Серость

Осторожно делаю очередной шаг. Главное тут — сделать все быстро и тихо, чтобы жертва даже не успела понять, что произошло. Мягко и медленно поднимаю руку, призывая мужчину позади меня остановиться и не шуметь. Второй рукой аккуратно тянусь к ножу. «Клац». Застежка ножен открывается, и я чувствую холод металла. Также, будто в замедленном видео, замахиваюсь назад, пальцами держась за острие ножа, и не свожу с нее взгляд. Резкий звук за спиной заставляет меня вздрогнуть, а мою добычу — быстренько убежать в неизвестность. Он чихнул. — Твою мать, Шейн, — закатываю глаза, убирая нож обратно. — Эта белка могла бы быть моим ужином сегодня. — У нас есть еда, — произносит, а после чихает еще раз. Боже. — А я хотела белку, — двигаюсь дальше по лесополосе, подавляя раздражение где-то в груди. — Женщины, — выдыхает, следуя за мной. Оставив машину у наиболее безопасного и незаметного участка нашего маршрута, мы начали с обхода так называемых посадок. За ними уже наша основная цель — поселение домов в двадцать-тридцать, с собственной школой и пунктом медицинской помощи. Поиски Софии среди зарослей кустов и деревьев не увенчались успехом — тут нет даже намека на ее присутствие. На зов откликнулись только двое мертвецов ходячих. Было бы проще, если бы одним из них была она. — Кто научил тебя метать ножи? — Шейн решает разбавить звуки природы очередным допросом. — Держала ты его профессионально. — Ты-то откуда знаешь, как правильно это делать? — продолжаю рассматривать окрестности в надежде увидеть хоть одну зацепку. — Учили на работе. — Мой отец был полицейским, — вытаскиваю нож, когда из-за кустов выходит ходячий. — Я тоже хотела им быть, поэтому с восьмого или девятого класса готовилась вместе с ним, — лезвие легко входит в череп. — Стрельба из огнестрела, метание ножей, армейский рукопашный, первая медицинская помощь, — наклоняюсь, вытирая нож об остатки одежды на трупе. — Но потом, не знаю, как так получилось, но я передумала и пошла на программиста, ведь IT-сфера всегда будет в приоритете, — выпрямляюсь, разворачиваясь к Шейну. — Ошиблась, но отца уже не раз мысленно благодарила. — Так у нас, оказывается, много общего, — усмехается он, обгоняя меня, и теперь занимает ведущую позицию. — Вообще ноль, — мой взгляд врезается в его затылок. На что он пытается намекнуть? — Нет, я не задрот с ноутбуком, — какой раз я уже закатываю глаза из-за его слов? — Я коп. — Серьезно? — усмехаюсь, хотя понимаю, что в глубине души догадывалась. Умение обращаться с оружием, насмотренность, хорошая физическая форма, — это все про полицию. — Не похож. — Да ну, — кажется, теперь он закатывает глаза. — Ты просто хочешь меня унизить. — Тут ты угадал, — слышу смешок в ответ на свои слова, но не продолжаю, так как мы останавливаемся на краю лесополосы. Впереди — то самое поселение, в которое я не смогла попасть раньше. Ну, если быть точнее, я зашла в один дом и еле успела спрятаться от десятка ходячих, которые проходили мимо. А потом почти удачно убежала обратно, захватив с собой в лес группу «друзей». Сейчас все выглядит тихо. Видно пару мертвецов, бродящих меж домами, но не больше. Только погода начинает ухудшаться — поднимается неприятный ветер, солнце полностью скрылось за облаками, скоро начнется дождь, это ощущается в воздухе. Серость какая-то. — Начнем с крайних домов, — достаю пистолет, оставляя его в левой руке. — Думаю, вглубь она бы заходить не стала, не смогла бы справиться с мертвецами, — правую занимает нож. — Тихо, быстро, если и зовем ее по имени, то вполголоса. Все понятно? — встречаюсь с темными глазами Уолша. Он спокоен и уверен. — Вполне. Делаем все молча. Шейн убирает рычащих ходячих, освобождая нам путь, а я забегаю в первый дом, вскидывая перед собой пистолет. Пусто. Окна и двери открыты, ветер гуляет по комнатам. — София! — кружусь вокруг себя, рассматривая все возможные уголки, куда она могла забиться. — София! Никакого ответа. Лестница противно скрипит, заставляя напрячься и сильнее сжать рукоятку ножа, когда поднимаюсь на второй этаж. Он такой же пустой, даже большинства вещей уже нет. Либо забрали с собой те, кто убегал, либо разобрали те, кто еще хочет жить. Спускаюсь, стараясь не наступать на слишком скрипучие ступени, и на улице встречаюсь с Шейном. Качает головой — другой дом тоже пустует. Проверив уже большинство зданий, мы медленно начинаем терять надежду. Тут нет не только девочки, но и нужных припасов тоже. Попадаются только детские игрушки или остатки старой одежды. Жилые дома скоро закончились, за поворотом виднеется только школа и медицинский пункт. Кажется, мы зря тратим время. — София! — слишком громко произносит Шейн, поднимаясь на крыльцо.

