множественный первый раз

      Не сказать, что Арсений волновался и боялся. Просто ему казалось слегка непривычным то, что он собирался сделать. И это совершенно на него не похоже. Омега не знал, чему стоит уделить внимания больше: волнению по поводу встречи с неприятнейшим человеком в его жизни или же волнению по поводу того, что он собирался привнести в свою жизнь что-то новое. Неизвестность всегда пугала.       Конечно же, брюнет надеялся, что Шастун тоже будет там, среди кучи людей, рассекающих своими телами воздух в попытке попасть в музыку и произвести впечатление. Арсений вот музыку любил, но не такую, как там, — шумную, громкую и вызывающую. В его телефоне буквально пара песен с абсолютно спокойными мотивами, позитивными словами и уютной атмосферой.       Арсений проходит внутрь небольшого здания и показывает студенческий, ему на руке рисуют какую-то завитушку, а затем пропускают внутрь. В уши, как и ожидалось, резко бьёт музыка, и Попов радуется, что к общежитию идти недалеко, минуты три, не более. В случае чего он может развернуться и уйти, так ведь?       — Привет, Арсений, — рядом раздаётся мягкий голос, и вся музыка враз стихает. Омега чувствует расслабление, что добавляет ему уверенности, и расправляет сжатые до этого плечи. Он даже не наряжался особо, чтобы сильно не выделяться и не привлечь внимание одного альфы, пугающего своим тоном. Подсознательно Арс знал, что если Антон захочет — найдёт его, хоть и будет своей аллергической реакцией вызывать смешки у публики.       — Привет, как-то тут не весело, — он всё ещё стоит в тёмном углу, морщась от непривычно сильных запахов людей вокруг, но среди них всё равно улавливая тот, который ему необходим: освежающий весенний ветер.       — Просто ты ещё не услышал свою песню, — Антон касается его плеча, а затем, извиняясь, отходит, говоря, что его ждут друзья. Омега хмурится, не понимая, какую ерунду ляпнул Шастун о музыке, и продолжает стоять в стороне, наблюдая, как развязно танцуют представительницы его пола, стреляя глазками в особо привлекательных, видимо, альф. Арсений вдруг осознаёт, что и сам не знал, каким нужно быть, чтобы стать «привлекательным». Считал ли его кто-то таким? Было бы неплохо узнать это.       Тело его качнулось, когда он уловил приятные слуху звуки. Мелодия, наполненная прекрасной гармонией вкупе с оживлённым битом, заставила его немного, но зашевелиться. Вот что имел в виду Шастун, когда говорил о «своей» песне. Арсений должен был признать, что стало чуточку веселее.       — Привет, цветочек, — в области лёгких стало невыносимо жечь. Арс ощутил это даже до того, как его уха коснулось чужое дыхание. — Ты такой привлекательный сегодня.       Но ведь вчера он был одет в то же самое. Значит, он и тогда был привлекательный? Почему вчера он этого не говорил? Где логика?       — Не думаю, — песня заканчивается, и Арсений смещает внимание с приятной музыки на собеседника, стараясь не дышать. Горло першит, хочется кашлять, тело наполняет липкий страх.       — Ты какой-то грустный, не хочешь повеселиться? — Попову кажется, что этот голос звучит отовсюду, и куда бы он не посмотрел, перед глазами обязательно возникнет лик этого дьявола, опаляя его самого жарким огненным дыханием. Он сжимает кулачки, молясь всем Богам, чтобы эту чудовищную горечь в виде адского удушья заменил свежий ветер, но его рядом нет. Арсению становится не по себе.       Его против воли ведут куда-то вглубь толпы, коснувшись талии, и Попов слегка вздрагивает. Такой длительный контакт к своему телу он не любил, тем более от того, кто своим запахом уничтожал внутренности. Они подходят к столу, за которым стоит улыбчивый альфа, и Арсу в руки вручают небольшой стаканчик, который он автоматически принимает на уровне врождённых рефлексов. Запах у напитка резкий, приторный, слегка сладкий, но в целом терпимый. Омега сглатывает, находясь под пристальным взглядом парней, не понимая, что нужно делать. Пить? Зачем? Он же ввёл в опросник, что не употребляет.       — Не бойся, тебе будет хорошо, пей, — альфа держит в руках такой же стаканчик и сразу же выпивает всё его содержимое. В мыслях Арсения лишь то, что он сих пор не знает имени этого устрашающего человека. Да и он сам никогда не называл его по имени. Лишь противное «цветочек», которое его голосом звучит мерзко и неприятно. Вот сказал бы это Антон…       Арсений смотрит на альфу рядом, что буквально прожигает его взглядом, и несмело касается губами стакана, а затем делает несколько глотков жгучего напитка. Этот коктейль был таким же, как и тот, кто его дал. Запах, исходящий от альфы, постепенно обжигает дыхательные пути, этот напиток — пищевые. Попов морщится, прикрывая нос рукой. Непривычно больно. Он боится вдохнуть, чтобы не обжечь себя сильнее, но вдруг послевкусие от напитка проходит. Голова слегка кружится, и Арсений хочет пойти умыться, но его останавливают.       — Потанцуем? — грубый шёпот раздаётся над ухом, и омега кивает, будто его тело — больше не его собственность. Он разрешает потянуть себя куда-то в уголок, чувствует прикосновения сквозь ткань одежды. Попов слегка дрожит из-за новых ощущений, в особенности после выпитого алкоголя — в том, что это был алкоголь, он уже не сомневался.       — Потанцуем, — омега, пошатываясь, становится чуть поодаль от своего ненавистного спутника, чтобы не вдыхать палящий аромат так близко. Его тело покачивается, и с каждой минутой становится всё легче. Эйфория и кайф расходятся по венам, Арс ощущает, как перед глазами всё плывёт, но останавливаться в танце не собирается. Ему вмиг становится весело, каждая мелодия вызывает улыбку, превращаясь в его мелодию. Омеге легко и свободно, он расправляет плечи, и когда ощущает чьё-то прикосновение, старается расфокусированным взглядом поймать говорившего.       — Ты бы лучше бежал от Егора, парень, — но человека за его спиной, что мог бы это сказать, не находилось. Все вокруг заняты танцами в своих компаниях или парах. Попов смотрит перед собой на так называемого Егора и вздрагивает. Альфа глядит на него особенно пристально, всё приближаясь. Нервы слегка напрягаются, но голос из головы не исчезает. Он прислушивается к нему лишь потому, что и сам любил бежать от проблем. Осознание того, что он во что-то вляпался, очень медленно накрывает Арса, но попыток пробраться в мозг не сбавляет. Омега чувствует касания к спине.       — Красивый цветочек, — к нему приближаются, и он вновь чувствует, как дыхание спирает. Долго он здесь не протянет. К нему прислоняются, но Попов прерывает контакт, улыбаясь уголком губ своему неприятному спутнику.       — Я сейчас приду, нужно привести себя в порядок, — на самом же деле Арсений ищет глазами выход. Откуда в нём такие знания о правильности побега — он не в курсе. Обоняние улавливает слабый запах свежего воздуха и спокойствия, и в то, что нужно именно туда, брюнет даже не сомневается.       Почва под ногами нетвёрдая, он будто шагал и сразу же проваливался вниз, но это не помешало ему добраться к выходу. Резкие движения вызывают у него лёгкую потерю координации, и стойкому к головокружению Арсению это не нравится. Он толкает входную дверь, замечая, как охранники лишь пожимают плечами, не удосужившись даже спросить о том, как он себя чувствует, и вываливается на улицу, ощущая сигаретный дым.       