертку, продолжая смотреть в манящие темные глаза мужчины. — Прекрати так смотреть на меня, Шейн, — произносит прежде, чем затянуться. — Видела бы ты свой взгляд, — он вырывает из ее рук пачку и зажимает сигарету губами. — Вау, так ты тоже курильщик, — Аши опасно приближается, чиркая зажигалкой перед его лицом. Мужчина затягивается, на секунду прикрывая глаза. Нет, он не курильщик. Он просто выпускает ебанный пар. Они молча курят, находясь на небезопасном расстоянии для людей почти обнаженных и пьяных. Курят, выпуская друг в друга дым. Курят, наблюдая за каждым движением и совсем не контролируя свои. — Передай бутылку, — она шепчет, выпуская последнее облако едкого дыма, и тушит сигарету о пол. — Тебе хватит, — усмехается, но тянется за алкоголем. — Нам обоим давно хватит, — очередной глоток. Перед тем, как они провалятся в пропасть. Перед тем, как почувствовать обжигающее дыхание на губах друг друга. Перед тем, как оба начнут ненавидеть себя за это. Он целует ее грубо, властно, подавляя любые попытки сопротивления, хоть их и не поступает. Сминает кудрявые волосы в кулак, кусает губы, разжигая в ее теле огонь. Берет то, что сейчас принадлежит ему. Аши плохо контролирует свои движения, но толкает мужчину в плечо, заставляя сесть и позволить ей оказаться сверху. Ее короткие ногти скользят по его плечам, оставляя еле заметные следы. Она снова толкает его, отчего спина Шейна касается мокрого пола подвала. Нависает над ним, не давая себя поцеловать, и скользит рукой вниз по его телу. Подушечки пальцев нащупывают ремень, но опускаются ниже, чтобы она смогла почувствовать его желание. Пряжка ремня расстегивается с характерным звуком. Они не обращают внимания, чей ремень первый отлетел в темный угол помещения. Любые звуки тонут в их тяжелом дыхании, обжигающем кожу друг друга. Его губы исследуют ее шею, выбивая первый стон, от которого Шейну заново сновит крышу. Ее пальцы в спешке расстегивают джинсы, его, ее, неважно. Оба задерживают дыхание, ощутив полную близость, и с каждым последующим толчком дышать становится только сложнее. Кровь с раны пачкает ее бедра, когда Уолш сильнее прижимает ее к себе, заставляя девушку грубо поцеловать его, чтобы не создавать слишком много шума. Слишком. Сейчас все слишком. — Быстрее, — мужчина рычит, сильнее сдавливая ее ягодицы, заставляя Аши быть громче. Она вскрикивает, упираясь лбом в его плечо, вонзается ногтями в его шею. Сладостные судороги пронзают все тело, из-за чего хриплый стон на этот раз слышится от Уолша. И это становится его последней каплей. Шейн скидывает девушку с себя, прижимая грудью к холодному мокрому полу. Толчки выходят грубыми, резкими, а ее волосы в его кулаке усиливают боль от раны. Ему все равно на ходячих, которые могут услышать ее, все равно на головокружение, вызванное алкоголем. Сейчас его волнует только то, как она прогибается, крича его имя. Ты будешь ненавидеть себя за это, Шейн. Будешь.