Серость

В сотый раз переворачиваюсь на матрасе, раздраженно вздыхая. Жарко, и тепло тела рядом лежащей девушки совсем не улучшает ситуацию. Смахиваю испарину со лба и подпираю голову рукой, бросая короткий взгляд на нее. Андреа спит, абсолютно беззвучно, хотя лицо ее не выражает спокойствия. Явная складка на переносице, сжатые губы и изредка дергающиеся пальцы явно намекают на какой-нибудь дурацкий сон. Но лучше спать, чем очередную ночь лежать и тупо смотреть в потолок палатки. Медленно поднимаюсь на руках, пытаясь тихо выйти на улицу, чтобы не разбудить блондинку. Накидываю рубашку на плечи и забираю со стола пачку сигарет, оставшихся еще от Аши. Ее запас, кажется, оказался бесконечным. Ночь встречает неожиданной теплотой после тех холодных и дождливых дней. Ветер теплый, тихий, но все равно ощутимый на коже. Даже росы как будто бы нет, поэтому смело сажусь на траву, подгибая ноги. Луна почти полная, из-за чего видно все достаточно хорошо, несмотря на время суток. Зажимаю сигарету губами и чиркаю зажигалкой, затягиваясь. Едкий дым обжигает горло, я так и не привык к этим ощущениям. Выдыхаю серый дым, но облегчения не наступает. Может потому что дело в том, что тебе плохо не от сигарет, а от чего-то другого? И ты сам знаешь, от чего. Тупо курю, смотря в одну точку — на маленький камушек в траве, — и стараюсь ни о чем не думать. Не думать об ее отваге в тот день Х. Не думать о своих дрожащих руках, когда садился в машину, не слыша ничего, кроме звона в ушах от выстрела, который ничего не дал. Не думать о той рваной толстовке и окровавленной баночке с таблетками. Но как, блять, об этом не думать? — Шейн? — сонный голос Андреа вырывает меня из моих не-раздумий. — Ты чего здесь? — Вышел воздухом подышать всего навсего, — не поворачиваю голову, когда она обнимает меня со спины, и делаю последние тяги. — Я тебя разбудил? — Я сама проснулась, а тебя нет рядом. Я даже начала волноваться, — волнуется она, а не сплю я. — Ты какой-то странный вернулся, мне не по себе от твоего молчания. Может, поговорим? Она прижимается сзади, поглаживая меня по рукам, но я ничего не чувствую. Ни благодарности за заботу, ни раздражения за назойливые вопросы, ни возбуждения от ее холодных мягких прикосновений. Она вызывает одно большое ничего. — Все нормально, — тушу окурок о землю, разминая шею. — Пойдем попробуем заснуть снова. — Шейн… — хочет что-то сказать, но замолкает, хмурясь. Понимает, наверное, что я в любом случае не начну с ней откровенничать. Андреа ложится рядом, вплотную, аккуратно размещая свою голову у меня на груди, и засыпает почти в ту же секунду. А я продолжаю рассматривать ткань палатки на потолке, изо всех сил отгоняя неприятные мысли и воспоминания. Жизнь продолжается, мы всегда будем терять людей, нельзя так зацикливаться на этом. Но смерть Абиссон как-то сложно принять. Я не следил за ней, но видел все — как она щурит глаза, наблюдая за женщинами в группе, как кусает губы, когда чистит оружие, как прикрывает глаза, когда пьет кофе или курит. Я всегда видел, как она смотрит на меня временами, но упрямо не подавал виду, что меня вообще это заботит. Я сам не верил в это. Но, как оказалось, это все-таки меня заботит. Когда я так успел прикипеть к тебе, Аши?

