множественный первый раз

      Арсений не верит в судьбу. Ему кажется, что всё это мистическое неосязаемое явление слишком романтизировано и раздуто, да и нет в нём ничего особенного. Не верит Попов и в любовь. Точнее, он в ней ничего не смыслит, поэтому и не потыкается туда. За все свои девятнадцать лет он не влюблялся ни разу, хотя, может, и влюблялся, но пропускал эти ощущения мимо себя, так и не осознав, что когда-то был влюблён или испытывал к кому-то симпатию.       Родители у юного омеги были… отстранённые. И от мира, и от своего сына. Редко выходили в свет, да и внимания своему ребёнку с годами уделяли всё меньше и меньше. Поэтому Арсений многого не знал о человеческих чувствах, правильном общении с противоположными полами (ведь были ещё беты, кроме альф) и старался как-то сам навёрстывать упущенное. Много читал в интернете, впитывая в себя абсолютно всю информацию, после чего начал наблюдать за сверстниками и их поведением, замечая что-то новое, но на себе никогда не ощущал того, что писали пользователи всемирной паутины. Да и не отчаивался, в общем-то. Было как-то… всё равно. У него была крыша над головой в виде общежития, в котором он разделял комнату с таким же флегматичным омегой, как и он сам. Арс учился в университете, до сих пор удивляясь, как поступил в него со своей-то средней успеваемостью, и не был изгоем, на которого тыкали пальцем или издевались. Жаловаться не на что.       В общем, Арсений просто жил свою жизнь.       Рутинную, скучную, в большинстве случаев серую жизнь, что иногда пестрила цветами, когда Попов вычитывал какую-то новую информацию в сети или же читал, как кто-то писал что-то дикое в чате общежития, удивляясь тому, каким непонятным образом одногодки общаются в нём, называя друг друга «долбоёбами», «идиотками» и ещё кучей прилагательных, касающихся ориентации и внешнего вида. Были это шутки или нет — он не понимал, так как в отношениях между людьми ни черта не смыслил. Да и не считал особо нужным этот навык, лишь изредка переговариваясь с девушками-омегами на лекциях, если те что-то спрашивали у него.       В один из таких дней на паре по философии омега услышал странную фразу. В ней говорилось о том, что три случайные встречи с незнакомым человеком обязательно повлекут за собой счастливые времена. Омега скептически отнёсся к этому высказыванию, сводя брови к переносице и устало укладываясь на парте. Пара была очень скучной, но иного выхода, кроме как слушать лектора, у него не было. Тем не менее пожилой альфа иногда говорил интересные вещи.