Ему срочно нужна опора. Перила, лестница, в конце концов какое-то дерево. Микс из природных запахов курящих на пороге студентов кружит омеге голову. Он по памяти шагает в сторону общежития, надеясь, что Егор ещё не заметил пропажу. Осознание содеянного постепенно накрывает его с головой, и на глазах появляются слёзы. Может, от ветра, режущего слизистую глаз; может, из-за того, что Арсений оказался в ситуации, из которой нет выхода. Эйфория мгновенно рассеивается. Ему страшно. Сигаретный дым пробирается в организм, и желудок скручивает в тугой узел. Срочно нужно бежать. Куда?       Арс же не умирает?       Вроде ощущения предсмертные.       Его касаются чьи-то руки, и Попов резко отталкивает их, опасаясь, что Егор догнал. Но внезапно становится легко и спокойно, и омега старается сфокусировать взгляд на человеке рядом. Касания не жгут, лишь мягко обволакивают, и он мягко улыбается. На самом же деле выходит крипово.       — Арсений? Пиздец, — кратко говорит Антон, пребывая в полном ахуе от происходящего. Вышел покурить, называется. Нос слегка щекочет аромат всевозможных цветущих деревьев — каких именно, Шастун ещё не понимает, но держит себя в руках. Альфа удерживает Арсения на плаву, радуясь, что столкнулся с ним за углом здания, а не у входа.       Он смотрит ему в глаза, стараясь поймать зрительный контакт, но взгляд Попова полностью потерянный, мутный. Кроме светло-голубой тонкой радужки, он замечает расширенный зрачок и надеется, что это всего лишь от алкоголя, не более. Краем глаза он видит людей из компании Егора и сразу же направляется с омегой в общежитие, намереваясь привести его хоть в какое-то адекватное состояние.       Идут они довольно быстро, точнее, Антон тянет за собой дезориентированное тело. Шаст оглядывает местность, чтобы не нарваться на типов из неприятной шайки, и облегчённо вздыхает, когда никого рядом не оказывается. Они входят в здание, Антон слегка грубо отвечает вечно недовольной вахтёрше и топает на второй этаж.       — Что ты пил? Нельзя вливать в себя всё, что оказывается в руках. Ёбу дал?       — Дал ёбу… Ну и слава Богу… Поплыла кукуха, — альфа слышит тихий озорной голос Попова и удивляется ещё больше. Что у него в голове?       Ладно, откуда паренёк знает такие дикие песни, он узнает потом.       Они оказываются в уборной, где Шастун быстро и настойчиво объясняет Арсению, что нужно сделать, чтобы почувствовать себя хорошо, затем вручает стакан воды и наблюдает за его слабыми попытками промыть собственный желудок. С первого раза не выходит, но Попов оказывается настойчив, чему удивляется рядом стоящий Шаст. Антон стоит у окна, чтобы не чувствовать запах омеги так близко. Он чешет нос под атмосферные звуки студенческих вечеринок, доносящиеся из кабинки туалета, и громко шлёт нахуй какого-то первокурсника, что решил потревожить тишину и идиллию в уборной. Антон злится на себя, что не предупредил Арсения обо всём заранее. Злится, что не смог уберечь его от ужасных последствий. Злится, что не начистил морду Егору ещё при первой встрече. Пыл его усмиряет омега, вышедший из кабинки.       Арсений, слишком помятый, набирает из крана воду в стакан, а затем умывается, крепко хватаясь за раковину руками. Его одежда также влажная от брызгов воды, волосы слиплись от пота, но сейчас Попову на это полностью и абсолютно насрать. Ему слегка полегчало, и это хорошо. Был ли это результат промывки внутренностей или присутствия Антона рядом — он не знал. Арсений ещё пошатывался, но его уже не тошнило от взрывного коктейля из запахов вокруг. Даже курящий Шастун в уборной его нисколечки не смущал, а сигаретный дым сливался с весенним прохладным ветром, поэтому и не доставлял неудобств.       — Можешь идти? — Попов кивнул, ещё раз умываясь и немного туманно смотря на альфу. Зрение более-менее пришло в норму, и он мог заметить, что Антон слегка дрожал: его выдавали пальцы, держащие сигарету. Он тот же час выкидывает окурок в окно, перед этим затягиваясь последний раз и выдыхая дым. Арсению кажется этот жест со стороны Шастуна довольно привлекательным, и внутри что-то больно кольнуло.       