***

Делаю глоток крепкого, несладкого кофе и разминаю шею, еще не до конца проснувшись. Лег слишком поздно, встал слишком рано и слишком сильно не выспался. Никаких больших планов на сегодня нет, но ходить весь день вялым не очень хочется. Надеюсь, хоть кофе поможет. Не думал, что в такую рань не спит кто-то еще, уж слишком тихо в лагере. Поэтому удивляюсь, замечая, как Дэрил выходит из своей палатки, полностью экипированный. Мы с ним пересекаемся взглядами, после чего повисает молчание. — Дэрил?.. — вместо обычного голоса выходит что-то, больше похожее на хриплый рык. — Что-то случилось? — Нет, — мужчина переминается с ноги на ногу, явно что-то недоговаривая. — Просто проверить окрестности. — Дэрил, мы проверили все, что могли, в радиусе десяти километров. Куда ты собрался? — ставлю кружку на землю, вставая на ноги. — Я хочу доехать до поселка, — Диксон кладет руку на нож. — Проверить еще раз, вдруг что-то осталось, — коротко опускает глаза, но вновь создает зрительный контакт. — Или кто-то. — Я доходил до начала леса, там ничего. Кроме следов ее смерти. — Но ты не заходил в сам лес, Шейн. — Дэрил, за ней гналось несколько сотен ходячих, там дохрена следов, ты ничего не найдешь, — в груди вновь загорается слабый огонек надежды, хотя слова выходят совсем не обнадеживающие. — Это бесполезно. — Шейн, я должен хотя бы попробовать ее найти, — Дэрил твердо собирается пройти к машине. — У тебя не получилось, может я чем-то помогу. — Стой, — хватаю охотника за руку, останавливая на пол пути. — Почему ты хочешь ее найти? — Она хороший человек, — Дэрил отвечает сразу, совершенно не раздумывая над ответом. — И прекрасный боец. — Она мертва. Молча отпускаю его руку и замираю, пытаясь справиться с этим тревожным чувством в груди. Черт бы его побрал, этого Дэрила Диксона, с его внезапным желанием разыскать Аши. Я уже отпустил ее, стал возвращаться к прежней жизни, принял то, что все это — лишь часть нашего пути. — Скорее всего, ты прав, — Дэрил опускает руку, все это время держащую нож, и медленно поворачивается в сторону своей палатки. — Она не могла выжить в этом стаде трупаков. А теперь жалею, что остановил его, ведь Диксон мог найти хоть какие-то следы и улики. Снова сажусь на землю, делая глоток уже холодного кофе. Не могу остановить поток мыслей хоть на одной, поэтому теряюсь и продолжаю сидеть так неизвестное количество времени, пока чья-то рука не вырывает меня из состояния транса. — Эй, Шейн, все в порядке? — Андреа прижимается к моей спине, обвивая руками шею. Не поворачиваю голову, но дергаю плечами, чувствуя, как окоченели мышцы. — Шейн? — Просто задумался, — поднимаюсь на ноги, сбрасывая ее руки, и разминаю шею. — Сейчас еще слишком рано, почему ты встала? — Я… — она растеряно чешет шею, смотря прямо в глаза. И мне это совсем не нравится. — Я… Мне не спалось всю ночь, я все не знала, как тебе сказать, ведь все просили держать это в тайне от тебя, но… — Говори, — голос слишком грубый для общения с девушкой, но не могу себя контролировать. — Что случилось, Андреа? — В общем, эта ферма с небольшим сюрпризом.