***

      Первая встреча происходит совершенно случайно: сталкиваются два абсолютно разных человека, а Вселенная со смешком наблюдает за тем, что происходит с ними дальше.       Арсений был полностью погружён в свои мысли. Сегодня утром он прочёл пост от альфы, который говорил, какими именно должны быть омеги. Невольно он вспомнил, как отец также когда-то обмолвился, что омегам следует быть покладистыми и покорными перед альфами, и эти слова напрочь засели в его голове. То, что это сексизм, он, конечно же, не понимал и думал, что подобные слова — истинная истина.       Вспоминал, как себя вела мама перед отцом и как вели себя омеги в его окружении, и не понимал, кто из них был неправ: родители или ровесники. С одной стороны, его мать была такой, как говорил отец: тихой, спокойной, сдержанной, всегда выполняла просьбы мужа и так далее. С другой же стороны, он наблюдал странное, полностью противоположное поведение его сверстников. И в чате, и в жизни некоторые омеги вели себя нескромно, порой даже кричали на альф, что уж говорить о бетах. Как быть ему — Арсений не знал. Просто решил плыть по течению и отражать отношение людей к нему. В иных случаях — бежать.       Это, несомненно, всё решило бы.       Задумавшись, Попов не понял, что столкнулся с кем-то, и слегка пошатнулся, теряя равновесие, но благо быстрая природная реакция и хороший вестибулярный аппарат не дали столкнуться с полом. Или же чьи-то руки, крепко держащие его за предплечья.       — Простите, — тихо говорит Арсений и сразу же отстраняется от альфы. Да, это точно альфа. Высокий, серьёзный на вид и слегка устрашающий. Чужие прикосновение к собственному телу Попов не то, чтобы не любил — просто было непривычно, когда его кто-то касался. Ведь даже родная мать не привила ему любовь к тактильности.       Устрашающий альфа, стоящий напротив омеги, вдруг громко чихнул, почти сгибаясь вдвое, чем вызвал недоумение на лице Арсения. Он был слегка неуклюж, потянув за собой своего приятеля, стоящего рядом, и Попов уже засомневался, что тот был типичным серьёзным альфой, держащим эмоции в узде.       — Шаст, какого хрена? — парень чуть ниже помог чихнувшему устоять. Вот в том, что подавший голос брюнет был альфой, Арсений не сомневался ни капли. — Аллергия на симпатичных омежек?       — Эм… пропустите? — после фразы брюнета Попову стало немного не по себе. Ответить в таком же стиле он не мог, поэтому решить действовать по второму плану — бежать. Стоящие рядом с Арсом альфы — один серьёзный, а второй по кличке Шаст — расступились, не заметив, как закрыли собой проход в аудиторию.       Арсений прошёл внутрь, стараясь забыть этот инцидент и ещё одно тихое «апчхи» за спиной.       Вторая судьбоносная встреча происходит специально: намеренно сталкивает одного из людей со вторым, а Вселенная всё ещё со смешком наблюдает за ситуацией.       — Привет, цветочек, — Арсений удивлённо хлопает глазами, слыша обращение. Он оглядывается, понимает, что обращались именно к нему, а затем размышляет, как следует отреагировать. Это комплимент? Оскорбление? В глазах альфы напротив таится что-то странное, чего он не может понять. Он решает на свой страх и риск ответить.       — Здравствуй, тебе что-то нужно? — Арс крепко держит лямку рюкзака, который недавно накинул на плечо, собираясь идти домой, так как пары подошли к концу. Но вот незадача: его остановили прямо у выхода из универа. Грозный альфа усмехается, переглядываясь со своими друзьями. Попов невольно сравнивает эту компашку с той, в которой был чихающий Шаст, и ему кажется, что с неугомонным аллергиком ему было бы безопаснее.       — Да, точнее кто-то, — раздаётся смех. Арсению почему-то становится неуютно, отчего он тяжело вдыхает и ощущает жгучий аромат, опаляющий лёгкие. Это неприятно. Больно. Нужно было выбирать второй вариант, знаменующий бег. Омега впервые ощущает страх. — Не хочешь развлечься, цветочек?       — Простите, уважаемые, но цветочек сегодня за-анят, — он слышит мягкий голос, а затем его буквально тащат за собой чьи-то сильные руки. Перцовый запах, режущий дыхательные пути, пропадает, и становится спокойно. Омега поддаётся этому напору, шагая за тем, кто спас его от так называемого «сгорания заживо». А потом в голове проносится такое шёлковое и медовое «цветочек», и Арсений приходит в себя, вырывая собственную душу из нирваны, в которой очутился.       — Как ты меня назвал? — Попов не блещет героизмом и смелостью, но рядом с этим парнем почему-то страх испаряется. Арс фокусирует взгляд и понимает, что это тот самый чихающий долговязый… альфа. Наверное.       — Цветочек, — говорит так, будто бы и дураку понятно толкование этого слова. Попов замечает, что странный парень с не менее странной кличкой потирает нос и в этот раз напялил на глаза очки. Солнцезащитные. В Питере. Когда на небе ни намёка на солнце. Логика незнакомца поражает.       — Короче, пара советов.       — Как тебя зовут? — повеяло весенним уютом, вдохнув который, Арсений покрывается мурашками и набирается смелости перебить незнакомца. Очень в стиле омеги.       На самом деле, пиздец не в его стиле.       — Антон. В общем, совет первый: держись подальше от тех альф у входа. Второй…       — На каком ты курсе?       — Ну… на четвёртом, физмат. Блин, это сейчас не важно. У тебя есть телефон? Точнее, у кого же его нет, глупый вопрос, согласен, — он потирает затылок от неловкости. — Одолжишь свой на секунду? — омега кивнул, хлопая глазами. Рядом с этим Шастом было спокойно, и все мысли тот же час вставали на свои места. Беспорядок в голове исчезал. Было легче дышать, а ещё становилось теплее, пусть на улице и жалкие тринадцать градусов. Попов протянул мобильник со слегка побитой защиткой и начал наблюдать за тем, как высокий парень что-то быстро клацает на экране, а затем прерывается, чихая.       — Вот мой номер. Если они вновь пристанут к тебе, пиши или звони, — Антон отдал ему гаджет и достал из кармана небольшой платочек, прижимая его к лицу. Арсений вновь ощутил приятный весенний запах ветра и слегка прикрыл глаза, против воли задумываясь, был ли у ветра запах.       — Почему ты чихаешь? Ты чем-то болен? — вопрос был почти бестактен, если бы ситуацию не спас спокойный тембр голоса омеги. Попов только сейчас, анализируя ситуацию, осознал, что слепо доверился незнакомцу, разрешая тому лазить у него в телефоне. А вдруг он добавил его в какую-то бандитскую группу? Или ещё хуже — на какой-то порн…       — Ой, прости, — почему он извиняется? — У тебя такой запах, словно в метре от меня цветут все плодородные деревья мира. А у меня аллергия на цветение. Но ты не подумай, что у тебя плохой запах, он даже наоборот, ну… хороший, — в подтверждение его слов он вновь чихнул, отворачиваясь от омеги. — В общем, удачи. И запомни мои советы, — когда Антон отдалился, всё вокруг Арсения начало рушиться. Пропало и тепло, пропал и лёгкий весенний ветерок, — его любимый, кстати, — пропал и порядок в мыслях.       Остался лишь он и телефон в руках с новым абонентом «Антон Шастун» в контактах.       Так вот почему Шаст. Он Шастун.       Третья же встреча происходит осознанно — здесь Вселенная просто «на этом наши полномочия всё» и пускает всё на самотёк.       Это было сложно описать, но Арсений постарается. Впервые за несколько дней он начал ощущать себя подавленно и к тому же не знал причину своей грусти. В принципе, он никогда не мог понять себя и то, что чувствовал, но сегодня слишком особенна была та тоска, что омега испытывал. Он попытался выяснить, из-за чего так себя ощущал, прокручивая в голове события прошлой недели и всю новую информацию, которая проникла в его мозг и осталась в памяти.       Он грустил из-за видео с котятами, которые упали в лужу? Нет. Из-за болезни его любимого педагога по исскуству? Нет. В чём же причина? Омега начал усерднее вспоминать всё, что происходило с ним. Шагая по коридору общежития в душ, Попов оглянулся, всматриваясь в темноту напротив. Ему показалось или там кто-то был? Из окна подул свежий ветер, и Арсения будто бы прошибло током.       Он вспомнил ту умиротворённость, которая окружила его, пока рядом находился незнакомец Шастун. По телу прошлась мелкая дрожь, но это потому, что в просторной душевой комнате с пятью кабинками было открыто окно на проветривание, а температура воздуха на улице отнюдь не жаркая. Тело вдруг окутало тепло, которое напоминало ему те комфорт и уют, что излучал, наверное, тот самый чихающий Антон. Вот почему сейчас он ощущал себя грустно, а в груди будто бы разрасталась огромная дыра, которую, чисто по логике, нужно было чем-то заполнить. Арсений обязательно наденет тёплую одежду и расставит все свои вещи по полочкам, чтобы вновь ощутить то, что происходило с ним рядом с Шастуном.       После тёплого душа брюнет приводит себя в кое-какой порядок, стараясь не обращать внимания на разговоры других омег об альфах и не привлекать к себе внимания. Арс выходит из душевой, вновь оказываясь в холодном коридоре, и старается как можно быстрее добраться до комнаты, чтобы окружить себя призрачным уютом.       — Привет, цветочек, — дыхание спирает, а тело замирает, стоило ему услышать вновь этот грубый голос. Значит, тогда ему не показалось. — Слышал о намечающемся празднике? — как минимум странным было то, что этот темноволосый альфа находился по большей части в омежьем крыле, да ещё нагло шагал по коридорам, словно жил здесь.       А Арсений знал, что все альфы обитают этажом выше.       — Нет, прости, мне нужно идти, — слова долговязого Шастуна возникли в голове, и омега ощутил, что сейчас его медленно накрывает паника. Что-что, а панику он распознавал сразу же. Он резко развернулся и направился в свою комнату, но запястье больно перехватили и Арсу подумалось, что на руке обязательно останется след от сильного прикосновения. Повсюду его окружал острый запах, что заживо разъедал внутренности. Он не мог вдохнуть, так как глаза сразу же наполнялись слезами, а лёгкие горели. Нужно уходить. Нужно бежать. Антон-аллергик предупреждал его.       — Посмотри на странице универа в инсте анонс о вечеринке. Я буду очень… очень… — с каждым его «очень», сопровождающимся приближением его тела к телу омеги, Арсений ощущал себя немного неживым. Запах этого альфы запросто мог его убить. — Ждать тебя.       — Хорошо, до свидания! — крикнул Попов, стараясь как можно быстрее уйти от противного парня, чтобы вдохнуть свежего морозного воздуха из окна в своей комнате. Он запирает комнату на ключ и понимает, что сердце ускорило свой темп. Арсений открывает окно нараспашку, напрочь забывая о том, что хотел согреться, дабы напомнить себе то ощущение безопасности, которое витало рядом, когда он стоял возле Шастуна.       Когда мрачный питерский ветер проникает в комнатку, Попова медленно настигает спокойствие. Пальцы ещё лихорадочно дрожат по большей части от холода, но он хотел нуждался в очистке своих лёгких от противного жгучего огня, наполняя их весенним ветром, поэтому терпел морозный оттенок весны. Второй совет Шаста всплывает в голове, и Арс, сидя у окна на своей кровати, берёт телефон в руки. Ему точно было страшно. Сердце усмиряло своё биение, но стучало так сильно, словно кто-то внутри решил сделать капитальный ремонт, снося всё к чёртям.       Арсений колеблется, смотря на открытый пустой диалог.       Но он ведь говорил ему писать, вдруг что? Вот Арсений и напишет.

