Небесный кит, падающий в бездну

Когда Чайльд выходит на палубу, проснувшись от головной боли, город рисуется своими очертаниями. Издалека порт кажется маленьким и непримечательным, но по мере приближения раскрывается во всем величии. Множество торговых кораблей обретают четкость, перестают быть точками на горизонте. Превращаются в выдающиеся статуи подстать стране, в которой находятся. Идеальное дополнение для владений Крио Архонта. Теплый ветер легко обдувает лицо и игриво щекочет кожу. Чайльд обратной стороной ладони утирает пот со оба, морщится на очередную пульсацию в висках и опирается о борт. От морского запаха и свежести тошнота слегка отступает. Дорога из Снежной, которая, казалось бы, не должна доставить неприятностей, превращается в кошмар. Пугающий сон из детства возникает неожиданно, стрелой в спину. Царапает подсознание и въедается в разум. Качает и качает до пробуждения. Ощущение не пропадает, следует под светом солнца по пятам будто сливается с тенью. Один шаг — оно следом. Чайльд уже не ребенок. Он перестал им быть, когда вышел из бездны, когда принес клятву верности своей королеве, когда первый раз убил человека. Его не пугает падение во тьму, не пугает холод, сковывающий конечности льдом, — о чем речь, он из Снежной вообще-то, — но при этом Чайльд чувствует, что что-то не так. Интуиция подсказывает, что он столкнется с тем, с чем справиться весьма непросто. Инстинкты, взращенные в детстве, вопят где-то там глубоко в подсознании. Они пускают мурашки, поднимают волосы дыбом с чувством отдалено похожим на страх. Чайльд не помнит, что такое страх. Кошмар не парализует тело, когда ты сам не боишься ничего. Он не повторяется каждую ночь, не цепляется за разум болью и слабостью. Только вот Чайльд не может спать. И в этом проблема. В его планах поскорее разобраться с миссией и вернуться домой. Он передаст Сердце Царице и докажет всем, что она выделяет его не просто так. Корабль пришвартовывается почти в самом центре порта. В тот момент, когда приятный от движения ветер пропадает, становится душно. Солнце печет голову, а земля обжигает. Внизу ждут представители банка в масках фатуи. Среди них атмосфера отчужденности, хмурые лица и напряженные позы. Чайльд думает, что надо сменить обувь и снова утирает лоб, когда спускается к своим людям. Он машет рукой и добродушно улыбается через прикрытые глаза. Боль отходит на второй план, уступая место разговорам. Чайльд не позволяет себе игнорировать. Он вслушивается, отмечает самую важную информацию. Его цель — только она важна. В каком бы состоянии не был — он всегда готов исполнить волю Царицы. Эта мысль под коркой. Вертится-вертится. Нельзя упустить. Ему нужно помнить, чтобы не отвлекаться, чтобы не позволить слабости утянуть за собой. Чайльд следует за своими людьми в город, попутно оглядываясь по сторонам. Брезгливо держится ближе к центру на самых узких улочках, чтобы подальше от лавок с едой и запаха жареного масла. Его не привлекает ничего, ни рыба на палочках, ни фрукты в карамели, ни шелка разного цвета, блестящие даже в тени. Он мог бы уничтожить тут все, навести хаос, вызвать свою цель на дуэль, не сомневаясь, что победит. Часть внутри него рвется в бой. Она полна энергии. Она жаждет волнения. Но пока что ей необходимо ждать, закручиваться в спираль. Верещать скрипучим голосом — все, что позволено. Чайльд сдерживает ее за улыбкой и шутками. В городе шумно: все почему-то кричат, предлагают то, чем торгуют, чуть ли не хватают за руки. Люди носятся в разные стороны, удивительно, как не сталкиваются друг с другом. Чайльд к подобному не привык. И пока Ли Юэ вызывает одно отвращение. Своей погодой, обстановкой, громкими звонкими голосами. Невыносимо. Чайльд рассматривает толпу, не запоминая лица, пока в глазах не темнеет, пока сон не вылезает днем. Он чувствует, что тело клонится в бок. Слабость равняется позору; ему нужно устоять. Чайльд сжимает зубы, цепляется за голову руками, тянет волосы и давит на виски, но перед глазами пустота, по бокам и снизу бездна. Его уносит: ни пошевелиться, ни вдохнуть. Он приходит в себя, когда чьи-то руки подхватывают под плечи, толкают вперед, помогая принять вертикальное положение. Чайльд сбивчиво благодарит, щурится, но разглядеть лицо незнакомца не может. Тот что-то говорит. Чайльд не понимает, кивает на какие-то слова