Ах да, он же влюблён в Антона.       — Пошли, — бросает альфа и идёт к выходу из уборной. Он проверяет, шагает ли за ним омега, и окончательно покидает прокуренное им же помещение. Да, Антон нервничал. Да, винил себя в том, что сейчас Арсению плохо. Да, Арсений невероятно доверчивый, и за это его нужно будет отчитать, но потом. Нужно сделать так, чтобы Попову не стало ещё хуже.       Они входят, судя по всему, в комнату Шастуна, и у Арсения слегка подкашиваются ноги. Аромат, которым был пропитан каждый сантиметр стен, полностью окружил его со всех сторон. Но он не давил, не доставлял неудобств. Было приятно, и зарождалось желание остаться здесь навечно — в его персональной весне, такой уютной и спокойной, наверняка, как и сам хозяин аромата.       Арс чувствует, как щёки слегка краснеют от присутствия рядом привлекательного альфы. Антон вызывал доверие, ему хотелось рассказать всё и сразу, даже самые секретные мысли и задумки. Осмыслив своё вчерашнее состояние, Арсений пришёл к выводу, что не хотел бы потерять Антона.       — Антон, а я… я привлекателен? Егор говорил, что да. А ты как считаешь? — спрашивает Арс, когда видит собственное отражение в зеркале. Спутанные волосы, мокрая одежда, ненормальное, слегка пьяное выражение лица. Омеге кажется, что он выглядит ужасно. По меркам альф из интернета ему бы поставили один балл из ста. А отец и вовсе отругал бы его за оплошность и приказал как можно скорее привести себя в порядок. Арсений тянется к тёмным волосам, чтобы поправить их, но его останавливает голос Антона.       — Ты очень и очень привлекателен, — в голосе Шастуна слышны нотки злости из-за упоминания ненавистного ему человека, но когда Антон смотрит на Арсения, вся ненависть испаряется. — Привлекательнее всех на свете.       Антон смотрит в отражение омеги в зеркале и подмечает, что тот лишь немного ниже его самого. У него тёмные густые волосы и яркие голубые глаза, которые стали лишь насыщеннее после того, как чёртов наркотик сбавил свою активность. Шастун окинул его взглядом, не понимая, что такого углядел Егор в Арсении. Он ведь совсем не в его вкусе. Обычный, незаметный, скрытный. Полная противоположность тому, что нравилось Егору.       Шастун вздохнул, только сейчас осознавая, что всё позади и опасность для омеги миновала.       — Мне стыдно за свой запах. Он только год как появился, поэтому мне ещё сложно свыкнуться с ним. Прости, что заставляю тебя чихать, — говорит Попов, несмело шагая внутрь комнаты. Он не заметил здесь следов второго жильца, а значит… Антон жил сам? Брюнет услышал шуршание, а затем скромное покашливание со стороны альфы. Он держал в руках какие-то таблетки.       — Они против аллергии. Конечно, настоящее цветение действует на меня куда сильнее, чем твой запах, и эти таблетки не спасут, когда в апреле всё распустится, но сейчас это — единственное спасение от постоянных приступов. У тебя действительно приятный запах, мне… мне нравится, — Арсений прикрыл глаза, ощущая, как радость наполняет его. Рядом со странным альфой Шастуном было комфортно. Что бы тот не говорил, Попов впитывал в себя каждое слово. Голос Антона был очень приятный, он бы слушал его часами, если бы была такая возможность. Не то, что у Егора — хриплый, слегка надорванный, словно по металлу проходятся ножом. Арсений вздрагивает, буквально слыша этот скрежет.       Он вдруг понимает, что произошло что-то страшное, что его спас Антон, когда омега был на краю пропасти. Им могли воспользоваться, подсыпав в напиток лёгкий наркотик, он мог стать жертвой в одной из тех историй, которые были опубликованы в интернете. Его могли изнасиловать. Арсений запоздало осознаёт это, и глаза слегка щиплет. Подступающие слёзы застилают взор перед ним, омега сжимает ткань штанов на себе, а затем закрывает лицо руками. Стало стыдно.       — Спасибо, Антон, — он шепчет это отчаянно, чувствует, что к горлу подступает ком, и кашляет, пытаясь убрать это чувство, сдавливающее горло, — спасибо, ты… если бы не ты, то я… то меня… — он вытирает слёзы, пряча взгляд от Шастуна, который стоит чуть поодаль и поджимает губы, а затем оказывается рядом, обнимая очень осторожно.       — Тихо, маленький, — брюнет ощущает волну умиротворённости, когда к нему подсаживается альфа. Его запах мгновенно проникает прямо в душу Арсению, и тот замирает, но не в силах подавить всхлипы. — Я рядом, поэтому уже ничего не произойдёт, — говорит своим бархатным голосом, слыша тихие слова благодарности от омеги, что льются бесконечным потоком с его губ.       Шастун понимает, что будет рискованно оставить Арсения одного на ночь, ведь Егор может заявиться в любую минуту, продолжив реализовывать свой план. К тому же постепенно успокаивающийся омега начинал засыпать. Действие алкоголя ещё не ушло из его организма, но было огромным плюсом, что его не вывернуло ещё пару раз. Видимо, организм у Арсения крепкий, пусть и не ожидавший внезапного вторжения спиртного.       Они засыпают, и Антону кажется очень правильным такой исход событий. Он не чувствует отвращения или же неловкости: рядом лежащий Арсений вызывает у него улыбку и едва ощутимое счастье. Альфа боится как-то навредить ему во сне, ведь спит он так же неуклюже, как и ведёт себя в жизни, поэтому решает бодрствовать максимально долго, насколько позволит организм. Таблетки действительно спасают, и Антон наконец-то может спокойно вдохнуть пьянящий аромат весны, который распространяет Арсений. Шастун по шутливой воле судьбы родился как раз в апреле, на пике цветения всех плодородных деревьев. Чем он заслужил своё наказание, он не понимал. Но когда рядом лежал Арсений — вся боль исчезала. Антону было хорошо рядом с ним.       — Мне так нравится весна, которой ты пахнешь, — то, что омега разговаривал во сне, нисколько не напугало альфу. Шастун лишь глупо смотрел на Арсения, что с лёгкой улыбкой тянулся к нему ближе. Кажется, всё было взаимно.

***

      Утром Антон просыпается один. Нос неприятно щекочет оставшийся в комнате аромат Попова, и он пару раз чихает, но бежать и выяснять причину омежьего побега не спешит. Он подсознательно осознаёт, что Арсений слегка… запутался. Шестерёнки в голове медленно крутятся, и Антон понимает, почему всё случилось так, как случилось. Арсений казался замкнутым не потому, что смущался, а потому, что не знал, как правильно вести себя с окружающими людьми, которых делил лишь по половому признаку. Поэтому он так слепо доверился Егору, поэтому не видел опасности в нём. После этого осознания Шастун с огромным усилием подавляет в себе порыв двинуться в сторону комнаты омеги.       Нет, нельзя.       Надо дать ему немного времени.

***

      Арсений же, не выдержав стыда, накатившего на него посреди ночи, вернулся к себе в комнату, дрожа от холода и нехватки тепла под боком. Он так и не смог уснуть до утра, прокручивая в голове последние события и с ужасом понимая, что половины не помнит. Чем ближе было утро, тем хуже чувствовал себя омега. Он полностью ощутил на себе все прелести похмелья и, вычитав информацию в интернете о том, как облегчить себе мучения, решил первый раз пропустить учёбу. Просто так, потому что ему было плохо после первой в жизни вечеринки.       Вечером омеге приходит сообщение от абонента «Антон Шастун», где тот кратко спрашивал: Всё ок?       И на что он ответил так же кратко:

Да.

      Стыд никуда не исчез, к сожалению.