Арсений Попов

Привет, Антон Шастун.

      Ему никогда не доводилось писать кому-то. В телеграмме это был первый чат с реальным человеком, помимо служебного бота программы. Статус Шастуна обновился, загораясь словами «в сети», а затем сразу же сменился на «•••печатает». Антон Шастун Привет, с кем имею дело?)       Арсений склонил голову вниз, блокируя экран от досады. Он ведь не сказал ему своего имени, да и вряд ли этот парень знал обычного, ничем не выделяющегося Арсения Попова, как тот и был подписан в мессенджере. Неловкости добавляло отсутствие фотографии на аватарке.

Арсений Попов

Я… цветочек.

Антон Шастун А Цветочек Вспомнил Оу К тебе опять лезли? Всё ок?       Омега слегка опешил от количества смс и скорости их отправки, не зная, на какое из сообщений ответить первее. Арсений уже был готов печатать ответ, как пришло ещё одно: Антон Шастун Ты в общаге? Хочешь я зайду? В какой ты комнате?       Хорошо, что все вопросы пришли за раз, иначе у Арса задёргался бы глаз от постоянного звука уведомления, что даже не успевал проигрываться до конца, как вновь звучал заново. Интересно, с какой скоростью пишет этот Антон? Сто слов в минуту? Двести? Кстати, о номере комнаты.

Арсений Попов

203.