***

— Какого хуя, Граймс? Какого, блять, хуя? Шейн кричит. Шейн в ярости. Шейн готов подорвать всю эту чертову ферму, ведь от него скрыли. Умолчали. Хотели обмануть. — Шейн, успокойся… — Гленн беспомощно вскидывает руки, но громко выдыхает, понимая, что мужчину уже никак не остановить. Уолш с трудом подавляет в себе бешеное желание всадить пулю в лоб этому кудрявому шерифу, когда видит, как тот выводит ходячего из леса вместе с Хершелем и его сыном. На ебаном поводке, как какую-то зверушку. Он что, блять, не читал «Кладбище домашних животных»? То, что умерло, уже никак не спасти. Господи, какой же это бред. — Вы видите, что происходит? — кричит, срывая горло. Ничего не замечает перед собой, а зря кроме двух этих ходячих, которых необходимо уничтожить, но Рик послушно ведет их в сраный амбар. — Ты ебанулся, Граймс! — Шейн, мы потом поговорим! — Рик тоже на взводе, да и справляется он с удержанием трупа довольно плохо. — О чем тут можно говорить, а, Рик? — Уолша трясет, когда он вынимает пистолет, занося патрон в патронник. — О чем тут можно говорить, если ты добровольно, блять, согласился приютить ходячих? Они не люди, они давным давно покойники, которые опасны для всех нас! — Шейн, замолчи! — Замолчать? — этот смех вперемешку с рычанием не сулит абсолютно ничего хорошего. — Хорошо, я замолчу, но только для того, чтобы услышать, что Хершель скажет мне на это! — мужчина дважды жмет на курок с такой яростью, что пистолет вот-вот разлетится прямо у него в руках. — Пожалуйста, Хершель! Два выстрела, один в легкое, другой в сердце, а эта шваль еще ходит и хочет откусить от меня кусок! Что ты на это, блять, скажешь? — молчание в ответ его явно не устраивает. — Заебал этот цирк! — палец сжимается в третий раз. И с этими тремя выстрелами разбиваются три сердца. Первым становится сердце Хершеля, который резко перестал узнавать свою давнюю подругу и соседку в том чудовище, которое держал на поводке. Все, о чем он думал раньше, все теории насчет загадочной «болезни» рассеялись, уступив место ужасу, который мгновенно сковал каждую клетку его тела. Он ошибался. И за свою ошибку мог поплатиться не только своей жизнью, но и жизнью каждого из своих близких. А следующим в очереди оказывается сердце одиноко стоящей у ограды девушки, чьи темные кудрявые волосы слиплись от крови мертвецов, а кожа приобрела сероватый оттенок от грязи. Та, которая выживала все эти дни, движимая желанием обеспечить этой группе недолюбливающих ее людей безопасность, которая вдалбливала себе в голову мысли о том, что возвращаться назад значит не только привести стадо обратно, но и подтвердить свою догадку насчет чувства привязанности к нему к ним. Она ошибалась. Она не боялась умереть из-за этой ошибки, наоборот, она боялась выжить, но остаться одной. Хотя сама себе в этом так и не призналась. — Хватит играться с огнем, блять! — Шейн выстреливает в голову второму мертвецу и уверенным шагом отправляется к воротам амбара. — Хватит жить на условиях людей, которые до сих пор витают в облаках и ждут каких-то спасителей! Я не буду ждать, я никого не жду, я сам себе спаситель! — срывает замок и отбегает на безопасное расстояние, вскидывая пистолет. — Шейн, хватит! — Лори кричит, из последних сил подавляя слезы. — Шейн, остановись, прошу! — Поздно, — Уолш шепчет сам себе. — Поздно, Лори. Тишина. Мертвецы, пока не осознавшие свою свободу, еще топчатся на месте, еле-еле толкая ворота. Живые по-прежнему в шоке, никто не в силах даже поднять свое оружие или отпустить близкого человека из объятий. Распахнутая створка двери бьет о стену амбара. Первый ходячий двигается очень медленно, но сразу вытягивает руки к Шейну, стоящему ближе всех. Вот только палец резко замирает на курке, а в сознании почему-то начинает всплывать дрожащий крик Лори с просьбой остановиться. Звук снятого предохранителя позади, который становится предвестником третьего за сегодня разбитого сердца. Шейн коротко поворачивает голову, чтобы увидеть, кто первый присоединился к нему, но видит совсем не то, что ожидает. Уже заходящее вечернее солнце ярко освещает ее силуэт, скрывая выражение лица. На долю секунды Шейну кажется, что перед ним ангел. Но Аши быстрее остановит апокалипсис, чем попадет в рай. — Стреляй, — хриплый голос из-за нескольких дней молчания разрывает тишину и вырывает Уолша из состояния шока. Выстрел. А следом второй, вот только уже из другого пистолета. Два последующих сплетаются в один оглушающий. А следом на амбар осыпается шквал пуль из всех возможных оружий.