и фразы. Благодарит еще раз, отталкивает от себя слишком настойчивую руку и бредет за черными образами подчиненных. Голос незнакомца мягко оседает внутри, от него веет чем-то знакомым и родным. Подобное вынуждает опасаться. Улицы сливаются в одну яркую картинку перед глазами. Чайльд теряется в этом ощущении, его выворачивает наизнанку. Он падает на колени. Цветные круги ускоряются. Движутся хаотичными движениями, то приближаясь, то отдаляясь. Чайльд хочет взвыть. И все исчезает. Знакомая пустота касается кончиков пальцев ледяным дыханием, переползает дальше по телу. Чайльд расслабляется, чувствует умиротворение, падая в бездну. Он знает этот сон вдоль и поперек. Ведь кроме мрака и холода там не будет ничего. Но сознание будто издевается, подкидывает новое. Незнакомый голос доносится сверху. Чайльд не может — не хочет, — разобрать слов. Когда он просыпается, дергаясь на кровати, то помнит только яркие карие глаза и руку, охваченную пересечением линий янтарного цвета. Сознание возвращается медленно. Чайльду едва хватает воздуха, чтобы прийти в себя. Он оглядывается, материализуя водный кинжал в руке больше непроизвольно, чем специально. Обстановка кажется чужой, пока воспоминания не возвращаются. Чайльд откидывается назад на подушку, вертит оружие в руке. Вода ловит проблески света с окна, отражает его по всей комнате неровными кругами. Ли Юэ полон ярких фонарей. Город не спит даже ночью, дышит активностью своих жителей; с улицы слышатся голоса прохожих, такие же громкие и звонкие, как и при свете солнца. Подобное в диковину. Обычно ночь равняется тишине и спокойствию. Когда можно выйти во двор, вдохнуть морозный воздух поглубже в легкие, задержать дыхание и взгляд на звездах, а затем вернуться в теплую кровать в родительском доме. Есть и другая ночь — совершенно иная. Та, в которой тишина взрывается красками битвы, когда застоявшаяся кровь бежит по венам и стучит в висках так громко, что собственное дыхание едва различимо. От одной только мысли тело реагирует. Его бьет энергия, желание сражаться, с кем-то сильным, чтоб интереснее, чтоб либо ты, либо тебя. Чайльд надеется, что местный Архонт его не разочарует. Что он окунется клинками сполна, смешивая чужую кровь с собственной. От предвкушения пальцы подрагивают. Глаз бога вибрирует нетерпением своего владельца. Чайльд не удерживается, поддается этому желанию. Легко и привычно. Он уничтожает тонкий клинок, остатками воды споласкивает лицо и наконец поднимается с кровати. В комнате нет часов, а внутренний ритм не подсказывает время. Но, кажется, ночь еще не такая глубокая. Чайльд выскальзывает за дверь, спускается по лестнице, проходит большое круглое помещение. Ковер заглушает шаги, топит звуки в глубоком ворсе. Ему удается выбраться незаметно, обогнув своих людей, караулящих вход. Ночью духота отступает, и становится приемлемо. Чайльду не нравится этот город, не нравятся слишком активные и прилипчивые торговцы. Возможно, будь он в другом состоянии, то смог бы оценить все по достоинству, с интересом погрузиться в чужую среду и культуру. Но головная боль сжирает все желания, оставляя одно единственное — вырезать чужое, нужное Царице, сердце. Ещё в Снежной он изучил карты, основные маршруты и места, и выбраться к порту не сложнее, чем избавиться от пиро слайма. Иногда Чайльду кажется, что его глаз бога попал к нему по ошибке, с его страстью к сражениям, но рядом с водой чувствуется спокойствие, несравнимое даже с тем, что он испытывает дома. Вода будто обволакивает и защищает; управлять ей легко и естественно. Назад он возвращается под утро, когда солнце уже почти встало, когда руки и ноги разбухли от долгого нахождения в море. Подчиненные шум не подняли. Удивительно, как сдержались. По их встревоженным лицам видно, что исчезновение их напугало. Чайльд от вопросов отмахивается, раздает поручения. Прикидываясь обычным собой, показывая маску Чайльда, готовую в любой момент слететь, демонстрируя Тарталью, одиннадцатого предвестника Фатуи. А теперь. Пора работать. Традиции Ли Юэ долги и нерушимы, как самый твердый кристалл. Местные люди не слишком доверчивы, но за хорошую цену или выгодную сделку не прочь потрепать языками. Царица не случайно выбрала это время для миссии. Ежегодная церемония Сошествия. Еще одна нелепость этого места. Если Гео Архонт правит Ли Юэ, то