      Статус собеседника сразу же сменился на «был (а) в сети в 16:48». И что это значило? Как-то стало не по себе, Арсений уже почти привык к нескончаемому потоку сообщений от Шастуна, и тут на тебе.       Тишина в ответ.       А спустя пять минут раздался стук в дверь. Сердце ушло в пятки, напоминая омеге о нежданном госте, но, не учуяв режущего нюх запаха по ту сторону, Арсений открыл дверь, пропуская внутрь, как оказалось, Антона.       — О-о-о, свежий воздух, как раз то, что мне надо. Ты же не против, если я… — парень указал рукой на кровать Попова, и тот пожал плечами. Арсений просто не догонял, чего от него просит Шастун.       — Ты альфа?       Антон закашлялся.       — А что, не похож? — брюнету показалось, что тот обиделся. Сейчас он был без солнцезащитных очков, и Арсений смог разглядеть слегка опухшие и покрасневшие глаза парня. Видимо, он хотел посидеть на свежем воздухе, а не медленно умирать от приступа аллергии.       — Да нет, просто…       — Я альфа. Да, слегка неуклюжий и странный, смахивающий на бету скорее из-за специфичного запаха-хамелеона, но… к счастью или к сожалению, я альфа, — Арсений был удивлён. Он в точности пересказал все его мысли, говоря их вслух. И про неаккуратность, и про странность, и про… запах? — Ты чего так смотришь?       — Просто, ну… ты сказал слово в слово то, что я думал о тебе. Как так получилось, ты что, мысли читаешь?       На этот раз Шастун засмеялся.       — Да это же просто стереотипы. Все, кто видит меня впервые, говорит это. Забей, короче. Что с тем типом? — Попов поймал себя на мысли, что слушать этого альфу было куда приятнее, чем того, что крепко схватил его за руку. Омега глянул на запястье, рефлекторно касаясь его и понимая, что след всё-таки остался. — Это он такое исполнил?       — Да, — он сразу же постарался спрятать покраснение, ища глазами какое-то худи, но его остановило прикосновение Антона.       На этот раз Арсений не вздрогнул от боли: скорее удивился внезапному касанию, громко втягивая носом воздух. По телу прошлась волна умиротворения и тепла. Пока Шастун рассматривал след от руки «огненного альфы», внутри омеги расцвёл мир: начали петь птицы, тихо течь река, успокаивая Арса своим шумом. Он будто бы погрузился в место, о котором мечтал. Спокойное, прохладное на вид, но если находиться внутри этого местечка — тепло.       — Конченный идиот, — оттенок слов, вылетевших из уст Антона, был резко противоположен тому чувству покоя, которым окутывал его альфа, сам того не понимая. Омега слегка вздрогнул из-за резкого возвращения в реальность, продолжая искать глазами худи. «Что это было? Что за река, птицы? Почему он так на меня действует?» — думал брюнет, надевая на себя тёплую одежду.       — А что за вечеринка намечается? — не желая уходить от манящего ощущения, спросил Арсений. К слову, он не был поклонником вечеринок, если вдруг это непонятно. Арсений вообще не тусер. На все сто семь процентов.       — Что-то приуроченное к празднику весны, точно не помню. А ты хочешь пойти? Там весело, — альфа вновь двинулся к подоконнику, опираясь на него руками и вдыхая свежий воздух из широко открытого окна.       — Как раз-таки на этот праздник меня и хотел позвать тот… тип, — вспоминая новое словечко, которое бросил Шаст, объяснил Арс. Было странно использовать его в своей речи. Ново. Дико.       — Если ты пойдёшь, обязательно дай мне знать. Хочешь, помогу заполнить форму?       — Что?       — Ну, гугл-форму, в которой ты напишешь свои пол и имя. Это нужно организаторам, чтобы те знали примерное количество студентов для выбора места проведения вечеринки и прочей ерунды. Ты как омега должен понять, — Антон отвёл глаза, и Арсений двинулся к кровати, понимая, что как омега вообще не просекал, что он там должен понять. Он взял телефон и с трудом нашёл страничку университета. О ней же говорил тот самый альфа.       — Давай, что нужно нажимать? — Шастун вновь попросил у Арса телефон и спустя несколько минут взглянул на него, вновь вдыхая свежий воздух. Хозяин комнаты отошёл, понимая, как тому, наверное, тяжело ощущать микс запахов, один из которых для него даже опасен.       — Имя? — Арсений ответил. — Возраст? Употребляешь алкоголь? — Попов отрицательно мотнул головой, и Антон начал что-то печатать в телефоне омеги. Он протянул Арсу гаджет, говоря, что всё готово и вечеринка состоится через несколько дней, в субботу.       Он кивнул, принимая телефон из рук альфы, и ещё раз вдохнул аромат, исходящий, несомненно, от Антона. Именно он натолкнул его на следующие слова, слетевшие с языка быстрее, чем Арс мог подумать:       — Ты действительно пахнешь… странно, — Арсений вновь вздрогнул, ощутив порыв тёплого ветерка, который дул точно не из окна, и приятный запах чего-то знакомого, что он был не в силе распознать.       — И… что же ты чувствуешь? — альфа невольно понизил голос (или ему показалось), наблюдая, как Арсений сводит брови и, закрыв глаза, вдыхает, концентрируясь на ароматах.       — Спокойствие, весенний ветер, и… как будто бы всё так, как нужно, какой-то порядок, что ли, — омега пожимает плечами, не в силах больше подобрать слов для описания его запаха, и открывает глаза. Он смотрит на Антона и замечает слишком пристальный взгляд на себе, а также поджатые губы. Тело вновь прошиб электрический импульс, когда их глаза встретились, и брюнет слегка пошатнулся, не в силах выдержать этот наплыв эмоций, что внезапно накрыл его с головой.       — Такого ещё никто не говорил, — Антон ярко улыбается, сменяя эмоцию, а Арсений, кажется, забывает как дышать. Сердце пропускает удар, и в памяти всплывает фраза о трёх случайных встречах.       Он в полусознании закрывает дверь, провожая альфу, а затем сползает вниз, садясь на пороге.       Его накрывало новое чувство, полностью, с головой. И Арсению было столь же страшно, как и любопытно. Дрожащие пальцы и бешеный стук сердца точно не из-за испуга или страха. Это было нечто иное.       Кажется, Арсений начинает верить в судьбу.       И в любовь тоже.