***

Здание школы окутано зловонным запахом гнили. Они просто хотели спастись, хотели жить, поэтому побежали в единственное, по их мнению, укромное место — школьный спортзал. Трупы десятков людей — от детей до взрослых — послушно стояли в помещении. — София!

***

— Тише, Шейн, мы же договаривались, — шиплю, начиная оглядываться. — София! — также громко, а рука дергает ручку двери. Не поддается. Заперто изнутри.

***

— София! Первый ходячий выходит из спортзала в коридор, а после — на школьный двор. — София! Они видят их.

***

Коротко переглядываемся с Шейном. Все понятно без слов. Мужчина пытается выломать ручку и замок, но ничего не получается. — Стой, — останавливаю его, доставая из кармана джинс невидимку. — Давай попробуем так, — Шейн приседает рядом, наблюдая за процессом. Спустя пару минут слышится долгожданный щелчок, но дверь не поддается. Она либо заперта изнутри на механический, либо заколочена досками. А значит, вариантов попасть внутрь нет. — Там окно, — успевает произнести мужчина за мгновение за того, как я слышу рычание сбоку. В первую секунду все тело пронзает шок, отчего перехватывает дыхание. Во вторую — страх, который заставляет все тело онеметь. А в третью в кровь выбрасывается адреналин. Резко вскакиваю, успевая коротко обернуться на Шейна, который вскидывает оружие, кладя палец на курок. — Стой, какое окно? — спиной иду к нему, также поднимая оружие. — Разбей, быстро! Ему не нужно повторять дважды. Он быстро обходит дом, увлекая за собой часть мертвецов, и бьет прикладом по стеклу. Звон посыпавшихся осколков теряется в рычании мертвецов, настолько их много. — Аши! Выстреливаю в пару ходячих и бегу по зову под звуки выстрелов. Окно разбито плохо, Шейн не успел расчистить края от острых краев, но лезу внутрь. Это единственная возможность спастись. Вскидываю пистолет, прикрывая мужчину, который направляется ко мне. — Сука! — Шейн рычит, когда одному мертвецу удается схватить его за плечо, оттягивая назад, и он хватается за осколок, рассекая ладонь. От запаха свежей крови ходячие буквально начинают сходить с ума, сильнее налегая, и парочке удается переправиться через окно в дом. Устраняю их, пока Шейн пытается придвинуть шкаф к дыре. Дергаюсь в его сторону, но останавливаюсь, когда он кричит. — Нет, стой там! Шкаф перекрывает окно, но выглядит очень неустойчивым под напором мертвецов. Их надо отвлечь, их слишком много. Идея приходит в голову молниеносно. Киваю Шейну, чтобы держал шкаф, и достаю из легкого рюкзака два маленьких пузырька с медицинским спиртом под недоуменный взгляд мужчины. Снимаю футболку, разрывая ее на части, и трясущимися руками заталкиваю лоскуты внутрь. Скорее, блять, иначе мы оба тут умрем. Бегом поднимаюсь на второй этаж, держа перед собой лишь нож. Первая обойма закончилась, вторую слишком долго доставать. Но помещение оказывается пустым. Пустым от людей и живых мертвецов. Но не пустым от трупов. Влетаю в комнату с окнами, выходящими на соседние дома, и замираю. Открывшаяся мне картина шокирует, и я даже замираю на несколько секунд, понимая, что