занялся бы этим всерьез, а не раз в год спуститься для видимости. В будущем весь мир будет принадлежать Царице, и людям не придется беспокоиться о том, что их божество не рядом. Царица милосердна и справедлива. А Ли Юэ прекрасно впишется в ее владения. Чайльд рассуждает об этом, когда изучает улицы, сопоставляет карты с реальностью, когда отвлекается на историю об Архонте, когда заслушивается ею и верит, что это поможет унять головную боль. — Ваша еда, господин, — хозяин ресторана ставит несколько блюд на стол вместе с чашкой, наполненной сомнительной жидкостью с желтоватым оттенком, которую Чайльд брезгливо отодвигает в сторону. Что-то среднее между чаем и водой вызывает отвращение. — Благодарю, — еда, ранее порекомендованная хозяином, выглядит куда интереснее и привлекательнее. Чайльд тянется за столовыми приборами, с ужасом вытягивая две палочки. Признаться честно, этот момент он упустил. Место оказывается слишком популярным у иностранцев, а хозяин внимательным и участливым, чтобы практически сразу передать ложку и вилку. Несмотря на принадлежность к Фатуи, местные относятся почти радушно, не рассматривают маску не из страха. Им все равно, кто покупает у них товар до тех пор, пока покупает. Чайльд едва успевает закончить с одним блюдом, когда рассказчик завершает свою длинную историю и собирается переходить к следующей. Этот момент кажется отличным для вопроса. — Если на церемонии Сошествия Моракс спускается с небес, то где он проживает, когда не обременен заботами о своих подданных? Рассказчик на вопрос Чайльда хмурится, но своего возмущения не высказывает. Он раздумывает несколько секунд. Начинается казаться, что ответа уже не будет. — Властелин Камня каждый день заботится о безопасности и покое жителей Ли Юэ. Только благодаря ему сохраняется мир и гармония. — Неужели он без перерыва парит в небесах? — удивляется Чайльд и добавляет в голос больше восхищения. Если это так, убить истощенное божество не составит проблем. — Разумеется, нет. У каждого адепта, включая Властелина Камня, есть своя обитель. — Уверен, он живет где-то недалеко от города, чтобы жителям было проще преподносить свои дары. — К сожалению, место неизвестно. Единственная возможность повстречать Властелина Камня — церемония Сошествия. Вам следует задержаться в городе еще на неделю, тогда вам выпадет шанс увидеть все своими глазами. — Жду с нетерпением, — с улыбкой отвечает Чайльд. Жду с нетерпением, когда смогу вырвать сердце из его груди, думает он. — Вы интересуетесь Властелином Камня? — Чайльд отрывается от еды, когда к нему обращаются. Он смотрит на незнакомца и чувствует головокружение. Его голос кажется слишком знакомым для человека, с которым они видятся впервые. — А вы знаете много историй? — Чайльд кивает на стул напротив. — Позвольте для начала поинтересоваться, почему вы так стремитесь узнать об этом? — Моракс — Архонт, победивший в войне. Разумеется, побывав на его земле, мне хочется знать больше, — врет Чайльд, прячась за улыбкой. Он заказывает чай и закуски на двоих. — Это похвально, — заключает незнакомец, — молодые люди редко увлекаются историей. — Не сказал бы, что и вам много лет, — смеется Чайльд, — господин… — Чжун Ли. — Господин Чжун Ли. Мое имя Чайльд. — Необычно, — пальцы Чжун Ли обхватывают небольшую, также непривычную своими размерами, чашку, подносят ее к губам, — даже для предвестника Фатуи. — А вы наблюдательны. — Ваша маска прямое доказательство, к тому же бюро Ваншэн, в котором я работаю, сотрудничает с вашей организацией. Надеюсь, ваше прибытие не добавит нам работы? — Что вы, — отмахивается Чайльд, — я здесь только для того, чтобы проследить за работой банка, не более. Вам не о чем переживать. — Рад слышать, — Чжун Ли улыбается уголками губ. Янтарные глаза пристально сужены и, кажется, даже не моргают. Чайльд чувствует неловкость от прямого разглядывания, головная боль нарастает, а от присутствия Чжун Ли головокружение только усиливается. Чайльд концентрирует взгляд на чае и через несколько секунд, когда мир перестает плыть, тянется за креветкой. — Вы знали что для того, чтобы в полной мере ознакомиться с кухней Ли Юэ недостаточно попробовать блюда, необходимо также соблюсти некоторые традиции? — вкрадчиво спрашивает Чжун Ли. — Какие? — Чайльд от тембра вздрагивает и, удивленный своей реакцией, отдергивает руку