***

      Пальцы неуверенно набирают текст на экране телефона. Спустя несколько дней Арсений понимает, что находится в огромном долгу у Антона и нужно немедленно его возвращать. Каким образом — он не знал, поэтому решительно ввёл в поисковую строку следующее: «Как отблагодарить альфу за помощь?»       Конечно же, высветилась не та информация, которую он искал. Конечно же, Арсений об этом не догадывался. Конечно же, он краснел, когда читал рассказы омег. Конечно же, он смотрел некоторые видео с пометкой 18+, ведь их название было таким же, как и его вопрос. Да и ему уже девятнадцать, поэтому он не чувствовал себя как-то не так. Конечно же, он попробовал представить себя на месте парня-омеги на экране, из-за чего внутренности скрутились, а тело прошиб озноб. Живот напрягся, а когда Арсений увидел выпуклость в своих штанах, испугался, закрывая вкладку и распахивая окно настежь. Его фантазия зашла далеко, и он, кажется, даже ощутил запах альфы рядом, но спихнул всё на впечатление от увиденного в интернете.       Да, ему было страшно, ведь он видел это впервые. Да, он знал, что такое секс, но на вкус, так сказать, это никогда не пробовал. Да, он был решительно настроен на то, чтобы отблагодарить Антона. Ведь он спас его от плохого конца. К тому же даже отец говорил, что омеги должны расплачиваться за помощь, а так как они омеги и ничего у них не может быть, кроме тела, вывод напрашивался сам.       Вечером Арсений стучится в комнату Антона, предварительно спросив у него её номер. Ноги слегка трясутся, пальцы дрожат, но брюнет не собирается сдаваться. Его пропускают внутрь, и спокойствие, царившее в комнате, обнимает его, заставляя напрочь позабыть о волнении. Шастун интересуется самочувствием омеги, на что Арсений говорит, что всё уже хорошо. Антон ощущает исходящую от Попова дрожь, но понять, почему тот волнуется, не может. Альфе становится слегка не по себе. Они разговаривают о чём-то, и ему кажется, что омега мыслями сейчас далеко не здесь, не в комнате. Шастун сглатывает, когда Арсений поднимается и выключает свет, а затем подходит к нему, становясь напротив.       — Я бы хотел… хотел сказать тебе спасибо за то, что ты помог мне, — Антон ловит его руки в темноте, готовясь сказать дежурное «не за что», но видит, как омега жмурится и поджимает губы, стараясь выпутаться из хватки альфы. Шастун давить не хочет, поэтому молча отпускает его и видит, что Арсений касается ворота своей рубашки. Это несомненно завораживало, но бдительность Антона не исчезала. Пальцы коснулись одной пуговицы, затем второй, третьей, постепенно спускаясь ниже, и Шастуна переклинило. Альфа резко поднимается, хватает Арса за руки и тяжело дышит.       Да, он польщён тем, что его считали героем. Да, он признавал то, что Арсений красив. Да, ему льстило такое внимание от омеги, но поступить как похотливая свинья он не мог.       — Зачем ты раздеваешься?       — Я… я так хочу сказать тебе, что ты мне очень нравишься, — тихие слова раздаются в звонкой тишине, и Антон внутри себя экспрессивно матерится.       Пиздец.       Шастун всматривается в глаза Арсения, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз, но, анализируя прошлое поведение брюнета, понимает, что шутить он не умеет. Поэтому эти слова, они… они были правдой.       — Послушай, — шок постепенно отходит от альфы, и он ощущает, как громадный ком в горле не позволяет дышать, поэтому откашливается, — ты… тоже мне нравишься, но это не единственный выбор того, как можно мне это показать.       — Но я хотел отблагодарить тебя за… за… ну, ты понял…       — И отблагодарить меня можно также по-другому. Не обязательно выбирать такой… способ. По крайней мере не сейчас. Иди сюда, — Антон тянет Арса за руку, усаживается на кровать, заставляя омегу сесть на его колени, слегка раздвинув ноги. Шастун осторожно застёгивает все пуговицы на его рубашке, стараясь сильно не смотреть на бледную кожу омеги, который кажется грустным. Арсений отводит взгляд, избегая Антона.       — Я сделал что-то не так? — спрашивает тот, и Антон вздыхает. Он понятия не имеет, как успокоить волнующегося парня, но, честно, постараться сделать это может.       — Всё хорошо, Арсений, — Шаст осторожно касается пальцами его талии. Не почувствовав негодования, крепче обнимает его, а затем прижимает к себе, вдыхая весенний аромат. — Это называется объятья. Ты же не против?       — Нет, — Антон ощущает чужие несмелые касания и ответные действия со стороны Арсения. На душе становится тепло, сердце слегка ускоряет свой темп. Рядом с ним ему не нужно было ничего. Антон забывался в нём. Полностью.       — Ты знаешь, что такое истинность? — спрашивает альфа и разрушает тишину своим голосом спустя нескольких минут их идиллии. Омега в его руках успокоился, его дыхание стало ровным, и Антон уже подумал, что тот уснул, но не тут-то было. Раздалось тихое «нет» в ответ, и Шастун сглотнул. Он знал, что с Поповым будет тяжело, но чтобы настолько? — Кхм, ладно. Начнём с простого, глянь на меня, — тот поднял свои глаза на Антона, задерживая дыхание. Арсу было неудобно находиться так близко к кому-то, но это всего лишь потому, что он никогда такой близости не испытывал. Для него это в новинку.       — Тебе же нравится мой запах? — Арсений кивнул не задумываясь. То, какое впечатление на него производил аромат альфы, было сложно описать, но то, что ему комфортно рядом с ним, казалось хорошим признаком. — А мне нравится твой. Это уже плюс. Но… всё не так просто. Запах может просто нравиться, а может заставлять чувствовать тебя то…       — Чего раньше не испытывал.       — Да, — Антону стало легче от понимания того, что Арсений осознавал это. — Есть один интересный факт о моём запахе.       — Какой?       — Он хамелеон.       Арсений вопросительно взглянул на альфу, ожидая полного ответа, ведь суть его слов он не смог понять. Как это — хамелеон?       — Недавно я понял причину того, почему люди так сильно ко мне тянутся, — он начал издалека. — Для каждого из них мой запах был разным, но всё же было кое-что общее. Они чувствовали аромат того, что им нравилось глубоко внутри. Типа, знаешь, когда человек отрицает, например, то, что ему нравится шоколадная выпечка, ведь он альфа и должен любить что-то более… жёсткое, то он как раз и чувствовал исходящий от меня запах шоколада. У кого-то это были цитрусы, у кого-то вообще… — Антон засмеялся, — запах резины или… не помню, подвал? Лакокрасочные изделия? Бензин? Короче, каждый ощущал своим обонянием то, что любил, но скрывал эту любовь по непонятным причинам. Поэтому все ко мне тянулись. Жаль только, им нравился запах, а не я.       Антон вспомнил, какой запах ощутил Арсений: весенний ветер, спокойствие и уют. Никогда ещё ему не говорили, что он пах так. Это постоянно было что-то знакомое, что-то обычное, клишированное.       — А что ты сам чувствуешь? — вопрос Арсения поставил его в тупик. Такого у него не спрашивали даже друзья, а последний раз, когда это у него пожелали узнать, произошёл в детстве, кажется. И это была мама.       — Я… чувствую запах цветущих деревьев, — с тяжестью сказал он и сразу же ощутил расслабление. Антон опёрся спиной о стену, прикрывая глаза. После этого признания стало немного легче жить. Было, наверное, странно любить запах цветения и иметь на него аллергию. Антон вспомнил, как в детстве возненавидел этот аромат, а затем он начал преследовать его вокруг. И тогда он понял. Осознал.       И стало не по себе.       — Т-такой, как у меня? — неуверенно подал голос, всматриваясь в глаза напротив. Арсений пытался прочесть его ответ по глазам, но это у него не получилось. — Значит, ты и я… мы?..       — Да, Арсений, я твоя пара, — сказал Антон, наблюдая за реакцией парня. Кажется, тот либо ничего не понял, либо был не против иметь пару в лице Антона, но пока этого не понимал.       — Я рад, — говорит он, и Шастун улыбается уголками губ, облегчённо выдыхая. — Ты похож на кота, — альфа открыто смеётся. Такие странные комплименты ему ещё не говорили. Что же ещё скрывает этот омега? Антон убирает руки с его талии и поправляет тому слегка испорченную причёску. Арсений улыбается как-то смущённо, теряясь в ощущениях от чужих прикосновений. — Ты мне нравишься, кстати. Это же взаимно?       Антон кивает, не в силах сдержать широкой улыбки.       Шастун видел в глазах напротив спокойствие. Именно то, о котором говорил омега: всепоглощающее и такое правильное, что хотелось кричать от радости и счастья. И постепенно это спокойствие перетекало к Антону. Он хотел погрузиться в эту бездонную голубизну его глаз, нырнуть и остаться там навсегда.       Арсений внимательно смотрел на Антона, понимая, что внутри зарождалось новое ощущение. Ему хотелось прикоснуться к зелени трав и оказаться в середине лета, когда вокруг царит только тепло и солнце. И ещё Антон. Омега пропустил мысль, что глаза его альфы — самые красивые, которые он только видел.       Антон думал так же.       Попов понимает, что чувствует то же самое, что и при просмотре тех самых видео, и ему немного страшно. Ощущал ли то же самое Антон? Будут ли они делать то, что делали пары на видео? Арсений бы хотел попробовать. Отрицать ведь очевидное глупо: Арсения к Антону тянуло.       Альфа приближается, улыбаясь уголками губ и не сводя взгляда с лица омеги. Он вновь коснулся своими сильными руками его талии, и брюнет ощутил сильный ветер, проходящийся по коже. Стало жарко. Арсений слегка опускает взгляд вниз, на губы Антона, и возвращает взор на глаза Шастуна. Он собирался его поцеловать?       Как ни странно, но о поцелуях Арсений знал куда больше, чем об отношениях между людьми.       Губы мягко соединяются в кратком поцелуе, сердце вот-вот пробьёт грудную клетку, Арсений прикрывает глаза и расстраивается, когда Антон медленно отстраняется, не дав ему в полную силу ощутить прилив эйфории. Парень томно смотрит на него из-под полуприкрытых глаз, и омега вдруг чётко осознаёт, что значит «привлекательный». Шастун привлекал его к себе.       И очень сильно.       Арсений слепо подаётся вперёд и ликует, когда его губы в темноте находят чужие, слегка шершавые и горькие из-за сигаретного дыма. Но Попов на это внимания не обращает, лишь погружается с головой в те ощущения, что дарит ему его с недавних пор истинный альфа. Антон касается поясницы брюнета, неосознанно придвигая к себе ближе. Тот и не сопротивляется, кладёт руки зеленоглазому на плечи и старается расслабиться. Омега понимает, что все те статьи и посты о поцелуях, которые он читал в интернете и старался запомнить, вмиг вылетают из головы.       Он позволяет Антону вести, млея от нежности, которой одаривает его альфа. Мурашки раз за разом накрывают тело, когда его губы мягко обхватывают и оттягивают, касаются вновь и вновь. Арсений в который раз чувствует, как цветущая весна проникает внутрь него, и он выпускает свои эмоции наружу.       Он ощущает, как лёгкие горят, но на этот раз не из-за противного запаха, а от переизбытка эмоций. Отстраняться не хочется, но надо. Чтобы вдохнуть свежего воздуха и вновь прильнуть к губам Антона. На этот раз поцелуй выходит жарче, Арсений чувствует настойчивый язык, что старается проникнуть внутрь его рта, и безоговорочно позволяет тому сделать это. Выходит слегка неловко и робко, но омега старается. Они соединяются в поцелуе, ароматы сразу же перемешиваются, и, кажется, Антону больше не щекотно, да и чихать не хочется. Омега в его руках, словно пластилин, слегка тает от прикосновений, но дальше заходить альфа не планирует.       — Цветочек, — он разрывает их поцелуй, наблюдая, как Арсений нехотя отодвигается, чтобы взглянуть ему в глаза. Шаст покрывает его лицо маленькими поцелуями, чтобы компенсировать отсутствие близости. Попов выглядит довольным, поэтому Антон продолжает. — Давай пока остановимся на этом.       И Арс покорно кивает, широко улыбаясь и даже не догадываясь о том, что можно было и возразить, ведь не все альфы держат омег в узде и не все омеги такие послушные, как ему говорили.