скорость сейчас — наше все. Дети. Их четверо. Три девочки и один мальчик. Они лежат в обнимку на полу с простреленными головами. А у стены — мама? С пистолетом в руке и такой же пробитой черепушкой. Собираю последние частички самообладания, открывая окно и поджигая первую бутылку. Замах, бросок. Граната разбивается на дороге перед домом, находящимся напротив, но дальше нашего, ближе к школе. Еще замах, еще бросок. В этот раз кинуть получается сильнее, я попадаю в крыльцо. Скорость, с которой я спускаюсь вниз, невозможно было бы зафиксировать ни на одной радаре. Шейн держится, спиной прижимаясь к шкафу, но количество крови на полу, капающей с его руки, осложняет ситуацию. Замечаю кресло и пытаюсь придвинуть его ближе к шкафу, чтобы не дать ему упасть и пригласить ходячих внутрь. Получается довольно плохо, слишком тяжело, срываюсь на стон, но продолжаю толкать и, наконец, выполняю задачу. Напор ходячих заметно ослабевает, поэтому Шейн начинает проверять, закрыты ли остальные окна. Замечаю дверь. Она действительно заколочена. Темно. Уже вечер, да и из-за облаков стало темнее обычного. Сумерки достаточно сгустились, и теперь из незашторенных окон видно только полыхающий дом с обоженными ходячими рядом. — В этих домах есть подвалы, я пряталась в них в тот раз, — смотрю на спину мужчины, прилипшего к окну. — Как раз обработаем твою руку. — Если они поймут, что в доме ничего нет, то разбредутся в разные стороны и подожгут остальные дома, в том числе и наш, — он оборачивается, прижимая ладонь к порезу. — Надо сваливать. — Куда? Ты как ходячая приманка со своей кровью, надо задержаться хотя бы ненадолго, — показываю на его руки. — Аши, нам надо сваливать как можно быстрее! — Ты понимаешь, что за окном уже ночь? — повышаю голос, вскидывая руку в сторону шкафа. — Пока мы выберемся отсюда и добежим до леса, то станет настолько темно, что на расстоянии трех метров ничего не будешь видеть! — Аши! — На твой запах соберутся все ходячие, которые только есть в округе, а одна я тебя не вытащу! Хочешь погеройствовать — пожалуйста, только меня не на… — мои слова прерывает громкий раскат грома. От неожиданности выхватываю нож. Первая капля падает на стекло с глухим стуком. Потом вторая. Третья. И уже через минуту начинается ливень, барабанящий по металлической крыше. — Хорошо, пойдем в подвал, чтобы не привлекать внимание через окна, — устало выдыхает Шейн и осматривает меня. Черт, я же разорвала футболку. Игнорирую его взгляд, проходя в угол комнаты. Планировка всех домов абсолютна идентичная, поэтому даже подвалы находятся в одном и том же месте. Откидываю коврик и открываю люк, рукой отгоняя пыль. Шейн протягивает мне фонарик. Внутри — холодно и сыро. Ни трупов, но воняет жутко из-за прогнивших деревянных досок на полу. Но есть и плюсы. Тусклый свет фонарика падает на настенные полки, и мы видим банки с консервацией, какие-то сухие пайки и огромные стеклянные бутылки с темно-оранжевой и прозрачной жидкостью. — Это что, самогон? — улыбается Уолш. Кажется, нас ждет очень интересная и долгая ночь.