с вилкой назад. — Палочки, Чайльд, — совершенно серьезно замечает Чжун Ли. Его лицо выглядит нелепо серьезно для темы разговора, что Чайльд не сдерживается и снова смеется. На этот раз искренне в первые за время отъезда из Снежной. — Если вы обещаете показать, как правильно ими пользоваться. — Это легко, уверен, научитесь вы быстро. Чайльд кивает и неловко берет прибор в руки. Несмотря на то, что Чжун Ли сказал, что это легко, на самом деле это оказывается не так. Руки привыкшие к оружию отказываются держать палочки; пальцы все время дрожат. Подхватить даже самый легкий кусочек еды оказывается невозможным. Чайльду требуется около пяти минут, чтобы еда не падала на тарелку сразу, а опустилась наконец-то в рот. На вкус это, разумеется, никаким образом не влияет. — Молодец, — Чжун Ли прерывает свою лекцию об истории развития и производстве палочек из бамбука ради похвалы. Чайльд кивает и тут же роняет креветку обратно. Ранее успокаивающий голос Чжун Ли преображается в раздражающий. Упорство не позволяет до конца отказаться от идеи научиться, но в текущем состоянии не получится что-то дельное. — Едва ли моих навыков хватает для этого, — Чайльд откладывает палочки в сторону и, чтобы куда-то деть руки, хватается за чашку. — В Ли Юэ есть одна давняя поговорка: «Трудолюбие будет вознаграждено небесами», — изрекает Чжун Ли. Чайльд в ответ хмыкает. Не так уж ему необходимо это вознаграждение. Еще с детства понятно, что небеса его не очень-то жалуют — глаз бога исключение, — но и при большом желании глаз порчи компенсирует отсутствие. — В Ли Юэ есть поговорки на все случаи жизни? — спрашивает Чайльд. Разговор постепенно начинает утомлять. Бессонные ночи дают о себе знать. — Вас интересуют какие-то особенные? — Чжун Ли отпивает свой чай. Он пьет медленно, будто смакует горькую жидкость. Чайльд неопределенно взмахивает рукой, и ему кажется, что это отличная возможность перевести диалог туда, каким он изначально и должен быть. Ему необходимо знать о Гео Архонте все. — Например, — Чайльд задумывается на секунду, — принести в жертву дракону десять кабанов, и Гео Архонт вознаградит тебя удачей на будущее свершение. — Не уверен, что, — Чжун Ли замолкает, подбирая слова, — Властелин Камня никогда не был сторонником жертвоприношений. Он бог контрактов. — То есть, если предложить ему сделку, то он согласится? — допытывает Чайльд. Они могли бы сразиться за Сердце бога. Чайльд готов поставить на это действие что угодно, включая собственную жизнь. — Контракт работает в обе стороны. Нужно обладать чем-то, что могло бы заинтересовать Властелина Камня, - глаза Чжун Ли сверкают от солнечного света, когда он поднимает голову и склоняет ее чуть вбок. — Как думаете, у меня есть шанс? — спрашивает Чайльд с заминкой, засмотревшись. Он пытается произнести это больше как шутку, чем реальный вопрос. — Вы всегда можете попытаться. Церемония Сошествия совсем скоро. — Я слышал, что Моракс выбирает только одного. Вряд ли этой чести удостоится чужеземец. Чжун Ли это не комментирует. И Чайльд знает, что прав. Он на месте бога, не стал бы выбирать кого-то вроде себя. — Если не секрет, то что бы вы попросили? — пауза не длится долго, когда Чжун Ли задает этот вопрос. — Конечно же, поединок! Представьте, сколько опыта я мог бы заполучить. Чайльд не видит причин лгать в этом. Он молодой человек, солдат. И для него это должно быть нормально хотеть сразиться с кем-то сильным. Тем более Чжун Ли совсем не выглядит, как тот, кто стал бы осуждать открыто. — Что ж, — заключает Чжун Ли, — пожалуй, вы правы. Властелин Камня не хотел бы международного конфликта из-за смерти предвестника. — Значит ли это, что мне придется найти его, чтобы потребовать бой? — Вы всегда можете попытаться, — повторяет свои слова Чжун Ли, и Чайльд понимает, что на этом разговор заканчивается. Если Чжун Ли знал, где найти Архонта, то говорить об этом он не хотел. И пока что единственной зацепкой остается церемония Сошествия, а также запасной план на случай неудачи. После чашки чая головная боль отступает. А работа не ждет. Разобраться с должниками Чайльду необходимо ровно, как и добыть сердце. И он надеется, что Чжун Ли в этот список-смертников не входит. Чайльд как минимум хочет использовать знания этого человека еще пару раз, на случай если Сердца бога не будет в его руках через неделю.